жалкая апатия | точка перелома

      Состояние после завершения концерта всегда странное: спутанная непонятная смесь изнеможения и адреналина, грусти и сентиментальности. Николасу всегда хочется поплакать, вероятно, из-за того, что он просто романтик. Выступление перед толпой любящих фанаток всегда вызывает у него эмоции. И поэтому, несмотря на глубокую усталость, которую он чувствует постоянно, он всё равно выпрыгивает из служебной машины, пружинистыми шагами направляясь в отель. Сегодняшним выступлением Николас доволен и чувствует себя хорошо.       Ыйджу присоединяется к нему в лифте, выглядя значительно менее бодрым, чем сам Николас. На самом деле, это ожидаемо, потому что они провели несколько часов на сцене, но Николас не может отделаться от чувства, будто что-то не так. Обычно они возвращаются в отель последними, так как Ыйджу часто остаётся после концертов, чтобы убедиться, что всё в порядке, прежде чем отправиться домой, а Николас часто остаётся, чтобы убедиться, что Ыйджу вообще добрался до дома.       Только вот есть разница: обычно Ыйджу более разговорчивый. Сегодня он всё ещё продолжает молчать.       — Маки хочет устроить пост-концертный эфир в нашем номере, если хочешь, то приходи, — говорит Николас. Лифт движется медленно. Он задумчиво постукивает по перилам пальцами. — Думаю, Харуа и Таки присоединятся к нам.       Ыйджу даже не удостаивает его взглядом.       — Не хочу.       Николас хмурит брови.       — Джуджу, что случилось?       — Ничего.       Это очевидная ложь. Слова вылетели изо рта Ыйджу слишком быстро и уверенно — этого было достаточно, чтобы усомниться в них.       — Я просто устал и всё.       — Хорошо, — протягивает Николас, внимательно оценивая состояние Ыйджу. Он немного обеспокоен его поведением. — Сразу пойдёшь спать?       — Да.       Слышать односложные ответы от Ыйджу не так уж и странно, но привычное тепло, кажется, полностью покинуло его тело, сменившись холодной отстранённостью, которую Николас не чувствовал от него уже очень давно.       Лифт издаёт звуковой сигнал и останавливается. Ыйджу выходит, быстро и плавно, даже не глядя в его сторону. Николас следует за ним по коридору, хотя его номер находится в противоположном направлении. Его брови нахмурились от беспокойства.       — Уверен, что всё в порядке? Ты кажешься расстроенным.       Николас попытался ещё раз, но Ыйджу снова даже не посмотрел в его сторону.       — Я не расстроен.       Но Николас не верит ему.       — Я сделал что-то не так? Мне жаль, Джуджу.       Ыйджу вздыхает. Кажется, они добрались до его номера, потому что он останавливается перед дверью с номером 228. Ыйджу не заходит. Вместо этого он поворачивается лицом к Николасу, наконец обращая на него свой взгляд.       — Ты даже не знаешь, за что извиняешься, — говорит он.       Николас зависает.       — Значит, что-то всё же случилось.       — Нет, — явно раздражённо отмахивается Ыйджу. — Я же сказал, что всё нормально. Просто не переживай об этом.       — Конечно я буду переживать. Ты мой лучший друг. Я могу чем-нибудь помочь тебе?       — Можешь просто забить и перестать доставать меня, но не похоже, что ты собираешься сделать это.       Николас усмехнулся, лукаво улыбаясь.       — Ты так хорошо меня знаешь.       Пару секунд они просто стоят, глядя друг на друга, и каждый ждёт, когда другой отступит. Ыйджу может быть упрямым, но и Николас не так прост. Он может стоять тут хоть целый день.       Как и ожидалось, Ыйджу сдаётся первым:       — Я не расстроен, — говорит он, как будто многократное повторение одной и той же фразы способно убедить.       Ыйджу начинает рыться в сумке в поисках ключа от номера, прилагая для этого немного больше усилий, чем нужно, — это точно попытка сбежать и закончить разговор. К его сожалению, Николас не знает, что такое сдаваться, особенно если дело касается Ыйджу.       — Похоже на то, что определённо сказал бы расстроенный человек.       Вероятно, это стало последней каплей для Ыйджу, потому что он, устало ссутулившись, бросил сумку на пол и рявкнул:       — Нико, серьёзно. Просто оставь меня одного. Тебе что, нечем заняться? Если тебе так хочется к кому-нибудь поприставать, иди доставай Харуа или кого-нибудь ещё.       В голосе Ыйджу появляется неожиданная резкость, когда он произносит имя Харуа. Это сильно удивляет Николаса. Настолько, что он едва не решил, что ему послышалось, но горечь, досада и... стыд, отразившиеся на лице Ыйджу, убеждали его в обратном.       Кажется, расслышал он всё правильно. Ыйджу действительно сказал что-то такое, чего обычно никогда бы не произнёс.       Николас моргает, наконец медленно осознавая, что происходит. Сначала в это верится с трудом, но чем больше он об этом думает, тем больше смысла находит. Ыйджу вел себя странно с самого начала тура. Не только сегодня, но и всю неделю он почти не смотрел ему в глаза, и каждый раз на партии Николаса в «Wolf Type» Ыйджу держался как можно дальше от Нико и Харуа. Как будто он специально избегает любых взаимодействий.       