уснуть навсегда

      Руки трясутся-трясутся-трясутся. Колени подгибаются, дрожат абсолютно предательски. Собственное тело отказывается от него — и это неудивительно после того, что он сделал.              Ястреб закидывается ещё пятью таблетками сразу, чуть не давится, борется с подступающей тошнотой. Ему почти не страшно — ведь он настоящий, Кейго Таками, уже давно перестал существовать. То, что осталось, — пустая оболочка, функция, никак не живой человек.              Он смеётся так, как не смеялся никогда. Делает глоток какого-то дорогущего вина, снова дрожащими руками выдавливает следующую порцию таблеток из блистера, и ему кажется, что ему никогда не было так хорошо.              Он весь трясётся, желудок грозится вывернуться наружу, щёки мокрые от грёбаных слёз, но ему хорошо.              Просто потому, что это скоро закончится.              Ястреб знает, что скоро он почувствует онемение, слабость, поднимется температура. А потом — кома. И долгожданное «ничего». Он от души делает глоток вина, совершенно не чувствуя его вкус, потом давится им и долго кашляет. Алкоголь уже ударил в голову.              Он вздыхает и прислоняется лбом к кухонному гарнитуру. Он долго думает, прежде чем позволить себе маленькую слабость: хочется написать Даби. Даже если тот догадается, что Ястреб делает, он вряд ли успеет добраться до его квартиры.              Для надёжности он проглатывает ещё несколько таблеток, а потом долго печатает сообщение, не попадая пальцами по клавишам. Пишет он коротко: «я люблю тебя». Ястреб ещё ни разу не произносил эту фразу, но… кажется важным сказать это сейчас. Хотя бы напоследок. Хотя бы один раз побыть честным. Достать из себя остатки живого.              Он игнорирует вибрацию телефона, — приходит сообщение, потом ему кто-то звонит. Может, Мируко? Да какая к чёрту разница. Всё равно он не доживёт до утра.              Первая пачка таблеток подошла к концу, и он распаковывает следующую. Ястреб думает, что выдавливать таблетки одна за другой даже приятно. С каждым движением он ближе к своей цели. Просто перестать существовать. Хотя, если подумать, он не существует уже много лет.              Кажется, что вино и таблетки уже не лезут в горло. Он отбрасывает в сторону пачку, съезжает вниз, на пол, застывает в болезненно неестественной позе. Как же плохо.              Всё плывёт перед глазами, появляются яркие пятна. Тело тяжёлое и непослушное. Хочется спать.              Кажется, сейчас Ястреб уснёт навсегда.              Он прикрывает глаза.              Но что-то выдёргивает его из ярких пятен и невнятных голосов. Он щурится, взгляд не фокусируется, тело куда-то тащат. Куда? Он уже умер?              К губам подносят стакан, и Ястреб слышит настойчивое «пей», он давится этой водой, она раздражает горло, но он невольно проглатывает её. Он почти ничего не видит из-за пятен перед глазами, но у него вызывают рвоту, и его рвёт болезненно и долго. Воздух в лёгких закончился, почти не продохнуть, а тело всё такое же непослушное.              Единственное, что Ястреб видит чётко, когда поднимает голову — это испуганные бирюзовые глаза. А потом всё исчезает.              

***

      

      Голова трещит, тело ломит. Он открывает глаза. Белый потолок. Тяжёлое движение, чтобы повернуть голову. Капельница.              Кажется, всё провалилось. Вот же позор. Даже умереть спокойно не смог.              Ястреб пытается сесть, выдёргивает из руки иглу. Встать не выходит — ноги подгибаются, и он больно ударяется коленями об пол, шипит, ищет рукой опору.              — Ой, что же Вы делаете! — Раздаётся испуганный женский голос. — Вам нельзя вставать и бросать капельницы!              Ястреб проглатывает ругательства, которые ему хотелось бы высказать медсестре, и молча пытается подняться на ноги.              В целом, он не удивляется, когда его силой укладывают обратно и привязывают руку к кровати.              Добро пожаловать в психиатрическую больницу. Интересно, что про это напишут СМИ?              

