Midnight Duet

— Ми-и-и-о-тян, и что же нам теперь делать? До фестиваля осталась всего неделя! — жалобно проскулила Юи, приподнявшись со своего стула. — Простите… Вообще ничего путного в голову не идёт… — меланхолично ответила Мио, лёжа головой на столе и даже не притронувшись к стоящим перед ней чаю и шоколадному тортику, которые для неё заботливо поставила Муги в попытках хоть как-то воодушевить подругу.       Вот уже как месяц Мио изо всех своих сил старалась написать текст для новой песни, которую группа должна будет исполнить на летнем школьном фестивале. Однако любой текст, что получался у Мио, сразу отбраковывался ею как «безвкусный», «блеклый», «скучный».       И вот, когда до фестиваля осталась всего неделя, отсутствие новой песни становилось серьёзной проблемой, ведь если они не покажут что-то новое, это может разочаровать пришедших их слушать фанатов из числа учеников школы. А ведь ещё нужно время на репетиции…       Рицу флегматично цокает языком, кладя руки себе на затылок, и произносит: — Ты просто слишком критично относишься к своим текстам. Ты ни одного черновика не показала, вдруг нам бы понравилось? — Нет… Тексты вышли плохие. Я могу понять, когда мой текст хороший, а когда нет, — с самокритичным вздохом Мио поднимает голову и кладёт подбородок на ладонь. — В голове абсолютно пусто, понятия не имею, где черпать вдохновение. Ничего не помогает, абсолютно ничего. — Вдохновение, значит… — задумчиво протянула Ритсу.       В комнате наступила тишина. Было слышно лишь то, как Юи, несмотря на ситуацию, с удовольствием поедает тортик. Спустя некоторое время Адзуса, сидящая рядом, подала голос. — Мио-сенпай, вы же обычно пишете тексты песен дома? Попробуйте это сделать в каком-нибудь другом месте. В парке, на набережной, здесь, в клубной комнате, в конце концов. Другое место – другая атмосфера. — Точняк! А если ещё и писать в нестандартное время, то будет куда лучше! — поддержала Ритсу, воодушевлённая идеей кохая. — Что ты имеешь в виду? — слегка заинтересованно спросила Мио. — Ну, ты вроде как по вечерам пишешь тексты. Возьмём всё наоборот. Будешь писать ранним утром, на восходе. Здесь, как предложила Адзуса. Это уже прям совершенно другая атмосфера будет, и у тебя точно появится вдохновение!       В глазах Мио читался скептицизм, но был и лёгкий блеск заинтригованности. Слегка поджав губы, словно размышляя, она неуверенно кивнула, добавив через пару секунд: — Не знаю, сработает ли… Но терять нечего, можно попробовать, хуже всё равно не будет… — Вот и порешили! — подскочила со стула Ритсу, подняв высоко над головой кулак. Юи, часто бывшая с барабанщицей на одной волне, быстро запихала в рот остатки тортика и также подпрыгнула подняв руку, пытаясь параллельно прожевать бисквит, что выглядело довольно комично, заставив всех девочек хихикнуть. — Сейчас все готовятся к фестивалю, так что учителя как раз разрешают оставаться на ночь в школе. Попросим Савако-сенсей, она точно разрешит, — как всегда мягко проговорила Муги. — Отлично, решено! Идём к Саве-тян!

***

— Нет. Одна она не останется, — покачала головой Савако-сенсей, скрестив руки на груди. — Но в этом же как раз весь смысл! Атмосфера для написания песни! Если с ней кто-то ещё будет, это нарушит всё! — возмутилась Ритсу, взявшая по праву главы клуба на себя роль переговорщика. — А если с ней что-то случится, пока она будет одна? Да, в школе будут и другие ученики, однако в клубной комнате с ней никого не будет. Правила есть правила, — резонно ответила учительница.       Ритсу повернулась к подругам, словно прося помощи. Юи сразу отвела взгляд. — Я не могу. Сестрёнка Уи не разрешит. — Врёшь! — мгновенно возразила барабанщица, однако не стала напирать дальше, зная, что Юи не хочет оставаться из-за того, что ей просто будет очень скучно сидеть всю ночь, что очевидно повлечёт за собой то, что она будет мешать Мио работать. Поэтому Ритсу поворачивает взгляд на Адзусу, которая слегка поджала губы. — Извините, сегодня никак, у меня с родителями дела есть… — Муги! Ну ты-то можешь остаться?!       Муги пару секунд посмотрела на Ритсу, потом на Мио, после чего у неё немного озорно блеснули глаза, а уголки губ легонько хитро приподнялись. — Я тоже не могу. Давай ты с ней останешься. Вы ведь с ней такие хорошие подруги!       Ритсу услышала нотки какого-то намёка в голосе Муги, но, не поняв к чему это, просто разочарованно вздохнула, махнув рукой. — Я хотела сегодня вечером аниме посмотреть. Там новая серия выходит! Но, видимо, не судьба… — после этого она поворачивается к Савако. — Ла-а-адно… Я останусь с ней, так вы разрешите?       Савако-сенсей одобрительно кивнула и похлопала Ритсу по плечу. — Вот! Теперь я даю вам разрешение.       Поблагодарив её за полученное позволение, девочки вышли из учительской.

