Ласточка императора

Когда-нибудь Вэй Ин научится появляться на занятиях вовремя. Он честно пытался появляться в классе ровно в срок, но, если его не сопровождала сестра, он часто опаздывал. Практически всегда, учитывая, что чаще всего сестру отводил на занятия её жених, а Вэй Ин не стремился увязываться за ними, давая парочке время побыть вдвоем. Вот и сейчас он предпочел плестись к окраине города, где располагалось учебное заведение, сквозь поле, заросшее травой. А всё ради того, чтобы поохотиться на живущих там зайцев, которые, завидев его, сразу же разбегались кто куда. Вэй Ину надо бы торопиться поскорее в школу, но занятия там такие нудные, а учеба в императорской академии после окончания нынешнего учебного заведения ему всё равно явно не светила — всё же оплачивать обучение за баснословную сумму денег возможности не было. Куда интереснее для него была охота на какую-то мелкую живность. Парень даже пожалел, что не взял с собой лук, потому что сегодня занятий по стрельбе не планировалось. Как бы Вэй Ин не планировал растянуть путь до школы и нудных нотаций про опоздания на более длинный срок, но вскоре ноги, по его мнению уж слишком быстро, принесли его к двери учебного заведения. Она хоть и была открыта, но всё же идти по коридору, натыкаясь на дежурных, которые всенепременно вознамерятся прочитать ему очередную нотацию, было заведомо плохой идеей. Вэй Ин крутанулся вокруг себя один раз и пошел обходить здание, выискивая нужное ему окно. Ему сегодня явно улыбалась удача, потому что окно в их класс оказалось открытым, из-за стоявшей предлетней жары. Вэй Ин схватился двумя руками за нижнюю часть окна и осторожно заглянул внутрь. Преподаватель писал какие-то новые иероглифы на доске, так что ничего не помешало Вэй Ину перемахнуть через окно, встав на цыпочки уже внутри класса и тихими шажочками подойти к нужному столу. Он облегченно вздохнул, когда учитель так и не повернулся, а его пятая точка наконец приземлилась на деревянный стул. Вэй Ин посмотрел на преподавателя, потом на окно, затем снова на преподавателя и затем начал как можно тише выуживать все для лекции из своего школьного чемодана. — И где тебя опять носило, брат? — Вэй Лин наклонилась к уху старшего брата и вопросила, незаметно убирая у него из длинного хвоста волос подхваченный на поляне мусор. Вэй Ин был ей крайне благодарен, потому что сам бы никогда не заметил, что творится у него на вороньем гнезде, почему-то именуемым другими хвостом. — Давал вам с А-Юанем время почмокаться! — Вэй Ин тихонько хихикнул, а затем сложил губы в притворном поцелуе, получив вполне заслуженный удар по голове учебником. Сестра всегда так смущалась, когда он ей говорил подобное, а сама рисовала на пергаменте пером сердечки. Наверняка его горячо любимая сестренка уже придумала имена своим будущим с женихом детям. Несмотря на то, что они были близнецами и похожи, как две капли воды, у них было различие в характерах. Вэй Лин, младшая сестренка, была мечтательной, но при этом робкой и застенчивой, любящей смотреть книги про принцев, сказочных животных, заклинателей, магию и рисовать в тетради – вот прямо как сейчас – сердечки, выражающие её внутреннее эмоциональное состояние. У неё в жизни и правда был принц, сосватанный ей сразу после переезда близнецов в провинцию к дяде, когда они были ещё совсем детьми. Вэй Ин же, ставший главным в их маленькой семье после смерти родителей, был более прямолинейным, озорным, но при этом приземленным к реальности — пока его сестра, которую он оберегал, зачитывалась фантазиями и грезила о счастливой будущей жизни с её любимым, Вэй Ин понимал, насколько же на самом деле его сестре в жизни повезло. В их мире опекуны или родители имеют полное право сосватать принадлежащий им детей ради выгоды за нелюбимого человека. Или незнакомого. Или дряхлого старика, который очень любит невинных девочек, годящихся ему в дочери, а иногда и мальчиков. Или, ради выгоды, поступить ещё более низко, но получить в следствие этого намного больше денег — отдать своего ребенка в гарем императора. Тогда есть шанс получить не только баснословную сумму денег, но и клочок земли в самой столице или получить куда более значимый титул, в то время как проданный несчастный ребенок был вынужден ублажать императора и терпеть его измены. Вэй Ин с задумчивым видом посмотрел на свою сестру, которая даже не могла подозревать, что всё могло обернуться куда хуже, не будь пара с Юанем самой