***

      

      Когда Ястреб выходит из больницы, он первым делом проверяет телефон. Почти месяц без него — тяжело.              Мируко каким-то чудом узнала о произошедшем и навещала его. Но он хочет поговорить с Даби. Если, конечно, тот ещё помнит о том, что Ястреб когда-то с ним встречался.              Он чувствует слабость во всём теле. Антидепрессанты наладили сон и стабилизировали настроение, но сил особо не прибавилось. Слабый герой. Какая же ирония.              Комиссии он больше не нужен — всё, игрушечка сломалась. Надо думать, какую он ещё сможет выполнять работу. Может, попытаться податься к Старателю, перебирать бумажки у него?              Ястреб не знает, откуда среди выданных ему вещей ключи от дома. Он явно не запирал дверь, когда его выносили.              В квартире он падает лицом в подушку и лежит так, даже не раздеваясь. В голове стрекочет мысль о том, чтобы ещё раз попытаться закончить всё. Только каким-нибудь более надёжным способом. Может, доехать до скал и спрыгнуть вниз?              Ястреб вздрагивает, когда слышит скрип, и оборачивается. Дверь балкона открывается и Даби шагает к нему.              — Откуда ты узнал, что меня выписали? — Устало интересуется Ястреб.              — У меня свои источники, — коротко отвечает тот и садится рядом. — Ты как?              Странно слышать этот вопрос. Ястреб только недовольно мычит.              — Зачем ты меня спас? — Спрашивает он. — Дал бы помереть. Разве Лига бы не порадовалась, что героя номер два не стало?              — Тога очень расстроилась, когда узнала, что ты сделал, — отвечает Даби спокойно. — А ещё она сказала, что ты бы мог обратиться к ней, она бы убила тебя быстро и безболезненно.              — Спасибо за идею. Обязательно ей воспользуюсь.              Ястреб не знает, откуда в нём столько злости на человека, который спас ему жизнь. Просто… жить-то не хочется. После этой попытки всё распалось ещё сильнее. И вот он, слабый, никому не нужный, остался на пепелище.              Лучше бы он умер.              Он дёргается, когда чувствует мягкое прикосновение к своим волосам. Даби гладит его по голове, и его пальцы тёплые и нежные.              — Тебе бы подстричься, — говорит он тихо, почти ласково.              Ястреб вздыхает и ничего не отвечает.              — Тебе хотя бы полегчало после больницы?              — Я стал спать. А так… не особо. Зачем тебе вообще это всё? Зачем ты пришёл?              — Птичка, ты такой умный, но такой дурак.              Даби приближается и утыкается носом в его волосы, целует затылок. Ястреб вяло говорит:              — Я неделю не мыл голову.              — Плевать.              Он не сопротивляется, просто отстраненно наблюдает, как Даби ложится рядом и гладит его по голове. И Ястреб ловит себя на мысли, что это ему и нужно. Немного ласки. Хотя обычно их отношения были… более страстными.              Он не сдерживает порыв и еле заметно ластится под руку Даби. Тот это замечает, усмехается чуть заметно, продолжает гладить голову.              — Я скучал, — говорит Ястреб, и получается совсем жалобно, но у него нет сил, чтобы грызть себя за это.              — Теперь я рядом с тобой, Пташка.              Ястреб выдыхает через нос, судорожно. В груди всё завязалось болезненным узлом. И он позволяет себе такую необходимую сейчас слабость: шевелится, хоть и получается с трудом, пододвигается ещё ближе к Даби, утыкается носом в его шею и шепчет:              — И всё-таки я люблю тебя.              — Знаю. Я тоже.              — Я не могу гарантировать, что… — он запинается. — Что это не повториться.              — Я буду приглядывать за тобой, — отвечает Даби тихо.              — Может, поживёшь у меня? — Без надежды предлагает Ястреб, окончательно поддавшись своей уязвимости. Он отчасти ожидает, что ему могут сделать больно, всё же они по разные стороны баррикад, но… но Даби ещё не делал ему больно.              — Герой номер два и один из самых разыскиваемых преступников. Не думаешь, что это плохая идея?              — Не думаю. Всё равно никто не узнает.              Даби тяжело вздыхает и притягивает его за талию ближе к себе. Ястреб прижимается к нему так сильно, как только может, ловит тепло чужого тела, еле различимый запах кожи.              — Прости меня, — шепчет Ястреб почти неслышно. — Ты спас мне жизнь, а я… а я ничтожество.              — Почему ты пытался покончить с собой?              — Потому что меня не существует.              — Ты лежишь прямо передо мной и дышишь мне в шею. Разве ты не существуешь?              Ястреб вздрагивает, и Даби ласково гладит его по боку. Тепло его кожи успокаивает.              — Ты даже не знаешь, как меня зовут. У меня забрали моё имя. Забрали мою личность, сведя к всё функции. И сейчас я потерял даже свою функцию. Теперь я — пустое место.              — И как тебя зовут?              Ястреб вздыхает, трётся носом о чужую шею, мягко касается её губами и снова замирает.              — Кейго. Меня зовут Кейго.              — А меня — Тойя.              — Тойя, — Ястреб повторяет бездумно, пробует имя на языке. — Приятно познакомиться, Тойя.              Даби не отвечает, продолжая ласково поглаживать его. Ястреб отрывается от его шеи, чтобы дотронуться губами уголка рта. Это и поцелуем не назвать, но он замирает так, запоминая ощущение близости. Даби улыбается и трётся носом о его щёку.