***

      Ночь. За окном стучат мелкие, нечастые капли теплого летнего дождя.       Мио сидит за столом, задумчиво водя ручкой по блокноту, рисуя сложные узоры. Ритсу сидит на диване, отбивая барабанными палочками по его ткани незамысловатый ритм. Тон-тян беззаботно плавает в аквариуме — черепашке явно нет никакого дела до проблем кормящих её больших сухопутных существ. — Слушай, Мио, может, чаю попьем? Нам Муги на ночь чайник целый заварила и даже печеньки оставила, — внезапно прерывает долгую тишину Ритсу, кладя палочки на подоконник и подходя к столу.       Мио отрывает взгляд от тетради, после чего молча кивает, закрывает тетрадь и начинает наливать чай в кружки, пока её подруга достает из серванта миску с песочным печеньем в виде небольших цветочков. — Давно мы вот так с тобой вдвоем не были. В последние два года с нами постоянно Юи, Адзуса и Муги, — произносит басистка, после чего, слегка смутившись, быстро поправляется. — Не то, чтобы я против их компании, просто констатирую факт. — Хех, и вправду, — кивает Ритсу с легкой ухмылкой, закидывая целую печеньку себе в рот. — Но зато, насколько ближе мы стали к нашему обещанию! Выступление на сцене Будокана!       Энтузиазм Ритсу вызвал у Мио улыбку. Ей всегда нравился этот вечный оптимизм её подруги. — Да, точно… — произнесла она, начав вспоминать прошлое. — С такой группой хоть сейчас можно на главную сцену страны! — хмыкнула Ритсу, слегка горделиво выпятив грудь вперёд. — Не зря я… Ну, в смысле, мы!.. заново создали этот клуб. — Знаешь… — начала Мио, после чего, слегка смутившись, замолчала.       Барабанщица вопросительно подняла бровь, и девушка решила продолжить. — Спасибо за то, что ты тогда порвала моё заявление в Научный клуб. Мне нравится наш клуб, и, думаю, хорошо, что я именно здесь.       Ритсу широко улыбнулась, откинувшись на спинку стула. — Да ладно, ты могла бы тогда написать ещё одно заявление, я тут ни при чём. Ты сама решила последовать со мной. Так что, это наоборот я тебя благодарить должна, клуб ведь без тебя закрыли бы.       Дальше они не произносят ни слова, звук дождя за окном прерывается лишь звуком чашек и крошащегося печенья. Закончив с чаем, девушки вдвоём садятся на диванчик, стоящий посреди комнаты. Ритсу, как всегда, кладёт руки на затылок, и говорит: — Знаешь, ты изменилась. Сейчас ты такая серьёзная, хех, особа! А ведь в детстве ты такой плаксой была! Постоянно ревела из-за моих шуток. — Зато ты как была дитём малым, так и осталась. И как было мне не реветь? Ты меня пугала постоянно! — показательно возмущённо проворчала слегка саркастично в ответ Мио. — Помнишь сколопендру?       Мио поёжилась от воспоминания. — Ту, что ты подложила мне в рюкзак? — Да, ту самую! Ты ведь тогда свой портфель в реку выкинула со страху, — расхохоталась Ритсу, а потом слегка недовольно закончила. — И нам с тобой вдвоём досталось от твоих родителей. — А какой бы нормальный человек не испугался бы, когда ему на плечо из рюкзака это чудовище вылезает.? Хотя знаешь, ты же иногда тоже была той ещё трусихой. Помнишь, как ты вазу дома разбила и прибежала ко мне в слезах, прося пожить у меня, пока твоя мама не остынет?       Ритсу, смутившись, быстро начинает тараторить, оправдывая себя. — Любимая мамина ваза из дорогого натурального хрусталя! Это был не страх, а рациональность! Самозащита! Хотя, мне потом всё равно досталось… — она поёжилась, явно вспоминая не самые приятные моменты наказания. — А когда тебе не доставалось? — иронично толкнула Мио своим локтем Ритсу. — Хе-хе, ну тут ты права. Это случалось слишком часто. Зато из-за этого и у меня, и у тебя есть что вспомнить! — Знаешь, — басистка остановилась на пару секунд, но после продолжила. — Я из-за этого иногда даже завидую тебе. Ты такая открытая и яркая, что я меркну на твоём фоне.       Произнеся это, Мио слегка помрачнела. Ритсу же, подняв бровь, мгновенно начала возражать, карикатурно махая руками. — Да ладно тебе! У тебя даже свой фан-клуб есть, чего у меня нету. В отличие от меня, ты крайне женственна, знаешь ли. Так что, это ещё кто тут на чьём фоне меркнет!       Спустя пару мгновений до них обеих доходит смысл сказанных друг другу слов. Ритсу отводит взгляд, начав барабанить пальцами по подлокотнику дивана какой-то быстрый неровный ритм, а Мио отворачивается, прикрыв щёки руками.       