«Раскалённая сталь»

Злобно и поспешно шагая по холодным, тускло освещённым коридорам Хогвартса, Гермиона почти не замечала, как её каблуки резко отбивают ритм на каменном полу. Тишину нарушали лишь их гулкое цоканье да тяжёлое, рваное дыхание она была на пределе. Сердце колотилось не от страха от ярости. Они остановились перед портретом величественный рыцарь, окровавленный меч в руке, а за спиной багровый закат, будто небо само сочилось болью. Гермиона сделала глубокий вдох, готовясь произнести заклинание, как вдруг сзади, почти впритык, кто-то подошёл. Тело её замерло, едва не дрогнув, ладонь рефлекторно легла на рукоять палочки. — Ignisgelida Revela, — хрипло произнёс парень за её спиной. Дверь мягко отворилась, впуская тёплый свет уютной гостиной. Интерьер был выдержан в благородных зелёных тонах, с глубокими акцентами красного элегантность, замешанная на контрасте. Но никакого уюта Гермиона не чувствовала. —Малфой, какого чёрта ты вообще стал старостой?! — сорвалось с её губ. — Грейнджер, мне плевать, что ты там думаешь, мнения поганой грязнокровки я не спрашивал. - поморщившись выплюнув последнее слово парень — Ты мерзкий, гадкий змей. Я мечтаю, чтобы ты исчез — из моей жизни, из моей памяти, отовсюду. — Тогда, может, я помогу тебе? Обливиэйт, Грейнджер? Или ты сама лучше справишься? — в его голосе пульсировала злоба, но глаза уже горели азартом. Он обожал доводить людей, особенно её умную, сильную, гордую. Разрушать её самообладание было почти... сладко. Его губы изогнулись в ленивой, хищной ухмылке. Не дожидаясь ответа, он развернулся и начал подниматься по лестнице к своей комнате. И вдруг... Бах! В его спину прилетела увесистая книга, ту самую, что Гермиона всё это время держала в руке. Он лишь усмехнулся, не оглянувшись. — Пошёл ты к чёрту, Малфой! — кричала Гермиона, голос срывался. — Ты самый отвратительный человек на свете! Мне жаль, что я тебя вообще знаю! С каждым словом её злость становилась оглушительной. Она развернулась и, не дожидаясь ответа, взлетела по лестнице. Дверь за ней хлопнула так, что дрогнули стены башни.

***

В комнате было темно. Гермиона наложила заглушающее заклинание и, тяжело дыша, сползла по стене. Слёзы текли по щекам горячими ручьями. Она злилась. Злилась до тошноты. На него. На себя. На всё. Он снова сделал это. Сказал именно то, что разрывает её изнутри. Он знал. Он всегда знал. "Как же я его ненавижу... семь лет... семь лет ненавижу..." В голове проносились мысли, как вихрь: его слова, его презрительные взгляды, те редкие моменты, когда он был почти... живым. Когда, казалось, он мог бы быть другим. Но это была иллюзия. Он снова стал тем, кем его вырастили. Слизеринским псом, пожирателем, проклятием, её личным проклятием Она пришла в себя только под горячими струями душа. Вода текла по её телу, смешиваясь с остатками туши и слезами, прошлым. Её трясло — Отвратительный день... и мне с ним ещё башню делить весь чёртов год, — прошептала она. После душа, завернувшись в мягкое полотенце, она выбрала короткие коричневые шорты и топ. Запах любимого геля — карамель, выпечка, уют — немного согрел изнутри. Спустившись босиком в гостиную, Гермиона направила палочку на камин: — Incendio. Огонь вспыхнул, и комната ожила в тёплом свете. Она села на ковёр, подставив руки пламени, пытаясь согреться. Тишину нарушили шаги тяжёлые, громкие, удаляющиеся. Малфой. Он задержался в дверях, бросил на неё взгляд, полный ледяного презрения, и с грохотом хлопнул дверью. — Конченый придурок, — выдохнула Гермиона с отвращением. Она поднялась, подошла к столу, взяла перо и пергамент. Надо было написать Рону. Срочно. «Привет, Рон. Извини, что не отвечала — была занята. Я уже в Хогвартсе, всё в порядке. Передай, пожалуйста, Гарри и Джинни, что бы мы уже лучше встретились в Большом зале. Гермиона Грейнджер»

