«Раскалённая сталь»

На улице лил холодный, бесконечный дождь. Сквозь едва приоткрытую щёлку в окне доносились звуки мокрых шин, отдалённые раскаты грома и терпкий запах намокшего асфальта. Гермиона сидела на подоконнике, укутавшись в мягкий плед, с кружкой ароматного какао в руках. Это была та самая кружка, которую когда-то подарил Рон — простая, с тёплым воспоминанием внутри. Вторая рука перелистывала тонкие, потрёпанные страницы книги, ставшей её спутницей с одиннадцати лет. "История Хогвартса". Она знала её наизусть, каждую строчку, каждую иллюстрацию, но снова и снова возвращалась, будто в первый раз. Дождевые капли стекали по стеклу, и в их нестройной музыке было что-то успокаивающее. Время утратило очертания — она не помнила ни числа, ни часа. Сражение закончилось почти год назад, но сердце всё ещё било тревогу. Казалось бы, она — героиня, одна из тех, кто выстоял, победил. Но дверь, за которой были её родители, оставалась наглухо запертой. И сколько бы ключей ни существовало в этом мире — ни один не подходил. Внезапно в стекло что-то ударилось. Негромко, но резко. Гермиона вздрогнула, сжала палочку и осторожно распахнула окно. В комнату влетели две совы — мокрые, упитанные, шумные. — Мерлин, вы меня напугали... — выдохнула она. Одну из сов она сразу узнала — серая, великая птица из дома Уизли. Вторая казалась знакомой, но будто из другой жизни. Гермиона ласково провела пальцами по их перьям, угостила сладкой вишней и развернула первое письмо. Оно пахло выпечкой — сладкой, уютной, такой, как у миссис Уизли. "Привет, Герми. Ты в порядке? Я пишу тебе уже неделю, а ты не отвечаешь. Это обидно, если честно. Мама спрашивает, поедешь ли ты с нами в Хогвартс. Я уверен, тебе уже пришло приглашение, просто молчишь — ты же теперь любишь исчезать так ведь?. Мы с Гарри и Джинни решили вернуться, попробовать... отвлечься. Мама до сих пор ставит на стол тарелку Фреда. Это тяжело видеть. А тебя ещё как назло нет. Я скучаю. Мы ведь встречаемся, но ты — будто исчезла. Даже не пишешь. Если не хочешь говорить со мной, напиши хотя бы Гарри. Кстати, они с Джинни расстались. Надеюсь, ты хотя бы это знаешь. Рон" — Мерлин… Гарри и Джинни… — прошептала она. — Какая же я ужасная подруга. С Роном всё было сложно. Она не знала, что чувствует. Иногда хотелось ему написать, а иногда — убежать. Но Гарри… Она совсем забыла написать Гарри. Второй конверт. Тот самый сургуч. Хогвартс. Вспышки воспоминаний ударили в грудь. Запах тыквенного пирога в Большом зале, мягкий плед у камина в Гриффиндорской гостиной, ледяной голос Снейпа, вечные балы, споры, поединки... И всё это теперь казалось покрытым пеплом. Потому что в том же замке звучали крики, заклинания, запах крови въелся в каменные стены. И страх, всё ещё живой, всё ещё внутри. Руки дрожали, когда она разрывала письмо. "Дорогая Гермиона Джин Грейнджер, Хогвартс объявляет об открытии восьмого курса для тех, кто сражался в войне. Вы заслуживаете право вернуться. Также вы избраны Главной Старостой школы. Мы ждём вас за день до начала занятий. Поттер и Уизли уже подтвердили участие. Надеюсь, вы тоже захотите вернуться — не как герои, а как ученики. С уважением, Профессор Минерва Макгонагал." — Ещё и это… — Гермиона сжала письмо. Она не хотела отвечать. Не хотела принимать. Но и отказаться тоже не могла. Она знала это с первой секунды, как увидела сургуч. Минерва не оставит выбора. Она взяла белоснежное перо. Внутри всё кричало — «сожги его!». Но рука дрогнула и написала два простых слова: «Я согласна».

***

Хогвартс встретил её сыростью коридоров и лёгким эхом шагов в камне. Она сдержала дрожь и, собрав волю, произнесла: — Veritas Porta Aperiat. Дверь кабинета распахнулась с хрустом. — Добрый день, директор… — Грейнджер? — прозвучал знакомый, насмешливый голос. Напротив стула Директора сидел Драко Малфой. Беловолосый, вальяжный, с тем самым прищуром, который раздражал её все семь лет. Только теперь он был не просто "хорьком" — он вырос. Лицо стало резче, взгляд — острее, а голос — глубже, грубее. — Где директор? — холодно бросила Гермиона. — И почему я вижу здесь тебя, Хорёк? Он поднял бровь, чуть склонив голову набок: — Привет, Грейнджер. Рад встрече. Наверное. В этот момент влетела профессор Макгонагалл. — Ох, простите, я немного задержалась… Гермиона, дорогая, присаживайтесь. Мистер Малфой вас не съест. — Было бы чего бояться, — фыркнула она, садясь рядом. Их колени почти соприкоснулись, юбка приподнялась, плечо скользнуло ближе, чем нужно. Малфой заметил. Он замечал всё. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — начала директор, — вы оба назначены старостами. Мы долго думали, кто способен объединить Гриффиндор и Слизерин. И только вы — подходящая пара. На стол легло расписание и небольшой пергамент с надписью: Пароль вашей башни: Ignisgelida Revela. Гермиона почувствовала, как под кожей начинает тлеть всё, что она пыталась в себе погасить. Огонь и лёд. Снова. С ним