How to destroy what you loved

Звуки музыки разносились по всему клубу словно пытаясь вырвать что-то из его души. Запах алкоголя, пота и тел, трущихся друг о друга, только делал все жарче — но Бэкджину все равно было плевать. Рядом с ним Сондже громко смеялся с несколькими парнями, с которыми они столкнулись, но мысли Бэкджина были сосредоточены на одном имени: Пак Хумин. Когда алкоголь размыл грань между болью и забвением, его мозг превратился в старый кинопроектор, проигрывающий самые душераздирающие сцены из их отношений. Он вспомнил дни, которые они проводили, играя в детстве, все случаи, когда Баку спасал его от хулиганов. Как, смеясь и проявляя бесконечное терпение, он учил его защищать себя. Но воспоминание, которое ранило сильнее всего — то, что заставляло его глаза жечь, пока он боролся со слезами — было тем, что он назвал «лучшим днем ​​в своей жизни» в своем дневнике: день, когда Баку поцеловал его в первый раз. Неуклюже. Мягко. Так глупо мило. Он все еще чувствовал вес этих пальцев на своей коже, призрак губ, прижимающихся к его губам. Это тепло, которое скручивало его живот и выворачивало его сердце наизнанку. И как бы он ни хотел забыть, он все еще помнил его смех, то, как он смотрел на него, когда они были одни, и эту привычку ходить с сомкнутыми мизинцами. Но все воспоминания, за которые он цеплялся, разбились вдребезги, когда та сцена прокрутилась у него в голове — День, когда ушел Хумин. Без объяснений. Просто ушел. Как будто все это никогда не имело значения. Прошел месяц. Тридцать дней. И все еще никаких ответов. Он не знал почему. Почему Хумин исчез за одну ночь, даже не оставив ему зонтика, чтобы пережить бурю, которую он оставил позади. Почему... Его горе висело в воздухе, пока он не почувствовал, как что-то тяжелое упало ему на правое плечо. Сондже. Его друг — тот, кто принес зонтик в тот день, когда тело Бэкджина перестало функционировать как у человека и стало лишь оболочкой. Тот, кто объявил себя его «новым товарищем по пьянке», и кто сейчас обнимал его, что-то невнятно бормоча. Бэкджин хотел проклясть его. За то, что он захватил каждый уголок, каждую тишину, каждую чертову песню. Потому что сейчас все болело. Но он знал, что это будет ложью, если он скажет, что на самом деле ненавидит его. Хумин никогда не был жестоким. Ни к нему. Даже когда они спорили, он всегда первым извинялся, искал компромисс, улыбался и вытаскивал его из тьмы. По крайней мере… до одного вторника в пять часов вечера, когда он решил, что больше ничего из этого не хочет. И Бэкджин хотел понять. Но не мог спросить. Потому что на следующий день после их разрыва — с большим количеством алкоголя в крови — он заблокировал его повсюду. В соцсетях. В сообщениях. Везде. Может, это было незрело. Может, отчаянно. Но это было всё, что он мог сделать. Да, он хотел его. Он любил его — так сильно, что тошнило только от мысли об этом. А пока он рвался на части в кровати, Хумин без устали тусовался, выкладывал фото с друзьями, выглядел слишком близко к Шиыну. Не то чтобы он не знал яркую, общительную натуру Хумина. В этом, в конце концов, и была его слабость — влюбился он в него именно из-за этого. Но пока он тонул в воспоминаниях, Хумин гулял там, обнимая Шиына на каждой вечеринке. Непростительно. По крайней мере, он не пошёл в Ынджан. Это бы только всё усугубило. Он поклялся, что бросился бы с лестницы, если бы ему пришлось каждый день дышать одним воздухом с ним. Но, конечно, Вселенная любит с ним шутить. — Мне действительно нужно научиться молчать, — пробормотал Бэкджин про себя, когда в класс вошел мужчина в аккуратном костюме, улыбнулся, как дьявол, и уставился на него на несколько секунд, не произнеся ни слова. — Ну! — наконец крикнул он, заставляя всю аудиторию вздрогнуть. — Я Чо Сокхи, ваш новый учитель математики! Рад быть здесь!

***

— Этот человек — реально странный, Сондже, — вздохнул Бэкджин. — Он всё время смотрел на меня и задавал вопросы, как будто у меня экзамен по устной математике в колледже. — Может быть, он хочет, чтобы ты устроил ему оральный секс, — категорически сказал Сондже. Бэкджину едва удержался за стул, чтобы не упасть. — Что, черт возьми, с тобой не так?! — рявкнул он, — Боже, я не знаю, как Джунтэ тебя терпит. — Не втягивай моего милого, очаровательного Джунтэ, в свои извращённые фантазии с новым учителем, хорошо? — ответил Сондже, выпуская клубы дыма. — Но посмотри на ситуацию под другим углом — может, этот старик отвлечёт тебя от… — Еще одно слово, и меня на тебя вырвет. — Скучно. — Я серьёзно, Джэ. Мне нужно, чтобы ты разобрался с этим человеком. У меня такое чувство, что он станет проблемой для Союза. Сондже молча кивнул, и всё на этом закончилось. Они остались там, сидя у магазина, поедая фастфуд и убивая время бессмысленными разговорами. Когда они наконец встали и Бэкджин повернул в сторону, противоположную дому Сондже, его друг посмотрел на него с недоумением. — Ты не останешься сегодня на ночь? — спросил он, и сигарета застыла в воздухе. — Нет, — ответил Бэкджин. Но когда он увидел, что Сондже это не устраивает, он добавил : — Иди, потусуйся со своим парнем. Устрой вам милое ночное свидание или что-то в этом роде. Я пойду домой учиться. Скоро промежуточные экзамены. Сондже скептически взглянул на него. И у него было на это основание. Бэкджин был… не в себе. Отстраненный. Не похож на себя. Но Сондже просто махнул рукой и пошёл в другую сторону. Бэкджин не пошел домой. Он не мог. Не когда единственное, что там ждало — пустое пространство — которое когда-то заполнял Хумин. Ирония? Её создал сам Хумин, сделав это место снова пустым. Его ноги привели его в боулинг — передовое место для собраний Союза. Парни, стоящие у стойки сразу перестали смеяться, как только увидели его. Они низко склонились. Бэкджин проигнорировал их. Шагнул прямо в свой кабинет. Холодная, темная, безжизненная комната. Именно такой он и должен был быть. Но даже в этом пространстве сохранились следы прошлого «Я», которое он пытался уничтожить: фотография его и Баку после их первого настоящего свидания. Брелок с крошечным баскетбольным мячом. Куртка, брошенная на стул. Может, стоило выбросить их. Особенно в таком месте. Потому что никогда не знаешь, кто способен… предать тебя. Он сел за стол, достал телефон. Не должен — он действительно не должен был делать то, что мелькало у него в голове, но… ему нужны были ответы. Так много, что его пальцы сами начали скользить по экрану, даже не отдавая себе отчёта. Он нашёл профиль Баку и разблокировал его. Мгновенно появилось множество фотографий. Последний пост был опубликован всего десять минут назад. На нем — Баку, улыбающийся… с одной рукой небрежно повисшей на плече Шиына. Подпись только усугубила ситуацию: «Ынджан готовится к бою! (но сперва посмотрите на эту уличную кошку — симпатичная, да?) :)))» Что-то внутри Бэкджина сломалось. Может, это была гордость. Может, чутье, оставшееся у его сердца. Может, оба сразу решили рухнуть в один момент. Война началась, и ее спровоцировал именно тот человек, который годами пытался избегать конфликтов. — Что ты задумал, Пак Хумин?