А что касается прямого эфира... почему он цепляется только к Харуа? Почему не к Маки или Таки?       Ну, Николас не флиртовал с Маки и Таки на сцене. Таким образом, есть только один вполне логичный вывод. Идиотская улыбка появляется на лице Николаса, такая широкая, что казалось, будто она вот-вот сорвётся с лица.       — Да ладно! — недоверчиво смеётся он. — Ты ревнуешь.       Выражение лица Ыйджу едва заметно изменилось: малейшее движение брови, которое тот, кто не так хорошо знаком с Ыйджу и его многочисленными настроениями, мог бы и не заметить. В тот момент Николас понимает, что попал в самую точку.       Чёрт, кто мог бы подумать? Бён Ыйджу ревнует.       — Я не ревную!       — Ревнуешь.       — С чего бы мне ревновать? Это глупо.       Это действительно глупо, потому что Ыйджу и так верёвки из Николаса вьёт, так что ему абсолютно не стоит волноваться. Но Ыйджу всегда избегал глубокого анализа их отношений.       — Да, правда. Так почему бы тебе не рассказать мне об этом, Джуджу? Почему ты ревнуешь?       Николас ожидает, что Ыйджу продолжит возражать, может быть, даже совсем прекратит этот разговор, но он не делает ни того, ни другого. Вместо этого Ыйджу раздражённо вздыхает, резко дёргает Нико за ворот майки и врезается в его губы.       Мозг Николаса почти коротнуло. Прошло несколько секунд, прежде чем он приходит в себя и отвечает на поцелуй, но за это время Ыйджу, кажется, уже осознал, что натворил, и отстранился.       Но Николас ни за что не позволит ему так легко отделаться после этого. Он нежно хватается за затылок Ыйджу и притягивает его обратно к себе.       На этот раз Николас готов. Он целует Ыйджу намеренно, подхватывая его пухлую нижнюю губу своей, готовый боготворить её, как всегда и мечтал. Каждый тихий стон, вырывающийся изо рта Ыйджу, отзывается электрическим разрядом, пробегая по телу Николаса дрожащими искрами и наполняя его жаром.       Наверное, это не особо удобная поза, потому что Ыйджу приходится наклоняться, чтобы дотянуться до его губ, и они оба всё ещё в своих липких от пота сценических образах, но это всё равно идеально.       Поцелуй становится жарче. Руки Ыйджу опускаются на талию Николаса, притягивая его ближе. Это невероятно чувственно для первого поцелуя. Ыйджу целует его так, будто хочет что-то доказать. Так, будто каждая секунда на счету. На вкус Ыйджу как мандарины — это не сюрприз, но почти до безумия очаровательно. Николас тонет в опьяняющем сочетании шока и желания, не собираясь отступать первым.       Они отстраняются друг от друга только тогда, когда слышат где-то вдалеке звук закрывающейся двери. Ыйджу отскакивает, словно только что обжёгся, в панике мотая головой из стороны в сторону. Похоже, их никто не видел.       Какое-то время Николас просто смотрит на него, тяжело дыша. На его лице застыла глупая улыбка. Затем Ыйджу прочищает горло и говорит:       — Не стоит заниматься этим здесь.       Николас не совсем уверен в том, что Ыйджу имеет в виду, но чувствует, что в этом есть смысл, потому что он был в шаге от того, чтобы по-идиотски проболтаться о своих чувствах. Ыйджу молча хватает Николаса за руку и тащит в свой номер.       Одноместный номер, очевидно, привилегия лидера, подумал Николас.       Итак, они одни и... что дальше? Николас был в замешательстве.       — Я быстро приму душ, — говорит Ыйджу. Он не смотрит Николасу в глаза, кажется, уже целую вечность, но он не выгнал его из номера, так что... это уже можно считать маленькой победой. — Делай всё, что хочешь. Можешь воспользоваться ванной, когда я закончу.       И вот так Ыйджу ретируется в ванную комнату. Николас стоит совершенно неподвижно добрых десять секунд, выходя из прострации в тот момент, когда слышит шум воды в ванной.       Точно.       Прочистив горло, он разувается, беспомощно оглядывается. И что ему делать? Посмотреть телевизор или что-то ещё? Что он должен делать, пока ждёт? Ыйджу ведь хочет, чтобы он дождался его, верно?..       В итоге Николас усаживается в кресло в углу комнаты. Скорее всего, Ыйджу не понравится, если он заваливается в кровать прямо в верхней одежде, поэтому приходится сопротивляться желанию вздремнуть.       Вместо этого Николас достаёт свой телефон. Пришло сообщение от Маки: маки-чан❣️ чувак, ты где? ты умер???       Большие пальцы Николаса неуверенно зависли над экраном телефона. Что ответить? Стоит ли рассказать Маки о том, что произошло? Нет, Ыйджу, вероятно, это не понравится... Но он всё равно должен ответить что-нибудь. Нужно написать что-то неопределённое, потому что Ыйджу обычно предпочитает держать свою личную жизнь в тайне, если это возможно. Кроме того, Николас понятия не имеет, как объяснить эту ситуацию Маки. Он всё ещё сам пытается уложить её в голове.

