Без надежды на любовь

Каждый шаг Тэхёну даётся безумно тяжело, несмотря на быстроту и чёткость. Омега спешит скрыться за углом здания университета. Его сердце бьётся птицей в клетке, а дыхание учащается и сбивается с каждым новым резким движением в попытке убежать и скрыться. Хочется исчезнуть, превратиться в песчинку, лишь бы не видеть того, с кем пересёкся взглядом секундами ранее. Альфа видел его, точно видел, взглядом прожигал. Светлые кудри омеги развеваются в разные стороны и пружинят от нового широкого шага. Ким облизывает пересохшие губы, старается унять дрожь рук, забывая нормально дышать. Чёрт, это конец! Чонгук не должен был видеть его, омега до последнего надеялся, что они не пересекутся в универе, но судьба распорядилась иначе… А если альфа пошёл за ним? Конечно же, пошёл, иначе быть не может! Не в силах сконцентрироваться на определённой мысли, омега хаотично перебирает любой вариант выхода из сложившейся ситуации, но найти его не может. Он просто продолжает идти на задний двор университета, давая себе немного времени, чтобы успокоиться и продолжить выбранную им стратегию, чтобы оттолкнуть Чона от себя. Тэхёну безумно тяжело отстранять того человека, который для него был всем миром, однако так же и не может продолжать дальше. Дойдя до необходимого места, омега останавливается, чтобы отдышаться, до этого чуть ли не сбив нескольких студентов. Ким не слышал их недовольные возгласы и базовые оскорбления, присущие недовольству. Ему сейчас явно не до этого. Немного переведя дыхание и начав копаться в небольшой сумке, омега находит старую пачку сигарет, такую помятую и неприметную, но такую необходимую сейчас. Тэхён не курит в обычное время, даже презирает в каком-то смысле подобную вредную привычку, он презирает себя, потому что так и не избавился от них, не выкинул за ненадобностью, а хранил на всякий случай. Да, сейчас действительно такой настал… Омега достаёт из той же пачки небольшую зажигалку, чиркает колёсиком и подносит огонь к сигарете, обхваченной немного пухлыми губами за фильтр. Тэхён слышит такие громкие в относительной тишине шаги, потому как никакие внешние звуки не могут сравниться с громкостью каждого шага, соизмеримого с его личным приговором. Нет, Чонгук далеко не ужасный монстр, которого нужно бояться до трясучки. Совсем наоборот — он был тем, благодаря кому омега держался на эмоциональном плаву уже как полгода. Чонгук был его интернет-другом, его личной опорой и поддержкой, за которой он тянулся днями и ночами в попытке убежать от суровой реальности. То общение, которое давал альфа, было таким необходимым и таким незабываемым. Они словно нашли частичку друг друга в этом необъятном мире, поддерживая друг друга и общаясь на абсолютно различные темы, сталкиваясь в общем мнении. Ким нашёл того, кого искал так долго и безрезультатно, что не мог прийти в себя от счастья, стараясь уделять всё свободное время своему другу. А Чонгук и сам к нему тянулся, любил разговаривать подолгу, рассказывать об интересных историях из жизни. Также он умел слушать и поддерживать в трудные минуты. Разговоры по телефону или по видеосвязи могли длиться по несколько часов, не вызывая и капли дискомфорта. Однако для омеги всё кардинально поменялось в один миг. Тогда, когда альфа сказал с радостной улыбкой на лице, что переводится в университет в Сеуле, там, где живёт Ким. По счастливым обстоятельствам, его родителей перевели в столицу на заработки, что, соответственно, дало возможность выбрать университет и, как по самому злополучному стечению обстоятельств, альфа попал в универ, где учится Тэхён. И, казалось бы, из-за чего тут расстраиваться? Омега наоборот должен радоваться, что у него появилась возможность встретиться с лучшим другом, к которому он так привязан. Некоторые интернет-друзья и за десять лет не могут встретиться вживую, а здесь такая удача… Только не для Тэхёна, который скрывал свою особенность на протяжении всего времени. Омега обхватывает тлеющую сигарету пальцами, совершая первую затяжку спустя долгое время: дым проникает в его горло и лёгкие, заставляя тихонько кашлять от противной щекотки из-за непривычки. Он уже прекрасно знает, что Чонгук здесь, стоит сбоку от него и смотрит, на него смотрит, глаз не отрывает, но ничего не говорит. Тэхён же концентрирует свой взгляд то на голубом небе, то на кирпичном заборе вокруг университета, лишь бы не наткнуться взглядом на того, кто заставляет его небольшое сердце биться птицей в клетке, так и не сумевшей вылететь из неё. Тэхён его заблокировал два дня назад. Мучительных и невыносимых. Как только он узнал, что альфа прилетел в Сеул, то дрожащими пальцами заблокировал его везде. Ему самому безумно тяжело, он не знает, куда деться, чтобы не чувствовать ту боль, пришедшую с одиночеством. Вторая затяжка кажется менее тяжёлой, будто лёгкие обжигает меньше, чем первая. Ким так боится смотреть на того, кого буквально облизывал взглядом по видеозвонкам, стараясь скрывать свою заинтересованность. Ему так страшно, он ощущает себя той самой птицей в клетке, которой себя уже не спасти. Скрывать свою тайну по сети было гораздо легче, нежели сталкиваться с этим в жизни. Омега был безумно рад, что техника на данный момент не может передавать запахи, иначе бы ему было бы в миллионы раз сложнее. Примерно как сейчас. Тэхён за полгода общения так и не смог признаться в том, что у него нет феромона. Никакого. Ни единого намёка на запах. И принять этот факт было чем-то невообразимым. Когда в шестнадцать лет у всех начали раскрываться омежьи феромоны, Ким уже почувствовал себя каким-то не таким на фоне других омег. Ему было тоскливо слушать рассказы других о том, с каким счастьем те принимали свои сладкие феромоны, способные вскружить голову альфам в дальнейшем. А Тэхён всё никак понять не мог, почему у него нет такой возможности, почему он не может обрести личного феромона. Тогда его папа засуетился, привёл к гинекологу на осмотр, когда в семнадцать всё так же без изменений отсутствовал феромон. Ни сладкий, ни горький, ни кислый и даже не солёный. Никакой. Пережив осмотр и все дополнительные анализы, омега узнал, что входит в редчайшие пять процентов населения омег, которые не могут иметь собственный феромон без истинного. Что оказалось приговором, ведь понятие истинности давно стёрлось. Никто не искал судьбоносную пару, предначертанную свыше. Его истинный уже с лёгкостью мог состоять в браке и любить другого омегу, ведь на него отсутствие феромона не распространялось. Также попытка обрести наречённого человека сопровождалась ещё тем, что они не смогут понять, что им суждено быть друг с другом, только по первой встрече. Для этого нужен определённый период и связь. Что, естественно, казалось невозможным. Кто-то говорит, что истинный сам потянется к тебе даже без феромона, что омега считает бредом. Кто будет иметь дело с омегой без феромонов, надеясь на чудо?.. — Почему ты от меня бегаешь, Тэ? Разве нам не стоит поговорить? — разрезает гнетущую тишину Чон. Альфа не мог наглядеться на того, кто подарил ему смысл жизни, кто разбавил его серые будни своими улыбками и весёлыми моментами. Ему хотелось обнять хрупкого омегу, прижать к себе и рассказать о том, как же сильно хотелось увидеться вживую. Только глядя на наигранную отстранённость, за которой скрывается страх, старший не спешит обволакивать юношу своими чувствами. Определённо здесь что-то не так, нечто потаённое скрывается за всей незаинтересованностью омеги. — Нам… — Ким сбивается, громко сглатывает, дрожит всем телом, но продолжает гнуть