Would he do that for me?

- А где Гаммон? Я его уже целый день не видела. - Лилит осмотрелась вокруг, а затем снова перевела взгляд на близнецов. - Мы не знаем! - одновременно воскликнули Гензель и Греттель. - Может он на улице? - добавила девочка. - Я как раз собиралась поискать его там. - Официантка недовольно фыркнула, и направилась к выходу. Она обошла театр вокруг, но нигде не нашла своего слугу. Оставалось только одно место, которое она не осмотрела. Часовая башня. Но что Гаммон мог там забыть? Ну, в прочем, других вариантов не было, и Лилит направилась в выше упомянутое место... Что-то точно было не так... Он раз за разом проводил по собственному запястью тем предметом, ради которого он и прибыл сюда. Капли крови капали на пол, но ничего, все равно он скоро всё отмоет. А затем, взглянув в окно, он подмечает, что уже почти полностью стемнело. Скрыв свежие шрамы под длинными рукавами, он направляется к Лилит, чтобы получить новое задание. Определённо это не правильно... Какое-то тяжёлое, ужасно тягучее, мерзкое чувство окутывало Гаммона с ног до головы в последнее время. Он и сам не понимал, что с ним происходило, а пока пытался разобраться, на теле появлялись все новые и новые шрамы. - Зачем ты пришёл в башню? - Директор просила позвать тебя. Ничего не ответив, Механизм направился к выходу, пройдя мимо Гаммона. Тот лишь бросил на него безразличный взгляд, а затем тупо уставился в пол. То, что произошло дальше, ввело садовника в ступор. Чьи-то холодные руки обхватили его сзади, а спиной он почувствовал чужое тело. Повернув голову, он увидел, что это был Механизм. И хоть на дворе уже была поздняя ночь, Гаммону на несколько секунд показалось, что из окон бьёт яркий солнечный свет. - Ты просто выглядел так, будто хотел, чтобы тебя обняли... После этих слов Механизм отстранился от него, и вокруг снова стемнело. - А... "Может мне и в правду это было нужно..." - Знаешь, ты прав... Тихо усмехнувшись, Гаммон отвернулся, а после добавил: - Как было бы замечательно, если бы это происходило чаще... С тех пор все начало меняться. Все было прежним: театр, его обитатели, работа... Но все же Гаммон чувствтвовал перемены. Теперь каждый раз, когда они пересекались с Механизмом, не проходилили мимо друг друга ничего не сказав, а обменивались дружелюбными взглядами. А спустя неделю после того случая, они снова остались наедине в башне. И теперь уже Гаммон обнял Механизма. Тот не сопротивлялся, и приобнял садовника в ответ. Около минуты они стояли так, ничего друг другу не говоря. И Окто чувствовал, что все правильно, и так должно быть в порядке вещей. Слова были не нужны, они бы только испортили момент. Время шло. Теперь уже при встрече они здоровались, а изредка даже обменивались парой фраз. Они сами не заметили, как в моменты одиночества объятия стали обязательными. Тихо, ничего не говоря, они прикасались друг к другу. Руки Механизма, которые в первый раз показались Гаммону холодными, с каждым разом казались все теплее. Лучше них садовника не согревало ничто. Каждый день Окто выжидал момент уединения с Механизмом, сам того не замечая. По правде говоря, ему действительно стало легче. Но вредить себе он никак не мог перестать. На руках появлялись все новые и новые шрамы. И вот однажды, во время очередных объятий, рукав Гаммона случайно приспустился. Перед взором Механизма предстало покрытое ранами бледное запястье. Тихо вздохнув, он наклонился ближе к лицу садовника, прошептав: - Зачем ты это делаешь? Тот только сейчас заметил, что рукав приспустился, и сразу же его охватила лёгкая паника. - Ой, прости пожалуйста... - Гаммон протянул другую руку, чтобы снова прикрыть свой секрет, но тут же её накрыла рука Механизма. - Не уходи от ответа. Зачем ты это делаешь? - повторил вопрос синеволосый. Окто взглянул ему в лицо. Глаза, цвета полевых васильков смотрели на него со строгостью и упрёком. Гаммон встречал этот взгляд не раз, но не от него. Механизм, который всегда был таким холодным и отстранённым, сейчас впервые показал хоть какие-то эмоции. И этот его взгляд заставил садовника почувствовать себя таким жалким... - Я... Я не знаю... Он не понимал, что происходило следующие несколько мгновений. Слёзы сами собой потекли по щекам. Уткнувшись лицом в грудь Механизма, он плакал. Сильный и храбрый мужчина, потомок самого Херувима Веномании, сейчас плакал, словно маленький ребёнок. И по правде говоря, плакал впервые за невероятно долгое время. Впервые плакал при другом человеке... Другой наверное посмотрел бы на него в тот момент с отвращением и возмущением, но не Механизм. Тот сначала очень удивился, но затем слегка улыбнулся, приобнял садовника чуть крепче, и начал гладить его по голове. Спустя пару минут Гаммон наконец выплакался, и просто сидел, наслаждаясь объятиями Механизма, ещё не зная, что это последняя их встреча... - Как это вырвал себе сердце? -Вот так вот... - Лилит вздохнула. - Механизмы в башне совсем износились. Если бы он не сделал этого, директор бы умерла. Но это был его долг. Как никак, он жил ради того, чтобы защитить её... - Вот оно как... Гаммон вышел на улицу. Холодный ночной ветер ударил ему в лицо. Теперь уже никто не сможет согреть его... Неужели теперь некого будет обнять... - Как я только умудрился за такое короткое время привязаться к нему... "Жил ради того, чтобы защитить её..." - А ради меня он бы пошёл на такое..? Что за странные мысли. Гаммон моментально отбросил их. Следующие несколько дней пролетели незаметно. Ничего не менялось: театр, его обитатели, работа, новые шрамы на руках... Только одна вещь все таки изменилась. - Есть ли смысл жить без него... Никто не видел его слёз, никто не видел его шрамов, никто не видел его боли... Никто, кроме него. В часовой башне, под звук крутящихся шестерёнок, Гаммон Окто подставлял к горлу предмет, ради которого он прибыл в это место. Если нет смысла жить без него, то зачем же тогда вообще жить..? Ещё теплое тело упало на пол. Из горла торчала катана. Вокруг начала растекается лужа крови. Мёртвые глаза, которые ещё пару минут назад были фиолетовыми, а теперь стали уже почти серыми, смотрели куда-то в пустоту. В пустоту, где они снова были вместе. А на улице снова была ночь...