выгодной в их провинции. Линь Юань — старший сын, а значит наследник местного наместника. Он всего лишь на несколько лет старше своей сосватанной невесты, а по совместительству и возлюбленной, в которой души не чает. Редко когда люди, обреченные на жизнь вместе из-за прихоти родителей, действительно могли понравится друг другу. Юань любил его сестру, относился к ней уважительно, защищал, оберегал и готов был носить её на руках. Это была искренняя и настоящая любовь, когда два сердца бились в унисон, а души тянулись друг к другу. И Вэй Ин был по-настоящему счастлив за свою сестру. — Господин Вэй, не подскажите ли нам, что мы проходили сегодня на занятии по истории? — Вэй Ин совсем замечтался, блаженно улыбаясь смотря на любимую сестру и вовсе не ждал, что под самый конец урока на него обратят внимание. Он перевел взгляд на учителя, который сверлил его глазами, явно намекая, что знает о его позднем появлении. Вэй Ин цокнул языком, вставая со своего места для ответа, пока Вэй Лин, его сестренка и точная его копия по внешности, лишь обреченно вздыхает, прекрасно зная, что её брат, как и обычно, весь оставшийся урок после прихода провитал в облаках. Вэй Ин чуть наклонил голову в сторону, стремясь посмотреть за учителем написанную на доске тему. При прочтении написанного его брови приподнялись вверх, пока голова тщательно выискивала в памяти нужный отрезок учебника. — Империя Цзян 999 лет назад присоединила к себе шестнадцать мелких кланов. Это был самый масштабный поход на противников, который не принес не одного поражения… — Вэй Ин хоть и был витающим в облаках лентяем, но при этом прочитывал все учебники заранее, после выдачи их перед учебным годом. Уже зная наперед весь материал, можно было спокойно бездельничать, не боясь вот таких внезапных вопросов или завалить очередную контрольную, неожиданно объявленную учителем в самом конце занятия. Натаскивали по учебникам их так, будто они учатся не в стандартной школе, доступной для всех детей из знати, потому что для них обучение было обязательным, а словно они ученики столичной академии, расположенной в самом центре их большой империи, после которой можно было занять одно из главенствующих мест в главной ветви государства, вплоть до советника короля. Иронично, что при этом у наложников и наложниц, а точнее фавориток императора, титул считался выше, чем у обычной вельможи империи. Вот только шанс стать фаворитом был настолько мал, что перспектива иметь самый низкий статус империи — наложница или наложник — больше известный, как раб, была практически стопроцентной. Попадая в гарем, в самую столицу империи, ты окончательно лишаешься какой-либо свободы выбора собственного пути. В этом случае всего три варианта — стать фавориткой, то есть любовницей (или любовником) императора или же через год, если не заинтересуешь, тебя выгонят из дворца. И вот тут самое интересное — при выходе ты можешь как получить бесплатную вольную, так и тебя могут выдать замуж за любого, кому ты приглянешься. Вэй Ина от подобного тошнит. Шанс, что тебе дадут вольную, хоть и бесплатную, крайне мал, а вот риск угодить в лапы императора или же кого-нибудь старика очень высок. Одно радует — в основном в гарем попадают в качестве подарка в политических целях. Знатные отцы откупаются дочерями, чтобы империя их не захватывала, уму же непостижимо! Но и риск попасть в гарем через личный выбор императора существовал, хоть и был минимальным — иногда в гарем требовалось, так сказать, рабочее тело для утех похотливого императора, которому каждую ночь подавай нового наложника или наложницу. Тогда у обычных людей, то есть не из столицы, даже у крестьян, была возможность отдать своих детей в гарем, получив за это немаленькую сумму монет. Как овец в лавках продают! Впрочем, на самом деле, были и те, кто рвался попасть в этот злосчастный гарем — чтобы вырваться из своей деревеньки и жить в роскоши дворца. Многие девушки, да и парни тоже, мечтали о жизни в самой столице, в гареме самого императора. Мечтали о том, что смогут стать императрицей — редкое явление, но всё же иногда случалось. Но задумывались ли они о том, что будет, попади они действительно в этот гарем? Спать с человеком, который меняет тела под собой, как перчатки. Навсегда лишиться свободы, ведь все наложники и наложницы — принадлежат императору. Он распоряжается их телами, душами и судьбами. И шанса сбежать от этой судьбы нет — ещё никто не сбегал из гарема. Были те, кто