свою линию. — Нам не о чем разговаривать, Чон, — за попыткой сдержать твёрдый тон голоса следует новая затяжка практически истлевшей сигареты. Тяжело врать тому, от кого сердце бешено бьётся и затмевает разум своими глупыми фантазиями о взаимности. — Разве? — хрипит альфа, хмуря густые брови. — То есть заблокировать меня везде после моего прилёта в Сеул — это нормально? Что произошло? — Чон бьёт по больному, даже не осознавая этого. Тэхён и сам прекрасно понимает, как ужасно выглядят его поступки со стороны, однако его уничтожает непреклонность альфы и попытки обговорить произошедшее. Только младший не способен на это, ему не хочется разрыдаться при старшем, показывая настоящие чувства. Ему хотелось, чтобы Чон узнал о его особенности не из его собственных уст, потому как не знал, насколько больно будет видеть тот разочарованный взгляд альфы, которым старший его обязательно одарит. — Не подходи ко мне, впредь в университете нам лучше вообще не пересекаться… — Тэхён так и не отвечает на поставленный вопрос, желая исчезнуть с лица земли. Ему намного легче оттолкнуть любимого человека, нежели видеть разочарование и жалость. Хоть Ким никогда не сталкивался с прямым буллингом из-за отсутствия феромона, но ему хватало пренебрежительного отношения вокруг, чтобы почувствовать себя ущербным. Его никогда не оскорбляли напрямую, притворяясь толерантными к необычной особенности, только те взгляды, бьющие по нему намного болезненнее, чем прямые оскорбления, давно засели комплексами глубоко и надолго. Кажется, Чонгук сейчас до конца не понимает, что происходит, раз полностью не обращает внимания на отсутствие запаха. Подобное поведение не особо удивляет, так как он может подумать о том, что омега всего лишь воспользовался блокаторами, и через время всё придёт в норму. Однако ясно только одно: он ещё ни о чём не знает. — Посмотри на меня, посмотри мне в глаза и скажи то же самое, — Чон не отступает, заставляет переступить через себя и посмотреть ему в глаза, потому что знает, что всё сказанное — не что иное, как наглая ложь прежде всего самому себе. Тэхёну становится жарко, душно даже на воздухе, сигарета давно истлела, оставляя после себя неприятную горечь на языке. Омеге хочется разрыдаться, признаться и быть понятым. Попасть в тёплые объятия и быть прижатым к сердцу. Интересно, сколько раз он представлял своё признание, сколько раз прокручивал в голове сюжет, где альфа принимает его таким, какой он есть? Их не счесть. Суровая реальность накрывала с головой, когда каждый раз после попыток признаться язык становился слишком тяжёлым, чтобы шевелить им, а неприятный холодок охватывал его с ног до головы, веля заткнуться и не терять близкого человека. — Чонгук… — Ким шумно сглатывает, так и не делая попытки посмотреть на него. — Не дави на меня… — просьба выходит немного жалкой, затравленной, будто старший посмеет принуждать его. Чонгук даже не подходит к нему, держит дистанцию, прекрасно видя то, как сложно самому омеге сейчас. — Я знаю тебя, Тэхён, знаю, когда ты лжёшь. Почему ты не можешь довериться мне? Рассказать о том, что случилось? — он не сдаётся и пытается аккуратно выведать причину чужого поведения, потому что младший себя так никогда не вёл, не в его характере обрывать все контакты без выяснения отношений. — Потому что здесь не о чем говорить, — голос младшего начинает заметно дрожать, с каждой новой секундой говорить становится сложнее. — Ты сам всё поймёшь сегодня, и поймёшь, почему тебе лучше держаться подальше от меня, — Тэхён прекрасно понимает, что как только старший познакомится с кем-то и будет узнавать об остальных, то ему обязательно расскажут о Ким Тэхёне, который «славится» своим отсутствием запаха. От подобных мыслей становится не по себе, слишком больно, слишком жутко, просто слишком. — Ты… Плачешь? — Чон пытается подойти ближе, услышав тихий всхлип безысходности. Его сердце разрывается на мелкие кусочки, когда он видит омегу в таком подавленном состоянии и не понимает, что именно к этому привело. — Чонгук, не нужно… Отпусти меня, — Тэхёна никто не держит, он говорит не о физическом, а о моральном освобождении. Ему не хочется, чтобы из-за него сокурсники стали подшучивать над альфой из-за того, что он водится со странным омегой. — Я от тебя никогда не откажусь, Тэхён. Я узнаю обо всём, даже если не от тебя, и тогда мы с тобой поговорим, — слова Чона проходятся острым лезвием по сердцу далеко не из-за страха, а из-за глупой надежды, которая селится глубоко внутри. Ким не любит испытывать её, потому как ещё никогда она не оправдывала себя. Никто так и не сблизился с ним за это время под страхом осуждения. Чонгуку Тэхён такую участь не хотел. Этот прелестный альфа, подаривший ему столько прекрасных моментов, не должен мучиться и испытывать дискомфорт из-за него. Омега смотрит вслед некогда лучшему другу, только сейчас сумев поднять взгляд и с трепетом осмотреть широкую спину идущего за угол университета парня. Его омега внутри хоть и не ощущает запаха, но дрожит и чувствует себя таким влюблённым. Словно весь мир замер в один миг. Как жаль, что в этой жизни им не удастся быть вместе…

_________________

Тэхён старается жить дальше, пытается смириться со своим решением, утверждая для самого себя, что сделал правильный выбор. Чонгук достоин лучшего, большего, ему будет намного легче познакомиться со всеми одногруппниками и адаптироваться в группе, нежели возиться с ним. С тем, кого не замечают, кому, даже несмотря на отсутствие прямой травли, помогают одним отношением к нему чувствовать себя не таким, как все. В мире, где всё решает твой запах, тяжело смириться с тем, что ты не такой, как остальные. Киму остаётся только кидать редкие взгляды на того, кто смотрит на него неотрывно весь день. Омежье сердце стучит в бешеном темпе, словно оживая. Чонгук так и не отступает. Ким уверен, что он уже успел узнать обо всём от своих новых знакомых, имея чёткую цель разведать тайну. Только почему-то презрения в его глазах не оказалось, словно он не обижен на ложь со стороны некогда лучшего друга. Зато в чужом взгляде, который омега видит на доли секунды, позволяя себе довольствоваться им, можно увидеть лишь сочувствие, если не переживание. Альфа не стал подсаживаться к нему в аудитории, но сел за самую ближнюю парту, где его уже учтиво ждал популярный омега всего курса. Было видно, как тот пытался ему понравиться, заливисто щебеча о чём-то. Кокетливо улыбался, заправлял за уши непослушные волосы. Альфе всё это не нужно было, он, словно потеряв все манеры, пытался просверлить взглядом дыру в Киме. Омегу чужое поведение не на шутку заставило волноваться, потому как раньше он не сталкивался с таким пристальным вниманием к себе. Ему хотелось спрятаться в невидимый панцирь не от раздражения или неприязни, а от смущения. Новые чувства мешали концентрироваться на теме лекции, заставляли ёрзать на месте и постоянно облизывать пересохшие губы. Чонгук одним своим взглядом и вниманием заставляет сердце биться чаще… Когда Виен, тот самый омега за партой, замечает, что внимание понравившегося ему альфы адресовано не ему, а какому-то замухрышке без запаха, то прикасается к широкому плечу кончиками пальцев, чтобы произнести наигранно милым голосом: — Что ты нашел в этом задроте, Чон-а? — тихо шепчет омега, плаксиво растягивая чужое имя, словно смакуя. — Хотя, согласен, не часто встретишь дефектного омегу, не имеющего своего запаха… — с явной усмешкой произносит Виен. Он хочет переключить альфу на свою сторону, чтобы тот понял, в каком направлении нужно