нико нико ни

может быть, сегодня останусь в номере ыйджу, не жди меня

можешь провести эфир без меня

и ответь быстро: да или нет?

      Может быть, если Николас попросит у вселенной подсказку, то поймёт, как лучше поступить. Каждая фибра его души хочет продолжить с того места, на котором они остановились: зацеловать Ыйджу до потери пульса, снова и снова повторяя, как сильно он ему нравится.       Но, может быть, стоит сдержаться. Может быть, это плохая идея.       Проходит меньше минуты, прежде чем Маки отвечает. маки-чан❣️ не могу поверить, что ты бросаешь меня ради своего краша 🙄 мне нужно получить какой-либо контекст, прежде чем ответить, или...

нико нико ни

заткнись

и нет

маки-чан❣️ ок тогда да хз???       Шумный вдох. Вселенная дала подсказку.

нико нико ни

супер

спс маки

спк нч

маки-чан❣️ спокойной ночи ?       Пока Ыйджу всё ещё зависает в душе, Николас изо всех сил старается не психовать, но не получается. Он ничего не может с собой поделать — он только что целовался с парнем, в которого буквально влюблён. А теперь они... что? Собираются спать вместе? Эта мысль не дает Николасу покоя.       На самом деле, он никогда и подумать не мог, что такое может произойти. Даже через миллион лет. Неужели Ыйджу тоже к нему неравнодушен? Что, чёрт возьми, вообще происходит?       Не успел Николас прийти в себя, как Ыйджу вышел из ванной. Их взгляды встретились на мгновение, но и этого было достаточно, чтобы между ними проскочила искра, после чего Ыйджу застенчиво опустил голову, проведя ладонью по влажным волосам.       — Можешь использовать ванную, — сказал он, показывая на дверь.       Николас старается не смотреть на то, как Ыйджу ходит по номеру, но сложно не заметить, что сейчас на нём только один из гостиничных халатов и, судя по всему, под ним больше ничего нет.       — Хорошо.       Одновременно это самый быстрый и самый долгий душ в жизни Николаса. Когда он выходит из ванной, его встречает по-настоящему райское зрелище: Ыйджу раскинулся на кровати, прислонившись спиной к её изголовью. Николас сразу подмечает, что Ыйджу всё ещё в халате. Это, должно быть, что-то да значит, верно? Николас тоже надел халат, но он так-то не планировал принимать душ не в своём номере, значит, и выбора-то у него особо не было. Но вот Ыйджу... это же его номер. Он мог переодеться в пижаму, пока Николас принимал душ.       Но он этого не сделал. Николас проглатывает ком в горле.       — Итак... — начинает он, стараясь не смотреть на гладкие обнажённые ноги Ыйджу.       Вместо этого он любуется пухлыми порозовевшими щеками. Это, к слову, одна из самых привлекательных черт Ыйджу, по мнению Николаса. Возможно, из-за душа на его лице расцвёл такой глубокий и милый румянец, но Нико кажется, что дело не только в горячей воде.       — Итак, — повторяет Ыйджу.       Кажется, больше он ничего не скажет. Они всё ещё смотрят друг на друга, но Ыйджу продолжает молчать. Что ж, придётся проявить инициативу. Николас делает глубокий медленный вдох, наступая на горло собственной гордости, и говорит:       — Не хочу показаться слишком самонадеянным, но, эм... — начинает он, пытаясь унять бешено бьющееся в груди сердце. — Я бы очень хотел продолжить с того момента, на котором мы недавно остановились...       