Bad at love

***

      Усянь чувствовал тепло.       Он не знал, как описать, просто все его естество прониклось теплом, он не мог сосредоточиться, потому что мозг был в тепле, туманный и вялый. Он думал, что легко справится с чаркой вина, но переоценил себя. Хотя он и был чуть ли не сильнейшим человеком в мире, он все же был и оставался человеком. К тому же, без опыта — он никогда раньше не напивался. Что ж, теперь у него появился и такой опыт.       - Ты в порядке, Усянь? — в очередной раз спросил его Фэнси, немного наклонив голову с легкой ухмылкой, — ты так послушался Лочжу, будто он наш учитель. Ты мог не пить так много.       - Я в порядке, — кивнул Усянь, пропустив подшучивание мимо ушей. Это была не ложь, он правда чувствовал себя хорошо, просто все вокруг казалось слегка смещенным в сторону, а еще было тепло. Он посмотрел на Фэнси, немного нахмурившись.       - Чего ты?       - А ты всегда был таким красивым?       Фэнси замер и на мгновение как будто отключился, тупо уставившись на Усяня, а затем отвернулся, прикрыв половину лица рукой.       - Похоже, алкоголь делает тебя более честным, — сказал он приглушенным голосом, сдерживая то ли смех, то ли смущение.       - Я всегда честен, я никогда не лгу.       Покачав головой, Фэнси встал и потянулся.       - Так, ребятки, нам пора выдвигаться, — сказал он, — пока никто не пожаловался на шум. И никто не напился вусмерть.       «Шум» в основном относился к Лочжу, который под предлогом алкоголя кричал сколько хотел. А «напился» — очевидно, к кому.       - Вы двое вернетесь в Гильдию? — спросил Сюйхуай, собирая остатки посуды. После пиршества остался лишь один наполовину полный кувшин вина. Фэнси протянул руку и помог Усяню встать, а потом обхватил за талию, когда Усянь слегка споткнулся. Эльф не смог скрыть улыбку умиления, впервые видя Усяня настолько расслабленным и беспомощным.       - Наверное, мы останемся здесь на ночь, а вернемся утром.       - Серьезно? Разве Син не убьет тебя, если ты останешься? — Лочжу был вполне живой после обильных возлияний, он поднял Тяньху и посадил себе на плечи, — Она может сильно расстроиться, если вы двое не вернетесь.       - Да ладно тебе, в этом нет никакой проблемы. Я больше боюсь, как бы ничего не случилось с...       Не было нужды пояснять, о ком он беспокоился. Его долгий нежный взгляд и осторожные прикосновения к Усяню всем вокруг были достаточно очевидными и в каком-то смысле отвратительными, так что Лочжу закатил глаза, а Сюйхуай отвернулся.       Убедившись, что Усянь может самостоятельно стоять и передвигаться, они вернулись в лес, на этот раз без гонок и спешки. Усянь шел в нескольких шагах позади, стараясь быть медленным и осторожным. Его тело казалось немного тяжелее, чем обычно, поэтому движения были более вялыми. Фэнси время от времени оглядывался, проверяя его состояние.       Усянь посмотрел на воду ручья, мимо которого они прошли всего несколько часов назад. Над поверхностью быстрой прозрачной воды танцевали светлячки, в воде отражались их золотые огоньки и свет луны. Вместе с светлячками над водой парили серебряные духи, танцуя только им известный танец природы. Это зрелище было настоящим таинством, и чудо, что оно открылось Усяню. Естественно, пока он любовался, его нога зацепилась за корень дерева и в одно мгновение он оказался под водой.       Фэнчи остановился сразу, как только услышал всплеск, повернулся и стал искать глазами Усяня, но нигде его не видел, в панике он испугался самого худшего и закричал:       - Усянь!       Фэнси, как порыв ветра, сорвался к ручью, встал на камень посередине, высматривая в потоках ручья признаки человека. Он все больше и больше паниковал. К счастью, ему не пришлось долго мучиться, потому что где-то рядом с камнем раздался всплеск, он наклонился — и увидел Усяня, который держался за камень, над водой торчала лишь его голова.       - Ты не поранился? — Фэнси опустился на колени, протянув руки к Усяню.       Усянь слегка покачал головой.       - Ты что, думаешь, я не умею плавать?       - Конечно я знаю, что ты умеешь плавать. Просто когда люди напиваются... Им немного сложно... В общем, я испугался, что с тобой что-то случилось.       - Что плохого могло случиться со мной здесь?       - Я не знаю! Но я все равно волновался!       - Здесь твой дом, он прекрасен, мне здесь ничего не угрожает.       Фэнси на секунду будто отключился, молча смотря на Усяня. В это время Усянь схватил его руку, но не для того, чтобы вылезти из воды, а чтобы спросить:       - Фэнси, я могу тебя поцеловать?       - Ч-что?       - Ты говорил, чтобы я предупреждал о таких вещах. Так я могу тебя поцеловать?       Это было так нелепо. Пьяный, мокрый, замерзший, с прилипшими волосами, не человек, а жалкая пародия на русалку, но Фэнси все равно чувствовал себя очарованным.       - Конечно, — ответил он так, будто иного ответа и не существовало. Наклонившись, Фэнси нежно поцеловал Усяня в губы, обжигающие алкоголем и холодной водой стремительного ручья. Усянь не разрывал поцелуй, сильнее сжимая руку Фэнси, от чего тот прерывисто вдохнул, чувствуя, будто его грудь сейчас разорвется от нахлынувших чувств.

