Там где звезды нас поймут

Апрель пришёл с неожиданным теплом. Вдоль улиц зазеленели ветки, на рынке продавали первые тюльпаны, а в воздухе витал тот самый запах весны — как будто всё, что болело, начало понемногу заживать. Ердаулет начал выступать. Небольшие площадки, арт-кафе, библиотеки — он читал стихи. Иногда вслух, дрожащим голосом. Иногда — молча, отдавая листок ведущему. Он не всегда говорил о себе напрямую, но каждый, кто слушал, чувствовал: это про любовь, которая требует мужества. Про свободу, которую приходится отвоёвывать не кулаками — сердцем. После одного выступления к нему подошла женщина. Взрослая, в платке. — Вы — тот самый Ердаулет? — спросила она. — Да. Она немного колебалась, потом достала фотографию. Мальчик. Лет шестнадцати. Смотрит в камеру с несмелой улыбкой. — Это мой сын. Он… он читает вас. И говорит, что больше не боится. Что если кто-то, как вы, может жить так, значит, и он сможет. Она замолчала. В глазах стояли слёзы. Но не от злости. От боли. И — от надежды. — Спасибо вам, — прошептала она. Ердаулет смотрел ей в спину, пока она уходила. Сердце стучало неровно. Он никогда не считал себя смелым. Но теперь знал: каждое слово может быть костылём для тех, кто только учится стоять. --- Дома Адиль уже жарил мантты — по рецепту своей бабушки. Весь в муке, ругаясь тихо, но с сияющими глазами. — Ты где так задержался? — Встретил человека. Знаешь… иногда ты думаешь, что никому не нужен. А потом кто-то говорит тебе: «Ты был мне опорой. Даже не зная об этом». — Это и есть настоящая поэзия, — сказал Адиль, — когда слова строят мосты, а не стены. Он поставил тарелку на стол, вытер руки о фартук и подошёл ближе. — Знаешь, я тоже не верил, что смогу быть частью чего-то. Всегда думал, что меня вырежут, как ошибку. — Но тебя не вырезали. Ты остался. Мы остались, — ответил Ердаулет, прижимаясь лбом к его лбу. --- В воскресенье они поехали за город — просто так. Посмотреть на цветущие деревья. Ветер носил лепестки, как снег. Аспан спал в переноске, иногда шевеля хвостом. Они сидели на траве, ели баурсаки, которые Адиль заботливо сложил в сумку, и молчали. Хорошее молчание. Тёплое. — Ты знаешь, — начал Ердаулет, — иногда мне кажется, что всё это может исчезнуть. Что кто-то придёт и скажет: «Так нельзя. Прекратите.» — А если и скажут, — Адиль пожал плечами, — мы просто встанем и уйдём. Вместе. Опять. И найдём новое место. Потому что главное — не где. Главное — с кем. И Ердаулет улыбнулся. Потому что он знал: они уже нашли свой мир. Не идеальный. Но настоящий. И в этом мире цвели деревья. Пахли стихи. И звёзды — всё так же — мигали в вышине. Словно шептали: "Вы на верном пути. Не сдавайтесь."