Глубже, Доктор...

Ох уж эти сладкие мальчики с пышными, вызывающими попками… Они сводили Хёнджина с ума. Каждый пациент для него — словно искупление, словно вызов. Он был урологом. Работа тяжёлая, выматывающая. Но стоила того. Потому что у Хёнджина был один грязный секрет — тёмная, извращённая тяга к БДСМ-игрушкам. Ни один пациент до этого дня не попадал под его желание. Но всё пошло к чёрту, когда в кабинет вошёл Феликс — слишком милый, слишком неосторожный. Он и представить не мог, что уйдёт оттуда, раздавленный и выебанный. Всё началось с боли внизу. Феликс не трахался уже два месяца, из-за чего друзья шептались, что он импотент. Он только отмахивался. Но эта тупая боль в мошонке и саднящее внутри — будто что-то просилось наружу. Назначенный день. Время. Феликс стоял перед дверью кабинета, сжав кулаки, без особого желания заходить. Позади — тяжёлые шаги. Голос. Бархатистый, но с хрипотцой и угрожающей ноткой: Х—Ты ко мне? Он обернулся. Перед ним — высокий мужчина, в белом халате, с собранными в хвост волосами. Взгляд холодный, как у хищника. Феликс молча кивнул. Хёнджин отпер дверь и кивком велел заходить. Кабинет был чистым, стерильным, но за ширмой пряталось кресло, в котором всё изменилось. Х—Садись, — бросил Хёнджин, уже сидя за столом. Феликс сел напротив. Жалобы. Ответы. Страх. Всё, как по протоколу. До момента, когда Хёнджин поднялся, натянул перчатки и сказал: Х—Вперёд. Феликс не сразу понял. Но когда подошёл к креслу, его осенило. Х—Штаны долой. На кресло. Ноги — на держатели. Шевелись. Голос был резким, приказывающим. Феликс покраснел, но подчинился. Снял джинсы, боксёры. Положил на стул. Сел. Закрыл лицо руками — ему было стыдно. Страшно. Возбуждённо. Всё сразу. Хёнджин опустился, начал ощупывать. Х—Здесь больно? А тут? Феликс дрожал. Его голос едва звучал. Хёнджин чувствовал, как в штанах становится тесно. Он встал, подошёл к ящику, достал флакончик. Ф—Зачем это? — хрипло спросил Феликс. Х—Проверка. Внутренняя. Надо — значит, надо. Он налил смазку на палец и грубо ввёл его внутрь. Феликс зашипел, прикусил губу, но стон всё равно сорвался. Палец двигался — медленно, но жёстко. Вперёд. Назад. Глубже. Феликс стонал, краснел, напрягался. И тут… палец исчез. Хёнджин вытащил из тумбочки вибратор. Ф—Что ты… — Феликс не успел договорить. Х—Тише. Ты не командуешь. Расслабься. Тебе понравится, малыш. Феликс выгнулся в кресле, прерывисто дыша, когда вибратор начал медленно входить. Хёнджин не торопился — он смотрел, как Феликс кусает губу, как дрожат его бёдра, как пальцы цепляются за подлокотники. Х — Дыши, — хрипло прошептал он, — ты сам пришёл. Феликс задохнулся от слов. Хёнджин резко включил первую скорость. Феликс дёрнулся, дыхание сбилось, ноги дрожали в фиксаторах, Феликс даже не заметил, когда Хёнджин успел их зафиксировать. Х — Малыш, — выдохнул Хёнджин, наклоняясь к его уху, — ты слышишь, как ты стонешь? Феликс попытался отвернуться, но мужчина схватил его за подбородок. Х — Смотри на меня. Когда я с тобой — ты не прячешь глаза. Понял? Феликс кивнул. Лицо его горело от стыда, но внизу — тянуло, пульсировало. Тело предательски слушалось голос этого человека. Хёнджин убрал вибратор. Медленно. С наслаждением наблюдая за тем, как мышцы Феликса подрагивают. Он подошёл к шкафу, достал ремень из тёмной кожи и наручники. Х — Мы играем по моим правилам, — сказал он. — И если ты действительно хочешь... Он провёл кожей ремня по внутренней стороне бедра Феликса. Х — ...