Раскрашенные чайки

– Я не выживу. – Что? – Что слышал, Йости, не докучай. – Август, почему?...

***

"Нас давно нет дома, да и дома нет" – Что он ещё сказал? – нервно прикуривая от сигареты Е́ре, спросил Марко. – Поле боя не осматривали со дня разгрома. О причине их промедления неизвестно, но документов на месте не обнаружили. – Значит они у него... – цыкнул Марко, отходя от фина. – Почему они оставили его в живых? – спросил Е́ре. Он был мало знаком с отрядом Пуришича, и имел небольшое представление о том кем были эти Йост Кляйн и Август Дедерих. Всё что он знал – это то что именно последнему доверили те самые несчастные документы, вокруг которых и крутилась вся эта драма. Кляйн, по словам разведки, сейчас находился в плену у красных и всё ещё оставался живым, по крайней мере на ближайшее время. Это казалось странным не только ему, но Марко больше обрадовался новости о выжившем, чем придал значение странным обстоятельствам его спасения из той бойни. – Не знаю, но нужно его вернуть, – как-то воодушевлённо сказал Марко, туша сигарету в стеклянную пепельницу. – Лазанья, ты с ума сошёл? – тут же запротестовал Е́ре. – Карья, тебе твои бумажки, мне мой человек, всё честно, не находишь? – мужчина прищурившись посмотрел на коллегу, сцепляя руки в замок. – Да... но, это уже просто не целесообразно, ты же понимаешь... – Да что с тобой такое? То ты трясёшься над этими сраными документами, то вдруг не целесообразно. – Марко...ты же понимаешь что мы потеряли их... даже если этот Кляйн жив... Марко вскочил со своего места, стукнув кулаком по столу. – Ещё слово, Е́ре и я... Второй тоже поднялся, строго вглядываясь в мужчину напротив. – Ты прекрасно понимаешь что к чему, Марко. Мы просто не поведём никого ради одного человека и уже бесполезных бумажек... В этот момент в кабинет ворвался запыхавшийся парнишка из конвоя и прямо с порога громко объявил: – У нас пленные, поймали сегодня на границе, красные... Марко и Е́ре переглянулись и одновременно в голос выдохнули: – Обмен...