Через десяток секунд они одновременно оборачиваются друг на друга и начинают говорить: — Послушай, Ритсу, я… — Эм, Мио…       Поняв, что они заговорили одновременно, они снова замолчали, после чего Ритсу быстро спихнула первое слово на подругу. — Ты первая. — А? Я? Ну… — Мио заикается, пока её щёки всё ещё слегка краснеют, но после, она, сжав подол своей юбки и собравшись с мыслями, выдает. — Ты говорила, что ты не… ну… женственная на моём фоне… Я бы… это… не согласилась бы с этими твоими словами. В общем… ты вполне очень даже… Нравишься мне…       Ритсу застыла от подобных слов своей подруги. Особенно от последних, которые можно трактовать по-разному. Мио же, видимо от собственного смущения, не совсем поняла двусмысленности своих слов. На щёках барабанщицы появился румянец, а глаза стали рыскать из стороны в сторону, пытаясь хоть за что-то зацепиться взглядом. Пульс девушки участился, а тело бросило в доселе неведомый ей жар.       Ритсу, несмотря на свой демонстративно несгибаемый, самоуверенный и решительный характер, внутри на самом деле была довольно чувственной, невинной девушкой, и подобные слова вызвали в ней огромное количество противоречивых чувств. «Это была неловкая попытка подбодрить меня или выражение чувств? Если это первое, то просто можно отшутиться, как, впрочем, и всегда. А что если второе? Что мне делать?! Что ответить?!» — в мыслях Ритсу начали быстро мелькать всё новые и новые вопросы.       Если это признание, причём, первое в её жизни, то… Ритсу ведь даже никогда не смотрела на Мио в таком ключе! Она всегда была для неё близкой подругой детства, объектом подшучивания и ценным членом музыкальной группы. Но партнёр..?       Мозг Ритсу работал на полную катушку. Если бы это была сцена из мультфильма, то у неё уже бы со свистом пошёл пар из ушей. Сейчас она самой себе казалась странноватой: неясное волнение и трепет, быстрый пульс, тепло по всему телу. Но страннее всего казалось визуальное восприятие. Она не могла оторвать своего взгляда от Мио.       Молчание Ритсу было слишком долгим, поэтому Мио осторожно решила спросить: — Что-то случилось? Ты вроде бы тоже хотела что-то сказать?       Быстро сглотнув, Ритсу, с трудом пересилив саму себя, быстро закрыла глаза и отвернулась. — Неважно, хотела чушь сказать, как всегда, — пробурчала она.       Поведение Ритсу показалось басистке странным. Вечно взбалмошная барабанщица сейчас ведёт себя почти так же, как обычно ведёт себя она. Поэтому Мио стала вспоминать свои слова и мгновенно замерла. «Ты вполне очень даже… Нравишься мне…» — промелькнули в голове сказанные ею слова, заставив ту покраснеть ещё гуще. Однако, несмотря на неловкость произнесённых слов, вид смущённой и растерянной Ритсу казался ей чем-то очень милым. В голове мелькнула следующая мысль: «А что, если это действительно так? Что, если Ритсу мне..?»       Ритсу, пару раз глубоко вздохнула, и повернулась обратно. Их взгляды пересеклись. Каждая из них видела в сидящей напротив девушке робость, неловкость, легкое замешательство. Но было ещё что-то: в Мио это была задумчивость, в Ритсу — невольный интерес. — Прости, но я обязана кое-что проверить… — произнесла барабанщица слегка хрипловато, словно очень долгое время провела без капли воды в горле.       Может быть, это было жгучее любопытство, может быть — желание попробовать что-то новое и экзотичное, а может быть — свойственная ей игривая безрассудность. Ритсу точно не знала. Она знала лишь то, что лично для неё это была не просто повседневная очередная шутка или розыгрыш. Это было что-то крайне желанное, что-то требующее немедленной и обязательной проверки.       Девушка кладет свои руки на плечи Мио, заставляя ту невольно пискнуть. Поколебавшись пару секунд, она неуверенно приближается.       Прикосновение чужих губ было неожиданным, горячим, почти обжигающим для Мио, заставляя её вздрогнуть и крепче сжать подол юбки. Но в то же время, это не вызывало никакого отторжения, наоборот, пробуждало неведомые до сего дня ощущения.       В то время пока глаза Мио были широко раскрыты, Ритсу зажмурилась, крепко вцепившись в плечи подруги. Почувствовав, что Мио не пытается её каким-либо образом отпихнуть, девушка углубила поцелуй, превращая его из простого чмока во что-то более интимное. Жар в их телах усиливается, а прикосновение губ становится всё более и более страстным. Обе они полностью отдаются ощущениям от своих первых поцелуев. Лишь когда в лёгких перестало хватать воздуха, они отпрянули друг от друга. — Мио… — тяжело дыша, произнесла Ритсу с немного пустым взглядом. — Ритсу… — дрожащим голосом вторила Мио.       