Ласточка императора

Залюбовавшись самодельной подвеской, Вэй Ин отрешённо встал прямо на середине улицы, чем вызвал недовольство со стороны проходивших мимо людей, которое они даже не пытались скрывать. Он их совершенно не услышал, ведь посмотреть действительно было на что. Нефритовая ласточка тонкой ручной работы — он, между прочим, потратил на нее целую неделю — почти светилась на солнце, а рубин, заменявший птице глаз, задорно переливался всеми оттенками красного. Она идеально будет смотреться на нём. — Молодой господин! — перед вставшим посреди дороги Вэй Ином появилась прикрытая тканью небольшая корзинка. — Берите, не стесняйтесь, это в благодарность вам и другому господину, — говоривший исчез также внезапно, как и появился. Вэй Ин со смешанными чувствами посмотрел на корзину, которая удивительным образом оказалась у него в руках, и аккуратно приподнял ткань. Приятный аромат свежеиспечённых паровых булочек сразу же ударил в лицо. Он слегка улыбнулся и поспешил к группе поджидающих его юношей в фиолетовых одеждах. На их лицах застыло одинаковое стоическое выражение, когда вместе с корзинкой в руках у Вэй Ина оказалась нефритовая ласточка. От таких лиц даже ему стало не по себе, поэтому подвеска была поспешно убрана в рукав черного ханьфу с чужих глаз долой. Лёгкие брызги от раскачивающейся на небольших волнах лодки приятно холодили кожу, пока Вэй Ин, перевалившись за борт, зачарованно разглядывал слегка розоватые цветы лотосов, бьющихся о судно. Вдруг перед глазами замелькали фиолетовые одежды, оттаскивая его от края, а их обладатель произнес слегка приглушённым голосом: — Если упадешь в озеро, я тебя вытаскивать не буду. Тихий перезвон серебряного колокольчика вывел его из транса и Вэй Ин резко поднял голову, стараясь рассмотреть говорившего, но успел заметить только собственноручно сделанную ласточку. Сильная тряска заставила его распахнуть замутненные после сна глаза. Он ошеломлённо уставился в позолоченную стенку императорской кареты. Расплывчатый образ молодого юноши с серебряным колокольчиком все ещё стоял перед глазами. Он казался смутно знакомым, но Вэй Ин никак не мог вспомнить его имя. Да и не был он вроде на лотосовых прудах… Снова сильно тряхнуло, и он еле сдержался, чтобы не высунуться и не объяснить особо одаренным, как следует обращаться с будущей наложницей. Недавний сон все не выходил из головы, хотя вопрос, как вообще можно было уснуть в таких условиях, тоже занимал не последнее место. Вэй Ин выглянул в окно и разочарованно вздохнул. Они точно едут? Пейзаж за окном совершенно не менялся и оказывал мощное снотворное действие. Он откинулся на обитую мягкой тканью спинку и снова провалился в сон. К сожалению, симпатичного юношу в фиолетовых одеждах он больше не увидел. — Подъезжаем, госпожа. Карету наконец перестало трясти. Видимо, ближе к императорскому дворцу на дороге просто не осталось кочек, потому что до этого они словно специально собирали все неровности. С трудом разлепив веки после внепланового пробуждения, Вэй Ин слегка отодвинул шторку и выглянул в окно. Перед глазами предстала огромная стена не меньше 10 метров в высоту. Наполненный водой ров, прилегающий к стене, пугал своими размерами. Неудивительно, что из гарема почти никто не сбегал. Сбежишь тут, как же. Вэй Ин, конечно, не будет собой, если не придумает выход даже из такой бедовой ситуации, но... Мысли Вэй Ина о побеге прервала внезапная остановка. От неожиданности его резко отбросило назад, и, хоть спинка была обита мягкими тканями, удар вышел довольно болезненным. Голова слегка гудела, поэтому он никак не мог сосредоточиться на словах людей снаружи. Но вот лошади снова тронулись, и карета въехала во внешний двор. От только что минованных Полуденных ворот открывался замечательный вид на величественное здание императорского дворца. Огромные колонны, выкрашенные в яркую фиолетовую краску, упирались в бамбуковую крышу, а узоры дверей и окон поражали своей сложностью. Такое точно сделали люди? Вторая остановка оказалась последней. Во внутренний двор въезд был запрещен, поэтому дверца кареты в скором времени распахнулась. За ней стоял молодой юноша, который, увидев Вэй Ина, поклонился и жестом предложил выйти. Какой-то он уж слишком молчаливый… Первое впечатление оказалось настолько обманчивым, что к общему залу наложниц Вэй Ин пришел с нещадно болящей головой и кучей ненужной информации. Тот юноша не затыкался ни на минуту. Он восхищённо рассказывал про какие-то 10 000 комнат и Бога Неба (черт бы его побрал), угловые башни, устройство дворца и вообще про все, что он знал. Казалось, его абсолютно не смущало молчание со стороны собеседника, так что, оказавшись наконец в общем зале и ощутив приятную тишину, Вэй Ин благодарно вздохнул и даже немного раскаялся в непотребных словах в сторону Бога Неба. Но только немного. Вернувшись в реальность, он тут же пожалел об этом. Ханьфу наложниц замелькали перед глазами, в которых тут же зарябило от такого количества цветов. Казалось, что перед глазами проносится если не вся его жизнь, то как минимум самые яркие моменты. Зато его ярко-красные одежды не будут сильно выделяться на общем фоне. Когда зрение снова вернулось в прежнюю форму, Вэй Ин смог разглядеть наложницу в синем платье, которая стояла прямо напротив него. От неожиданности он сделал шаг назад и упёрся в закрытую деревянную дверь. — Как твое имя? — видимо, она повторяла этот вопрос уже в который раз. Кажется, ещё немного, и ее холодные глаза начнут стрелять молниями и испепелят замершего в легком шоке Вэй Ина. — Вэй… Вэй Лин, — он поспешил ответить, чтобы не попадать под ее гнев. — Кан Лифен, — кажется, Ледяная наложница, как ее окрестил про себя Вэй Ин, была