После тьмы приходит рассвет

      Стоя под ледяными струями душа, Чонгук ощутил звенящую пустоту в голове. Ни единой мысли, ни терзающих чувств. Полный штиль. Он даже выдохнул с облегчением – теперь он знал, что делать. Ему просто необходимо сломить омегу, чтобы контроль навсегда остался в его руках. Ведь Ким Тэхён – последнее светлое, что еще мерцало в "его" жизни. Прикрыв глаза, альфа вновь увидел события, мелькающие в памяти, словно кадры на старом экране.

Flashback

      Палата интенсивной терапии, где каждый вдох и выдох сопровождаются монотонным гулом аппаратов жизнеобеспечения. Тут жизнь ставится на паузу. И для пациентов и для их родных. Чонгук, будто прикованный, сидит между двумя больничными койками, его пальцы судорожно вцепились в руки его родителей. Глаза пересохли , слёз не осталось. Его невидящий взгляд блуждал от койки к койке. А мысли чёрной дымкой клубились в голове.       Их тела, испещрённые ранами и скрытые под бинтами, опутанные множеством трубок, безмолвно лежат на белых простынях. Мониторы рядом с ними мерно отсчитывают удары сердца, каждый вдох, каждое мгновение их хрупкой жизни. Только эти аппараты не дают надежде рухнуть. Только за них парень и держится, борясь с наступающим отчаянием. Несколько дней прошло с той ужасной автомобильной аварии, но они всё ещё находятся в коме, за пределами досягаемости.       Полумрак окутывает палату, приглушённый свет не нарушает их покой. Чонгук не отводит взгляда от их лиц, пытаясь выучить каждую чёрточку, запомнить каждую деталь, уловить малейший признак возвращения. Он шепчет слова поддержки, рассказывает о своих днях, о своей любви, о надежде на их скорое пробуждение. И о планах на будущее, в котором они непременно должны быть. Они должны быть счастливы, они должны быть живы и здоровы.       – Мам, пап, пожалуйста, очнитесь, – умоляет он, сжимая их руки до боли. – Мне так не хватает вас. Мы ещё столько не успели сделать вместе. Пожалуйста, не оставляйте меня. Вернитесь ко мне.       В его глазах плещется надежда, которая отчаянно борется с пониманием неизбежного. Он отказывается верить в худшее, уверенный в их силе, в их способности преодолеть эту тьму. В памяти всплывают моменты счастья, проведенные вместе, их смех, сверкающие радостью глаза, мудрые советы и предостережения, забота и безусловная любовь. Эти воспоминания – его опора, неиссякаемый источник веры.       Но время тянется медленно и мучительно. Часы перетекают в дни, а никаких изменений не происходит. Лица родителей остаются бледными и неподвижными, точно застывшими во времени. Мониторы продолжают пищать, напоминая о хрупкости человеческой жизни. О круговороте, от которого не уйти.       Однажды ночью, когда альфа, измученный бессонницей, почти засыпает в кресле между их койками, он чувствует слабое движение в руке отца. Он вздрагивает, вглядываясь в его лицо. Губы отца слегка дрожат, веки еле заметно приоткрываются.       – Папа? – шепчет Чонгук, затаив дыхание.       Отец медленно поворачивает голову в его сторону. Его взгляд затуманенный, но в нём проскальзывает узнавание.       – Чон…гук? – хрипит он еле слышно.       Слёзы радости брызжут из глаз Чонгука. Папа вернулся, родители останутся с ним. Он хватает его руку обеими руками, прижимая её к своему лицу.       – Я здесь, папа, я здесь! Я так рад, что ты очнулся!       Отец пытается улыбнуться, но у него не хватает сил. Он смотрит на сына с любовью и грустью в глазах.       – Будь… сильным, сынок, – шепчет он, прерываясь на каждом слове. – Заботься… о маме…       Его слова становятся всё тише и тише, взгляд – всё более расфокусированным. Внезапно его рука слабеет в руке Чонгука, а монитор рядом с ним издает протяжный, ровный звук.       Кровь застыла в жилах Чона. Альфа кричит от ужаса. Он зовёт врачей, медсестер, но уже слишком поздно. Его отец ушёл.       Пока врачи пытаются реанимировать его, а Чонгук бросается к матери. Слёзы застилают взор с новой силой. Он с мольбой смотрит на её неподвижное лицо, надеясь, что она тоже очнётся. Сжимает её руку, нервно раскачиваясь из стороны в сторону. Но состояние остается неизменным.       Через несколько минут врачи сдаются. Они с грустью сообщают Чону, что его отец скончался. И, будто услышав их слова, монитор рядом с матерью так же издаёт ровный, безжизненный звук. Она ушла вслед за отцом.       Дикий рёв вырывается из его горла. Упав на колени альфа цепляется за руки родителей. То умоляет остаться, вернуться к жизни, то просит забрать с собой, ведь он их так любит. Агония захлестнула Чонгука с головой. Сколько часов он так провёл неизвестно. Парень затих, всё так же стоя на коленях и не отпуская холодных ладоней.       Чонгук остаётся один в тихой палате, окружённый бездыханными телами своих родителей. Его надежды рухнули, его мир перевернулся. Отчаяние захлестывает его с головой. В этот момент тьма поглощает его и в глубине его души пробуждается то, что долго ждало своего часа.