Барабанщица выходит из прострации, после чего её руки медленно опускаются с плеч подруги на её талию, притягивая её ближе к себе. Мио крепко вцепляется пальцами в рукава блейзера Ритсу. Губы снова соединились, языки сплелись.       Одна из рук Ритсу начинает лезть под рубашку Мио, заставляя ту вздрогнуть и немного сжаться под напором подруги. — Никогда бы не подумала… — сипловато прошептала барабанщица, обрывая поцелуй, когда её пальцы наконец достигли бюстгальтера Мио. «… что я и впрямь оказывается могу влюбиться в эту зануду…» — заканчивается фраза в мыслях девушки. — Ритсу, нет… — слабо сопротивляется Мио от неожиданности всего происходящего, несмотря на усиливающийся жар в своём нутро.       Ритсу же, однако, замирает, когда слышит слово «нет». Сейчас она не может не обратить внимания на слова Мио, учитывая, к чему эти самые слова привели. И меньше всего сейчас она хочет поломать нечто, начавшее сейчас формироваться между ними, поэтому послушно быстро убирает руки, поднимая их вверх. — Прости, я, наверное, того… Увлеклась! Виновата! Не смогла не поддаться моменту. — быстро начинает тараторить она. Побороть себя было сложно, но, с силой прикусив щёку изнутри, Ритсу смогла немного успокоиться.       Подобная реакция Ритсу немного отрезвляет затуманенный рассудок Мио. Подобная чуткость была не в характере барабанщицы. Несвойственная забота, почти детское смущение и преодоление эгоистичного желания заставляют ёкнуть сердце Мио, и вызывают окончательное осознание. «Немыслимо, что я и впрямь оказывается могу любить эту идиотку…»       Басистка берет Ритсу за руки, подтягивается к ней и, крепко прижимаясь своим телом, шепчет: — Какая же ты дура… Нельзя после такого просто так останавливаться…       Ритсу осторожно отвечает на объятья, кладя одну руку ей на затылок, а второй прижав девушку к себе за талию. — Ты… уверена? — Не заставляй меня произносить это вслух… Это слишком…       Слотнув, Ритсу коротко кивает и прижимает губы к шее Мио, от чего у той вырывается тихий стон. Параллельно с этим, она одним движением снимает ленточку из-под воротника и начинает расстёгивать рубашку. Из-за волнения, слегка дрожащие пальцы не сразу смогли расстегнуть непослушные пуговицы, но вскоре рубашка всё же оказалась откинута в сторону, открыв взору простой, но тем не менее очень неплохо подчёркивающий немаленькую грудь Мио белый бюстгальтер. Продолжая целовать чуть выше ключиц, Ритсу переключается на лифчик.       Нежно проведя подушечками пальцев по спине, барабанщица достигает застёжки, растегивает её, после чего плавно стягивает лямки. Теперь и этот элемент одежды летит на пол, обнажая круглые, упругие, покрытые мелкими мурашками объёмные груди светло-молочного цвета с чёткими небольшими выпуклыми сосками. Ритсу отрывает губы от шеи Мио и, посмотрев пару секунд на открывшийся весьма сексуальный вид, говорит: — А они оказывается ещё больше чем я думала. — и сразу после этих слов, получает ребром ладони по своей макушке. — Н-не надо комментировать! — заикнувшись, поджала губы Мио.       Ритсу неловко хихикнула и наклонила голову, обхватив губами уже набухший от возбуждения нежно-розовый сосок. Она ощутила лёгкий и мягкий солоноватый вкус пота и кожи. Свободной же рукой она слегка подталкивает Мио назад, заставляя ту лечь на диван.       И вот Ритсу наконец решается сделать дальнейший шаг, направив руку под юбку подруги. Мио, чувствуя её касание к своим трусикам, кладёт руки ей за шею, крепко обнимая и в то же время прижимая этим самым её крепче к своим грудям. Каждое прикосновение барабанщицы отзывается внутри неё жаром и трепетом.       Ласки Ритсу довольно осторожны — она старается максимально сдерживаться от любых ошибок присущей ей поспешности. Она полностью концентрируется на Мио, стараясь игнорировать собственное желание к удовлетворению. А басистка в это время полностью отдается в сладкую негу мягких касаний к ней.       Видя настолько беззащитную, отдавшуюся ей Мио, Ритсу не может не решиться пойти ещё дальше. Оторвав свои губы от слегка покрасневшего из-за ласк соска, она спускается ниже, приподнимая юбку и отодвигая в сторону белые в голубую полоску трусики басистки. Невольно Ритсу сглотнула, когда пред ней предстало аккуратное и невинное лоно подруги с слегка раскрытыми половыми губами, едва блестящее на тёплом свете электрических ламп от сока её возбуждения. — Н-нет, там гря… Ах! — попытка Мио сопротивиться прервалась громким её же стоном, когда Ритсу, поколебавшись пару коротких мгновений, решилась прильнуть к вагине. Солено-мускусная влага обволакивает язык девушки. Этот вкус ей кажется одновременно и необычайно странным, и необъяснимо притягательным.       