Выше звёзд

      Голосов на конной территории обычно много. Тут и суровые крики тренеров, и высокий перезвон детей, и дружный чей-то хохот. Всё то, к чему быстро привыкаешь и уже со временем не обращаешь внимания. Но сегодня, пока парни рассёдлывали своих коней, зазвучал совершенно новый голос сопровождаемый звонким стуком каблуков, и уж на этот голос не обратить внимания было невозможно.       — Лошадки-и-и-и!!! — эхом разнёсся радостный визг на ультразвуковых частотах. Спортсмены в амуничнике напряжённо переглянулись и выглянули за дверь.       По коридору радостными нетерпеливыми шажками на тонких шпильках пронеслась одетая не по погоде огненно-рыжая девица. За ней же ступал… Адриан. Парни вновь переглядываются. Вот это сейчас зрелище будет!       — Это кто, его сестра? — интересуется Райан.       — Не поверишь, — заговорил Томас. — Это его девушка.       Адриан, прислонив ладонь к щеке, с глазами полными ужаса сопровождал чуть позади свою спутницу. Господи, как вообще он на это согласился?! Отмена, отмена, отмена! Надо срочно её отсюда выпроводить!       — Милый, а где твоя лошадка?! — повернулась она к парню. — А я увижу тебя сегодня в седле?!       Адриан ей любезно улыбнулся, растянув больше нервную, чем хоть сколько-нибудь тёплую улыбку на ширину всего лица, и повёл к деннику.       Парни вышли из амуничника в коридор. Ну уж такое они точно не пропустят! У Райана отвисла челюсть, и он так и остался стоять возле двери. Подумать только… У Прескотта ДЕВУШКА!       Это никак не укладывалось в голове! Девушка! Он не размышлял до этого дня ни разу о настолько личной жизни Адриана, но как будто бы наличие девушки — это последнее, чего ожидаешь от парня, который занимается выездкой, имеет длинные волосы, которые красит в розовый, танцует стрип в мужской раздевалке, поёт «You Spin Me Round» и засасывается с парнями по первому предложению! Какая тут, чёрт возьми, девушка?!       — Это чё за краля… — подошла тоже озадаченная утренней шумихой Триша.       — Это… Девушка Адриана…       — Девушка?!       — Вот! Тебя тоже это удивляет?! — радуется Райан, что нашёлся единомышленник.       — Не то слово… — озадаченно смотрит спортсменка на явившуюся парочку.       Они уже были возле денника с Эквилибриумом, и теперь её можно было рассмотреть не только со спины. Ну уж разумеется, даже если допустить, так и быть, что Адриану нужна девушка, то выбирать он будет себе яркую представительницу столь прекрасного пола. Всё при ней — и фигура, и лицо. На каблуках она была немного ниже его ростом. Волосы крашеные — это очевидно. Уж слишком отдают в красный, ещё и, кажется, белые пряди спереди. Такие же длинные и вьющиеся, как у Адриана, и сияющие ухоженным блеском. Лицо — без малейшего изъяна. Несколько кукольное, с миниатюрным носиком и пухлыми губками, но не детское. Ну а насколько хороша её фигура — даже говорить нечего. Эталонные «песочные часы» с самыми яркими формами.       — Боже, Адриан, мне так нравилось думать, что ты гей… — с тихим отчаянным разочарованием произносит Триша. На её глазах рушился целый мир. Райан на неё покосился и даже усмехнулся. Девушки… Никогда не поймёшь, что в их головах.       Пока двое были у денника, остальные подобрались к ним как можно ближе, чтобы и не обращать на себя внимания, но и иметь возможность всё слышать.       — Милый, он такой большой… И чёрный… — с томными, да что уж скрывать, абсолютно порнографичными воздыханиями рассматривала рыжая особа Эквилибриума, как будто видит она перед собой не лошадь, а нечто совершенно другое, не менее будоражащее, тоже большое и даже чёрное.       Томас и Эд затыкали себе ладонями рты как могли, чтобы не издать ни одного лишнего звука. Но смех так и рвался наружу! Лицо Прескотта было очень красноречиво. Обычно с таким выражением смотрят лошади на объект, по которому хотят отбить ногами.       Адриан в панике озирался по сторонам. Господи! Вот умеет же косить под дуру! Оскар ей за это! И ведь в лицо при всех не выскажешь же!       — Милый, я хочу покататься на лошадке! — всё не унималась девица. Эта фраза была ещё более комична от того, что пришла она на конюшню на высоченных шпильках и обтягивающем платье, едва прикрывающем бёдра. Конкуристы поймали новую волну смеха, который их уже душил, а пресс болел и ныл от напряга, моля о пощаде.       Терпение парня явно лопнуло. Он грубо схватил свою пассию за локоть и притянул к себе, наклоняясь к её уху так, чтобы слышать его могла только она.       — Солнышко, кататься ты будешь сегодня вечером на моём члене, а на лошадках ездят верхом. А ещё лошадки стоят больших денег. Очень больших денег. И я не посажу человека, который совершенно не умеет ездить, на свою лошадку. Так что закрой своё миленькое личико, будь так добра, и перестань меня позорить!       — Но я хочу покататься на лошадке… — обиженно она надула свои пухлые губки, продолжая настаивать на своём.       Ну всё, это была последняя капля.       — Так, хорошо, — принимает Адриан какое-то радикальное решение и тянется рукой к карману. — Вот тебе моя банковая карточка. Можешь развеяться с подругами. Такси я тебе вызову.       — Ой, спасибочки! — с явно наигранной неожиданностью залепетала девушка, выхватывая из рук юноши чёрную переливающуюся карточку и моментом позабыв про лошадей. — Только… — а вот рука блуждающе опускается в передний карман его джинсов. Адриан заметно напрягается и замирает. — Мне на таких каблуках будет так неудобно ехать на такси, ещё неизвестно, где припаркуется… Я возьму твою машину, ладно? — и ловко выуживает наружу ключи.       Адриан ничего не отвечает, лишь давит в ответ всё такую же растерянную лыбу, явно не понимая, как реагировать. Быстрее, чем он успел опомниться, рыжая красотка чмокает его в щёку.       — Ты чудо, спасибо! — всё щебечет она и убегает к выходу.       Спортсмен растерянно смотрит ей вслед.       — Как же ловко она тебя раскружила! — наконец даёт Томас волю эмоциям и заливается смехом. Эдвард хохочет рядом.       Адриан кидает на них озлобленный взгляд и сжимает челюсти. Вот же!.. Ничего приличного и не оскорбительного в уме не вертелось. Он убьёт её. Хотелось крикнуть матом всё, что он думает о ней и ситуации в целом. Нет, ну машину-то куда?! Она совсем новая! Только недавно из салона!.. Он уже ощущает, как на глазах наворачиваются горячие слёзы.       — СУКА! Ненавижу девушек! — выпалил Прескотт.       В этот момент в коридор зашла Роксана, растерянно глядя то на улицу, то на парней впереди себя и вопросительно уставившись на Адриана. Только что она видела, как серый ауди куда-то уехал без него. Всё ли в порядке?       — Рокса, кроме тебя, — переключается парень. — Ты чудо.       — Ого, — кажется, удивляется Стил даже искренне, изумлённо выгибая бровь. — Спасибо.       Сделав глубокий вдох и выдох, Адриан расправляет плечи и вскидывает подбородок. Ладно. С этим он разберётся дома.       Парни же продолжали прыскать у противоположных денников. Такое зрелище они точно забудут нескоро!       Райан видел и слышал тоже всё весьма детально. Да уж, любовь и взаимопонимание в отношениях так и блещут. Зато сразу видно — стоят друг друга!       Нет, у Прескотта девушка, ну надо же! Точно теперь в кошмарах сниться будет. Хотя, Райану-то какое дело вообще?! Он понимает, как нелепа его зацикленность на этой мысли, но и сделать с этим ничего не может…       — Ладно, если девушки… — поджала Триша губы, всё глядя на Адриана издалека. — Почему тогда не Роксана?..       Райан вопросительно уставился на неё. Чего?!       — Что? — тут же пожимает она плечами. — Я шиппер. Конечно, расклад с Томасом мне нравился гораздо больше, но раз уж… Нет, ну ты посмотри, они же с Роксаной так подходят друг другу! Между ними тоже есть химия.       А, всё понятно, человек с диагнозом.       — У Роксаны есть парень, с которым она уже помолвлена, — доходчиво поясняет Нордман. Почему они вообще об этом говорят?!       — Оу…       Адриан пошёл переодеваться. Сегодня он с Картер — опаздывать нельзя. Райан тоже переодевался — он уже отзанимался. Искоса всё поглядывал на Прескотта. Лицо того было крайне безрадостным и напряжённым, из-за чего находиться в одной комнате с ним было ещё тяжелее. Видно, что злой, как чёрт. Казалось, один лишний шум — и он сорвётся на тебя, как собака с цепи, отыгрывая на тебе всю бурлящую внутри злобу и ярость. Но нет. Парень, уже переодевшись, быстро свернул будничную одежду, положил её на полку и замкнул на замок дверцу шкафа, после чего молча вышел в коридор.       Райан выдохнул, когда дверь за ним закрылась. Пронесло.       Собираться в кафетерии после тренировки — уже добрая приятная традиция. Он тоже уже вставил ключ в замочную скважину, чтобы закрыть свою ячейку, и направиться в буфет, но замер, оглядывая ещё раз свои спортивные принадлежности. Олимпийки нет! Точно, забыл её в манеже. Ладно, потом на обратном пути из буфета зайдёт заберёт.       На повестке дня сегодня, разумеется, свежий инцидент из семейной жизни Адриана. Не вспоминать это ну просто невозможно!       — Так кто она? — интересовался Нейл, который сегодня к ним присоединился.       — Да какая-то инста-модель местного разлива, — рассказывал Томас. Он явно был осведомлён о личной жизни Прескотта поболее, чем все собравшиеся. — Мишель… Не вспомню фамилию. То сходятся, то расстаются, хер поймёшь, что между ними происходит. Весело людям.       Нейл присвистнул.       — Ну а что? — пожимает плечами Шиен. — Она хороша собой — он при деньгах. Что ещё им нужно-то друг от друга? Только эмоций ярких и не хватает. Райан! — Нордман вздрогнул. — Рассказывай, как отметили!       — А… Отлично! — переключается парень на другую тему разговора. — Встретился с родителями и старыми друзьями, хорошо погуляли.       На этой неделе Райану исполнилось девятнадцать.       — Я-то уже знаю, что тебе подарили, давай хвались остальным! — всё нетерпеливо подначивал Том, явно преисполненный радостью за товарища.       — Ну, в общем-то… — засмущался Нордман от такого внимания к себе. Да, для него его подарок хорош, и даже очень, но конники — народ состоятельный! Для них это может выглядеть не как достойный подарок, а как «базовый минимум», который должны выполнить любые родители для своих детей, и дарить который на их день рождения крайне странно. — Обучение в автошколе.       — О-о-о, — раздались одобрительные возгласы со всех сторон.       — Круто!       — Скоро будешь на колёсах, поздравляем!       — Спасибо, — от такой тёплой поддержки со всех сторон отлегло, и Райан заулыбался в ответ.       Уже по пути к выходу Нордман проскочил поворот, ведущий в манеж. Но тут же «задним ходом» вернулся обратно. Точно, кофта!       Он тихо проскользнул в арку, ведущую в огромное помещение с высокими потолками и окнами во всю стену. И остановился в полутени, осматривая открывшийся вид.       На арене был всадник. Прескотт на тёмной лошади. По белой ноге видно, что это не Эквилибриум, а его новый мерин. Пара выполняла пиаффе, а возле трибун была женщина — их тренер.       — Нет! — разносился командный женский голос эхом по стенам. — Плохо! Ещё раз с остановки!       Райан осторожно подошёл ближе, вглядываясь в работающую пару. Адриан был в центре манежа. На нём не было утепляющей одежды, только белая рубашка, тёмная от пота на спине. Конь дышал тяжело, но стоял ровно, подобрав под себя круп. Он уже был весь в мыле, белая пена сочилась изо рта, густые вязкие капли стекали на грунт.       — Пиаффе. С места, — звучит команда.       Адриан кивнул, но Райан видел: челюсти сжаты, скулы ходят. Он был на пределе. Шпоры впились в бок лошади, и конь подскочил, едва не срываясь с места.       — СТОП! — подрывается Картер и подлетает к спортсменам. — Отвратительно сегодня! Просто отвратительно!       Без спроса она схватила стопу парня и начала возиться сначала с одним сапогом, потом с другим. Не сразу Райан рассмотрел, что она снимает с него шпоры.       — Продолжишь в том же темпе — будешь работать на сайдпуле, а не мундштуке! Я не выпущу тебя, пока я не получу результат, а не это дрочево коня за рот и протыкание шпорами! Где руки?! Что с руками сегодня?! Ты тянешь его так, как будто ты его задушить хочешь! Синий язык — это дисквалификация!       От таких криков и реплик Райану захотелось поскорее убежать отсюда и молиться богам, чтобы его никто из присутствующих не заметил. То, что происходит сейчас — одновременно и то, через что проходит абсолютно каждый спортсмен, и в то же время что является глубоко личным. Такие сцены не для посторонних глаз. Смотреть было жалко на всех. И на лошадь, на которую просто срываются из-за внутреннего эмоционального фона, и на Адриана, который просто не мог ничего с самим собой сделать в эту минуту на этом месте, и на Картер, которая так кричала, стараясь добиться того, за что оплачивают её же работу, но всадник был не в состоянии её сейчас услышать. Каких трудов стоило Адриану не отвечать ей — Нордману приходилось лишь гадать. Но на женщину выездочник не посмотрел ни разу, упорно сверля своим взглядом дальний угол и молча выслушивая всё то, что на него сейчас выливалось безжалостным потоком.       Адриан ненавидел этот спорт. Этот спорт, этих лошадей, эти чьи-то приказы как правильно и как надо, то, сколько своего времени и самого себя приходится на это тратить, как бороться с самим собой! Конечно, в нём сейчас говорят его эмоции. Пару дней назад, да что уж, пару часов назад он бы так не думал и не говорил. Но такие минуты высасывали из него все соки и всё желание хоть что-то делать. Молча слезть бы на пол и выйти за дверь, оставив всё и всех позади. Сегодня не его день, отъебитесь!       Отпустив поводья, он толкнул мерина шагать вперёд, сам снял перчатки и потёр пальцами лицо. На минутную слабость можно выделить всего шестьдесят секунд. Дальше взял себя в руки, напряг жопу и пошёл работать! Сюсюкаться никто ни с кем здесь не будет.       Он снова надел перчатки и набрал поводья, заходя по дуге на фигуру. Начал с рабочей рыси, за ней — собранная. Собранная переходит в крутой пассаж, и вот, дойдя до середины выездкового поля, тёмный мерин завис в точке, округлив шею и круп, и начал отстукивать ногами ритм на одном месте. Всадник же работал миниатюрным воздействием шенкеля, чтобы не загасить импульс, и в то же время давал полуодержки поводом, чтобы не позволить этому импульсу сорваться с места. Несколько таких тактов, и поводья вовсе провисли — Малибу продолжил элемент, пока не получил чёткий посыл вперёд и не перешёл снова в пассаж.       Малибу был сложной лошадью в работе. Это была строгая лошадь-спортсмен, обладающая огромным опытом, и требующая такого же опыта от своего всадника, а не лошадь-учитель, которая помогала своему всаднику, прощая оплошности и огромную часть работы выполняя сама. Малибу был как сложный инструмент с очень тонкой настройкой. Он делал ровно то, что ты с ним делаешь, и никаких ошибок не прощал. Ты немного запоздал с подачей команды? Элемент рассыпался. Потому что он не будет делать этот элемент за тебя, даже если прекрасно знает, что сейчас время и место для конкретно этого элемента. Ты немного на секунду потерял ритм? Значит, лошадь вовсе остановится, а не попытается реабилитировать твой косяк. А если будешь делать ошибку за ошибкой, так вовсе конь начнёт сам психовать и специально уходить от работы и контакта, и тогда придётся очень постараться, чтобы вернуть его на продуктивный лад, так ещё и самому не распсиховаться!       После Реплики, делающей всё что угодно безотказно чуть ли не по одной твоей мысли, с такой лошадью было очень тяжело привыкать работать. Ты должен каждую секунду выкладываться на максимум — помощи от своего «партнёра» не жди. Но именно такие лошади показывали твоё истинное мастерство и горизонты, к которым было ещё стремиться и стремиться. Когда Адриан в первый раз сел на этого мерина, он ощущал себя так, как будто он впервые в своей жизни в выездке и совсем ничего не умеет.       — Переход всё ещё смазанный, — вещала Картер уже значительно спокойнее, но не менее требовательно. — Ещё раз сделай чисто, и на сегодня заканчиваем.       