идти. Омега привык, что многие поддакивают ему, лишь бы понравиться, вот и подумал, что в данном случае будет так же. Тэхён, прекрасно слыша шёпот, совсем унывает и притихает, пытаясь унять дрожь рук, чтобы продолжить записывать слова преподавателя. Что-то непременно угасает в нём, потухает. Он старается сдерживать эмоции, слёзы и истеричный смех. За всю свою жизнь он множество раз сталкивался с непониманием со стороны чужих людей и прекрасно осознаёт, что их озадаченность и удивление прекрасно обосновывается. Его случай редкий, много кто не сталкивался с этим и вряд ли столкнётся, оттого и множество вопросов, отвечать на которые с возрастом становится больнее. Но когда идёт неприкрытая неприязнь, совсем сложно приходится. Будто давят на открытую рану, истекающую кровью. — Заткнись. Не смей так говорить о нём. Ты выглядишь слишком жалким, пытаясь смотреться лучше на его фоне. Он, даже без запаха, будет в миллионы раз лучше тебя, — Чонгук говорит тихо, но таким тоном, от которого леденеют все внутренности. Он чётко дал понять, что не потерпит оскорбления в сторону омеги, зная даже его особенность. Тэхён не может поверить собственным ушам, словно у него начались слуховые галлюцинации. Ответ парня ощущается настолько сказочным, словно в его понимании никто не смог бы так ответить. Все гонятся за одобрением общества, чтобы влиться в него и найти новых знакомых. Чон же, наоборот, отстаивает свою позицию. Киму до безумия приятно ощущать, как за него заступаются, однако он боится посмотреть на старшего, словно расплачется, если взглянет на него хоть раз. Виен в то время скривил недовольное лицо, одарил омегу раздраженным взглядом и уткнулся в конспекты. Ловить ему здесь уж точно нечего. Несколькими часами позже, когда начинался обед, омега по привычке взял свою порцию и направился в дальний, незаметный угол, чтобы не отсвечивать лишний раз. После того невольно подслушанного им разговора им с Чоном не удалось увидеться, так как младший пулей вылетел из аудитории, а потом скрылся на следующей паре. В голове Кима так и не смог устаканиться тот факт, что старший не видит ничего плохого в отсутствии запаха. Разве такое возможно? Множество мыслей одолевали его со всех сторон. Чонгук заступился за него… Тэхён был уверен, что после того, как старший узнает правду, то попытается отомстить, проучить за ложь, только в его мыслях намёка на это даже и не было. — Тэхён-а, давай поговорим, теперь уже серьёзно, — Чонгук появляется как гром среди ясного неба, положив собственный поднос на стол, за которым до сей поры омега сидел в одиночестве. Ким так ничего ему не отвечает, но открыто смотрит ему в глаза своими большими, голубыми и такими растерянными. — Мне очень жаль, что ты столкнулся с таким неподобающим отношением к себе. Эти люди, которые смеют пренебрежительно к тебе относиться, недостойны и капли твоего внимания. Теперь я понимаю причину, по которой ты хотел меня оттолкнуть от себя, но… Для меня это ничего не меняет, я всё так же хочу продолжать с тобой общаться, Тэхён. Ты такой потрясающий в жизни… Дыхание омеги учащается, он так и не может поверить словам, которые кажутся волшебными. Будто осуществилась его заветная мечта быть принятым. И не просто чужим человеком, а самым близким, тем, кто стал ему таким за всё проведённое время вместе даже по сети. Низ живота сладко скручивает, и приятная дрожь от уходящего волнения пронизывает всё тело, будто камень с души падает. — Чонгук, зачем тебе это нужно? — Ким не представляет, куда себя деть, его будто заманили в ловушку, чтобы наконец добиться правды. — Ты ведь узнал правду и понимаешь, что будет с тобой, если продолжишь со мной общаться? — хоть и необъяснимый восторг проходится по всему организму, юноша всё же с настороженностью относится к неожиданной новости. Ему невдомёк, что альфа так легко реагирует на его ложь и принимает его особенность. Как сам он будет заводить общение с кем-то, если прознают, что он дружит с тем самым невидимым омегой, которого все стараются избегать, дабы не быть с запятнанной репутацией. — Почему ты переживаешь об этом? Я не стану отказываться от тебя из-за каких-то мелочей, — Чон внимательно смотрит на младшего, который действительно обеспокоен данной ерундой. Сам альфа изначально не увидел в этом и капли проблемы, хоть и прекрасно понимал чужие переживания. Только вот ему совсем не нужны двуличные люди, которые могут спокойно оскорблять омегу лишь потому, что он отличен от них. — Для тебя это мелочи? У меня нет запаха, Чон, меня избегают и не хотят лишний раз общаться, разве это мелочи? — Тэхён старается говорить ровно, контролировать голос, хотя самому тяжело произносить: казалось бы, можно было давно привыкнуть к данным темам. Только вот сколько он бы ни сталкивался с объяснением причин, всё равно разрыдаться хочется. Потому что душа болит из-за видимого неравенства среди других людей. Каждый раз принимая удар на себя, омега привык видеть отторжение, но это не значит, что то самое отторжение он воспринимает с лёгкостью. — Я повторюсь, что настолько нахальное отношение ужасно, но для меня, как для твоего друга, оно не играет никакой роли. Я не буду отстраняться от тебя лишь бы только ко мне относились иначе, — Чон кажется таким серьёзным, коим бывает очень редко, но из-за этого омеге становится только спокойнее: он видит, насколько старший уверен в своей позиции, и немного притихает, уже не чувствует себя не в своей тарелке. — Ты дурак, сам не понимаешь, на что идёшь, — совсем тихо говорит, будто уже смиряется с тем, что альфа от него не отстанет. Тэхён пытался ему помочь не чувствовать себя виноватым перед ним, если тот захочет уйти и не пересекаться с ним, играя в незнакомцев. — Может и дурак, но зато самый счастливый, потому что выбираю свой круг общения самостоятельно, — Чон искренне улыбается, оголяя свои белые зубы, чем невольно приковывает взгляд младшего, который так и не признался в своих истинных чувствах. — И я стану ещё счастливее, если ты меня разблокируешь в соцсетях, — парень подмигивает и принимается есть свою порцию из риса и мяса. — Прости меня… Ты правда не злишься из-за моего поступка? — Тэ с удовольствием смотрит, как Чон с аппетитом кушает столовую еду, и немного успокаивается, но всё же не может до конца простить самого себя за свой необдуманный поступок. Если раньше ему казалось, что он всё делает правильно, то сейчас чертовски стыдно становится, что он подумать мог о таком бреде, как то, что старший не сможет его принять. — Было неприятно, врать не буду, но я знал, что за ним стоит что-то весомое, поэтому направил все силы на то, чтобы выяснить причину, — Чон не выглядит обиженным или раздосадованным, просто делится своими переживаниями, которых тоже было достаточно. — Прости, — Тэ понуро опускает голову, словно нашкодивший ребёнок. — Брось, не нужно извиняться, когда мы всё выяснили. Теперь нам предстоит чаще проводить время вживую, чему я безумно рад, — парень весело подмигивает, заставляя младшего краснеть щеками. Вживую альфа выглядит намного привлекательнее, нежели на фото. Вернее сказать, что общение с ним вживую приносит больший спектр эмоций, нежели простое фото в интернете или разговор по камере. Вживую омега не знает, куда себя деть, чтобы не выдать явного влечения, потому как на взаимность и не надеется, ему и так повезло, что альфа принял решение дружить с ним. Он не хочет терять единственного лучшего друга из-за какой-то там влюблённости. — Я тоже… — Тэхён держит себя в руках, чтобы не выдавать понурого настроения, и принимается за еду.