***

Она быстро накинула мантию и, не думая ни о чём, выбежала из башни. На улице темнело. В совятне было тихо. Она привязала письмо к сове и погладила её по перьям. Сова взмахнула крыльями и исчезла в чёрном, ночном небе, а Гермиона осталась стоять, вглядываясь в темноту. Холод обволакивал плечи, и тишина совятни звенела в ушах. Она уже собиралась уходить, когда услышала тихий скрип. Сбоку, в тени, у деревянного косяка стоял Драко Малфой. Не спеша, он затянулся сигаретой, выдыхая дым с ленивым удовольствием. На губах знакомая, гадкая ухмылка. — Кто бы мог подумать… — проговорил он, не отрывая взгляда.— Грейнджер, в коротких шортах и в топике, посреди ночи, босиком… почти как нормальная девчонка. - Он склонил голову чуть набок, поднимая бровь. — Или ты так решила сову соблазнять? Гермиона резко обернулась, в голосе лезвия: — Иди к чёрту, Малфой. Она уже сделала шаг, чтобы уйти, но остановилась. Что-то в его взгляде смесь вызова, насмешки и чего-то другого, более тёмного, будто цепляло за горло. — Ты следил за мной? — Ты думаешь я настолько ебанутый? — Он затянулся и выдохнул дым в сторону. — Иногда приятно побыть одному без всёзнающих душил. Она напряглась, прищурилась. — Что, зелёные кресла не успокаивают? Он усмехнулся. — А ты, смотрю, всё такая же язвительная. Только в этот раз в шортах и с влажными волосами. — Его взгляд скользнул по ней, оценивающе, но без откровенной пошлости. — Приятное разнообразие. Почти… ностальгия. — Ты... — Гермиона стиснула кулаки, приближаясь ещё на шаг. — Ты отвратителен. - она стояла уже почти вплотную. Между ними — только напряжение, электрическое, плотное, как перед грозой. — Мне тебя жаль, — прошептала она. — Ты пустой. Тебе нужно кого-то ранить, чтобы почувствовать себя живым? — А ты думаешь, я не живой, Грейнджер? Он отбросил сигарету, расплющив её о косяк каблуком. — Тогда почему каждый раз, когда ты меня ненавидишь… ты не можешь отвернуться? Она сделала ещё шаг. Их дыхание смешалось в ночном воздухе. — Потому что я хочу разбить тебе нос. — Тогда бей, — сказал он тихо. — Или… можешь сделать что то более по приятнее. Что тебе больше по вкусу? Мгновение тишина. Тишина и жар. Гермиона сжала губы, глаза сверкнули. Она подняла руку… и на долю секунды он почти поверил, что она не ударит. Но она провела пальцами по его щеке, медленно, как огонь по коже, а потом резко замахнулась и в этот момент она ударила. Хлёстко, резко, кулаком прямо в нос. Хрустнул хрящ, и Малфой отшатнулся, прижав ладонь к лицу. — Чёрт! — прошипел он сквозь зубы. — Ты больная? — Я предупреждала, — прошипела Гермиона, дыхание сбивалось. — Это тебе за все годы. За всё. Он смотрел на неё с шокированной усмешкой, кровь тонкой струйкой текла из носа. Но он не злился. Наоборот. Он выглядел… задетым. Настоящим. Живым. — Теперь точно сладких снов, Малфой. Можешь дрочить на картинку в голове. Больше ты ничего не получишь. Он смотрел ей вслед, пока она не скрылась в тени коридора. Уголки его губ дрогнули, А он стоял, прижав ладонь к окровавленному носу, и еле слышно рассмеялся. — Знала же, как бить… — пробормотал он в пустоту. — Чёртова Грейнджер.