удовлетворена его ответом. Представившись, она спокойной походкой вернулась к своему рукоделию. Не успел Вэй Ин облегчённо выдохнуть, как перед ним снова оказалась девушка, на этот раз в ярко розовых одеждах. Когда-нибудь он точно либо схлопочет сердечный приступ, либо кому-нибудь врежет. Он точно не знает, что предпочитает в данный момент больше. — Так тебя зовут Вэй Лин? Какое красивое имя, тебе очень идёт! А почему ты в красном, это твой любимый цвет? Мне, кстати, нравится розовый! Ты к нам приехала издалека? Чем ты обычно занимаешься? — на Вэй Ина посыпалось огромное количество вопросов, на которые словно никто и не ждал ответа. — Мое имя Хао Джу! А как ты оказалась здесь? А… Бесконечный поток слов прервался со звонком большого колокола. После раздавшегося звука началась ещё большая суета. Наложницы, от пестроты одежд которых до сих рябило в глазах, старались успеть как можно быстрее приготовиться ко сну. Вэй Ин ранние отбои никогда не жаловал, дома ложился едва ли не в час Тигра, но впервые был рад подобному. Все наложницы разбрелись по своим местам, а парень уставился на множество матрасов, служащих в этом огромном помещении кроватями. Когда-то Вэй Ин считал, что ночевать с сестрой в одной комнате — очень некомфортно, но его мнение вмиг переменилось, стоило ему попасть во дворец императора. В общем зале гарема ночевали все наложницы, отгороженные для уединения лишь лиловыми шторками вдоль всего матраса. Вэй Ину очень сильно хотелось нелицеприятно ругнуться. Множество пар глаз смотрели на него, пока сам парень таращился на подобие личного пространства. Всё это было похоже на какой-то кошмар. Слуги погасили в гареме факелы, погружая помещение во тьму. Стоило шторкам его лежбища отгородить самозванца от всего остального мира, как колени его подкосились, и он рухнул на свою кровать, с обреченностью прикрывая глаза. Вэй Ин понимал, что терпит всё происходящее ради сестры, но сам факт, что он своими собственными руками лишил себя свободы, хоть и всего на несколько месяцев, заставлял подавлять желание вцепиться себе в волосы. Женская одежда казалась чуждой и Вэй Ин было потянулся руками, желая её с себя содрать, как его шторка, словно потешаясь, отъехала в сторону, являя взору заговорщицкие лица остальных наложниц. Большинство девушек он не запомнил, отбросив их имена, как и прежнюю ненужную информацию. Парню не удалось удержать соответствующую для своего характера реакцию — его бровь незамедлительно полезла вверх. Он единственный, оказывается, оставался в дорожной одежде, тогда как все остальные уже сменили платья на ночные белые сорочки. Парень, когда его потревожили, опасливо вздрогнул, восхваляя самого себя за непривычную медлительность — благо, он не успел снять с себя одежду. — Ты же из далека, да? Долго ехала? — одна из наложниц, имя которой Вэй Ин благоразумно пропустил мимо ушей при знакомстве, была, какое счастье, его соседкой по кровати. Имя маячило где-то на периферии сознания, и наконец Вэй Ин смог вычленить пресловутое «Хао Джу». Парень окинул её взглядом — и манеры, и грация, и произношение выдавали в ней знатную особу. Вероятнее всего, девушка была принцессой захваченного королевства, которую императору подарили взамен на автономию его государства. Отдавать сыновей и дочерей ради выгоды в их мире было чем-то обычным. Или безопасности — в гарем не всегда попадали принцессы или знатные особы, порой приближенные к императору чиновники выбирали жертву из простых жителей провинций. Они все становились собственностью правителя их империи. Они все были лишь птицами в клетке и разное положение их не спасало — каждая наложница, независимо от происхождения, начинала с самых низов. Они заточены в этой золотой клетке и точно не должны выглядеть довольными, находясь здесь… Но их умиротворенные жизнью лица указывали совсем на другое. Нельзя быть счастливыми, находясь в подобной ситуации. Вэй Ин не мог найти этому хоть какое-то подходящее объяснение, осмелился лишь выдвинуть в мыслях предположение — быть может, они были влюблены в императора и оттого не видели в своём положении никакой безысходности. Хоть парень и мог понять это — когда любишь, то видишь в своей жизни лишь хорошее, но всё же его головушка никак не могла осмыслить возможность испытывать подобное чувство к человеку, которому вас просто продали или же забрали насильно. Странно было лишь то, что девушки, получив от него согласный кивок на заданный вопрос, не торопились рассказывать ему хоть что-то об императоре. Они говорили о рукоделии, драгоценностях и платьях. И лишь мимолетно в их рассказах упоминался император Цзян — Его Императорское Величество щедро одаривал их этими самыми вещами. Вэй Ин упрямо молчал, но слушал каждое произнесенное слово, и картина по услышанному складывалась какая-то очень странная. Все из них старательно обходили тему императора, словно боялись его упоминания, как огня, но в то же время восхищались его щедростью и благоприятной жизнью, которой он их одаривал. Не обошли разговор и слухи о том, что император предпочитает больше внимание юношей и чаще всего приглашает к себе в покои одного и того же наложника, который среди двух гаремов, для девушек и юношей, пользуется наибольшими привилегиями. При этом в их словах явно слышалась зависть и не малая доля ревности — по слухам император щедро одаривает любимого наложника подарками, не скупясь даже на его увлечение живописью. Вэй Ин невольно удивился подобным чувствам, ведь у девушек была и так полностью безбедная жизнь — они всегда были сыты и одеты, но тем словно чего-то не хватало. Ещё больше одежд, драгоценностей, развлечений, цена которым — ублажать мужчину, который может тебя всеми этими вещами одарить. Вэй Ин