_________________

Тэхён за прошедший месяц постоянного общения и бесконечных встреч со старшим предельно чётко ощутил разницу в моральном состоянии. Если раньше он не любил себя и свою особенность тем более, то сейчас, общаясь с правильным человеком, который не видел в нём чего-то особенного, омега наконец стал чувствовать себя увереннее. Чонгук не вёл себя отстранённо в университете, лишь бы только его не заметили со странным омегой, коим Кима считали. Несмотря на все опасения младшего, альфа смог найти себе друзей и при этом общаться с ним. Чон сразу дал понять, что он не потерпит оскорбления в сторону младшего, чем безумно сильно грел душу влюблённого в него омеги. Кстати об этом. Тэхён так и не признался в своих чувствах, однако ощущал, что между ними есть некое притяжение, что скидывал на свою больную фантазию. С одной стороны, ему казалось диким понравиться такому прекрасному альфе, а с другой до безумия хотелось стать для него самым любимым человеком на свете. Непринятие обществом оставило на нём весомый отпечаток, чтобы развить комплексы. Однако с Чонгуком он чувствовал себя по-настоящему ценным и нужным, таким, каким мечтал быть. Отсутствие запаха становилось для него чем-то нормальным, привычным, несмотря на непринятие со стороны незнакомых людей. Всё же мир становится кардинально другим, когда встречаешь своего человека… Даже сейчас, переписываясь со старшим который час, омега не может перестать улыбаться, словно радостная улыбка застыла на его лице. Чон пишет всякий бред, чтобы разбавить обстановку и убрать волнение перед предстоящими экзаменами. Ким обожает отвлекаться на него, ведь после разговоров с ним присутствуют приятная лёгкость и счастье. Чонгук: Тэхён-а, выгляни в окно Внезапно прилетает сообщение. Омега ничего не понимает. Тэхён: Зачем, что-то случилось? Чонгук: Сейчас увидишь Новое сообщение ощущается довольно загадочным. Младший подскакивает с кровати, будучи полным интереса, выглядывает в окно, отодвигая шторку. Чонгук стоит прямо под его окнами, зная его адрес достаточно давно. Стоит около собственной машины, облокотившись на неё спиной с телефоном в руках. Омега поверить не может, что альфа приехал к нему в полночь. Тэхён: Боже, Чон, ты в своём уме? Сейчас же так поздно… Ким сразу начинает писать, будучи взволнованным, но при этом с неким восторгом от чужого внимания и желания увидеться. Чонгук: Я просто тебя хотел увидеть, ты сможешь выйти? Нам нужно поговорить Для младшего время словно исчезает, он, написав положительный ответ, собирается очень быстро, но при этом с осторожностью выходит из дома, чтобы не разбудить родителей и не тратить время на объяснения, куда он собрался так поздно. Желание увидеть альфу растекается по венам, впитывается в его тело и оседает приятной вибрацией внизу живота. Тэхён так окрылён и безнадёжен, вместе с тем счастлив и юн. Он спускается по лестнице практически вприпрыжку, выходит из подъезда на улицу, освещённую уличными фонарями, и бежит счастливый к альфе, практически падая в его объятия. Чон действительно стал для него всем, и это может звучать достаточно пугающе, но омега старается не думать о будущем, о том, как он сможет существовать без лучшего друга дальше, когда тот найдёт себе омегу. — Ты чего так поздно приехал? Совсем не спится что ли? — Тэхён всё равно улыбается и невольно жмётся ближе, несмотря на неуходящее стеснение. Близкий контакт для него всегда был сладок, но вместе с тем и жесток, потому как он не мог позволить себе большего. — Не мог заснуть, не увидев тебя, — доносится хриплый голос сверху, пока самого омегу крепко обнимают и старательно прижимают к себе. Чонгук никогда не был из числа робких, с лёгкостью выполняя свои желания, а сейчас тот желает быть ближе, намного ближе. — Дурак совсем, твоя бессонница ни к чему хорошему не приведёт, — старается разрядить обстановку Ким, заметно краснея щеками. Благо этого не видно, так как он всё ещё прижат к мощной груди альфы. Ему становится томительно жарко, словно сладкий огонь охватывает всё тело. Внутренний омега не понимает, почему не может поцеловать этого альфу прямо сейчас, поэтому и мечется по кругу в беспокойстве. — Тэхён, я хочу поговорить с тобой, — серьезный тон заставляет сердце биться чаще, не понимая последствий самого разговора. — Ты меня пугаешь, что-то случилось? — Тэ пугливо поднимает голову вверх, чтобы встретиться с чужим пронзительным взглядом. — Да, Тэхён-а, случилось, и очень давно, я устал молчать, решил поговорить об этом наконец… — по старшему видно, что он действительно волнуется, но пытается держать себя в руках. — В общем, то, что я скажу сейчас, ни к чему тебя не обязывает, я приму любой твой ответ, — и смотрит на него главное так, что омежье сердце сжимается. — Тэ, я давно влюблён в тебя, в твои глаза, в твою улыбку, в смех. Я обожаю переписываться с тобой днями и ночами напролёт, как и проводить время вместе. Я давно должен был сказать тебе об этом, но боялся потерять тебя, однако не хочу больше играть в молчанку, скрывая свои чувства, — Чон счастливо улыбается от того, что наконец-то смог признаться и не терзать себя мыслями о том, что будет дальше и какая реакция его будет ждать. — Чонгук, ты… — омега расширяет свои большие голубые глаза в удивлении. — Это правда? — Тэхён поверить не может в произошедшее, ему всё кажется глупой шуткой. Но разве альфа смог бы так жестоко пошутить над ним? За все прошедшие годы и пренебрежительное отношение к себе младший понял, что ждать какого-то чуда и шанса на любовь ему не стоит. Его никто не полюбит и не примет, тем более Чонгук. Омега просто поверить не мог, что такое будет возможно, что альфа примет его и захочет иметь с ним нечто большее, чем просто дружбу. — Конечно, зачем мне тебе врать? — Чону безумно больно за младшего, который, пережив плохое отношение к себе, не может начать ценить себя. Кима не достоин ни один человек на свете, который посмел развить в нём комплекс неполноценности. — Но… — Ким заметно запинается, по нему прекрасно видно, насколько ему тяжело говорить об этом. — Ты не можешь просто взять и полюбить меня, — омега дрожит, но почему-то так и не отстраняется, будучи всё так же прижатым к сильной груди. Даже если бы он хотел, то не смог бы, старший бы не отпустил. Не сейчас, когда омеге нужна поддержка. — Почему это? Мне, наоборот, интересно, как в тебя можно не влюбиться, — Чон говорит правду, он действительно не понимает всех тех, кто смеет возвышаться над его омегой только из-за имения феромона. — У меня нет запаха, Чонгук… — слышится совсем тихий тоненький голос снизу. — Ты ведь понимаешь, что это значит? У меня никогда не будет течек, я… Даже родить не смогу… — ему безумно неловко говорить об этом, но он считает нужным обговорить даже такие подробности сразу. — Я до сих пор понять не могу, почему ты ещё со мной дружишь, но встречаться… — Тэхён совсем поникает, будучи уверенным в том, что привёл такие условия, из-за которых бы любой альфа отказался от него. — Тэхён, ты что такое говоришь? Я тут, значит, по тебе с ума схожу, а ты проблемы в себе ищешь? — Чон не выдерживает, берёт румяные щёчки в свои ладони и притягивает ближе к своему лицу, шепча сокровенное: — Ты самый прекрасный человек в моей жизни, мне с тобой так хорошо, ты даже представить себе этого не можешь. Для меня отсутствие запаха не главное, ты потрясающий омега, от которого у меня перехватывает дыхание. Никакой феромон не сможет этого исправить. Если смотреть в будущее, мы можем взять ребёнка из детского дома, например, или же обратиться к суррогатному отцовству, — альфа буквально развеивает чужие страхи, предлагая альтернативные варианты. У младшего в то время на сердце теплеет, потому как Чон не видит в этом ничего плохого. — Выход есть всегда, а течки не главное, и без них можно хорошо провести время, — старший игриво подмигивает, в конце разбавляя обстановку. — Чонгу-у-ук, ты когда-нибудь меня доведёшь, — Тэхён полностью заливается краской, легонько стукая кулаком по мощной груди, прижимаясь к ней же кончиком носа, дабы спрятаться от этого невыносимого альфы. — Обожаю тебя и твои розовые щёчки, — Чон