От каждого движения языком по своему причинному месту Мио вздрагивает. Эти ощущения слишком новы для неё. Горячий язык подруги кажется почти что обжигающим, на каждое его касание отзывается абсолютно всё тело девушки.       Хоть действия Ритсу неловки и неопытны, хватает всего минуты, чтобы Мио полностью растаяла в ласках, начав чувствовать приближающуюся внутреннюю дрожь снизу. Это заставило девушку слегка выгнуть спину и выпрямить судорожно дрожащие ноги. Внутри начал разливаться кипяток, расходящийся по всему телу.       В горле Мио застыл сдавленный стон, а после её тело, обдав лицо Ритсу парой брызг, расслабилось и обмякло. Только колени всё ещё содрогались от интенсивности пережитого. Барбанщица неохотно отрывается от неё, вытирает рукавом своей рубашки влагу со своего лица и мягко начинает поглаживать подругу по бедру. Несмотря на ни с чем несравнимый уровень смущения, внутри девушки теплилась гордость — невзирая на свою неопытность, она, по видимому, успешно справилась с ласками.       Мио, с трудом дыша от подобного яркого действа, перехватывает барабанщицу за рукав, словно не желая, чтобы та отстранялась. — Ритсу… — Что?       Басистка шумно сглатывает слюну, неловко отведя взгляд, и застенчиво произносит тише, чем раньше: — Я хочу… сделать для тебя то же, что… сделала ты мне…       Услышав слова Мио, Ритсу пару раз непонимающе моргнула. Но вскоре смысл слов подруги всё же дошёл до неё. Дыхание перехватило. Она никак не ожидала, что Мио наберётся храбрости на ответный шаг. — Ну… Гм… Там это… Тон-тян покормить нужно! — Даже мысль о том, что Мио будет касаться её так же, как она недавно её, вызывала оторопь, поэтому Ритсу попыталась отговориться. Проще говоря, она неожиданно даже для самой себя струсила.       Уже начавшую быстро вставать барабанщицу резко одёргивает назад нахмурившаяся Мио. — Тайнака Ритсу! — проговорила басистка.       Услышав такое фамильярное обращение, барабанщица замерла. Мысли начали разрываться. Что страшнее: дать Мио сделать это, умирая от смущения, или обидеть её, отказав? Задав сама себе этот вопрос, Ритсу постепенно смогла собраться. Конечно же, очевидно, что именно второй вариант хуже. — Из… вини… Я… Гхм… — начала мямлить девушка.       Выражение лица Мио смягчилось. Вид смущённо сжимающей кулаки девушки умерил её возмущение. Не могла она злиться. Не тогда, когда видит пунцовое лицо барабанщицы, её желтовато-карие влажные глаза и напряжённые тонкие плечи. «Дурёха… Моя любимая дурёха…»       Мио мягко приобняла окоченевшую Ритсу за талию, начав рукой успокаивающе гладить её по спине. — И ты ещё меня трусихой называла, — слегка сыронизировала Мио, чем вызвала слегка нервный хмык подруги.       Так, в неловких объятиях проходит примерно минута. Лёгкие поглаживания постепенно становятся тверже и страстнее, спускаясь ниже. Уже расслабившаяся после обнимашек барабанщица начинает дышать глубже, но не отстраняется, позволяя подруге плавно стянуть указательным пальцем с неё одновременно и юбку, и светло-персиковые трусики. Всё же, не выдержав, Ритсу пытается прикрыть себя руками, но басистка успевает первее — Мио прильнула ртом к гладкой киске с достаточно по-юному сжатыми половыми губами.       Даже этого касания хватает барабанщице, чтобы содрогнуться, слегка поджавшись всем телом, тяжело задышать и издать сдавленный стон, после чего слегка обмякнуть. Мио же, почувствовав, как Ритсу кончила, не остановилась, а лишь начала усиливать свой напор, от которого у её подруги начали подкашиваться ноги.       Мио очень льстило, что именно ей открылась такая Ритсу. Ритсу, показывающая слабость. Раньше она видела лишь редкие намёки на истинное лицо не позволяющей видеть свою уязвимость другим барабанщицы. Сердце Мио буквально таяло от этого пунцового, паникующего лица и дрожащих плеч.       После первой волны незамедлительно последовала и вторая, от которой Ритсу издав немой вскрик, повалилась прямо на мигом приобнявшую её подругу.       Отдышавшись, Ритсу поднялась и неловко села на диван рядом с Мио, уткнувшись носом ей в шею. Ей немного придало смелости то, что сейчас сидящая слева девушка не имеет прямого доступа к её чувствительным местам. Еще, импульса храбрости добавил и тот факт, что Ритсу уже испытала оргазм прямо перед глазами Мио, поняв, что боялась она зря.       Пару раз глубоко вздохнув и выдохнув, барабанщица потянулась к подруге, крепко ту обняв.