***

- Сюйхуай, как ты думаешь, насколько часто нам придется вот с этим сталкиваться? - ......просто радуйся, что мы не остаемся с ними в Гильдии. - ............мне уже жаль там всех.

***

      Как говорится, человек предполагает, а жизнь располагает. Всегда хочется, чтобы все сложилось идеально и радостные моменты продолжались вечно. Но никто не ожидал, что все пойдет наперекосяк и случится то, что случилось.       Это был медленный процесс, шаг за шагом, кирпичик за кирпичиком ломалось то, что старательно строилось между ними несколько лет. Он слишком поздно осознал, что пошло не так, и до сих пор, спустя столетия, глубоко сожалел.       Первыми звоночками стали странности в поведении Усяня. Он стал замкнутым, чаще оставался в одиночестве и посвящал всего себя тренировкам и кузнице. Чувство вины перед Фэнси за то, что он подверг его смертельной опасности, что Жошуй могла погибнуть из-за него, никак не отпускало. Усяню казалось, что он слишком слаб. Когда Фэнси или другие пытались поддержать его и разубедить, это не помогало. Усянь постоянно чувствовал, что должен стать лучше, и эта навязчивая идея отдаляла его от других.       Уединившийся Усянь, занимавшийся совершенствованием и многодневными медитациями, совсем потерял связь с внешним миром. Потому он пропустил тот момент, когда напряжение между жителями леса Фэнси и деревенскими жителями достигло предела. Это было похоже на кастрюлю, вот-вот готовую закипеть и расплескать все вокруг. Людям нужно было место — нужны были земли для посевов, нужны были бревна для хижин, нужно было место для будущих сыновей и дочерей. Их раздражало, что они не могли свободно развиваться, что в других деревнях люди жили лучше. В конце-концов люди всегда были склонны думать о своей выгоде, поэтому каждый в деревне стал говорить, что это лес им мешает и виноват во всех бедах — что неурожай от того, что эльфы не уступают плодородные земли, что непогода и болезни — насланное проклятье. «Другие деревни выгнали паршивцев и живут припеваючи, а что насчет нас? Так и будем терпеть?» — вот такие слова теперь можно было услышать на улицах.       С каждым днем Фэнси становился все угрюмее. Он приходил к Усяню за утешением, и это помогало на какое-то время, но из-за всех этих проблем у них становилось катастрофически мало времени для общения, и отношения начали остывать.       Усянь отдалялся, потому что начал бояться той зависимости и уязвимости, которые испытывал рядом с Фэнси. Он думал, что это только его внутренние тараканы и что он должен справиться с ними самостоятельно, но из-за этих мыслей рядом с Фэнси он оставался зажатым, закрытым и молчаливым.       Об этом Усянь до сих пор горько сожалеет. Он видел, как Фэнси отчаивался с каждым днем, не только из-за проблем в деревне, но и из-за непонятного поведения Усяня. Столько раз он пытался вывести его на разговор и вытянуть хоть что-то, чтобы его понять, но это не работало, и в конце-концов Фэнси перестал пытаться вообще.       Разрыв становился все больше. Сломленный Фэнси в ярости начал понапрасну обвинять Усяня в том, что не было правдой. Он обвинял его, что Усянь на самом деле абсолютно равнодушен к нему, что пользовался его добротой, что он вовсе не заботился об эльфах, что он был в Гильдии только для того, чтобы помочь коварным людям уничтожать эльфов. Он говорил все это будто на грани помешательства.       Когда Усянь видел разъяренного Фэнси, мечущегося по комнате от стены к стене, как загнанная пантера, у него так сильно сжималось горло и болело в груди, что он не мог ничего сказать.       Почему? Почему он не мог просто взять и сказать то, что хотел? Почему не мог взять и объяснить свои чувства? Почему в них так тяжело признаться? Это было изматывающе. Усянь все больше убеждался, что он плох в общении, плох в отношениях, плох в любви.       Почему ему было так трудно что-либо сказать?!       Они с Фэнси начали ссориться так же часто, как много лет назад в детстве.       На самом деле Усянь думал, что ему просто нужно было больше времени. Если бы у него было время, он бы привыкнул к своим сложным чувствам, принял бы свою уязвимость, смог бы открыться Фэнси полностью, но... Судьба не дала ему этот шанс. Фэнси напал на деревню.       Это было неизбежно.       Усянь не видел этого собственными глазами. О случившемся он узнал от третьих лиц — о нападении, о ходе битвы. Слухи разлетались мгновенно и превращались в небылицы: кто-то говорил, что Фэнси собрал целую армию недовольных эльфов и выкосил деревню подчистую, кто-то говорил, что сами жители пошли с факелами сжигать лес, а Фэнси лишь оборонялся, а кто-то рассказывал, что Фэнси не выдержал очередных насмешек и ругательств в сторону его семьи и вышел из себя. Найти среди этого правду было очень сложно. Самой страшной новостью оказалась та, что Фэнси сбежал и теперь разыскивается Гильдией как опасный преступник. Услышав все это, Усянь почувствовал, будто каждый сантиметр его тела полоснули ножами и наполнили ужасом. Он не мог поверить, что Фэнси действительно причинил кому-то вред или даже убил кого-то... Да, они давно не общались и не могли найти общий язык, но он помнил Фэнси как прекрасного юношу с твердыми моральными принципами, он бы никогда не причинил кому-то вреда намеренно.       