прислоняется губами к светлой макушке, ощущая ёрзанье на своей груди. Ему настолько легко и хорошо, что даже не верится… — Я люблю тебя, давно люблю, но никогда не надеялся на взаимность, — Тэхён хоть и робко, но достаточно решительно поднимает голову вверх, чтобы произнести признание, смотря альфе прямо в глаза. Ким даже не понимает, что дрожит от переполняющих эмоций. Всё тело сковывает то ли фантомный жар, то ли холод. Волнительное ощущение оседает внизу живота приятной вибрацией. — Малыш, если бы я только мог, то поставил бы на место всех тех, кто причинил тебе боль, — Чон совершенно аккуратно и нежно наконец позволяет себе коснуться губами розовой щёчки, пока младший крепко цепляется за его плечи, боясь упасть от незатейливой ласки. Тэхён настолько невинен и робок, что с ним хочется быть нежным всегда. Чонгук понять никак не может, за какие поступки ему досталось такое прелестное чудо. Ким, наверное, даже представить не может, насколько властен над своим парнем, который готов сделать для него всё, что угодно, лишь бы увидеть улыбку на его лице. Старший начинает покрывать зарумянившееся личико множественными поцелуями, слушая прелестное тяжелое дыхание. Парень уверенно держит в руках своё чудо, которое нормально дышать не может. — Чонгук… — слышится совсем тихо, словно тоненький писк. — Что такое, малыш? — Чон не игнорирует его, не забывается, а прислушивается и даёт возможность высказаться. — Я… Я совсем не умею целоваться… — Боже, нашёл, о чём переживать, я сам тебя научу, — для старшего действительно чужая неопытность не была проблемой, наоборот, в каком-то смысле манила и подначивала альфью сущность. Его любимый омега не должен стесняться своей неопытности, он должен принять её и чувствовать себя уверенно, потому как старший для этого сделает всё. На примере своей любви научит, как нужно относиться к себе. Чонгук, теперь уже продолжая начатое, принимается вновь выцеловывать нежную кожу на лице, удовлетворённо тихо рокоча от того, как доверчиво омега жмётся к нему. Тэхён, словно котёнок, нежно трётся кончиком носа об его щёку, выманивая новую ласку без слов. У альфы сердце сжимается от того, насколько робок с ним омега. Его хочется всего обласкать и разнежить, чтобы у того и мысли не возникло, что он не может быть желанным, но думать о чём-то большем сейчас рано. Хочется сделать всё правильно, так, как того желает собственное сердце. Тэхён не просто омега, он — самое ценное в жизни альфы, который поможет ещё ему раскрыться так, чтобы все поняли, кого не замечали многие годы. Чонгук словно играет с собственным самообладанием, но не позволяет себе сорваться на резкий темп, чтобы сразу вовлечь любимого в страстный поцелуй. Ким явно не выдержит такого резкого напора, с ним нужно аккуратно и нежно, чтобы он постепенно познавал все прелести поцелуя: поначалу нежного и трепетного, а затем страстного и горячего. Тэхёну чертовски сложно контролировать и без того сбитое дыхание, хотя альфа даже не прикасался к его губам. Сладкое предвкушение томится внизу живота приятным осадком, заставляя чувствовать щекотку. Чон для Тэхёна был несбыточной мечтой, тем, кто никогда на него не посмотрит с бесконечной любовью, но сейчас, наблюдая тот самый взгляд, омега не представляет, как до такого дошло. Как дошло до того, что альфа с чувствами выцеловывает его щёки, едва касаясь губами его собственных с частой периодичностью. Ким нервно выдыхает и никак не может унять беспокойное сердце. Горячее дыхание обжигает кожу, оставляя щекочущие мурашки. Когда же мягкие губы касаются его собственных более настойчиво, из уст омеги неконтролируемо срывается тихий скулёж. Он даже не замечает, насколько сильно впивается пальцами в ткань футболки альфы на его плечах, сжимая её до такой степени, что чуть ли не рвет. — Тише, малыш, я же рядом, не бойся, — шепчет в самые губы, придерживая бедного омегу за талию железной хваткой. Чон никогда не позволит ему упасть, всегда будет рядом, чтобы помочь. — Доверься мне, расслабься, — вновь своим хриплым голосом заставляет сердце бешено грохотать. Ким вздрагивает, шумно выдыхает, действительно старается расслабиться. Только вот последовать совету быстро не получается, омега просто не представляет, куда деть переизбыток чувств и эмоций, заполняющих его маленькое, но такое искалеченное сердце. Он прикрывает веки за трепещущими ресницами и находит в себе силы привстать на носочки, дабы самостоятельно уткнуться в чужие губы, проявляя собственную инициативу. Чон поддерживает его порыв, пропуская через светлые волосы свои длинные пальцы, чтобы слегка сжать их у корней. Первый поцелуй ощущается таким трепетным и нежным, заполняющим лёгкостью всё тело. То, с какой нежностью альфа касается его губ, заставляет просить большего. Омега немного раскрывает губы, неумело тычась в чужие. Альфа на это только сильнее сжимает руки на его талии, не причиняя боли. С каждой секундой становится всё сложнее сдерживать себя, чтобы не причинить младшему боли и страха, для него сейчас всё должно происходить медленно и мягко. Однако старший позволяет себе маленькую вольность: сжимает своего мальчика за ягодицы, заставляя пропищать в самые губы. На фоне этой маленькой шалости вовлекает младшего в глубокий поцелуй. Не торопит, не напирает, даёт возможность отстраниться, только омега этой самой возможностью не пользуется. Лишь глаза прикрывает и старается языком повторять то, что делает альфа. Чонгук приглушённо рокочет, с особым удовольствием сминая пухлые губы. Неожиданно он под чужой тоненький писк подхватывает младшего под ягодицами, чтобы тот обхватил его ногами, и усаживает на капот автомобиля. Тэхён буквально тает от его силы и мужской ауры, которая заставляет его послушно прижиматься к парню. Омега непроизвольно раздвигает ноги сильнее, позволяя старшему удобно уместиться между ними. Ким заметно становится смелее, позволяет себе тихонько простонать в чужие губы, заливаясь краской. — Ты меня с ума сводишь, — хрипит Чон, пока младший в порыве страсти немного прикусывает ровную линию челюсти. Ким до конца не знает, что именно им управляет, ведь стеснение никуда не ушло, но наравне с ним пришло необычное возбуждение, из-за которого он становится заметно смелее. Чонгук так красиво рокочет, заставляя внутреннего омегу покладисто урчать. Тэхён доверчиво откидывает голову в сторону даже без влияния феромона. Альфа пользуется этим, жадно вылизывая хрупкую шею и покрывая её поцелуями. Ему плевать на отсутствие феромона, он для него никакой роли не играет. Омега для него безумно привлекателен и без собственного запаха. Его хочется поцеловать, пометить, подмять под себя. Тэхён только его. Чон не может оторваться от манящей шеи, замечая, что даже его собственный внутренний альфа не видит ничего плохого в отсутствии феромона. Тот не скулит, не ищет желаемый запах, он просто наслаждается лёгким ароматом духов и желает впиться в хрупкую шею зубами. Тэхён закатывает глаза, крепко вцепившись в широкие плечи. Он бы никогда не подумал, что позволит кому-то настолько настойчиво вылизывать себя прямо на улице, при свете тусклых уличных фонарей. Он стыдливо ощущает, как непременно потёк от чужого напора. Его вязкая тёплая смазка впитывается в ткань нижнего белья и явно в ткань штанов, оставляя на них тёмное мокрое пятнышко. — Чонгук, нам… Нам нужно остановиться… — омега говорит тихо, прерывисто, с явным нежеланием, однако, если они не остановятся, то младший позорно кончит лишь от поцелуя. — Я тебя очень сильно люблю, — Чон смотрит прямо в чужие, затуманенные поволокой возбуждения глаза. У него ситуация не легче, после такого чувственного поцелуя хочется большего, но он подавляет в себе желание, дабы не напугать своего мальчика. Тэхён смущается, дышит часто и прерывисто, но чувствует себя самым счастливым человеком на свете, которого приняли с обожанием и теплом, заставляя чувствовать себя ценным и любимым. Остальное время проходит за тихими разговорами, непрерывными касаниями и неким смущением от недолгих, но таких нежных поцелуев. Омега так и не смог поверить, что сбылась его самая заветная и сокровенная мечта: обрести настоящую любовь.