Николас нервно чешет затылок. Его волосы всё ещё влажные после душа, капли воды неприятно стекают между лопаток. Молчание Ыйджу давило на него, с каждой секундой становясь всё более невыносимым.       — Я имею в виду, ну, если ты хочешь? Мы не обязаны делать это. Можем просто лечь спать. Я знаю, что ты устал.       Ыйджу смотрит на него так, будто Николас только что сказал самую глупую вещь на свете. Возможно, так оно и есть.       — Я не устал, — отвечает он, смотря на Николаса в упор.       Ыйджу всё ещё сидит в той же позе, прочитать что-то в его взгляде очень сложно.       — Оу? — Николас вконец запутался. — Но ты же сказал...       — Боже, — фыркает Ыйджу. — Ты такой...       Ыйджу активно машет руками, словно может передать то, о чём думает, одними движениями и странными звуками. К сожалению, у Николаса не получается перевести это на человеческий. Неожиданный переход от тихого стесняшки к раздражённому злюке сбивает его с толку.       — Что?       Руки Ыйджу драматично падают по бокам.       — Серьёзно, Нико, как ты можешь так смотреть, думая, что я на тебя не наброшусь? — фыркает он. — Ты меня доводишь.       Николас нервно смеётся.       — Извини? Я не думал, что ты так внимательно за мной следишь.       — Я всегда смотрю на тебя внимательно.       Николаса охватило странным чувством. Он и раньше чувствовал некий трепет рядом с Ыйджу, но не до такой же степени. Сейчас это не было похоже на стаю бабочек в животе — это уже было, скорее, целое нашествие.       — Значит... ты не устал? Хотя сказал, что устал? — очень осторожно уточняет Николас.       Всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Нико боится, что в любую минуту проснётся, и всё это окажется лишь его сладким сном.       С другой стороны, Ыйджу, кажется, вовсе отбросил любую осторожность в сторону.       — Очевидно, я соврал, — признается он. Его пальцы сжимают простынь. Николас даже рад видеть, что не только он один сейчас нервничает. — Я не устал. Я возбудился.       То, как Ыйджу говорит об этом так уверенно и с таким невинным выражением лица, мгновенно разжигает огонь в паху Нико. Бабочки, трепетавшие в его животе, обращаются в пепел, тяжким грузом оседающим в его желудке.       — Оу... — выдыхает он. — Значит... ты хочешь продолжить?       Ыйджу закатывает глаза, снова раздражённо вздыхая.       — Просто уже иди сюда, идиот.       Николаса не нужно просить дважды: он тут же бросается к кровати, возможно, даже слишком быстро, но Ыйджу точно не против, потому что ведь стоит Нико опуститься на матрас, он сразу же притягивает его к себе на колени. Николас осторожно устраивается сверху, чувствуя, что его член выглядывает из-под халата.       — Привет, — он краснеет, обнимая Ыйджу за плечи.       — Привет, — смеётся Ыйджу.       Николас целует его. Этот поцелуй менее безумный, чем тот в коридоре: прежняя спешка испаряется, уступая место кроткой нежности. Всё происходит неспешно. Ыйджу просовывает ладонь под халат Николаса, устраивая её на его бедре, заставляя того вздрогнуть от прикосновения. В ответ Николас тянет руку под глубокий V-образный вырез халата Ыйджу, нежно оглаживая его рёбра кончиками пальцев.       