***

Почему же так?

В тишине ночной о тебе

Свои все эти мысли на листах

Я пишу опять.

Может быть, всё зря,

И это лишь каприз взросления…

На моём столе гора страниц

Всё растёт, смотри.

             Сидящая за столом Мио с усердием набрасывала черновик текста песни в тетрадь. Слова сами шли откуда-то из глубин её души, согревая и заставляя трепетать. С лица не слезала глуповатая, как ей казалось, но счастливая, лёгкая улыбка, которую Мио от переизбытка чувств никак не могла убрать.

Вероятность чувств узнать, и рассчитать хотела бы сейчас…

Вот бы формулу сыскать!

             Время от времени её взгляд невольно соскальзывал на сидящую напротив, задумчиво крутящую барабанную палочку подругу. Хотя после произошедшего, наверное, Ритсу стала для неё больше, чем просто подруга детства.

А все желания, что так ярко блестят,

И все проблемы, что голову часто кружат –

Всё это желательно мне степлером скрепить!

С такой ведь лёгкостью было мне начинать,

А тех листов на столе так много теперь –

И скоба не может уже их соединить…

Ла-ла-ла, до завтра!

             Тёплый летний дождь за окном давно уже кончился: остались лишь редкие капли, срывавшиеся с крыши и барабанившие по подоконнику. «Даже цикады молчат…» — подумала Ритсу.       И она была благодарна за эту тишину. Мир словно ненадолго остановился, позволяя ей расставить всё по своим местам, отпустить лишнее и просто быть. Сейчас девушке хотелось лишь привести мысли в порядок и успокоить не перестающее быстро стучать сердце.