__________________

Вот уже на протяжении трёх недель Тэхён ощущает себя поистине счастливым и таким окрылённым. Чонгук без лишних красивых слов действительно относится к нему, как настоящему бриллианту, самой дорогой ценности на планете. Всё время рядом с ним, будь то в университете, будь то в свободное время. Чон очарован своим омегой, никогда не стеснялся его и уж тем более не скрывал того, что они вместе: ему хотелось рассказать каждому о том, какой прекрасный омега ему достался. Как здесь не быть счастливым, когда твой альфа так дорожит тобой?.. Ким невольно стал замечать изменения в самом себе. Та самая неуверенность, которая сковывала его долгие годы, постепенно отступала, на смену ей приходила раскрепощённость. Естественно, всё не изменилось в одночасье, словно по щелчку пальцев, что-то, что скребётся в сердце неприятными чувствами, всё же осталось, но не беспокоило так, как раньше. Чонгук его так любил, такими преданными глазами смотрел, словно для него никого и не существует, кроме его омеги. Тэхён за этот промежуток времени был коварно расцелован и помечен несколькими засосами, за которые прилично досталось альфе, извиняющемуся долгими поцелуями. Тэхён всегда ждал их встречи, иногда даже, стыдно признать, считал минуты до того, как можно будет пойти на обед. Любовь между ними искрилась, обретала новые краски и заставляла сиять ярче. Каждое объятие, каждый поцелуй и признание приводили в восторг. Омега купался в любви и заботе, совсем позабыв о своём недуге, который раньше не давал ему нормально жить. Конечно, в обществе ничего не изменилось, к нему всё так же относились с определённой настороженностью, но тот взгляд, который ему дарил любимый альфа, был способен затмить любого, кто посмеет некрасиво выразиться в его сторону. Сегодняшний день также был не исключением, уже с утра принёсший уйму радости. Традиционно заехав за омегой с утра, чтобы довести его до университета в комфорте, альфа подозрительно не отлипал от него, ревностно вылизывая шею. Иногда младший жалел, что у него нет феромона, что естественно. Однако старший сразу улавливал смену настроения и настоятельно объяснял ему, что он обожает его любым. Чон никогда не отпускал ситуацию на самотек, предпочитая разговаривать и узнавать проблемы своего мальчика с самого начала, чтобы тот себя в дальнейшем не накручивал. Нельзя просто так взять и принять свою особенность за секунду просто потому, что тебя кто-то любит. Чонгук это понимает и делает всё для того, чтобы Тэхён также понял простую истину. Нельзя быть идеальным для всех, но можно познакомиться с человеком, который будет принимать в тебе ту самую особенность и не будет акцентировать на ней никакого внимания. Данный процесс далеко не быстрый, но достаточно действенный, если не давить на человека, а пытаться вытянуть его из так называемой скорлупы долгими разговорами. Чонгуку безумно приятно видеть, как его мальчик раскрепощается и начинает ценить себя, меньше обращая внимания на злые языки, норовящие задеть его. Тэхён прекрасен и не должен стесняться себя. Однако сейчас омега ощущает не присущий ему дискомфорт внизу живота. Он начался ещё на второй паре, которую Ким еле смог досидеть с ёрзанием на собственном сидении. Бедный омега не мог понять, что именно с ним происходит, до этого не испытывая ничего подобного. Его бросало то в жар, то в холод. Внутренний омега плаксиво хотел к своему альфе, который, по закону подлости, сейчас находился на другой лекции. Тэхёну хотелось расплакаться прямо на месте, как и исчезнуть, попасть домой, в объятия парня. Он не особо понял, как отпросился с пары, как на трясущихся ногах добрался до университетского туалета, как умылся холодной водой, разглядывая в отражении свои розовые щёки. Ни черта не помогало. Ему так плохо, его сущности тоже. Никого поблизости не было, из-за чего он, всё также находясь в уборной, трясущимися руками достал телефон из кармана и набрал любимого человека, не в силах терпеть тот ужас, который испытывал. Гудки казались такими длинными, хоть и прошла пара секунд, как старший поднял трубку. — Что-то случилось, малыш? — любимое прозвище альфы, что так и прижилось, по-странному, до приятной сладости будоражило. Хотелось свести ноги от приятной судороги. — Чонгук, мне… Мне нехорошо, помоги, пожалуйста, — послышалось совсем тихо и умоляюще. — Ты где сейчас? — сразу спросил альфа, намереваясь тотчас оказаться рядом с младшим. — Я в туалете, на первом этаже, пожалуйста, приди скорее, — чужое жалостливое хныканье распаляло внутреннего альфу, который так и рвался к омеге с самого утра. — Потерпи ещё немного, малыш, я сейчас буду, — в трубке были слышны чёткие громкие шаги, словно парень вот-вот сорвётся на бег. Его не на шутку напугало чужое состояние. Тэхён, стараясь выровнять дыхание, прислонился спиной к стене, лишь бы не упасть с ног. Он заставлял себя думать лишь о том, что сейчас увидит своего альфу и уткнётся ему в шею, жадно вдыхая его аромат. Раньше подобные мысли его не посещали, что, естественно, немного удивляло и вместе с тем пугало. Ким не может чувствовать чужие феромоны, как и испытывать желание ощутить их. Однако сейчас до трясучки хотелось вылизать альфью шею. Чтобы стонать, урчать и кусать. Да-а… Очень хотелось укусить, пометить. Тэхён не знает, что именно с ним происходит, но чувствует, как по бёдрам стекает густая, тёплая капля смазки, как только он думает о Чонгуке, о своём невероятно привлекательном парне. Рот наполняется вязкой слюной, которую трудно сглатывать. Омега заторможено слышит, как открывается дверь уборной с глухим стуком от скорости. Чонгук здесь. Его аромат заполняет лёгкие, щекоча чувствительные рецепторы в носу. Ким ошарашено открывает глаза, испытывая то, о чём мог только мечтать. Сладкая мята проникает прямо в нос, растекаясь по всему телу. Он чувствует, чувствует феромон. Чон даже не успел подойти к нему, будучи перепуганным внезапным звонком, как уже был атакован омегой, который забрался на него, словно маленький зверёк, повиснув на нём коалой. Альфа инстинктивно прижал его к себе, подхватывая за ягодицы. — Чонгук, ты пахнешь мятой. Боже, я чувствую, чувствую, как ты пахнешь… — омега не может оторваться от его запаховой железы, уткнувшись в неё кончиком носа. — Это невероятно, — урчит и наконец позволяет себе провести языком по шее, чтобы ощутить вкус. — Чонгу-у-ук… — тянет плаксиво, совсем не отдаёт отчёта своим действиям, тихонько скуля на ухо. — Тэхён, у тебя… Течка… — альфа настолько поражён и обескуражен, что не может сдвинуться с места. Вся альфья сущность велит позаботиться о течном омеге. — Нет, быть такого не может, — миг осознания заставляет даже его оторваться от пленяющей шеи парня. — Только если… — волнительно заглядывает в чужие глаза. — Мы истинные, — продолжает за него старший, давно зная об этом нюансе. — Тэхён-а, мы истинные… — повторение даёт быстрее осознать радостную новость. Чонгук в порыве эмоций вовлекает омегу в быстрый и страстный поцелуй, всё