Они долго сидят так и просто целуются. Николас думает, что мог бы заниматься этим целую вечность. Но в конце концов поцелуй становится более жарким. Николас прижимается ближе, неосознанно трётся бёдрами о пах Ыйджу, выбивая хриплый стон из его губ. От этого звука у Николаса сильнее твердеет член. И только тогда он чувствует, как напряжён сам Ыйджу под ним.       — Джуджу, — задыхаясь, шепчет Николас, двигаясь вперёд с большей страстью. Его ногти царапают талию Ыйджу, пока они жадно целуются.       Дыхание сбивается. Поцелуй — мокрый. Желание — дикое.       Ыйджу мычит в поцелуй, крепче сжимая бёдра Николаса, пытаясь удержать его на месте, а потом опускается ниже, прижимаясь губами к его шее, чуть прикусывает. Николас стонет.       — Никаких засосов — напоминает он, хотя всё внутри кричит об обратном. Ыйджу не перестаёт покусывать его. — Джуджу.       Ыйджу недовольно фырчит, но отрывает губы от его шеи, находя более идеальный участок кожи, к которому можно присосаться, — прямо над быстро бьющимся сердцем Николаса, в опасной близости от его левого соска.       — Хочешь, эм... — выдавливает из себя Нико, когда руки Ыйджу опускаются ниже и хватаются за его задницу, отчего он зажмуривается. — Я подготовился в душе... я, типа, предположил... блять.       Может ли Ыйджу не лапать его хотя бы секунду? Вообще-то он тут пытается сказать кое-что важное!       — Или это слишком? — нервно продолжает Николас. — Я просто подумал...       — Нико, — говорит Ыйджу, чуть отстраняясь, и Николас тут же шире открывает глаза, поражаясь открывшемуся виду: влажные от поцелуев губы, растрёпанные волосы и до боли знакомое выражение, которое можно описать чем-то вроде «раздражённая нежность». — Исян. Заткнись.       Николас тут же послушно закрывает рот.       — Да, Лидер-ним.       После этого халаты вмиг летят в сторону: они раздевают друг друга, словно обезумевшие, пока мягкая ткань не падает на пол. Николас с восхищением и ужасом осознает, что под халатом у Ыйджу и правда ничего нет. И его член стоит колом, твёрдый и покрасневший, толще, чем Николас себе представлял, такой красивый и манящий. Николас жадно выдыхает.       — Блять, — стонет он и тянется вперёд, чтобы обхватить член Ыйджу ладонью.       Несколько блаженных минут были наполнены только влажным звуком скользящей руки Николаса по члену Ыйджу и тихими стонами удовольствия, вырывающимися из его губ. Николас был настолько поглощён моментом, что почти забыл о собственном возбуждении, полностью сосредоточившись на том, чтобы доставить Ыйджу удовольствие.       — Это произошло не так быстро, — эти слова звучат без какого-либо предисловия, брошенные буквально в потолок.       Николас поднял взгляд и увидел, что голова Ыйджу откинута назад, а глаза плотно закрыты.       — Что?       Ыйджу судорожно выдыхает.       — Я сдерживал себя месяцами, — признаётся он. — Может, даже годами.       — Стой... правда?       Николас настолько удивлён, что даже перестаёт двигать рукой. Это заставляет Ыйджу снова посмотреть на него. Его глаза кажутся стеклянными, осоловевшими от удовольствия и чего-то нежного, что он никак не осмелится назвать. Сердце Николаса пропускает удар.       — Да, — отвечает Ыйджу, вдруг хватая Николаса за запястье, и меняет их местами, подминая его под себя.       Теперь Ыйджу опасно смотрит на него сверху.       — Позволь мне трахнуть тебя, Нико. Пожалуйста.