***

Руслан сидел связанный в сыром подвальном помещении уже битый час. Они разошлись с отрядом Ильича под Лесколово, направляясь под Лемболово, там-то их и перехватили. "Сделать ход конём должна не я" Части ребят всё же удалось бежать, а вот остальным повезло не так сильно. Конечно не только Руслана конечно взяли в плен, но и радоваться было нечему. Тащили их как мешки с песком, периодически отвешивали тяжёлыми прикладами, ржали как кони, да и в принципе всем своим существом, схвативший их отряд, вызывал только ненависть и тошноту, подступающую каждый раз, как довольная фрициская рожа скалилась, избивая кого-нибудь, кто попался под руку. Руслан до боли сжал челюсти, злясь на себя и сложившуюся ситуацию, будь не ладны импульсивные решения Ильича. Он уже начал вести отсчёт до предполагаемого расстрела. Выуживать из них всё равно было нечего, никаких команд не поступало уже с месяц. Поэтому другой причины, кроме как посмеяться, а потом благополучно расстрелять, держать их в плену Руслан не видел. Дверь внезапно распахнулась и свет неприятно пробился сквозь грязную тряпку на его глазах. В ту же секунду её сорвали, от чего свет окончательно ударил по привыкшим к темноте глазам, и Руслан морщась зажмурился. – Руслан Тушенцов, – с явным акцентом раздалось над его головой. – Лейтенант запаса, 1914 года рождения... – Давай ближе к делу, ублюдок, – прошипел он, пытаясь всмотреться в лицо стоящего напротив человека. Послышались перешёптывания. Мужчине явно переводили его слова. "Ну и ладно, пусть поднапряжётся, не сахарный" – подумалось Руслану. Раздался тихий хлопок, видимо закрыли его документы и мужчина отошёл от него, нащупывая верёвочку от единственной висящей в помещении лампочки. Когда тусклый свет залил небольшую комнату, Руслану удалось получше разглядеть своего гостя. Его светло карие глаза внимательно рассматривали его, будто пытаясь без слов понять что сейчас у лейтенанта на уме. Но всё же не обладая такой способностью, Марко напрямую спросил: – Ваш отряд был у реки Морье, в конце мая? – Ты мне поплакаться о своих людях пришёл сюда? – вскинув бровь в вопросительном жесте спросил Руслан. Он тут же получил тяжёлый удар по скуле, и чуть не упал со стула, к которому был привязан. – Ваш отряд... – Да был, был, боже, придурок, – понимая, что терять всё равно нечего, промямлил Руслан, шипя от боли, растёкшейся от скулы по всему лицу. – Хорошо, – удовлетворительно кивнув Марко выудил из кармана маленькую книжечку. Руслан закатил глаза, уже предвкушая прослушивание своей полной биографии на немецком с возможностью поржать над их тупым акцентом. – Да знаю я что написано в моих же документах, – начал было лейтенант, но тут же осёкся, когда к его лицу поднесли разворот страницы не с его фотографией. С чёрно-белой фотокарточки на него смотрел белобрысый парнишка. И если бы не дурацкая причёска под горшок на чёлке и растрёпанные сзади волосы, он бы ни за что не подумал... – Кляйн? – не веря прошептал он, но Марко, прекрасно расслышавший знакомую фамилию, тут же схватил его за ворот мундира, встряхивая. – Ты знаешь кто это? Знаешь где он? Он жив? – тут же начал он осыпать вопросами пленника. Лейтенант какое-то время молчал, уставившись на Марко. Хотелось верить в происходящее и не верить одновременно. – Так этот ублюдок..., – Руслан издал тихий смешок, который медленно перерос в громкий хохот. Марко отпрянул от него в полном недоумении. – Значит вот зачем я вам нужен. Решили обменять меня на любимую игрушку? Пуришич нервно оправил рубашку, закатывая рукава. Калейдоскоп эмоций, который бурлил у Руслана внутри сменял яркие картинки с бешеной скоростью. Больше всего хотелось снова рассмеяться в лицо этому фрицу, рассмеяться в лицо Ильичу и Томми, и саркастически похлопать по плечу их никчёмного пленника. Но это чувство исчезло также внезапно, как и появилось. Его будто холодной водой окатило и наверное впервые жа свою жизнь он чётко понял что нужно делать. – Так значит слушай меня сюда, нацистская ты свинья, – усмехаясь сказал Руслан, довольно уставившись на то как всё злее становится мужчина напротив. – Будь у меня развязаны руки, я бы уже показал где я вижу тебя и твоих прихвостней. Но к сожалению так устроен мир: для того чтобы что-то получить надо надорвать жопу, а в вашем случае жопу вам рвать будем мы. Поэтому если ты и увидишь своего пёсика, то только через мой труп, потому что нехренашеньки я не скажу где наши придурки его запрятали. Лицо Пуришича перекосило от злости, когда переводчик, стоявший за его спиной, договорил монолог лейтенанта. Марко, не помня себя от ярости, набросился на связанного, нанося удар за ударом, а тот казалось только и делал что нагло ухмылялся разбитыми губами, из которых сочилась кровь. Кто-то начал оттаскивать мужчину от пленника, кажется это был вовремя подоспевший Е́ре. Он держал Марко крепким захватом, пока тот рвался обратно в допросную и кричал что-то нечленораздельное. И уже в коридоре, когда дверь в комнату закрыли, Е́ре отпустил Пуришича, поднимая руки в жесте примирения. – Хей, друг, всё? Успокоился? – Наверное, – буркнул Марко, отворачиваясь от пристального взгляда Карьи. – Давай, приходи в себя. Ты в последние дни сам не свой, – Е́ре подошёл к нему, кладя руку на плечо. – Да...да, возможно... – Разведка узнала где его держат, нам нужно просто прислать просьбу об обмене. Не дай словам того красного запутать тебя. – Спасибо, Карья, – тихо прошептал Марко, заключая мужчину в крепкие объятия. – Да...не за что, – немного нервно отреагировав на внезапный эмоциональный порыв друга, он сначала похлопал того по плечу, а затем тоже приобнял.

***

"Спустя год, Анечка надеется на хэппи-энд" В одну из душных ночей во временном пристанище для красного командования, Руслану не спалось. Комары достали зудеть над ушами, жажда уже который час пилила горло, да и в принципе настроения засыпать не было. Он выбрался в коридор, планируя выйти на улицу и спокойно покурить. Но не успел он дойти до злосчастной лестницы, как услышал из спальни Томаса приглушённые стоны и всхлипы. Ничего не понимая он прислушался и тут же отпрянул от двери, поражённой своей догадкой. – Ёбаные педики, – буркнул он и удалился прочь. Но от чего-то на душе его стало спокойно и даже может быть радостно за вечно уставшего Томаса, который в последние дни не казался уж таким понурым и раздражающим. Захотелось даже узнать а что же может сделать Руслана самого счастливым. – Конец этого ёбаного мира, – тихо усмехнулся он сам про себя и вышел во двор, который встретил его ночной прохладой и тихим шелестом парящих над леском чаек. В свете кусочка солнца, выглядывающего из за горизонта, они казались окрашенными в жёлтый цвет приближающегося рассвета. И вестниками скорого конца они улетали в сторону Ладоги, оставляя меж крон деревьев лишь свои крики.