How to destroy what you loved

Его пальцы онемели, глаза жгло от долгого взгляда на экран. Бэкджин откинулся на спинку кресла и с глухим стуком положил телефон на стол, издав утомленный вздох, который вскоре растворился в разрушительном, пустом смехе. — Потерявшийся кот, да? Это было смешно. Абсурдно и жестоко. Несколько недель он пытался убедить себя, что должна быть причина. Бэкджин всё время думал о Баку — причиняет ли он ему хоть немного больше боли. Бэкджин заставлял себя не разблокировать его, цепляясь за какую-то гордость, достоинство и самоуважение. Но в тот момент, когда он отпустил это, он получил пощечину. Это было откровенное объявление войны, яркое, как боль в груди, заметное, как темные круги под глазами после бессонных ночей. Но Хумин на той фотографии выглядел так спокойно — смеялся, был счастлив, его рука легко лежала на плече Шиына. К горлу подступила тошнота: когда хрупкая надежда, за которую он цеплялся, дала трещину и исчезла, даже после того, как он все это время цеплялся за нее, как дурак. Потребовалось время, чтобы он встал со стула. Его конечности казались такими тяжёлыми, что отказывались забыть образ, впитанный в мозг. Даже если бы в посте было ещё фото, он бы не стал пролистывать — не мог позволить себе увидеть что-то худшее. Он смотрел на предметы на столе и глубоко вздохнул, чтобы подавить желание всё смахнуть на пол. Это заставило бы его подчинённых подумать, что он окончательно сходит с ума. Он провел руками по волосам, шагая кругами, отчаянно ища решение. Но оно не приходило. Стены словно смыкались, загоняли его в угол, душили его. О чем, черт возьми, думал Баку, публикуя это? Он действительно ушёл, чтобы присоединиться к врагам и начать войну? Хумин никогда не хотел быть активно вовлечённым в Союз. Даже когда они были вместе, Бэкджин уважал его решение оставаться в стороне. Но сейчас? Сейчас он был тем, кто первым нанёс удар, кто стоял на передовой и насмехался над ними так, как мог только он. И Бэкджин не мог понять, что его больше бесит — то ли то, что он сделал первый шаг, то ли то, что он стоит в первых рядах и насмехается. В тот день он снова закурил, несмотря на обещание не делать этого. Он не спал всю ночь, встав только тогда, когда внешние шумы зашевелились — когда Союз проснулся и начал дневную работу. Он тихо вышел, чтобы никто не заметил. Была пятница. Он мог пропустить занятия, но сама эта идея его раздражала. Когда он добрался до дома Сондже и обнаружил, что там никого нет, он предположил, что его друг принял его предложение с вечера. Хорошо. По крайней мере, один из них заслужил перерыв. Он принял душ, надел форму и уставился на себя в зеркало, выискивая недостатки. Все, что он увидел, — это знакомая пустота во взгляде. Он сухо рассмеялся — как он вообще мог подумать, что это изменится? Его отец всегда был прав, называя его монстром.

***

Только после второго урока он наконец получил известие от Сондже. — Джо чист — слишком чист, как по мне. Как и ожидалось, это только усилило его тревогу. После лет руководства организацией он знал: «слишком чисто» обычно означало, что кто-то стер всю грязь или спрятал ее так хорошо, что казался безупречным. Теперь профессор Джо официально попал в список тех, кого стоит опасаться. Он отправил короткое сообщение Сондже, приказав провести вечером встречу со всеми заместителями, расположенными в школах района, которые поддерживали Союз. Он должен был проявить осторожность, не сеять ненужную панику, но и предупредить их. На случай, если угроза окажется реальной. И его подозрения относительно учителя математики подтвердились гораздо раньше, чем ожидалось. К четвертому уроку, как только зазвенел звонок на обед, и ученики побежали в столовую, Бэкджин услышал, как профессор Джо разговаривает по телефону в тихом уголке лестничной площадки первого этажа. — Я не думаю, что это будет так просто, как вы говорили, босс, — пробормотал мужчина, после чего последовала напряженная пауза. Если бы Бэкджин был поближе, он мог бы услышать ответ — но это бы раскрыло его укрытие. — Он не похож на случайного старшеклассника, которого можно так легко обмануть. Он не такой, как тот идиот из другой школы, который согласился только потому, что мы сказали пару приятных слов. Упоминание о другой школе заставило Бэкджина зажмуриться. Он остался неподвижен, ожидая, и через несколько секунд учитель снова заговорил: — У меня даже не было времени с ним поговорить! Это мой первый день здесь, босс, — мужчина был явно раздражён, потом быстро исправился. — Но не волнуйтесь, я всё улажу как можно скорее! Щелчок. Бэкджин остался на месте, спрятавшись за стеной коридора прямо у лестницы. К счастью, вокруг никого не было, но, возможно, потому, что лестница вела только на крышу, где он изначально планировал пообедать. Что ж, этот план провалился. Он догадывался, какого «идиота» имел в виду профессор, но это было бессмысленно. Какими бы сладкоречивыми и манипулирующими они ни были, Хумин не был человеком, которого можно легко использовать. Баку за годы выработал собственный моральный компас — упрямый и идеалистичный, — и придерживался его, даже когда это приводило к ссорам между ними. Он скорее прогнет мир, чем признает свою неправоту. Именно поэтому Бэкджин отверг эту идею. Это невозможно. Даже для такого, как он. И даже если это правда — даже если он действительно заключил сделку с кем-то вроде Джо — это не должно иметь значения. Баку вышвырнул его из своей жизни. Он давно определился, на чьей стороне. Бэкджину должно быть все равно, особенно учитывая, что он даже точно не знал, о ком говорил Джо. Его не должно волновать... Но тревога всё равно проникала внутрь, холодя пальцы и сжимая челюсть, вызывая головную боль. Он не должен был чувствовать ничего, кроме презрения. И всё же его первым порывом было взять телефон и поискать контакты Баку. Он пожалел об этом уже на середине сообщения. Его пальцы зависли над клавиатурой, слова: «Ты заключил сделку с...» остались незаконченными, перед тем как он нажал на клавишу «удалить». Даже если его горло пылало, а лёгкие казались сдавленными внутри груди, он наконец понял — он ещё не готов с ним говорить. Не сейчас. Даже если он представлял сотни сценариев их встречи, реальность оказалась совсем иной, чем эти фантазии. И впервые он не позволил своему эгоистичному желанию победить необходимость защитить себя. Если Хумин действительно заключил сделку с начальником Джо, Бэкджин сам узнает правду. Если есть опасность — он предупредит одного из новых рекрутов Ынджана. Не нужно обращаться к нему напрямую. А если не поверит — это уже его проблема. С большей ясностью Бэкджин снова посмотрел на лестницу. Профессор ушёл несколько минут назад. Дорога к крыше снова была свободна. Он использует обед, чтобы спланировать следующий шаг.