Там где звезды нас поймут

Май наступил неожиданно шумно. Город зазвучал ярче: базары наполнились голосами, дети гоняли мяч на школьных дворах, в парках заиграли уличные музыканты. Жизнь будто снова начала верить в себя. А вместе с маем — пришло письмо. Не электронное, не сообщение, не звонок. Настоящее. Бумажное. С оборванным краем, слегка смятое, но узнаваемое. От отца. Ердаулет держал конверт долго. Смотрел, как на бомбу замедленного действия. Сердце стучало громче, чем дождь по крыше. Он открыл его только вечером. Медленно, осторожно, как будто разворачивал что-то живое. > «Салам, ұлым. Я долго не писал. Думал, злился, отвергал. А потом просто молчал, как ты молчал тогда. Я видел тебя в сборнике стихов. Не сразу понял, что это ты. Потом — узнал строки. Я не знаю, как быть отцом тому, кого не понимаю. Но знаю, как больно терять сына. Если когда-нибудь ты захочешь — я бы хотел увидеть тебя. Без упрёков. Без вопросов. Просто — сына. Болма, өзіңді сақта. Әкең.» Ердаулет долго сидел с письмом в руках. Потом встал. Пошёл на кухню. Адиль читал книгу. В очках. Волосы растрёпаны, лицо уставшее, но родное. — Мне написал отец, — тихо сказал Ердаулет. — И?.. — Он хочет встретиться. — И ты? — Я не знаю. Бояться — уже привычно. А вот надеяться — всё ещё страшно. Адиль подошёл и обнял его. Молча. Просто держал. — Знаешь, — прошептал он, — не важно, как всё пойдёт. Важно, что у тебя есть выбор. Ты можешь идти. Можешь не идти. Главное — не один. --- Они поехали через два дня. В поезде было странно тихо. Ердаулет смотрел в окно, как будто искал себя среди полей, что проносились мимо. Он боялся. Очень. Но рядом — тёплая рука Адиля. Она не отпускала. Ни на секунду. Отец ждал у старого двора. Постаревший. Поседевший. В глазах — не упрёк, а усталость. Он не обнял Ердаулета. И не отвернулся. Просто стоял. — Салам, — сказал он. — Салам, әке, — ответил Ердаулет. Они пошли в дом. Пили чай. Говорили о погоде, о том, как сильно вырос виноград во дворе, о том, как мать передала гостинцы, но не смогла прийти сама. Они не говорили об Адиле. Но когда Ердаулет собирался уходить, отец задержал его взглядом и вдруг тихо добавил: — Твой друг... Хорошо, что он рядом. Это видно. Сразу. Ердаулет не смог ответить. Только кивнул. --- По пути назад они молчали. Но это было уже не тяжёлое молчание, а что-то другое. Спокойное. — Ты в порядке? — спросил Адиль. — Нет. Но я — на пути к этому. Он хотя бы посмотрел на меня не как на позор. А как на... человека. — Это уже много, — сказал Адиль. — Очень много. --- И снова — звёзды. Всё те же. Над старым домом. Над поездом. Над их новой квартирой с котом, что растолстел и ворчал на всех. И звёзды, кажется, говорили: "Ты всё ещё идёшь. Всё ещё с ним. Всё ещё собой. Продолжай."