тебе придётся подчиниться. Полностью. Феликс глубоко вдохнул. Он чувствовал страх. Возбуждение. Дикое напряжение. Но он не сказал "нет". Он протянул руки. Хёнджин пристегнул их к подлокотникам кресла. Х — Хороший мальчик, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Сейчас мы продолжим. Но уже без жалости. Ты будешь чувствовать каждое моё движение. Он не соврал. Дальше было всё — кожа, холод металла, давление, контроль. Феликс плакал. Стонал. Молил. Но ни разу не произнёс стоп-слова. Хёнджин был груб, быстр, жесток. Он входил в него, не нанеся на свой член смазку. Это было немного больно для Феликса, но он терпел. Хёнджин сжимал его бёдра до такой степени, что, скорее всего, останутся синяки. Феликс выгибался и стонал. Они даже забыли, что находятся в кабинете, что Феликс всего лишь пришёл на приём, а Хёнджин — врач. Но в этот момент они были не как пациент и врач, а будто что-то большее. Хёнджин отстегнул его руки и ноги. Он поднял Феликса на руки так, чтобы тот обхватил его талию ногами. Прижав его спиной к стене, он вошёл в него снова, на этот раз глубже, и Хван уже думал, куда можно положить этого малыша на животик. Посмотрев по сторонам, Хван не нашёл подходящего места на поверхности, поэтому, выйдя из Феликса и поставив его на пол, он взял свой халат и постелил его, кивнув Феликсу. Х — На живот, попу вверх. Феликс подчинился сразу же, и через пару минут член Хёнджина снова ворвался в него — быстро, грубо, жёстко. Хёнджин стал хватать его за волосы и тянуть голову назад. Он рычал ему на ухо всякие грязные слова, хлопал по ягодицам, кусал и целовал его шею, оставляя следы. А Феликс стонал, кричал и просил ещё. Никто никогда не ебал его так сильно, как Хёнджин. И теперь Феликс понял, что он хотел на самом деле. В какой-то момент Хёнджин вышел из него и, держа за волосы, повернул его голову к себе, практически прижав к своему члену. Х — Соси, — сказал Хёнджин голосом, не имеющим сопротивления. Феликс открыл рот и взял член, стараясь заглотить как можно больше, как можно глубже. Хёнджин стал двигаться, трахая его рот в быстром темпе. Он чувствовал, как его член проникает в узкое горло Феликса, как тот давится, но он не собирался останавливаться. Слюни текли по подбородку Феликса. Он крепко держался за бёдра Хёнджина, пока тот стал ещё быстрее двигаться. Хёнджин чувствовал, как его член стал пульсировать. Он сделал сильный толчок и кончил в горло Феликса, двигаясь до последнего, пока последняя капля не вытекла. Он не давал Феликсу отстраниться, пока тот не проглотит всё. Когда Феликс проглотил, он открыл рот и показал Хёнджину. Хван улыбнулся и присел, целуя его в губы, чувствуя собственный вкус спермы. Он взял эрегированный член Феликса в руку и стал дрочить, пока тот не кончил. Хёнджин помог ему одеться. Они обменялись номерами. Хёнджин дал Феликсу бумажку о том, что он был на осмотре, и Феликс вышел из кабинета, а после — из больницы. Идя домой, он чувствовал во рту привкус Хёнджина. Он впервые в жизни испытывал то, что нельзя было назвать просто оргазмом. Это была капитуляция. Открытие. Подчинение. Он принадлежал. И он этого хотел. Он знал, что Хёнджин теперь не оставит его, и Феликс надеялся на то, что это будет ещё много раз.