The starry night

/Та ночь была такой звёздной/. Они с Иваном познакомились, когда он решил вздуть его за то, что тот сорвал и помял его цветочки. Он же лишён понятия красоты, придурок, никогда не понимал, что такое хорошо, а что такое плохо: он даже его музыку наверняка слушал вполуха, потому что не был близок к творчеству. Когда им разрешали делать что-то на свободную тему, он пытался составить фигурку Тилла из камушков, безмозглый идиот. Лучше бы он рисовал что-нибудь прекрасное: пушистые анактовские облака, например, или те же алые цветы. Тилл некрасивый — он знает: у него визуал на тройку и вокал на жалкую двойку, его незачем изображать, и им нечем восхищаться. Сам Иван с первого дня казался ему каким-то очень странным: он совершенно не улыбался, пока Тилл не начал колотить его руками и ногами со всей дури; он зачем-то растягивал себе рот пальцами, когда думал, что его никто не видит; он вставал раньше всех и всегда слушался воспитателей — он слушался их, пока не подружился с Тиллом. Дружба с Тиллом, несомненно, конкретно испортила его личность: он стал хулиганить вместе с ним, сбегал с уроков, ужина и даже вечерней молитвы, чтобы смотреть, как Тилл пишет тексты к своим песням. Иван помогал ему ловить бабочек для вдохновения, и они вместе рыбачили, только чтобы потом выпустить рыб обратно: пускай они живут, пока могут. У всех должно быть право на жизнь — особенно у детей. Им обоим очень рано пришлось познакомиться с концепцией смерти, и в день, когда Тилл впервые увидел, как Урак отправил другого своего питомца прямиком в печь, его долго рвало, и он рыдал и даже обещал хорошо себя вести. Он никогда не говорил об этом с Иваном, но понимание смерти видно в глазах — у него они всегда были мёртвыми. У Ивана, впрочем, всегда была идеальная репутация, в отличие от Тилла: воспитатели обожали его и ставили в пример всем детям, его фотография висела на доске почёта, ему делали поблажки, от которых он, дурак, отказывался, и выдавали большие порции еды — от доброго хозяина: Унша не жалел для него денег. Иван не жалел для него лишнего куска и щедро перекладывал всё своё мясо в тарелку Тиллу. А потом им пришли результаты отбора на Алиен Стейдж, и Иван потащил его за собой в Наружность. /Та ночь была такой звёздной/. Звёзды сыпались на землю, как крошки из хлеба, который давали в столовой, и ему было так хорошо, так привольно: не было никаких ограничений, было так свободно, и Иван держал его за руку — по-дружески, без всякого подтекста, и он тогда, кажется, был счастливее, чем в день, когда Мизи согласилась послушать его игру на гитаре. Он струсил, потому что не мог оставить Мизи одну. Он струсил, потому что не мог уйти без остальных. Он струсил, потому что не знал, что́ есть в Наружности, но знал, что́ с ним сделает хозяин, если найдёт его. Иван нашёл дыру, чтобы спасти его от смерти на инопланетной сцене — он тогда остался в Анакте, и Иван покорно остался вместе с ним. Он лежит в луже собственной крови, разбитый на части, непригодный к использованию, и Тилл чувствует, что сейчас сам рухнет на его тело. Там, в Анакте, Иван каждый день приходил к нему в изолятор с куском мяса, пластырем или карандашом, чтобы Тилл мог выплеснуть скопившиеся за день мысли на бумагу. Иван знал, что творчество Тиллу дороже еды и воды. Иван штопал ему щёку, Иван подключал его к аппарату жизнеобеспечения, если Тилл слишком сильно дёргался во сне и случайно срывал с себя датчики. Оглядываясь назад, нетрудно догадаться, что Тилл выжил в Анакте благодаря Ивану. А ещё на званых вечерах он всегда просыпался одетым после секса — сейчас ему начинает казаться, что его одевал далеко не его хозяин. А ещё у него в комнате иногда появлялась еда — кажется, это были не подачки Урака. А ещё, наверное, Мизи не сама догадалась попросить его дать ей послушать его музыку. Ему неважно, что произошло между ними только что: это всё тот же Иван, с которым он дрался за право называться его другом. Чьи-то очень сильные конечности хватают его за дрожащие плечи и пытаются увести его, но он неистово орёт и рвётся вперёд, потому что знает, какова судьба тел умерших на Алиен Стейдж. /Та ночь была такой звёздной./ Ему очень жаль, что он тогда не пошёл с Иваном.