Фэнси был пойман и помещен под стражу. Больше всего Усянь боялся, что с ним сделает Гильдия. Никто не говорил ему, что будет дальше. Ему строго не разрешали навещать узника, и он бесконечно переживал.       Но судьба преподнесла им подарок в виде последней встречи.       В тот день сквозь окно Усяня в комнату запрыгнула темная фигура, как и когда-то давно. Он сразу его узнал. Какая-то тяжесть в воздухе подсказывала Усяню, что это будет их последняя ночь. Он выглядел изможденным и измученным, как будто потрепанный ураганом.       - Фэнси, — Усянь подошел и протянул руку, чтобы привычным жестом погладить по щеке, но его пальцы остановились, так и не коснувшись кожи. Фэнси ухмыльнулся, но все равно так, будто испытывал сильнейшую боль.       - Так ты больше не будешь меня трогать? Я так сильно противен этому Усяню? — он безрадостно рассмеялся. Очевидно, Усянь опять впал в ступор и ничего не мог сказать. Отчаянно пытался, но не мог. Он убрал руку. Тишина сдавливала, оба будто были отделены стеной.       - Наверное, ты теперь думаешь, что я монстр... Но... Но они солгали, Усянь.       - Кто они? — смог выдавить из себя Усянь.       - Гильдия. Они солгали, все. Совет старейшин, учителя... Они солгали обо всем. Сказали, что помогут, но не помогли. Просто использовали меня много лет.       Усянь нахмурился.       - О чем ты говоришь? Гильдия не может...       - Не может что?! Не может предать, не может обмануть?! Ну да, конечно, они ничего такого не делают! А знаешь, что еще они не делают? Не помогают нам!! — Фэнси перешел на крик, зажмурил глаза и сжал кулаки так, что по ладоням потекла кровь, — Они обещали. Обещали защитить мой дом. И что сделали? Ничего! Я пытался предупредить их, я говорил, я писал прошения и договаривался об аудиенции, я приходил лично к каждому! Знаешь, что они сказали? «Это неизбежно, рано или поздно это должно было произойти, такова судьба». Они сказали, что не могут помешать людям срубить лес, понимаешь? Я был вынужден действовать. Я защищался, Усянь. Вместо помощи они бросили меня в камеру и обвинили в измене!!       Усянь просто не мог поверить в то, что слышал. Конечно, ему тоже было очевидно, что люди рано или поздно захватят лес, но он не думал, что это произойдет так скоро, и верил, что с помощью Гильдии эту ситуацию удастся решить. Он не мог поверить, что Гильдия допустила подобное. Усянь несколько раз открыл и закрыл рот, пытаясь найти слова и смелость внутри, чтобы сказать то, что на самом деле хотел, но вместо этого он спросил:       - Что ты будешь делать теперь?       Фэнси тяжело вздохнул, опустив плечи, как будто он больше не мог выносить их тяжести.       - Лочжу помог мне выбраться из камеры. Я... я ухожу из Гильдии...       Его голос был настолько тихим, что Усянь даже не был уверен, правильно ли он расслышал, но сердце подсказывало, что все верно. Внутри все похолодело. Слишком много мыслей, слишком много чувств, все нахлынуло на него сразу, и Усянь почувствовал, что готов взорваться от их тяжести. И опять он не смог заставить себя что-либо сказать. Они снова стояли в тишине, деля тяжесть этой новости на двоих.       - Усянь.       Фэнси поднял глаза и посмотрел на Усяня, ища признаки поддержки на его лице, но видел лишь отчаяние. Это было невыносимо.       - Усянь, пожалуйста... Пожалуйста, покинь Гильдию и пойдем со мной.       Время как будто остановилось.       Фэнси знал, что шансы услышать согласие Усяня были минимальны. Он знал, что Гильдия всегда много значила для Усяня и была его родным местом, он знал, что тот не собирался и не собирается ее покидать.       Он миллион раз прокручивал эту просьбу у себя в голове перед тем, как прийти к Усяню, так что он давно смирился с тем, что получит отказ, это было очевидно. Ему и не нужно было его согласие, он не ждал, что Усянь все бросит и пойдет с ним. Все, чего он хотел — маленький знак, что он еще важен для него. Знак, что он все еще волнует Усяня больше, чем Гильдия. Что, возможно, это он занимает место в его сердце, а не они. Он искал лишь мгновение колебаний, маленький блеск в глазах, лихорадочные размышления, но ему не досталось и этого.       - Нет, — не задумываясь, ответил Усянь.       Вот какой был его ответ. Вот, что он чувствовал на самом деле, да? Фэнси стало ужасно горько во рту и на душе, сердце словно раздавили и куски его вызывали тошноту и желание выплюнуть все внутренности по кусочку.       - Я все понял, — ухмыльнулся Фэнси, покачав головой. Какой же он был дурак, раз надеялся даже на такую мелочь, — Прощай, Усянь.       Фэнси повернулся к нему спиной и ушел, ночная темень быстро поглотила его, впитав в себя. У Усяня не осталось возможности ни ответить, ни оправдаться.       Воздух, когда-то наполненный любовью, теперь смердил.       Через несколько дней после их последней встречи Усянь услышал, что лес был полностью уничтожен.