пробовали, о них знала вся империя, даже на самых отдаленных провинциях, но их быстро возвращали во дворец, потому что они не успевали пересечь даже границы государства, где могли бы спастись. Дворец, гарем императора — лишь клетка, из которой нет выхода. Вэй Ин всегда радовался, что его мечтающую о верной любви сестру не постигла подобная судьба. Иначе Вэй Ин пошел бы сжигать дворец. Его сестра ни за что и никогда не попадет в гарем! — Выпутался, молодец, — когда прозвенел колокол, оповещающий о конце занятий, Юань насмешливо толкнул друга в плечо. Вэй Ин закатил глаза, сгребая все письменные принадлежности в школьный чемоданчик, одновременно с этим молча наблюдая за тем, как парочка милуется между собой, не стыдясь третьего лишнего. В обществе не принято переходить к близким отношениям до свадьбы, на самом деле даже поцелуи на людях были близки к нарушению интимной близости. Сейчас класс был пуст и кроме Вэй Ина, который обычно не обращал на них внимание, никого в нем не было. Вэй Ин, как старший брат, оберегающий сестру, внимательно следил за тем, чтобы жених до свадьбы не перешел черту. Хотя, учитывая сердечки в конспекте А-Лин, та вовсе была не против, но тоже чтила традиции. — Эй, всё, хватит с вас, пошлите-ка домой, — Вэй Ин неожиданно встал между милующейся парочкой, когда Вэй Лин вознамерилась запрыгнуть пятой точкой на стол. Понятно, что лишь для того, чтобы ей было удобнее, но почему-то лапищи Юаня, потянувшиеся к ней, парня сильно насторожили. Сестра переглянулась со своим парнем, мотнула волосами, и затем они все втроем направились к выходу из школы. Они всегда выбирали более длинный путь, чтобы добраться до дома — через длинное поле, а затем торговую площадь. Юань часто покупал Вэй Лин какую-нибудь ненужную безделушку, которая предназначена разве что пыль собирать, но сестра искренне радовалась подобному подарку и хранила на полке в своей комнате. Хотя, на самом деле, она бы радовалась всему, что подарил её любимый. Вэй Ин хоть и не одобрял подобное витание в облаках, но всё же за сестру был счастлив — хорошо помнит, как им объявили о помолвке, когда близнецам было всего по пять лет. Они только потеряли родителей, только переехали к дяде и не были готовы к подобной новости. Вэй Лин, наиболее остро переживающая смерть родителей, казалось и вовсе не поняла происходящее и к чему её приговорил дядя. Подобная помолвка не была чем-то необычным, детей часто выдавали замуж в подобном возрасте, но Вэй Ин эту новость несмотря на это воспринял слишком эмоционально. Ему не нравилось, что его сестру собираются сосватать за незнакомца, которого Вэй Лин в глаза не видела. Несмотря на юный возраст, он уже знал, что порой возраст жениха значения не имеет, чаще всего выбирали исходя из состояния и титула, а вовсе не из нравственных составляющих. Устроить помолвку пятилетней девочке с шестидесятилетним стариком? Не так уж и невозможно. Но Вэй Лин повезло — дядя, заведующий торговлей в их провинции, нашел подходящую пару в этом же поселении — сына наместника, управляющего всей провинцией. Породниться с подобной семьей он шанс упустить не мог, ведь этим союзом он получал огромную выгоду. Наверное, именно поэтому он забрал близнецов как можно скорее из их родного дома — чтобы быстрее зарезюмировать помолвку. Вэй Лин повезло, потому что сыну наместника было столько же, сколько и ей. Они были ровесниками и это можно было считать истинной удачей. По крайней мере этому радовался Вэй Ин — до знакомства с Юанем он перебрал множество ужасных вариантов развития дальнейших событий. — О чем задумался? — Вэй Лин, отвлекаясь от любимого, потрясла близнеца за плечо, вопросительно склоняя голову. Судя по тому, что точно с таким же видом на него смотрел и Юань, Вэй Ин отключился от реальности, проваливаясь в свои мысли. Они уже пересекли поле и вышли на дорогу, ведущую в город. — О том, что твой благоверный мог бы вести себя с тобой более сдержанно и не мечтать залезть под юбку! — Вэй Ин приподнимает палец сначала вверх, а затем тычит им другу в грудь. Очень невежливый, вызывающий жест. Юань пару секунд смотрит на Вэй Ина, а затем разрождается хохотом, который подхватывает сначала Вэй Лин, а затем и её старший брат. Подобные препирательства между ними в порядке вещей и сейчас больше напоминали дружескую ролевую игру, в то время как ещё пару лет назад, когда его сестре только-только исполнилось пятнадцать, подобные слова, играли другими красками. Вэй