***

      Похоронная процессия медленно движется под палящим солнцем, которое, кажется, не приносит тепла.       Чонгук стоит у могилы своих родителей, точно окаменевший. Их смерть в результате трагической случайности наложила на него неизгладимую печать. Он ощущает лишь глухую пустоту, будто все чувства выгорели дотла. Родственники и друзья шепчут слова поддержки, но они доносятся до него словно издалека, не проникая в глубину его сознания. Они кажутся неуместными и лживыми. А правда слишком невыносимой.       Он всегда был весёлым, добрым парнем. Старался помогать другим, жил по правилам. Но глубоко внутри, с самого детства, он чувствовал присутствие чего-то иного, зловещего. Это "что-то" являлось ему во снах – кошмарные видения насилия, власти, полного отсутствия эмпатии. Он всегда просыпался в холодном поту, молясь, чтобы это осталось лишь сном.       И лишь Тэхён, его любимый солнечный омега, мог заглушить этот голос, отогнать кошмары. Но только не сейчас. Ведь Чонгук даже не сказал ему, куда он и зачем отправился. Оставшись один на один со своей болью, альфа не справился. Его сломало и починить больше невозможно.       Смерть родителей стала катализатором. Шок, горе, ощущение потери – всё это словно расшатало барьер, удерживавший темную сущность внутри. Пустота, которую он сейчас ощущал, была не только отсутствием скорби, но и вакуумом, который стремительно заполнялся чем-то чужим, холодным и жестоким.       Во время погребения, когда священник произносил последние слова, Чонгук почувствовал, как внутри него поднимается волна ненависти. Не к конкретным людям, а ко всему миру, к его несправедливости, к его слабости. Он почувствовал презрение к себе за свою доброту, за свою уязвимость. Ярость на все те моменты, которые когда-то казались счастьем. И безразличие к оставшимся дорогим сердцу людям.       И тогда вторая личность пробудилась окончательно. Не родилась, а именно пробудилась, будто долго спала в глубинах его сознания. Она не появилась внезапно, она просто вырвалась наружу, как зверь из клетки.       Внешне Чонгук не изменился. Он всё так же молча стоял у могилы. Но внутри бушевал ураган. Его "я" уносило прочь, а это место заполнялось чем-то другим. Голос в его голове, всегда тихий и приглушенный, зазвучал властно и отчетливо. Голос, который внушал ему, что доброта – это слабость, что власть – это единственный способ выжить, что сочувствие – это глупость. И этот голос хотел насладиться жизнью сполна.       Когда церемония закончилась, Чонгук поднял голову. В его глазах больше не было печали, только холодный, тяжелый блеск. Он улыбнулся, но это была не та добрая, застенчивая улыбка, которую знали его близкие. Это была ухмылка хищника.       – Спасибо, мама, папа, – прошептал он. – Вы разбудили меня.       В этот момент вторая личность, злая и жестокая, окончательно взяла верх. Она использовала горе Чонгука как трамплин, чтобы вырваться на свободу. Теперь он не просто скорбящий сын, а сосуд для тёмной силы, которая готова изменить мир вокруг него в соответствии со своими кошмарными видениями. С этого дня его жизнь превратится в кошмар не только для него самого, но и для всех, кто встретится на его пути.

End flashback.

