Letum, часть третья - Amanita

Возвращается Гинек под утро. Стараясь не слишком шуметь, раздевается и устраивается в кровати. Привычно притягивает мягкое теплое тело ближе. Прижимает Птичку спиной к себе. Соскальзывает рукой под рубаху. Гладит грудь, живот, бедра, аккуратно касается нежной кожи. Спешить нельзя, она откликнется через пару движений. После этого можно перевернуть на спину, между раскинутых ног устроиться. Двумя пальцами проникает в нее, ей нравится так - когда Гинек двигает рукой, большой палец проезжает по мягкому, нежному, такому чувствительному местечку. Удерживает ее бедра другой рукой, не даёт ей ускорить движения. Знакомая им обоим игра. Иногда он берет Птичку прямо такую - теплую и сонную. Она смеётся потом - просыпаться от оргазма не худшее начало дня. Сегодня хочется чтоб она проснулась, отозвалась активнее, позволила.. На запястье смыкаются тонкие пальцы, Катаржина тянет его вверх, это значит - можно. Гинек входит, совсем неглубоко, чтоб просто почувствовать ее тесноту вокруг себя. Двигается мелкими рывками. Можно перехватить Птичку одной рукой за шею, а другую по прежнему держать на бедре, убрав на мгновение, только для того, чтоб она облизала ему пальцы. И снова положить ладонь так, чтоб движения внутри и на коже совпадали. Если Катаржина уже поняла, что это Гинек, а не один из всё ещё посещающих ее кошмаров, то можно все. За прошедшие месяцы они это выяснили опытным путем. Что-то ей нравится больше, что-то меньше. Но на любые идеи она отзывается жадно, ярко, страстно. Поначалу он пытается быть осторожнее, нежнее. Это не то чтоб сложно даётся, но она чует, как иные собаки добычу, что это не то, к чему он приспособлен. - Однажды тебя сорвёт. И мы оба будем жалеть. Делай так как нравится, меня сложно напугать или сломать. Врёт. - У тебя уж точно не получится. Не врёт. Это то, чего Гинек до сих пор не понимает. Что Птичка видит когда смотрит на него, что видит такого, что не боится? От мягких тонких звуков, которые она издает, его как всегда разбирает азарт. Сколько в этот раз продержится до того как начнет ругаться и шипеть. Никогда ни с кем он не был настолько долго, чтоб по звуку понимать что хочется партнеру. А вот сейчас Гинек слышит и сжимает пальцы на бедрах, входит глубже, жёстче, выбивая уже не стоны, крики. Одной рукой перехватывает Птичку за волосы, запрокидывает голову, наклоняясь вперёд проводит языком по шее, прикусывает тонкую кожу. У ключицы кусает сильнее, чувствует железо на языке. Катаржина замирает, с задыхающиймся всхлипом и это значит, что Гинек может отпускать своих Чертовых демонов. Подхватить под поясницу, поднять выше и выбиваться с рычанием, сжимать зубы и хрипло шептать "моя". В хорошие дни она успевает за ним ещё раз и он кончает под ее хриплое "Гинеек". И это отдельная история, эта ее чувствительность к любой ласке. - Я становлюсь слишком стар для этой херни. - Ты про секс? Или про грабежи? - Я про твою хренову неудобную кровать. Спать хочется неимоверно, но перестать смотреть на нее, встрепанную, испачканную его спермой и потом - невозможно. Если Птичка снова начнет свои фокусы с облизыванием пальцев, он не удержится и трахнет ее рот. - Ничего не имею против. Что? Ты сказал вслух. Гинек смеётся, ложится рядом, вдыхает ее запах. Его виска касаются сухие губы. - Спи. Я разбужу к обеду. - Погоди, я тебе там подарок принес. Нет, не спёр. Посмотри на столе. Да, сейчас. Тепло рядом пропадает. Шорох ткани. Скрип двери. Завтра утром он уедет и что будет дальше... Будет ли у них вообще это дальше? Все что он знает, все что он умеет - война. Птичка, конечно, лучшего заслуживает. Вот только вместо лучшего выбирает его. Дороги опасны, страна горит в адском пламени, а Гинек уже не мальчишка. Как долго он еще сможет ее защищать? Дела вместе с прозвищем Чёрт передаст племяннику. Тот такой же ублюдок как и он сам - стае он понравится. Гинек, блять, пол жизни был Сухим Чертом. Но, наверное, пришло время пробовать что-то новое. - Это что такое? - на кровать Птичка почти запрыгивает - ммм? - А то ты не видишь. - Я, конечно, банальность скажу, но ты в край ебанулся? Что мне с этим делать? - Руку давай. Ее пальцы дрожат, пока Гинек надевает ей кольцо. - Теперь ты - протягивает ей правую руку. - Ты же понимаешь, что это... - Теперь ты уже точно моя - целует мягкую ладонь. - Я и так твоя, дурак. Спи. На границе сна и реальности мысли путаются. Ему нужно сказать, это важно. - Птичка, я тут понял, что не говорил раньше, ну что я... Ее прохладные пальцы накрывают губы, не давая произнести нужное. Она снова целует его в висок. - Спи, Гинек, тебе не нужно ничего говорить.