Лин, до этого будучи несуразной девочкой с растрепанными хвостиками, как-то совершенно неожиданно превратилась в красивую девушку с округлыми формами, достойную зваться прекрасной леди. На неё начали заглядываться обычные парни из их деревни, доводя её старшего брата-близнеца до нервного тика. На неё начал заглядываться Юань, впервые увидев в А-Лин не просто подругу детства, несуразную девочку, а красивую девушку, свою невесту. Тогда его взгляд изменился и вместе с ним изменились и их с Вэй Лин отношения: они больше не бегали вместе по полю на перегонки, не лазали по деревьям. С той поры их отношения приняли иной характер, заставив Вэй Ина беспокоиться за чувства сестры: Линь Юань начал оказывать невесте признаки внимания. Настоящие. Прелестные цветы, прогулка по полю под луной в тайне от взрослых, поедание ягод клубники с рук. Тогда Вэй Ин впервые поговорил с ним. Не по-дружески, а серьезно, о том, какие у него планы на сестру. Юань ответил честно. Вэй Ин сказал, что если он её обидит, то будет зубы с земли собирать. Юань угрозу воспринял, потому что старший брат его возлюбленной и впрямь может сделать подобное — все считали Вэй Ина бедствием, от которого не знаешь, что ожидать. Сын наместника продолжил оказывать знаки внимания Вэй Лин, но не помышлял о том, чтобы и правда залезть ей под юбку — ведь это было оскорблением для столь юной незамужней девушки, которую до свадьбы ласкать может только ветер. Его размышления прервал звук колес, который приближался со стороны выезда из столицы. Троица переглянулась между собой и ушла с дороги — хоть их провинция и была большой, но всё же находилась у самой границы, когда-то относясь к другому государству. Сейчас считалась самой отдаленной от столицы, да и от многих других провинций. Гости были у них не частым явлением. Особенно гости с лотосом на карете. — Императорская карета в такой глуши? — Юань озвучил мысли Вэй Ина, провожая промчащуюся повозку взглядом. Бело-лиловая, лотос с золотой окантовкой и запряженные в бархат лошади. Всё так и кричало о статусе человека, проезжающего на ней. Карета проехала мимо них, не обратив никакого внимания и скрылась за горизонтом, направляясь в город, — Зачем тут люди императора? — Новую игрушку для плотских утех выбирают для своего господина, — Вэй Ин фыркает, морщась от неприятных ассоциаций. Попасть в гарем, будучи жителем империи Цзян, было одновременно сложно для желающих и слишком легко для тех, кто этого не хочет. Новый наложник или наложница отсеиваются в ходе осмотра — стандартная унизительная процедура для принятия в гарем, когда смотрят на состояние новой игрушки — её зубы, кожа, и, разумеется, наличие девственности. Отбракованные по той или иной причине из дворца отсылаются. Причем, зачастую, данный смотр проходит в присутствии гаремных служащих. Даже смешно, что за ширмой, учитывая всё это. К смотру допускались девушки и юноши как пришедшие в гарем добровольно, так и отобранные приближенными к императору. Или, гораздо реже, самим императором. Выбранных парней или девушек просто ставили перед фактом, не интересуясь их мнением. С той минуты они были лишь собственностью императора. Вэй Ин потер переносицу, провожая императорскую повозку взглядом, чувствуя всё больше нарастающее плохое предчувствие, объяснения которому не было. Скребло где-то под сердцем, предупреждая о надвигающихся неприятностях. Вэй Ин тяжело сглотнул, судорожно вздрогнув, оборачиваясь на сестру, которая так же следила за скрывающейся среди домов повозкой. Сегодня в городе явно будет ажиотаж — несмотря на унижение смотра, лишения свободы и зависимости от другого человека попасть в гарем хотели многие, желая безбедной, на первый взгляд, жизни. Одевать лучшие шелка, спать на кроватях с балдахинами в собственной огромной комнате… Если тебе повезет и тобой заинтересуется их правитель, что тоже было двояко. По всему городу, да и за её пределами, ходили разные слухи о Цзян Ваньине, который сейчас занимал престол императора. И о том, что в постели он такой же жестокий, как и при правлении — в том числе. Требует подчинения, а за своеволие жестоко карает. С другой стороны это и понятно, ведь единственная задача наложников и наложниц — это доставлять удовольствие императору. Но почему-то даже эти слухи не отталкивают охочих, желающих жить, как сыр в масле. Вэй Ин был рад, что сестра никогда не стремилась к подобной жизни — её интересовало не богатство любимого, а его чувства. Вэй Ин