***

      - А дальше ты и сам знаешь, наверняка уже понял, когда мы встретились в следующий раз.       Сяохэй очень внимательно выслушал рассказ Усяня, и теперь, с последними его словами, широко зевнул. Усянь, потерявшись в воспоминаниях, не знал, сколько времени занял его рассказ, но на улице все еще было темно, а Сяохэй все еще лежал, свернувшись калачиком в его объятиях.       - Я не думал... Что учителя и Фэнси связывают такие отношения... — приглушенно пробормотал Сяохэй, зарывшись головой в одежды Усяня.       - Ты удивлен?       Сяохэй промурлыкал какую-то мелодию себе под нос, размышляя, а затем ответил:       - Не особо. Когда вы сражались, я догадался, что вы знакомы. Вы сражались наравне, будто понимали друг друга и предсказывали движения.       Это действительно было так, как он и сказал. Некоторые привычные вещи остаются с людьми на всю жизнь. Сяохэй помолчал немного, наслаждаясь убаюкивающими поглаживаниями по голове.       - Учитель?       - Мм?       - ...как ты думаешь, если им удастся его вернуть, вы двое сможете поговорить?..       Усянь замер от его слов.       Конечно, он думал об этом и раньше, гораздо чаще, чем мог признаться себе сам, но никогда не произносил эти мысли вслух. Думать об этом было... Слишком обнадеживающе. А ничто не причиняет боль больше, чем надежда.       - Я бы хотел поговорить, — тяжело вздохнул он, — но, похоже, что твой учитель — трус.       Сяохэй повернулся и ударил кулачками по груди Усяня. Это не было больно, так как он не прикладывал к этому силу.       - Никогда так не говори о моем учителе!— крикнул ребенок. — Учитель изменился, теперь он умеет выражать свои чувства! Мой учитель не трус!!       - Хорошо, хорошо, — успокоил его Усянь, — тише, а то нас выгонят за шум. Ложись обратно, Сяохэй, давай.       С сердитым вздохом Сяохэй заполз обратно под одеяло.       - А вот я пойду поговорить с ним, — пробормотал Сяохэй, и по его голосу было ясно, что он дуется, — а это значит, что ты тоже должен.       Дети всегда такие смелые и отважные. Усянь задумался, сколько еще времени займет восстановление, если Гильдия добьется успеха.       Большая часть его души надеялась, что они преуспеют, та часть, которая все еще хотела протянуть руку и все-таки коснуться той щеки. Чтобы исправить то, что было сломано. И одна маленькая часть его души пряталась, боясь увидеть его вновь, боясь нового конфликта и его последствий.       Но сейчас он заставил себя отбросить эти мысли и утомленно лег рядом с Сяохэем, засыпая. По крайней мере, хоть один из них был храбрым.