***

      Несмотря на недавнее утверждение Николаса о том, что он подготовил себя, Ыйджу всё равно двигается медленно и нежно. По крайней мере, поначалу... но как только они входят во вкус, его ревность возвращается обратно.       — Посмотри на себя, — выдыхает Ыйджу.       Он нагнул Николаса прямо на кровати, приподняв его задницу и раздвинув ягодицы. Член Ыйджу был глубоко внутри; он двигался неистово, с каждым толчком выходя полностью, чтобы резко войти обратно, грубо сжимая бёдра Нико.       — Ищешь внимания среди других, когда принадлежишь мне вот так. Какой ты жалкий.       Николас хнычет. Он не знал, что у Ыйджу есть эта сторона — собственническая, даже немного жестокая, но его это пиздец как заводит. Если бы Николас знал, что ревнивый Ыйджу такой сексуальный, он бы начал флиртовать с Харуа на сцене гораздо раньше.       — Джу... Ыйджу...       Ыйджу тянет Николаса на себя, заставляя прижаться спиной к груди. Нико может чувствовать его так близко: горячее дыхание у уха, быстро биение его сердца. Ему хочется расплакаться.       Когда Ыйджу начинает его трахать под другим углом, попадая по простате с каждым движением бёдер, Николас правда близок к тому, чтобы позорно разрыдаться. Трудно понять, слезы это или просто пот. Сейчас он даже не уверен в реальности происходящего.       — Ты не кусаешься, м? — на выдохе шепчет Ыйджу. То, как он держит Николаса в своих руках, одновременно так романтично и так грязно. Боже. — Какая жалость. А я кусаюсь.       Ыйджу наклоняется, с силой впиваясь зубами прямо в его плечо, почти до крови. Николас издаёт сдавленный крик, едва сдерживаясь, чтобы не кончить прямо сейчас.       — О господи. Джуджу, боже, боже. Блять.       Ыйджу продолжает облизывать след от своего укуса, — хотя Нико сказал, что нельзя оставлять никаких видимых следов и засосов! Тьфу, ладно, — и обхватывает пальцами просящий внимания член Николаса, который едва ли остаётся в адекватном состоянии, балансируя на грани. Движения Ыйджу становятся более резкими и беспорядочными, и через несколько секунд они кончают вместе. В момент оргазма Ыйджу снова кусает его в то же самое место, срывая с губ Николаса ещё один громкий стон.       Николасу требуется слишком много времени, чтобы прийти в себя. Когда сознание наконец-то возвращается к нему, Ыйджу уже осторожно вытирает его тёплой мочалкой. Ошеломлённый Николас смотрит на него. Плечо всё ещё пульсирует от боли.       — Ты идеальный, — выпаливает он.       Ыйджу смеётся, тихо и даже застенчиво, чуть склонив голову. Он снова в халате, и этот факт очень разочаровывает Николаса. Ему бы хотелось насладиться видом ещё немного.       — Ты в порядке? — ласково спрашивает Ыйджу.       И это так контрастирует с грубыми и язвительными словами, которые он использовал во время секса. Сопоставление настолько горячее, что член Николаса снова дёргается от интереса, будто это не он только что оправился от самого головокружительного оргазма в своей жизни. Это смущает. Николас кивает, притягивая Ыйджу к себе, и оставляет на его губах нежный чмок.       — Мне никогда не было так хорошо, — отвечает он.       Ыйджу ухмыляется.       — И мне.

***

      На следующем концерте, когда Николас поёт свою партию «I don’t bite» с нахальной ухмылкой, Ыйджу прячет довольную улыбку. Возможно, он поёт это для Харуа и Лунэ́, но Ыйджу-то знает правду.       Николас не кусается. А вот Ыйджу кусается очень больно.