ещё держа ценную ношу в своих руках. Младший счастливо пищит ему в самые губы, крепко хватаясь за его шею. — А я? Я пахну? — у Кима в лёгких сплошная мята, даже если бы он и хотел, то не смог различить собственного запаха из-за чужого феромона. — Пахнешь, — Чон с упоением принюхивается к усиливающемуся сладкому запаху. — Ты карамелью пахнешь. Господи, как же вкусно, — рокочет так сыто, что заставляет скручиваться низ живота. Карамель заполняет своим сладким ароматом лёгкие, растекаясь сладостью по венам, заставляя хотеть больше, хотеть ощутить запах на языке. Альфа впивается в подставленную шею с особым удовольствием, пока омега дрожит в его руках. — Нам нужно срочно попасть домой, иначе я за себя не ручаюсь, — Чон действительно не представляет, что может сделать с тем бедолагой, который посмеет взглянуть на его уязвимого омегу неправильным взглядом. Тэхён, прилипший к запаховой железе, чувствует себя таким счастливым, пока его альфа несёт его на руках через весь универ к парковке. Он так давно мечтал иметь собственный феромон и быть более привлекательным для альфы, что сейчас поверить не может в происходящее. Даже неприятная скручивающая боль внизу живота не кажется такой ужасной, так как возбуждение от собственного альфы берёт над ним верх. О того хочется потереться, жалостливо попросить о большем. Головка возбуждённого члена болезненно упирается в узкие штаны, тёплая смазка течёт по его бёдрам, а сам он мечется от желания ощутить альфу в себе. — Потерпи ещё немного, малыш, — пытается успокоить его старший, сажая на заднее сиденье машины. Он целует его губы под тихое хныканье. Тэхён коротко кивает, понимая, что оседлать альфу в машине будет абсурдным до ужаса, но таким заманчивым и притягательным. Только его руки оказываются более пронырливыми, цепляясь за чужую шею, чтобы притянуть ближе. Чон тихо рокочет от его тактильности и подсознательного желания быть ближе. — Помоги мне, пожалуйста, — скулит омега, совсем забывшись от сильного возбуждения. Он хочет альфу, своего альфу. Его сильные руки на своём теле и губы на нежной коже. — Малыш, я не… — новый скулёж заставляет откинуть принципы и забраться в машину, захлопывая за собой дверь. — Черт, ты ведь понимаешь, что мы находимся на грёбаной парковке? — Чон хрипит, в противовес своим словам помогает забраться младшему на свои колени, ловко подхватывая под сочными ягодицами. — Да насрать, — звучит достаточно резко, в особенности с тем, что омега не любил ругаться. Тэхёна практически потряхивало, когда он с наслаждением уткнулся в запаховую железу парня и глубокими вдохами с жадным наслаждением вдыхал прекрасный запах мяты. — Пусть позавидуют тому, что меня возьмёт такой прекрасный альфа. — Я смотрю, ты осмелел, — довольно ухмыляется старший чужой раскрепощённости в течку. — Хочешь, чтобы все видели, как ты скачешь на мне? — он провоцирует, мнёт мягкие ягодицы, заставляет прогибаться в спине и смотреть на него заволочённым похотью взглядом. — Альфа… Пожалуйста… — Тэхён недовольно прикусывает мягкую кожу на линии челюсти старшего и ёрзает на его коленях, чтобы ощутить хоть какую-то стимуляцию. Ким трётся щекой о его плечо, при этом тихонько урча. Его внутренний омега выпрашивает ласки. Чонгук, пытаясь мыслить здраво, насколько это возможно в их случае, торопливо оглядывается по сторонам, не замечая никого на парковке. Он сам взрывается от желания подарить ласку своему омеге, чтобы вырвать из него несдержанные стоны. Поэтому, отвлекая младшего глубоким поцелуем, он расстёгивает чужие штаны, немного приспуская их, чтобы вытащить болезненно пульсирующий член. Тэхён крепко цепляется за его плечи с облегчённым стоном прямо на ухо, совсем не представляя, что делает со своим альфой. Чонгук держится на честном слове, но не думает сейчас срываться, ему нужно помочь младшему освободиться, чтобы спокойно доехать до дома. Ким дрожит и выгибается, как только его давно вставший член окольцовывают пальцами и неспешно проводят по всей длине. Для него сейчас ничего не существует, кроме этой машины, альфы и желания разрядки. Феромоны в небольшом салоне машины смешиваются, образуя невероятный аромат, которым невозможно надышаться. Омега сам толкается в подставленную руку, пока его поясницу нежно поглаживают. Хлюпающие звуки из-за обильно вытекающей смазки совсем отключают мозг. Ким находится в эйфории, уверенно толкаясь в чужую руку, не обращая внимания на затёкшие ноги. — Умница, так хорошо стараешься для своего альфы, — любимая похвала от старшего заставляет содрогаться и хватать ртом недостающий воздух. — Ещё совсем немного, малыш, — Чон не может никак насладиться потрясающей картиной перед глазами. Ему самому тяжело сейчас, потому как хочется подмять под себя течного омегу, чтобы помочь, обласкать так, как нужно. В какой-то момент младший замирает, не в силах двигаться, просто глубоко дышит и пытается свести бёдра, пока альфа продолжает стимулировать пульсирующий член, готовый вот-вот взорваться. Низ живота сводит до такой степени, что омега закатывает глаза и не может контролировать себя, прогибаясь в спине и наконец изливаясь в руку парня. Дрожит, громко стонет, ёрзает, пытается привстать, но не уходит от ласки, полностью принимая её. — Вот так, малыш, ты хорошо постарался, — Чон целует румяное, счастливое личико, поглаживая трясущуюся спину. Затем целует с напором покрасневшие губы, периодически порыкивая в них. Внутренний альфа, даже не получивший собственной разрядки, довольно урчит из-за того, что смог удовлетворить своего омегу. — Теперь ты можешь отдохнуть, пока мы не доедем до дома, — старший помогает ему пересесть с себя на сиденье, вытаскивает из бардачка салфетки, заботливо обтирая уставшего омегу и свои руки, чтобы затем застегнуть чужие штаны. Собственное возбуждение болезненно упирается в ткань джинсов, из-за чего приходится его поправлять. Альфа пересаживается на водительское место, заводя машину и проверяя младшего, который сейчас тихонько сопит, причмокивая губами. Путь до дома кажется бесконечно долгим, но парень старается глубоко дышать, чтобы не распалять внутреннего альфу, хотя это кажется невозможным из-за источаемых омегой феромонов, сводящих его с ума. Глухой рык сопровождается закуренной сигаретой. Чон клянётся, что если сейчас внезапно попадёт в пробку, то не доживёт до вечера… Всё-таки удача оказывается на его стороне, решая не испытывать судьбу. До своего дома парень добрался без происшествий. Припарковавшись, Чонгук кидает взгляд на всё ещё спящего младшего, не желая его будить. Однако тот сам просыпается, словно почувствовал, что они приехали. Радостно поприветствовав свою соню, альфа взял его на руки, предварительно обмотав поясницу своей кофтой, чтобы никто не увидел мокрого пятна на попе. Тэхён, будучи до сих пор разнеженным, удобно уткнулся носом в его запаховую железу. Урчал и облизывал, довольствуясь вкусом. Чонгук на это лишь сжимал сочные ягодицы, не в силах дожить до того, как наконец попадёт в квартиру. Тэхён