мысленно обалдевал от сделанных выводов, пока наложницы продолжали трещать, совсем не замечая, как у их «собеседницы», молчавшей всё это время, начинают кипеть мозги. Вэй Ин искренне не понимал, что происходит в девчачьих сердцах — неужели желание жить в роскоши и богатстве преобладает над всем остальным? — Вы нашего императора… хоть немного любите? — Вэй Ин пожалел о раскрытом рте, когда недоуменные девичьи взгляды уставились на него, словно он задал им вопрос не о чувствах, а том, в каком возрасте все присутствующие умрут или мир схлопнется. Наложницы разом замолчали, а Вэй Ин был готов истерически расхохотаться — то они голосят, перебивая друг друга, то молчат, будто сговорившись. Сначала Вэй Ин было испугался, что голосом выдал свою подставную личность. Хоть ему и удалось с помощью тряпок и бинтов под платьем сделать женскую грудь, то вот с голосом подобного он придумать не мог. Ему, наверное, повезло, потому что то ли от переживаний, то ли по какой-то иной причине голос оказался хриплым. Последний раз у него такое было, когда он заболел ангиной и едва мог разговаривать. Впрочем, раз на него не набросились с обвинениями, то все наложницы и правда решили, что у их новой знакомой просто больное горло. Девушки переглянулись между собой с задумчивым видом, оглаживая собственные ночные платья. — Наш император… — Хао Джу закрыла рот ладошкой, наклоняясь к новой наложнице, словно готова была рассказать секретную тайну сотворения мира. Вэй Ин уже был вовсе не уверен, хочет ли знать ответ. Для людей, далеких от столицы, император являлся неизвестной величественной загадочной фигурой, покрытой мраком. Конечно, какие-либо новости долетали и до их провинции, передаваясь из уст в уста, вполне вероятно искажаясь донельзя, обрастая большим преувеличением. Хотя тот факт, что империя Цзян держит в страхе весь мир, не был неправдой. Империя Цзян — государство, в прошлом покорившее все ордена. Доподлинно неизвестно, что послужило тому причиной, информация в хрониках слишком разниться и кардинально отличается. По одной версии Цзян Ваньинь, тезка нынешнего императора и первый правитель династии Цзян, захотел покорить весь мир и получить небывалое могущество. По другой — то действие была месть за любимого человека. Лишь одно в обоих версиях совпадало — в ходе порабощения и создания империи Цзян было жестоко убито множество человек. Число и правда колоссальное — все ужасаются, только лишь прочитав в учебнике истории данную цифру. Империя Цзян отличалась жестоким, но справедливым правлением, отчего до сих пор получала как благоговение и уважение, так и дикий страх соседних, непокоренных, мелких государств. С ней никто не хотел воевать. Не хотели вставать у неё на пути. Не решались сказать даже слово против. Все потомки династии Цзян отличались скверным и вспыльчивым характером. Наверное, именно поэтому наложницам и наложникам хватало лишь иметь матрас в общей комнате. Просто, зная всю историю, мало кто имел смелость встретиться с членом данной династии наедине. Девушке договорить не дали. Кан Лифен появилась прямо за её спиной. И если бы Вэй Ин верил в магию, то мог с точностью сказать, что атмосфера в зале вмиг заледенела. Наложницы, которым в этот момент посчастливилось лежать в своей постели поспешно отвернулись, закрываясь одеялом с головой, делая вид, что всё это время спали и не участвовали в разговоре. Даже Хао Джу, которая явно намеревалась не только ответить, но и затем задать вконец уставшему от сегодняшнего дня Вэй Ину ещё множество личных и бестактных вопросов, опасливо ойкнула и ретировалась на свой матрас. Для надежности ещё и шторку дернула, скрываясь от глаз Ледяной наложницы. Вэй Ин было подавил облегченный вздох, но затылком почувствовал, как его буравят пронзительным взглядом глаз. Голубых и холодных, словно лед. Вэй Ин мало кого боялся, но эта девушка пугала даже его. Он сглотнул застрявший в горле ком нервов. Ему казалось, что эта наложница не просто прожигает его взглядом — читает мысли, ищет самое сокровенное. Он всерьез сделал вывод, что его раскрыли. Однако, Ледяная наложница лишь бросила на него последний взгляд и отправилась к лестнице, которую он заметил лишь сейчас. Она поднялась по ступенькам и скрылась за одной из дверей, погасив за собой последний горящий до этого факел. Вэй Ин только сейчас осознал, что в гареме два этажа: на первом располагалось множество матрасов, на которых островками спали наложницы. На втором же был десяток дверей с искусной резьбой и орнаментами лотосов и каких-то птиц. Хао Джу сквозь приоткрытую щелку заметила его заинтересованный взгляд и как тот, едва оставшись в тишине, начал разглядывать убранство гарема под яркий свет луны. Судя по всему, затыкаться она не умела. — У фавориток, кто хоть раз был в покоях императора, есть отдельная комната. Если был всего один раз — то на двоих или троих человек. Больше одного раза пока никто в покоях Его Величества не появлялся, — девушка явно была счастлива вновь начать болтать и затыкаться не собиралась, тогда как все остальные уже успокоились и заснули. Вэй Ин бросил на неё раздраженный взгляд и с чувством резко задернул лиловую штору, отгораживая себя от чужого любопытного взгляда. С силой потер переносицу. Нет, этот гарем точно сведет его с ума. Пробуждение в гареме оказалось ранним. Пять утра — да Вэй Ин с трудом продрал глаза и осознал, кто он, и где в данный момент находится. В женской части гарема вновь начался хаос: наложницы спешили приготовиться к новому прекрасному дню, слуги зажигали свечи и расставляли завтрак. Делать было нечего — здесь нельзя попросить поспать подольше. Вэй Ин вздохнул, бросая взгляд на тряпки рядом с собой, которые служили ему импровизированной