зажмурил глаз, выплывая из мыслей, когда капля с неба упала ему на нос. Удивительно, когда Вэй Ин шел на занятия на небе не было ни облачка, оно было ясное и не предвещало дождя. Но сейчас небо затянули тучи и начал накрапывать дождь, побуждая ребят вновь тронуться с места, направляясь по домам. А у Вэй Ина вновь кольнуло сердце — сменившаяся погода была просто совпадением и прихотью природы или тоже давала знак на какие-то грядущие проблемы? Ближе к поместью близнецов они разошлись с Юанем, так как тот отправлялся в главную резиденцию города в другой стороне. Вэй Ин стойко вытерпел объятья и нежные поцелуи парочки, сдерживая себя, чтобы не влезть между ними (именно по этой причине он не ходит с ними в школу, не хватало терпеть подобное ещё и рано утром), а затем цыкнул на жениха сестры и потащил А-Лин к дому дяди, где тоже царила какая-то непривычная суматоха. Дядя был охочим не только до материальных благ, но и до дисциплины человеком, где не только слуги, но и домочадцы должны были ходить по струнке. Прислуга должна была выполнять порученное без каких-либо ошибок, даже самых мелких, особенно, если по рабочим делам приезжали знатные гости, а семья беспрекословно подчиняться. Их дядя заведовал торговлей, заключал выгодные отношения с другими провинциями и даже государствами, был на хорошем счету у императора, пытаясь дослужиться до титула наместника и стать в городе главным. Наместник — новый титул, новое место при дворе, больше материальной поддержки и особое отношение императорской четы. Настолько особое, что именно наместники имели возможность стать мужьями наложников и наложниц, неугодных постели императора. Конечно, при этом мнение самих бывших рабов не учитывалось. Судя по хаосу, происходящему на территории поместья, где живут близнецы, сегодня дядю Вэй Шу посетили высокопоставленные чиновники. Сразу же вспомнилась карета с символикой империи, направляющаяся в город. Если люди императора и впрямь направлялись к их поместью, то сегодня дядя, не обладающий и в обычное время добродушным характером, и вовсе весь на нервах. — О, мои любимые племянники! Как же я вас ждал! — у Вэй Ина глаза на лоб полезли, когда дядя встретил их радостной предвкушающей улыбкой, словно и правда рад их видеть, хотя в действительности он их воспринимал, как бельмо на глазу. Дядя слишком любил богатство, а после того, как узнал, что на его голову после смерти брата и его жены свалились сразу двое племянников, был не в восторге, предчувствуя дальнейшие траты на новых спиногрызов, как любил называть двоюродных брата и сестру его любимый сыночек, такой же высокомерный, любящий роскошь и девушек. Даже удивительно, что при этом дядя Шу не выкинул свалившихся детей на улицу, а даже заботился. Одевал, кормил, отдал в школу для знати, учил вести хозяйство, как полагается их статусу. И сосватал Вэй Лин повыгоднее почти сразу же, как случилась возможность. Этого Вэй Ин не был готов прощать, он много лет мечтал всё высказать, но после того, как сестра и сама полюбила невольного суженного, его гнев поостыл. Да, всё это было против её воли, но всё же Вэй Лин полюбила Юаня, а парень её. Да и его родители относились к будущей невестке с добротой — звали её на балы, званые ужины, даже разговаривали о предстоящей свадьбе, заставляя сестру краснеть при упоминании первой брачной ночи. Вэй Лин всегда после таких разговоров была красная, как рак, но при этом с нетерпением ждала дня свадьбы. Так что может быть дядя и выдал сестру, жаждя наживы, но всё же Вэй Лин оказалась счастлива, а значит всё не так плохо. — Здравствуйте, дядя Шу, — близнецы выполнили подобающий поклон, недоуменно переглянувшись. Знатный мужчина улыбался с какой-то странной искрой в глазах, не сводя взгляда с мнущейся в дверях Вэй Лин. И лишь при взгляде на Вэй Ина его лицо как-то мигом помрачнело, а на глазах появилось подозрение, — Вэй Ин, милый мальчик, сходи на рынок и прикупи всё необходимое. Вэй Ин посмотрел на дядю, затем обернулся на всё ещё открытую дверь, за которой уже лил сильный дождь, затем снова на дядю со списком. В такую погоду хозяин даже собаку не выгонит, но его выгоняют, и Вэй Ин даже знал почему. Старший близнец считался бедствием не только в школе, но и дома — он не раз каким-то невообразимым образом влиял негативно на сделки своего дяди. Когда-то дядя Шу ещё пытался научить племянника вести переговоры, но почему-то всё заканчивалось лишь расторжением дел. А он всего лишь пролил