Райан, всё ещё остававшийся необнаруженным, тихо прошмыгнул к скамейкам и схватил лежащую там кофту, после чего скрылся в коридорах через ближайший выход.       На автобус свой он уже опоздал. Следующий через сорок минут. Так что парень решил просто посидеть на улице на скамейке. Раз уже переоделся — снова к коням не пойдёт. По пути к выходу во двор он наткнулся на автомат со снеками, где купил себе сладкую газировку и шоколадный батончик.       Погода сегодня была по-настоящему осенняя. Пасмурная, без единого намёка на проблеск солнца, ветреная и холодная. Но зато сухо. В памяти снова появилась та рыжая особа с голыми ногами, мысль о которой заставила поёжиться. Определённо точно, она сразу собиралась вовсе не на конюшню. Как Адриан её вообще взял с собой сюда в таком виде? Хотя, спорить там явно было бесполезно. Интересная парочка, ничего не скажешь.       Нет, ну надо же, у Прескотта девушка! Райан снова усмехается.       Когда он решил, что пора идти на остановку, ведь дорога только до неё занимает десять минут, он допил газировку и засунул пустую бутылку в рюкзак. Поднялся и направился к выходу с территории комплекса.       За кованым высоким забором на внешней парковке он увидел Адриана. Парень подпёр задней точкой спинку скамейки и без особого интереса листал что-то в телефоне. Ну да, на такси-то теперь ему ехать, а оно пока сюда доедет…       Райан тихо закрыл за собой калитку и подошёл ближе. Прескотт не поднимал головы, пока Райан не остановился рядом с ним, сам опершись на немного влажные доски в такой же позе. Только сейчас выездочник покосился на него явно недовольно и немного удивлённо.       — Холодно сегодня… — традиционное незатейливое начало беседы. Нет, ну а что ещё тут сказать? Не «привет, как дела?» же.       — Нордман, отвали.       На что-то другое рассчитывать было бы странно. Но Райан сдаваться так просто не собирался. Перед ним человек. Просто злой, уставший, явно вымотанный и очень сложный человек. А подход к людям всегда можно найти, было бы желание.       — Будешь? — протягивает конкурист упаковку с тем самым шоколадным батончиком из автомата.       Адриан поморщился и отвернулся обратно к телефону. Но шоколадка так и оставалась рядом на протянутой руке. А есть, на самом-то деле, хотелось. Понимание этого приходит лишь тогда, когда видишь еду перед собой.       Очень быстро сдавшись через несколько секунд внутренней борьбы, Прескотт поворачивается обратно и с лицом, полным одолжения, так и быть, принимает «гуманитарную помощь» с чужих рук. Райан улыбается. Почему-то он не сомневался, что получится.       Парень вскрывает упаковку и достаёт один ломтик. Второй же вместе с упаковкой возвращает обратно.       — Спасибо, — всё так же угрюмо благодарит выездочник.       Райан пожал плечами и закинул себе в рот второй ломтик. Ну вот, контакт налаживается. Люди, на самом деле, значительно доброжелательнее делаются, ну или хотя бы меньше пытаются тебя послать, если их покормить. Пусть даже и такой мелочью, как кусок шоколада.       Они оба так и стояли, подперев скамейку, каждый пережёвывая свой ломтик и не торопясь ещё что-то произносить вслух. Казалось, что все слова сейчас будут лишними. Молча постоять рядом порой тоже хорошо.       — Я верну, — полный уверенности произнёс Адриан.       — Не надо, — приготовился Райан к спору. Ещё этого не хватало! Хорошо же стояли!       Оба повернулись и посмотрели друг на друга. Без какой-либо враждебности. Просто каждый изучая лицо напротив. Быть может, разговор их и мог бы продолжиться, но за спиной зазвучал шум шин об асфальт. Парни оборачиваются. А вот и такси. Прескотт подбирает свою сумку со скамейки и направляется к подъехавшему авто. Никаких прощальных церемоний не было. Адриан молча сел на переднее пассажирское место и, лишь когда такси тронулось, взглянул на конкуриста, так и оставшегося возле скамейки. Но очень быстро отвернулся, а машина развернулась и уехала.