грудью. Смять их в два комка и закрепить взятыми из дома бинтами. Переодевшись в новое платье, выданное ему одним из служащих, стараясь даже не думать о том, что мерки с него не снимали во дворце, Вэй Ин направился в купальню. Это было большое, светлое помещение. Из-за постоянной влажности здесь было немного душно, но Вэй Ина пугало вовсе не это. Утренние процедуры проходили у девушек совместно. Он не смог сдержать облегченного вздоха, когда заметил несколько уединенных мест, скрытых за ширмой. Молясь, чтобы никто в этот раз не потревожил его уединение, Вэй Ин направился к одной из них. Наскоро облив лицо ушатом воды и протерев открытые участки тела приготовленными обрезками ткани, парень отправился завтракать. Дома он привык, что они трапезничали в отдельно отведенном для этого помещении, в то время как в гареме в центр зала приносили невысокие столики и на них расставляли еду. Прямо в том же помещении, где они спят, разве что спальные места располагались на небольших выступах и на время дня закрывались плотной красной шторой. Вэй Ин отправил в рот очередной кусок бутерброда, когда объявили начало занятий. Самозванец закашлялся от этой новости. Он был не против учебы, но что-то у него были большие подозрения на счет того, что на этих занятиях им надо будет изучать. Помещение для учебы находилось за пределами женской части гарема. Вэй Ин знал, что где-то находится и мужское крыло. Кажется, вход в него должен быть на другом конце сада, в котором они оказались, как только вышли из своей позолоченной клетки. Хотя, если быть честным, в первый день он прослушал большую часть объяснений того парня, которые чудесным образом переплетались с легендами, богами и всей прочей дребеденью. Но действительно, вдалеке виднелась небольшая арка, служившая тем самым входом. Стоящие перед ней стражники явно намекали, что охрана там куда лучше, чем в другом крыле. Вэй Ин тихо вздрогнул, радуясь, что ему данное не грозит, а из женской части гарема он обязательно сбежит. Учебные места были поделены на две части большой ширмой, отделяющей наложниц и наложников — да, их занятия почему-то проходили вместе. Возможно, из-за экономии времени. А возможно, император просто не хотел на них тратиться. Уроки вел у них тот же парнишка, который встретил его из кареты. Вэй Ин мысленно проклял всех богов, которые свели их судьбы. Он еле выдержал небольшую дорогу рядом с ним, а видеть и, главное, слышать его каждый день — перспектива совсем не радужная. Сначала ничего беды не предвещало — обычные занятия, которые были и у них в провинции. География, история, арифметика, каллиграфия… А затем Вэй Ин попал в ад. — Повышать голос — нельзя. Бегать — нельзя. Громко смеяться — нельзя, — на третьем «нельзя» Вэй Ин перестал слушать, так как правила больше походили на полнейший абсурд. Вывод можно было сделать один — в гареме все «нельзя». Разве что можно было вести себя тихо, как мышки, и не привлекать внимания целенаправленно. Вэй Ин с этим справлялся на ура, но точно не из-за треклятых правил, а потому что хоть как-то выделяться и создавать даже мелкие проблемы для него, в нынешнем положении, было опасно. Хранить молчание и не издавать не звука — чтобы не произошло осечек с голосом. Быть незаметным — потому что стоит ему создать неприятности, и он получит ненужное внимание к своей персоне. Кроме правил им объясняли и линию поведения при случайных встречах, или, что более важно, в покоях их правителя. При встрече на территории гарема — построиться в ряд, опустить глаза в пол, не поднимать взгляда и молчать. При общении с императором в покоях — опуститься на колени, не поднимать взгляд, молчать. После акта любви (да, так и назвали) незамедлительно покинуть покои, если только обратного не захочет император. В покоях нужно подчиняться, молчать. У Вэй Ина, который страдал наглостью и дерзостью, едва не случился нервный тик. Хотя, как выяснилось, глазу у него предстоит дергаться едва ли не каждый час. Жизнь наложниц текла размеренным чередом. Неизвестно как, но Вэй Ин так и оставался нераскрытым — штора у матраса хоть и была насмешкой, но могла защищать от раскрытия, длинные распущенные волосы отлично закрывали лицо. Вэй Ин сидел либо на своей постели в вечернее время, ни с кем не контактируя, либо на диванчике в главном зале. Интересным времяпрепровождением было смотреть на то, как каждый вечер, ровно в одно время, все наложницы с замирающими сердцами и перепуганными лицами подходили к доске, находящейся на одной из каменных стен, на которой висели деревянные таблички с нарисованными лотосами. Хао Джу не преминула пояснить неразговорчивой знакомой принцип их действия: каждый день император оглашал ближним подчиненным имя счастливицы или счастливца, после чего в гареме переворачивали табличку с названным именем. Если в женском крыле гарема все таблички были стороной с лотосом — значит сегодня император изъявил желание развлекаться с одним из наложников, у которых была своя доска с именами. Когда ни одну табличку не переворачивали по строю наложниц проходился вздох облегчения, а Вэй Ин едва не падал от смеха, сдерживая ехидные смешки. Жить в богатстве и роскоши, но при этом трястись каждый вечер, ожидая своё имя на доске жертв. Вэй Ин относился к этому философски — пока к стене не прижали, можно не беспокоиться. Решать проблемы по мере их поступления. Наложницы ,проходящие обучение, не допускались к покоям в течении двух месяцев — пока не выучат основы. Их табличек ещё не было на доске. А пока на повестке сегодняшних дней проблема была всего одна — составление плана побега, который не продвинулся ни на йоту. Гарем охраняла стража, выглядящая настолько сурово, что от неё шарахались даже евнухи