словно издевался над ним, выпрашивая новые поцелуи, в которых ему не отказывали. Течный омега ощущался таким нежным и податливым, что его хотелось уберечь от злых взглядов и защитить от похотливых альф, которых Чонгук, к их счастью, не встретил. Наконец попав в квартиру, старший не помнил, как снял обувь и донёс младшего до спальни, ревностно подмяв под себя хрупкое тело. Теперь он, уже не сдерживая себя, покрывал поцелуями и засосами тонкую шею, заставляя омегу цепляться за плечи и ёрзать под ним. С тихим рокотом засасывая тонкую кожу губами, он проникал под широкую футболку, оглаживая подушечками пальцев горячую кожу. Ким стонал прямо в губы от высокой чувствительности и выгибался в спине. Растрёпанные волнистые волосы вразнобой лежали на смятой постели, а он, как котёнок, тыкался в шею старшего, вылизывая её, не жалея слюны. Ему было так жарко, но вместе с тем так хорошо. Любое прикосновение парня приносило разряды тока по всему юному телу. Чонгук жадно сминал широкую футболку младшего, стараясь избавиться от неё, при этом отвлекаясь на ласку самого омеги. Он, словно изголодавшийся кот, не мог оторваться от прелестно пахнущей шеи, прикусывая и зализывая свои же отметины. — Чонгук, пожалуйста… — Ким и сам не знает, чего хочет, однако не прекращает просить альфу сделать что-то. — Сейчас, малыш, сейчас я помогу тебе, — хрипит на ухо Чон, стараясь совладать с собственными чувствами. Ему так тяжело быть спокойным из-за накатывающего вновь возбуждения, которое невозможно не испытывать наедине с младшим. Тот факт, что они оказались истинными, заставлял сердце трепетать ещё сильнее. Чонгуку хотелось сделать всё правильно, чтобы не причинить омеге лишней боли. Именно поэтому он держал себя на металлических цепях самообладания, снимая с младшего одежду. Футболка летит в неизвестном направлении, пока альфа присасывается к вставшему соску, заставляя Тэхёна закатывать глаза и хвататься за его тёмные волосы, как за опору, без которой он растворится от переизбытка чувств. Чонгук аккуратно ласкает вставшие бусины поочередно, приводя омегу в восторг, устроившись между его ног, которые легонько бьют его по бокам, пытаясь сжаться, чтобы почувствовать долю стимуляции. Чон, удовлетворённый чужой реакцией, не отрываясь от ласки сосков, свободной рукой расстёгивает давно промокшие от смазки штаны и спускает их вместе с бельём с аппетитных бёдер. — Как же ты прекрасен, любовь моя, — рокочет альфа, по-собственнически оглядывая обнажённое юное тело. Ким тяжело выдыхает от приятной похвалы и хочет закрыться руками от пронзительного взгляда, однако ему не дают этого сделать, прижимая руки к кровати. — Не-ет, даже не думай, что сможешь закрыться от меня, мой альфа погибает от твоей красоты, дай ему сокрушиться окончательно, — хрипло произносит он, прежде чем завлечь младшего в долгий и глубокий поцелуй с укусами и стонами. Тэхён так же отчаянно кусает в ответ, зализывает чужие губы, которые в отместку захватывают его собственную нижнюю губу, дабы немного оттянуть. Омега вонзает немного отросшие ногти в широкие плечи, дабы притянуть ближе, чтобы почувствовать жар чужого тела, только одежда на альфе мешает ощутить весь спектр эмоций, из-за чего младший плаксиво требует снять одежду. Чонгук беспрекословно повинуется ему, скидывая не только футболку, но и джинсы, пока омега лежит перед ним совсем открытым и разнеженным, наблюдая за ним. Альфа вновь нависает над ним и продолжает выцеловывать шею и ровную линию челюсти, пока пальцами оглаживает низ живота с разводами от смазки. Под разбитое хныканье проходится несколькими движениями по пульсирующему члену и спускается ниже к яичкам, а затем к текущей дырочке, надавливая и проникая в неё двумя пальцами совсем медленно, до протяжных стонов. Тэхён нетерпеливо царапает чужие плечи, пытаясь насадиться на пальцы. Отвлекается на глубокий поцелуй, внутренне умирая от того, с каким удовольствием альфа вылизывает его рот. Чонгуку становится ещё сложнее терпеть, так как он чувствует пальцами горячую узость младшего. Он сам сейчас сгорит от пламени их кипящего возбуждения. Ким будто это чувствует и внезапно без лишнего смущения кладёт свою ладонь на выпирающий из-под белья член альфы. Чон сокрушенно рычит и непроизвольно толкается в чужую руку, в том же темпе разрабатывая узкую дырочку. — Чонгук, я готов… Пожалуйста, альфа, — жалостливо тычется в его шею, прикусывая запаховую железу. Чон еле отрывается от него, судорожно ища в тумбе презервативы, раскрывает один, натягивая на себя под внимательный взор младшего, прелестно тяжело дышащего и хотящего продолжения. Вновь нависает, вновь глубоко целует и аккуратно входит в узкое нутро парня, скулящего ему в самые губы. Чонгук, прикусывая нижнюю губу, пытается привыкнуть к узости и не кончить слишком быстро. Наращивает темп постепенно, закидывая длинные ноги себе на плечи. Тэхён же привыкнуть не может к тем необычным ощущениям растянутости, только старается не обращать на них внимания, будучи отвлечённым умелыми руками на своём возбуждении. Чонгук делает всё так правильно и аккуратно, заставляя извиваться на постели. Так хорошо Киму ещё никогда не было, чтобы до мурашек, до звёзд перед глазами. Омега сминает постель в руках чуть ли не до треска, пока старший не перестаёт толкаться в него всё быстрее, задевая тот самый комок нервов, заставляющий закатывать глаза. Тэхён дрожит и напрягает низ живота, ощущая подкатывающий пик возбуждения. — Чонгук, я больше… Я больше не могу… — хнычет омега, чувствуя, как напрягается всё тело. — Всё хорошо, давай, сделай это, Тэхён-а, отпусти себя, — Чонгук наблюдает потрясающую картину перед своими глазами, начиная толкаться быстрее, чувствуя и себя на грани. Ким поджимает пальчики на ногах и изгибается в спине, пока из него толчками выходит тёплая сперма. То самое необходимое наслаждение накрывает с головой и проносится импульсами по телу. Он сильно сжимает альфу, из-за чего тот, сделав ещё несколько движений, входит до упора и изливается в презерватив, хрипло выстанывая. Через несколько секунд формируется узел, который не даёт слезть омеге, крепко повязав его с альфой, который аккуратно берёт его под ягодицы и усаживает на себя, давая возможность улечься на своей груди, облокотившись на спину. Ким тяжело дышит, закатывает глаза, пока его распирает набухший узел, но ближе льнёт к Чону, довольствуясь лаской. Тэхён счастливо улыбается и щебечет ему о чём-то на ухо, пока альфа гладит его вспотевшую дрожащую спину. Омега безумно благодарен судьбе за то, что встретил на своём пути истинного альфу, который сможет хорошенько о нём позаботиться. Если раньше он безостановочно рыдал по ночам от несправедливой судьбы, то сейчас нежится со своим парнем и нарадоваться не может их душевной близости. Они, сами того не зная, нашли друг друга практически год назад в интернете. Изначально мечтая найти на просторах сети родственную душу. Всё же иногда судьба подкидывает нам бесценные подарки, которые невозможно упустить…