одному важному лицу на голову чашку чая, когда тот предложил продавать на рынке не только скотину, но и людей. Зачем платить деньги прислуге, если можно будет её просто купить и стать полноценным хозяином и платить им их же свободой? Чудесная идея, которую дядя даже был готов поддержать! Увы и ах, но сделка сорвалась после гневного выпада его племянника и вылитой чашки чая. И хоть ему потом здорово влетело розгами и на переговоры его больше не брали, но Вэй Ин до сих пор не жалеет о своём поступке. Вэй Ин лишь усмехнулся сейчас, понимая, что в связи с посещением поместья важных людей, его просто хотят спровадить, чтобы он не доставил очередных неприятностей. Даже случайных, потому что порой Вэй Ин срывал сделки даже своим появлением — как-то раз он притащил домой банку червей, чем напугал жену знатного человека, и она потеряла сознание. Чтобы подобного больше не происходило, местное бедствие в лице племянника, вечно нарушающего планы, стремились отослать куда подальше. Вэй Ин лишь фыркал, но слушался. Правда сейчас, помимо дождя за окном, его грызло ещё и плохое предчувствие. Оно так и вопило, что не стоит вестись на требования дяди, а нужно остаться дома. Но в их обществе не полагалось перечить старшему… Разрываясь между правильностью поступка и предчувствием, Вэй Ин с тяжелым сердцем выбрал первое — не хотел в действительности приносить проблемы, так как последняя сорванная сделка повлекла за собой значительные осложнения для их семьи. Сына дяди, который поступил на обучение в столичную академию, едва не исключили за неуплату. Вэй Ин его не любил, особенно за него не переживал, но если не будет денег на учебу двоюродного брата, то и на свадьбу сестры их тоже не появится… Вэй Ин не мог так подставить свою любимую младшенькую сестренку. Старший близнец натянул на себя пальто, накидывая капюшон на голову, схватил протянутый список и ринулся на улицу. Обернулся, чтобы помахать сестре, наблюдающей за ним из окна — когда Вэй Ина отправляли на рынок, сестра оставалась помогать на кухне, но всегда провожала брата взглядом. Вэй Ин улыбался, махая сестре, идя спиной вперед, сохраняя между ними зрительный контакт, пока дождь всё больше усиливался. Ему пришлось натянуть капюшон почти до носа, и в этот момент он врезается в кого-то спиной. В этот момент он понял, что не стоило всё же ходить вперед спиной. Если он окропил дождем какую-нибудь знатную особу, для которой даже мокрая одежда воспринимается, как трагедия, то его опять высекут розгами. — Прошу прощения, я слу… — парень обернулся, по-прежнему закрывая лицо капюшоном и замер, разом потеряв дар речи. Его лицо увидеть было нельзя, но лицо чужого человека он видел замечательно. Эта прямая осанка, острые скулы, фиалковые глаза, от взгляда которых хотелось оказаться на коленях и биться головой о землю… Вэй Ин даже испугался своих мыслей, поспешно поклонился, всё так же скрывая лицо и ретировался с места происшествия, даже не подозревая, как эти фиалковые красивые глаза прожигают в подозрении в его плаще дыру. Вэй Ин, будучи в странной прострации от увиденного прекрасного человека, все покупки делал на автомате. Дядя Шу учил его, что надо тщательно отбирать продукты для стола, смотреть на качество, а не только цену, но все нравоучения напрочь вылетели из головы — перед его глазами вместо овощей был прекрасный мужчина, встреченный им после выхода из дома. Он так и витал в облаках, пока люди перед ним не стали шептаться, а затем послышался звук колес и топот лошадей — уже встреченная Вэй Ином раннее повозка пронеслась мимо, уезжая из города. И если при первой встрече с этой императорской повозкой она просто проехала мимо, то теперь она промчалась по самой луже, прямо рядом со стоящим у дороги Вэй Ином, забрызгав весь его плащ. Будь проклята чертова императорская повозка вместе с императором, ему дядя опять выговор устроит о неподобающем виде одежды! Тьфу! Вэй Ин как мог, попытался оттереться, пока шел по дороге до дома, но грязь плотно въелась в ткань и не хотела отлипаться. Такое только стирать. Радовало, что хоть дождь закончился, хотя на небе по-прежнему властвовали тучи и бушевал сильный ветер, больше напоминающий ураган. Гости явно уехали, потому что поместье вновь отдавало привычной атмосферой — больше не было всего этого хаоса и суматохи. Вэй Ин было обрадовался, что наконец он в тепле, но неожиданно услышал горький плач сестры прямо из комнаты дяди. Вэй Ин понятия не имел, что произошло, но горло сжали тиски, а ноги сами понесли его в нужном направлении, в сторону главного зала, где принимали гостей. Старший из близнецов замер, чертыхаясь в мыслях и искренне ругая себя, что не остался дома, даже подозревая о чем-то нехорошем. Он едва ли сейчас понимал происходящее, но всё буквально вопило о чем-то ужасном. Его любимая всегда счастливая и витающая в счастливых фантазиях о свадьбе и любви сейчас сидела на полу перед подолом одежды дяди, утопая в рыданиях. Её плечики судорожно дрожали, а одежда сидела на ней так, словно была надета в спешке. Вэй Лин сжимала кулачки, плакала и драла на себе волосы. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, не надо! Я не хочу! Дядя Шу, я помолвлена! Юань мой суженый, и мы любим друг друга! — Вэй Лин схватилась за подол ханьфу дяди, заглядывая ему в лицо своими красными от рыдания глазами. Тот лишь смахнул её руки, отходя назад, спрятав руки за спину в замок. — Утри слезы, дитя, это большая честь. Я обеспечил тебе достойное полное богатства и счастья будущее. Ты должна быть мне благодарна, что я позаботился о твоей судьбе, устроив всё лучшим образом, — безжалостные слова режут воздух. Не успокаивают, а лишь вновь вгоняют девушку в отчаянье и приступ нового горького плача. Но дядя Шу лишь идет к двери, где сталкивается с оглушенным Вэй Ином, и бросает последнее, словно забивает крышку гроба. — Карета приедет за тобой завтра утром. У меня в это время важный совет, так что пусть твой брат поможет тебе собраться и проводит. С этими словами он бросает на племянницу последний взгляд и уходит, оставляя девушку одну с её горем, даже не думая как-то поддержать и утешить. — А-Лин, — старший близнец заходит в комнату. Вся атмосфера пронизана отчаяньем и безнадегой настолько сильно, что Вэй Ин даже не может подобрать подходящих слов, чтобы утешить сестру. — Всё кончено, кончено… — Вэй Лин вновь хватается за волосы, вырывая их клочками, намеренно уродуя себя. Она затравленно дышит, словно не может вдохнуть воздух, а затем бросается на грудь брата, вновь заходясь в рыданиях. Вэй Ин сжимает кулаки, обнимая сестру и ласково целуя её в макушку. Сестра доверяет ему и выкладывает всё в красках. Как стоило Вэй Ину скрыться и в дом заходят люди императора. Как дядя Шу радушно приглашает их войти и старается угодить. Как Вэй Лин приносит им поднос с чаем и угощениями, а гости задерживаются на ней долгим взглядом. Как один из них, прежде буравя её взглядом, спрашивает имя, а заслышав ответ, его глаза загораются чем-то страшным: одержимым и опасным. Как решение дяди напоминало ей приговор смертной казни: он с радостью отдаст племянницу в гарем самого императора, раз она так пришлась по душе и это для них великая честь. Она всего лишь девушка-сирота, находящаяся под опекой дяди, и не имела возможности распоряжаться собственной жизнью. Не имела права как-то возразить.

***

— Надо поговорить, — когда Юань открывает дверь резиденции, Вэй Ин придерживает сестру, которая всё так же неустойчиво стоит на ногах и стоит её отпустить, то упадет на землю. Линь Юань сразу же понимает, что случилось ужасное. Он распахивает дверь, подхватывает любимую на руки и заносит в дом, усаживая на мягкое кресло. Вэй Лин шмыгает носом, но встречается взглядом с любимым и вновь заходится в плаче, закрывая лицо руками. Вэй Ин берет друга за плечо, отводит в сторонку и тихо рассказывает о произошедшем. Линь Юань трясется в гневе, собирается разбираться с их дядей, но Вэй Ин останавливает — он уже пробовал, но это ни к чему не привело. Ему за племянницу будут заплачены огромные деньги, обещан был не просто титул наместника, а место при дворе и полная оплата обучения сына в академии. Что для него чувства племянницы? Лишь блажь ничего не знающей о жизни девочки, которая обязана ему за заботу, воспитание и учебу. Вэй Ин после разговора едва удержал порыв спалить поместье дотла. Конечно, он и ранее сосватал Лин лишь из-за возможности улучшить своё положение, а сейчас подвернулось ещё более выгодное предложение. Если разбираться пойдет Юань, то лишь создаст напряжение между двумя семьями, а если ситуация дойдет до императора — то их семью и вовсе ждут огромные не только убытки, но и проблемы. Выбранные в гарем наложницы и наложники принадлежат императору, это его собственность. И шанс не быть отобранным в гарем только если… — Вэй Лин! — старший близнец неожиданно подпрыгивает на своём месте, радуясь неожиданному выходу, подскакивает