и проскочить мимо Вэй Ин пока не мог, хотя работал над этим. Безрезультатно, правда, но всё же… Другие наложницы, видя отрешенность новой девушки, пытались как-то её приобщить к общим занятиям: совместному рукоделию, пению песен, игре на музыкальных инструментах и изучению танцев. Вэй Ин даже слышал, что они обсуждают скорое выступление для императора, который в этот день может сделать выбор в пользу какой-нибудь жертвы. Раньше Вэй Ин не понимал — они панически боялись увидеть своё имя на табличке, но при этом искренне этого желали. Потому что получить комнату на втором этаже был всего один вариант — попасть в покои к императору. Один раз — получаешь комнату для двух или трех человек, множество подарков. Если становишься любимцем — отдельная комната лишь для тебя, подарки, а также слуги в услужении и ещё множество привилегий, включая возможность стать мужем или женой императора. Вэй Ин желанием раскрытия не горел, а потому участвовать в выступлениях, где будет сам император, не собирался. По сути, это было почти единственной возможностью, потому что в гареме Его Величество не появлялся ни разу за прошедшую неделю. Разве что был малый шанс в саду. Это было место, соединяющее между собой все части императорского дворца: оба крыла гарема, учебные комнаты, главное здание, а также выход из всего этого ада, называемый воротами. Занятия проходили всегда по одному сценарию — они изучали обычные предметы, затем этикет, принятый во дворце. Как правильно кланяться, как подавать еду, если вас пригласит на пир император, как правильно обращаться к тому или иному члену династии. Однажды, заставляя всех девушек краснеть, им начали рассказывать о том, как лучше всего осчастливить императора в его покоях. Да, оказывается, прилежного поведения было недостаточно. Нужно было ещё и что-то делать. Радовать. Ублажать. Вэй Ин очень хотел плеваться, но мог лишь упасть головой на стол и закрывать голову руками, одновременно с этим слушая причитания наложниц рядом с собой. Вэй Ин и сам не заметил, как у него неожиданно заалели мочки ушей. Когда он выходил из учебного помещения, от новой информации его начинало мутить и он совсем отключился от реальности, находясь в своих мыслях. Выдернули его грубо и резко, дернув в один стройный ряд из наложниц. Вэй Ин успел лишь заметить края фиолетовых одежд с символикой имперской династии и мигом опустил голову, боясь встретиться с потенциальным палачом взглядом. Вход в учебные комнаты находился в саду, что повышало шанс встретить императора, направляющего по своим важным делам. Вэй Ин очень надеялся, что Сын Неба пройдет мимо них, не обращая ровным счетом никого внимания, но парню давно уже пора понять, что ему редко сопутствует удача. Император остановился ровно в начале ряда наложниц и посмотрел внимательным взглядом на собравшихся девушек, словно выискивая кого-то определенного. Распущенные вьющиеся волосы закрывали его лицо, а руки были сложены в почтительном жесте. Немного согнуть колени, упереться взглядом в пол и склонить голову — так, как учили на занятиях. Вэй Ин очень хотел бы плеваться на то, что ему нужно строить из себя тихую и послушную наложницу, но на кону стояли как счастье сестры, так и его собственная жизнь. Послышались шаги — император нашел свою цель и направился к ней. Сердце пропустило удар и упало куда-то в ноги, когда он заметил обувь императора прямо напротив себя. Правитель остановился ровно рядом с ним и не отходил целую минуту. Вэй Ин чертыхался в своих мыслях, но всё же любопытство сгубит любого — прячась за копной собственных волос, он бросил незаметный мимолетный взгляд на человека перед собой. Ожидал, наверное, морщинистого старика, но… От увиденного его повело, руки задрожали, а сам он замер, с трудом не подпрыгнув на месте и не начиная таращиться на парня перед собой. Император был ему знаком — эти лиловые глаза, выражающие суровость, он не смог бы забыть никогда. Вэй Ин почувствовал, как у него от созерцания этого человека нагреваются уши и вновь порадовался, что волосы закрывают не только лицо, но и красных предателей. Сын неба гипнотизировал фигуру своей «наложницы» долгие минуты. Вэй Ину пришла в голову странная мысль: император ожидает от него каких-то действий, не предназначенных для этой ситуации. Вэй Ин всю эту неделю с трудом сдерживал собственный взбалмошный характер: наглость, дерзость, непослушание. Он не привык подчиняться. Однако даже при мимолетном взгляде на этого человека ему хотелось не то что просто склонить голову — упасть на колени. Целовать императорский подол. Вэй Ин, сам ошарашенный своими неожиданными желаниями, преступными в данной ситуации, дал себе мысленную оплеуху. Пока Вэй Ин покрывал себя всеми ругательствами, на которые только была способна его память, его взгляд случайно зацепился за чужие поджатые губы.Его не просто повело от встречи, он буквально поплыл, и в его воображении эти губы императора, наверняка сладкие, накрывают его собственные… А затем его прижимают к стене… А затем… Затем… Стоп. Что-то совсем куда-то не туда его фантазия улетучилась. Он же должен мечтать о побеге. Точно. Ему нужно составить план побега, чтобы свалить из этого места. Он хочет этого. Только этого! Прийти в себя ему помогли мысли о свободе и неудовлетворенный смешок от императора, который, наблюдая за прилежной наложницей, сделал свои выводы. Вэй Лин, его любимая младшая сестренка, которая вела бы себя при встрече с императором так же (разве что только мыслей настолько похабных у неё сроду не водилось), ему не понравилась. Вэй Ин должен был быть счастлив, что он не навлек на себя интерес императора, но почему-то сердце кольнула обида за сестру. Вэй Лин была замечательной: кроткой, услужливой