И не будет весны

Даже в его захламленной квартире отец выглядит так словно весь мир принадлежит ему. Он в идеально выглаженном костюме и окружён тремя охранниками. Римусу неуютно рядом с ним и он чувствует, как дыбится холка и почти рычит. – Опаздываешь. – Ты куда-то торопишься? Мог бы и пойти. Оставить таблетки, как всегда делал и свалить. – Римус указывает себе за спину на дверь и не стримиться подойти ближе. – О, не в этот раз, волчонок. Я ведь беспокоюсь о твоем состоянии. – Мужчина мягко улыбается, но Римус видит в нем крокодила, который вот вот захлопнет пасть. – Да? О моём? Звучит сомнительно. Мне не пять, чтобы я верил каждому твоему слову. – Римус… ты стал таким грубым от жизни в одиночестве. Я так и думал, что не стоит, отпускать тебя учится вдали от дома. Но твоя мама так этого хотела. – Не говори о ней! – Почему? Она, между прочим, жутко скучает, а ты ей даже не звонишь. Римус замирает и смотрит на отца во все глаза. По спине бежит холодный пот, а в горле пересыхает. Он считает про себя до пяти, стискивая в кармане холодный металл ножа, чтобы открыть его и сделать выпад, ему нужна всего минута. Даже если его схватят охранники, он успеет полоснуть этого лжеца. Его мать умерла, когда ему было десять, он прекрасно помнит похороны, огромные яркие венки из её любимых цветов. Он до сих пор помнит боль и она скребется в груди как тогда. Помнит горячие слезы на собственных щеках и какой умиротворенной она выглядела в гробу. – Она умерла четырнадцать лет назад. – Римус сжимает в пальцах рукоять ножа. – Римус, мальчик мой. – Отец тяжело вздыхает и смотрит на него с сожалением. – Твоя мама в полном порядке. И хочет тебя увидеть… Я ведь говорил, как опасно прерывать лечение? – Нет, нет, нет. Это снова твои уловки? – Римуса охватывает паника, он шел сюда готовый кусаться и драться за свою свободу, но сейчас ему страшно. Он делает несколько шагов, приближаясь к мужчине. – Может мне просто убить тебя? И вся информация о твоих лабораториях и экспериментах станет достоянием общественности и тебе придется поработать, то что я нарыл, утопит тебя. – Какие лаборатории, волчонок? У меня только одна клиника, та в которой я работаю… Сколько ты не пьёшь таблетки? – Какая разница? – Римус скалится и делает шаг ближе. – Огромная, мой милый, огромная. Римус почти рычит, он вытаскивает из кармана нож и бросается к отцу, но даже не задевает. Его хватают и скручивают охранники, роняют на колени, грубо прижимая головой к полу. – Осторожнее, это ведь мой сын. – Да, сэр. Отзывается один из охранников, а Римус чувствует легкое жжение от прокола на шее и вскоре мир теряет свои краски и очертания и чужие разговоры сливаются в неразборчивый фоновый шум.