к сестре и берет её за руки. — Выход есть! В гарем берут лишь невинных! Просто на смотре ты должна быть уже порченной, а затем, когда тебя вернут обратно, Юань возьмет тебя в жены! Дядя согласится, ведь только так можно будет смыть позор, он будет готов отдать тебя кому угодно даже за бесплатно… Вэй Ин хочет было продолжить, но его слова сходят на нет, когда он замечает, как её вновь начинает трясти, а руки сильнее натягивают на себе легкое платье, а сама девушка сжимается, словно желая свернуться в кокон. Она плачет, тяжело дышит, смыкает ноги вместе, словно ее обесчестили и до брата доходит очевидное. Смотр произошел ещё в доме дяди. Его сестру трогали, проверяли на наличие девственности в присутствии дяди и других гостей из императорского дворца. На глазах у всех, заставляя раздеться и позволить осмотреть себя в самом интимном месте, до которого позволено дотрагиваться лишь мужу в первую брачную ночь. Вэй Ин скрипит зубами, пока у него перед глазами мелькают картины унижения сестры. Ему становится плохо, грудь пережимает, хочется сжечь не только резиденцию, но и всю столицу за мучения своей сестры. И особенно хочется поквитаться с самим императором — дать ему кулаком в челюсть. — У нас нет другого выхода… Мне придется идти в гарем. И если в гареме узнают, что я стала нечиста после смотра… — Вэй Лин тяжело дышит, но говорит, сжимая руки на платье, из её глаз всё ещё падают слезинки. Продолжать предложение ей и не надо, все прекрасно знают, какое наказание для того, кто обесчестил наложницу или наложника императора. Казнь. Император жесток с теми, кто смеет трогать его собственность. Его милая сестра будет вынуждена принадлежать тирану и деспоту, нещадящему своих наложниц даже в постели. Его сестра, которая нежная и ранимая, мечтающая о первой ночи с лепестками роз. — Ты не попадешь в гарем. Вы с Юанем уйдете. В другой империи вас не найдут, — Вэй Ин оборачивается на друга, который лишь уверенно кивает, соглашаясь с планом старшего брата возлюбленной. Вэй Ин благодарно улыбается. Юань сделает всё ради его сестры. Ему действительно можно доверить его замечательную Вэй Лин. — Вот только ты сказал, что карета за ней приедет завтра. Если мы втроем даже сейчас сбежим, то не успеем добраться до другого государства, а люди императора сразу же объявят на нас охоту, — Линь Юань хмурится, с ходу находя огрехи в плане друга. Но на самом деле их не было, ведь Вэй Ин не упоминал, что побежит с ними. — Не объявят, если Вэй Лин сядет в карету. Мы с ней близнецы, нас сложно отличить. Смотр уже был, никто не поймет, что я парень. Я дам вам фору в два месяца, а затем сбегу сам, — Вэй Ин хлопнул в ладоши, радостно улыбаясь, хотя на душе скребло кошками. Вэй Лин было вскидывается с возмущением, не собираясь соглашаться отпускать брата на такую опасную затею. Предлагает себя, но оба парня на неё шикают, даже не давая предложить собственную кандидатуру. Вэй Ин, конечно, понимает риски при нахождении в гареме — единственный шанс, что его могут раскрыть, это если им, то есть ей, заинтересуется сам император. От него будет сложно скрыть свой пол. Но по слухам, он предпочитает вызывать к себе одних и тех же фаворитов, а девушками и вовсе не интересуется. Большая часть наложниц никогда не видела императора и не увидит — наверное, именно по этой причине многим девушкам, не смотря на множество слухов о Цзян Ваньине, хочется попасть в гарем. Шанс попасть к нему в покои девушке минимален, а безбедная жизнь обеспечена. Вэй Лин на ночь осталась дома у Юаня. И в это раз старший брат даже не сказал Линь Юаню не распускать руки. Возможно и раньше не стоило говорить. Сам же Вэй Ин отправляется в поместье один и ложится спать, на утро готовясь к предстоящему аду — подкладывает на грудь бинты, делая ее визуально больше, делает более подходящую девушке прическу, наносит макияж, чтобы скрыть мальчишеские черты лица. Когда за окном слышится звук колес, сердце парня пробивает удары, а сам он тяжело вздыхает. Дядя даже не появляется, чтобы проводить племянницу, хотя является единственным, кто мог бы раскрыть обман. Вэй Ин с усмешкой видит, как человек императора передает прислуге дяде увесистый мешок монет, дарственную на землю в столице и грамоту о бесплатном обучении сына в академии. Вэй Ин прищуривается, заходит в карету, садится и откидывается на спинку сидения. Смотрит в окно, как экипаж покидает границы его города, а затем колеса уносят его в сторону столицы.