и безмерно любящей дорогих ей людей. Она бы на месте Вэй Ина не притворялась послушной и прилежной, а и правда была такой. Стремилась бы угодить. Это ведь именно то, что требуется императору от его гарема, но почему-то при таком поведении Вэй Ин получил лишь ехидный смешок и брошенную фразу: «Не подходит». Он с возмущением в глазах поднял голову, смотря в спину уходящего человека, пока всё его сердце охватило непередаваемо раздражение. Он наложниц выбирает, как покупатель у торговца овец. Терпеть подобное — ужасное неуважение к себе! Да чтобы у этого Сына Неба его достоинство отсохло или атрофировалось! Тьфу! Вэй Ин всё это время таращился императору в спину с выражением искреннего негодования, и лишь ему было известно, по какой причине чувство появилось. И промелькнувшая в его глазах решительность была связана лишь с желанием выбраться на свободу и оставить этого ужасного императора с носом! Но заметившие его взгляд другие наложницы восприняли этот взгляд иначе. Составление плана побега стало первостепенной задачей с момента встречи с императором. И первой сложностью было то, что дорогу из дворца он совершенно не знал — пределы гарема для наложниц ограничивались лишь учебными комнатами. После уроков они обязаны были возвращаться обратно в зал для наложниц, и без сопровождения территорию женского гарема им покидать запрещалось. Стражники исправно выполняли свои обязанности и всё, что Вэй Ин смог набросать на пергаменте за несколько недель — это время смены караула у тяжелых и всегда запертых ворот гарема. Они менялись вечером и утром ровно в одно и то же время, но настолько стремительно и без осечек, что прошмыгнуть мимо них, во время смены караула, просто не представлялось возможным. Ему срочно нужно было найти выход из гарема, чтобы набросать схему побега. Нужно было исследовать территорию дворца, потому что на момент приезда Вэй Ин совершенно ничего не слушал и дорогу не запоминал. К сожалению. Если у него не получилось выйти из гарема через главных ход, то стоит поискать запасной выход. Обычно в подобных замках существуют дополнительные выходы, созданные из-за риска нападения или пожара. На территории гарема можно было беспрепятственно ходить в любом направлении, лишь запрещалось заходит в комнаты фаворитов. Вэй Ин и не горел желанием заходить в чужие владения и второй этаж исследовал чисто поверхностно — с обоих сторон он просто заканчивался тупиками. А вот из главного зала наложниц можно было выйти в другие коридоры, которые вели в комнаты слуг, купальни и хозяйственные помещения. Через множество поворотов и длинных коридоров жилые помещения заканчивались и дальше просто шли каменные сужающиеся стены, больше напоминающие тоннель. Вэй Ин запоминал дорогу, но успевал проходить не слишком много — возвращался в зал до того, как новую знакомую хватятся. По какой-то причине, несмотря на то, что за эти дни гарем пополнился ещё парой новых наложниц, подаренных императору, Вэй Лин интересовала всех больше остальных. С ним постоянно хотели поговорить и задавали тысячу разных вопросов, доводящих Вэй Ина в очередной раз до нервного тика. Вэй Ин их старательно игнорировал, в обсуждении сплетен не участвовал, и в целом для всех «наложница» стала нелюдимой. Вэй Ин не думал о том, чтобы как-то свою репутацию изменить — он не собирался оставаться в гареме надолго и уж тем более водить дружбу с кем-то из его обитателей. Всю его голову занимало составление плана побега. Однажды привычное исследование длинных и явно заброшенных коридоров гарема, судя по постоянно встречающейся паутине, преподнесло неожиданный сюрприз, заставляя юношу в предвкушении улыбнуться. А затем залиться румянцев, из-за чего его лицо стало напоминать спелый помидор. За одним из самых дальних поворотов, в которых количество паутины росло в геометрической прогрессии, он услышал характерный звук двух сливающихся тел. В абсолютной тишине заброшенного коридора шлепки и томные стоны не услышал бы только глухой. А Вэй Ин на слух никогда не жаловался. Выглядывая из-за поворота с глазами, по размерам напоминающими два блюдца, Вэй Ин заметил тех, кто попирал все гаремные загоны. Девушка, прижимаясь голой спиной к холодной каменной стене, прерывисто дышала, и сама насаживалась на член одного из стражников, которому было положено охранять стены гарема. Он резко и часто входил в женское тело, ткнув нос наложнице в плечо и всё больше и больше ускорялся. Вэй Ин понял, что он слишком долго смотрит на процесс, предназначенный лишь для двоих, а потому развернулся и стремглав бросился обратно к главному залу. Пока бежал, дотронулся ладонями до горящих красным щек. В голову сразу закралась мысль, из-за которой он был готов вдарить себе в челюсть, но чем больше он её от себя отгонял, тем больше она лезла — так ли резко вбивается в тело император. Прижимает он наложниц к стене или делает это на кровати. Вэй Ин резко остановился, едва не упав от резкого торможения и ударил себя по лицу, требуя выкинуть императора из головы. Он от этого изверга пытается сбежать, но почему-то думает, каков он в постели! Сумасшествие! И лишь мысль, как он может использовать увиденное в коридоре, вернула его в реальность. Ему значительно повезло. Стражник, замеченный им за непотребством, был ответственным за охрану гаремной двери по ночам. В такое время светильники едва освещают проходы дворца, а люди встречаются, кроме стражи, не так часто. Дождавшись смены караула, не переодеваясь в ночную сорочку, Вэй Ин направился прямо к одному из стражников. Он встал напротив него, смотря прямо в глаза. Стражник тоже заметил одну из наложниц императора, посмотрел на неё вопросительно. Вэй Ин не удержался и растянул губы в улыбке. Доброй и милой. И азарт вместе с хитростью выдавали лишь его глаза. — Выпусти меня, если не хочешь, чтобы о твоих похождениях узнал сам император, — его улыбка неожиданно начала напоминать оскал, но стражник, непривыкший идти на поводу у наложниц, не впечатлился. Он едко усмехнулся, готовясь ответить что-то колкое, но Вэй Ин прищурился и остановил его дальнейшую речь рукой. — Я видела вас с одной из наложниц в забытой части гарема. И слышала всё… Быть может, мне и не поверят, но кто сказал, что не решат слова проверить? Ты готов к этим последствиям? Реальность гарема и положения была такова, что наложницы, никогда не бывавшие в покоях Сына Неба, считались по статусу даже ниже стражников, которые их охраняют. Вэй Ин наконец смог дать себе волю — разговаривать нагло, не думая о правилах и приличиях. Показывая, что если не идти у него на поводу — он и правда расскажет то, что должно храниться в тайне. Выбор был очевиден, и по ночам у него появился доступ к исследованию дворца. Похотливый до женского тела стражник, положивший взгляд на принадлежность императора, стал его помощником, а Вэй Ин обещал не раскрывать его грязную тайну. Они стали в какой-то мере союзниками. И именно с того момента план побега двинулся с мертвой точки: чтобы покинуть дворец нужно было пересечь двое искусно сделанных ворот, открывающихся лишь по мере необходимости. Караул у обоих менялся строго в определенное время, чтобы высчитать которое пришлось покидать гарем ещё десятки раз. Весь этот риск, постоянное наблюдение за тем, чтобы на поворотах не столкнуться со стражей, не спать ночами, а на уроках нет-нет да проваливаться в сон, прослыть сред наложниц ещё больше нелюдимой, чем прежде — всё это окупалось, ведь теперь возможность побега не казалась призрачной, а вполне себе реальной. Оставался лишь один вопрос, требующий какого-то решения: по каким случаям открываются ворота. Но у него остался ещё месяц, чтобы наконец разобраться с этой проблемой. Вэй Ин был счастлив и почти ничего не могло его огорчить. Разве что только вездесущие наложницы, которые по какой-то причине вознамерились вывести его на разговор. В следующий вечер, когда Вэй Ин в очередной раз продумывал остальные детали своего побега, сидя на своём матрасе — ему нужно было раздобыть лошадь, спрятаться в столице, отправить весточку сестре. И при этом ещё как-то выживать без денег и крыши над головой. Возможно, имеет смысл вернуться в родной родительский дом и посмотреть, что с ним стало. Ему мало верилось, что родители оставили своих детей без гроша в кармане — они не были приближенными к императору, но и не бедствовали. — Эй, ты совсем не любишь разговаривать? — Вэй Ин почувствовал, как хочет на кого-нибудь закричать, когда шторка, которую он закрыл, начала отодвигаться, являя его взору несколько особенно склочных и вздорных наложниц. Ещё и общительных ко всему прочему. Ещё и их мозги, которые выносили умозаключения, работали в совсем неправильном направлении. — Только пишешь что-то постоянно. Как охмурить нашего императора, да? Вэй Ин, заслышав подобное, даже подушку выронил из рук, которую до этого прижимал к себе, в задумчивости то сжимая, то разжимая её. Он ничего не ответил, но его бровь незамедлительно полезла вверх, олицетворяя все его мысли. — А ты думаешь, что мы не видели, как ты смотрела нашего Сына Неба? Ты новенькая, ещё не посвящена в то, какого это — ложиться в его постель, — Вэй Ин не должен был слушать их речи, но отчего-то заинтересовался и навострил уши. Он никогда не участвовал в беседах про императора. Потому что ему нет до него дела. Или же потому что у него вечно краснеют мочки ушей… Девушки, завидев хоть какой-то проблеск заинтересованности в глазах постоянно нелюдимой наложницы поспешили продолжить. Правда лица у их были какие-то злорадные. — Знаешь, почему у него нет постоянных фаворитов? Потому что никто не переживает второй раз. Озвученные наложницами истории были одна страшнее другой. Он ест сердца понравившейся наложницы, из-за чего те умирают и просто некому стать фавориткой. Что при взгляде на него наложницы обращаются в камень, и используются для строительства новой стены. Вэй Ин в первый день может быть и поверил бы, если бы не знал, что у Сына Неба есть постоянный фаворит, который отправляется в покои императора гораздо чаще остальных. И либо они едят эти сердца на пару, либо это вранье. — Не обращай на их слова внимания, тебя просто хотели напугать, — когда Вэй Ин, прослушав все эти истории, смотрел в одну точку, переваривая услышанное, к нему подошла Ледяная наложница. Смотрела всё с тем же холодом, пока Вэй Ин пытался понять, чем заслужил подобное желание. Он же никому плохого не делал. Возможно, дело в том, что хоть к императору в покои попадать никто и не хочет, но и смиряться с соперницами не согласны. Сейчас Вэй Ин вспомнил, что все девушки, что пытались напугать его небылицами — имели в своё распоряжение подобие личных комнат. Все из них были в равных правах и статусе. Постоянная наложница, получающая гораздо больше привилегий, расценивалась ими как злостная соперница. Даже если ею она ещё не стала и лишь об этом думала. Такими историями они пытались посеять липкий страх. — Практически всё, что они тебе сказали — абсолютная ложь. Но второй раз появляться у императора и правда никто не желает. Но боятся этого по другой причине. — Говорят, что в постели он жесток так же, как и в правлении, — Хао Джу, которая как и всегда любила вклиниться в разговор и принять участие в обсуждении чего-либо, тут же начала вывалить на молчавшего, как и обычно, Вэй Ина невозможно большое количество информации. И она, на самом деле, была больше похожа на правду, чем рассказы о съеденных сердцах маленьких невинных наложниц. — Каждую, кто к нему попадает, он мечтает не только лишить невинности, но и поиграться кнутом и другими игрушками, требуя в этот момент полного подчинения. Наложницу вновь осадили, не давая продолжать сплетничать и вскоре в зале наступила тишина. Вэй Ин собирался этой ночью так же отправиться на исследование дворца и прилегающих до ворот территорий. Он лег головой на подушку, собираясь дождаться, пока в зале все заснут и вновь отправиться на сговор со стражником — тот мог незаметно его вывести от напарника и так же незаметно впустить обратно, но требовалось, чтобы все наложницы спали. Когда наложницы заснули, и опасностей не стало — Вэй Ин направился к двери, которую охранял охранник. Сердце громко застучало, когда он начал недоуменно оглядываться в поисках знакомого лица, но так его и не заметил. Похотливого стражника, который был его сообщником, сегодня ночью в карауле не было. Вэй Ин не придал этому значению и решил сегодня отоспаться, успокоив себя тем, что тот просто взял выходной. И лишь засыпая он осознал — Вэй Ин заранее знал дни, когда его сообщника не будет на посте. И сегодня дня отдыха у него быть не должно. Утро в гареме всегда начиналось рано, но сегодня побило рекорды — их разбудили в четыре часа утра. Вэй Ин заснул позднее, чем прозвучал отбой, так что просыпался очень долго, но даже сквозь сон понял – что-то не так. Подъем в гареме всегда очень бурный, но всё же не настолько — наложницы в страхе заправляли постели и в спешке переодевались. А затем к ним пришла женщина, которую Вэй Ин видел лишь однажды — при своём прибытии во дворец. Плохое предчувствие сдавило горло, ведь эту женщину отослали от Вэй Ина, когда он приехал, по той причине, что его сестра прошла смотр, ещё находясь дома. А эта женщина отвечала за осмотр будущих наложниц и наложников. Что всё очень плохо, Вэй Ин осознал сразу после того, как их собрали в привычный ряд. Одну наложницу поймали на непотребстве с одним из стражников из ночного караула. Они отправлены под стражу, а всех обитателей гарема заставили пройти смотр независимо от того, сколько они находятся в гареме. Их под конвоем повели в купальню на унизительную процедуру. Вэй Ин встал в конце уныло бредущей колонны, пока его мозги усиленно пытались проанализировать ситуации. Если раньше ему удавалось скрывать настоящий пол, то вот осмотр всё расставит по местам, и обман раскроется. До планируемого побега оставался месяц. В составленном плане оставалось множество изъянов и пресловутых «если». Но попади он к этой женщине — и его вмиг раскроют. Доложат императору. И он, и его сестра будут в опасности. Оставался лишь один вариант — линять из дворца прямо сейчас. Вэй Ин надеялся, что сестра с её любимым уже покинула границы империи. Он шагал под причитания и жалобы остальных наложниц, которые раньше его раздражали. Одна из девушек, переволновавшись, упала в обморок, из-за чего завладела вниманием всех стражников и наложниц. Вэй Ин ей, конечно, посочувствовал, но сразу же, как выдалась возможность, отделился от процессии и побежал прочь из гарема. Ему вновь повезло — стража гарема сопровождала девушек на смотр, и у дверей никого не было. Он думал, что в крыле наложников ситуация та же, но у арки, ведущей в крыло мальчиков, караулили неизменные стражники. Либо наложники не проходили смотр, либо их охраняли куда тщательнее, чем в его нынешнем крыле. Решая не вникать в данный вопрос дольше необходимого, под взгляды ошеломленной стражи наложников, Вэй Ин бросился по знакомому пути к первым воротам. Только сейчас он понял, что бежать уж слишком легко — при беге импровизированная грудь из ткани провисла и болталась где-то на талии. Решая наконец освободиться от надоевшей маскировки он достал бинты и тряпки из платья и выбросил их куда-то в кусты. Так стало легче не только бежать, но и ощущать себя самим собой. Мешали и растрепанные волосы, так что Вэй Ин оторвал от своего платья лоскут и повязал им волосы вместо привычной ленты. Вскоре перед ним возникли громадные ворота и стена со множеством выступов. Ему вновь повезло — сейчас была смена караула и стражники покинули пост, оставив его одиноким на пару минут. Или они просто задерживались — Вэй Ин из-за паники забыл точное время. Решая не терять время, он начал аккуратно залезать на стену. Она была высокой, но адреналин и страх помогали ему достигнуть вершину. Он забрался на самый верх, вытянувшись по струнке и оглядывая местность за пределами ворот. Вновь двор и последние, громадные открытые ворота. Открытые? Вэй Ин не мог поверить своему счастью. Он уже думал, что спустится вниз на другую сторону тем же способом, но неожиданно каменная кладка под его ногой начала рушиться, выступ исчез и Вэй Ин, потеряв опору, полетел со стены прямо вниз. Вэй Ин, коротко взвизгнув, закрыл глаза и приготовился к худшему. Мимолетно он услышал лишь звук открытия ближайших к себе ворот. Вэй Ин уже был готов к смерти или сотрясению мозга, но приземление оказалось мягким. Слишком мягким. Открыв глаза он понял, что упал на кого-то. Он хотел было порадоваться чудесному внеплановому спасению, но вовремя осознал всю бедственность своего положения. Под ним был сам император – Его Величество Цзян Ваньинь. — Здрасте, — язык Вэй Ина всегда работал быстрее его чувства самосохранения. Он ляпнул и сам удивился тому, что натворил. Ситуация была ужасной: императора на землю повалил самозванец в женском платье с рукавами, напоминающими крылья, под молчаливыми взглядами окружающих вельмож. Вэй Ин, которому терять, кроме разве что головы, которую после подобного унижения императора точно отрубят, нечего, решил, что если накликать на себя беду, то до конца. — Я тут мимо пролетал.