      Закрыв кран и накинув на бёдра пушистое полотенце, Чонгук вернулся в комнату. Омега по-прежнему неподвижно лежал на кровати.       – Ты уяснил урок? – презрительный взгляд альфы обжёг Тэхёна, даже несмотря на то, что омега был без сознания. Чонгук счёл нужным произнести свои слова вслух. – И не вздумай преследовать меня. В следующий раз тебе не отделаться так легко.       Холодный тон резал воздух, а на губах Чона заиграла зловещая улыбка. Альфа оделся и покинул дом.       Перед возвращением в клуб Чонгук решил прогуляться, упиваясь воспоминаниями о причинённой боли. Страдания Тэхёна доставляли ему удовольствие; чем сильнее он страдал, тем лучше. Но где-то глубоко внутри сжимался болезненный комок от мысли о том, как он поступил со своей любовью. Эти мимолётные сожаления терзали струны его души, разжигая новую волну ярости. Навязчивый запах магнолии, исходящий от Тэхёна, преследовал Чонгука, вызывая желание содрать его с себя.       Внезапно Чон столкнулся плечами с прохожим. Обмен оскорблениями быстро перерос в драку. С дикой улыбкой альфа вколачивал мужчину в асфальт, пытаясь вытеснить из мыслей образ Тэхёна. К черту его!       Глаза Чонгука горели от ярости и удовлетворения. Лишь когда противник перестал двигаться, Чонгук с неохотой остановился.       Выплеснув эмоции, он быстро добрался до клуба. Усевшись на своё место, Чонгук оказался в окружении новых омег.       – Детка, встань на колени. Ты знаешь, что делать, – произнёс альфа, раздвигая ноги.       Новенький покорно подчинился. Альфа ухмыльнулся и поцеловал парня, сидящего справа от него.

***

      Тэхён пришёл в себя на рассвете. Боль, пронизывающая всё тело, пульсировала, расцветая новыми, мучительными оттенками. Течка ещё не отступила полностью, но острота ощущений несколько притупилась. Омега огляделся, вновь не обнаружив рядом своего возлюбленного. Воспоминания о минувшей ночи словно растворились в тумане, ускользая от сознания. Тщетные попытки восстановить события разбивались о глухую стену. Ответов не было, лишь неоспоримые факты говорили сами за себя.       Засохшая сперма стягивала кожу на животе, вызывая неприятное ощущение. Под ним простынь, почти сухая от смазки, хранила отпечатки крови. Резкая боль в анусе сковывала каждое движение. В воздухе ещё витал терпкий запах секса. Но почему он один? Этот вопрос оставался без ответа.       С тяжёлой головой и ноющей болью в теле Тэхён направился на кухню. Достав из аптечки таблетки, он запил их водой и побрёл в душ. В ванной, взглянув на своё отражение, омега невольно вздрогнул. Обрывки ночных сцен всплыли в памяти, складываясь в пугающую картину. Тело было испещрено укусами, засосами и синяками. Практически не осталось нетронутого места.       Омега тяжело вздохнул, прокручивая в голове мысль о том, что не следовало следить за альфой и провоцировать его гнев. Он сам виноват в произошедшем.       "Это депрессия," – твердил он себе. – "Он просто не умеет справляться с болью. Он боится показать свою слабость."       Тэхён помнил, как пытался пробиться сквозь броню Чонгука, обнять его, поддержать. Но Чонгук отталкивал его, рычал, словно раненый зверь. И Тэхён отступал, боясь сделать только хуже. Он знал, что Чонгук – его родственная душа, его вселенная. И мысль о том, что он может потерять его была невыносимой.       "Если я уйду, ему станет только хуже," – думал Тэхён, сжимая кулаки. – "Кто тогда позаботится о нём? Кто вытащит его из этой бездны?"       Именно страх потерять Чонгука заставлял Тэхёна прощать его, находить оправдания его грубости. Он готов был терпеть его выходки, его холодность, лишь бы Чонгук оставался рядом. Он верил, что однажды тот вернётся к нему, станет прежним – любящим, нежным, открытым.       Тэхён знал, что его любовь слепа, что он позволяет Чонгуку плохо с собой обращаться. Но он не мог иначе. Любовь – это его слабость и его сила. И он готов был жертвовать собой ради Чонгука, надеясь, что однажды его жертва принесет плоды.       Он понимал разумом, что подобное недопустимо, однако вся его сущность, огромное, трепетное сердце вопило о любви – всепоглощающей, безмерной, не угасающей даже под градом колких слов и ранящих поступков Гука. Он продолжал любить слепо, безрассудно, отдаваясь во власть этого чувства, точно бушующей стихии.       Прошло больше половины дня, а Чонгук так и не вернулся. Тэхён ощущал нарастающую тревогу. Что же произошло? Что он сделал не так? Где искать своего альфу?       Слёзы беспомощности градом катились по щекам, застилая взор. Не раздумывая, он наспех накинул вчерашнюю одежду, собираясь выйти на поиски. Но входная дверь распахнулась прежде, чем омега успел покинуть спальню.

***

      После пары оргазмов от отсоса левых омег Чонгук вырубился, и в его сознании вновь началась борьба.       Внутри разверзлась бездна, бушующий хаос, грозящий поглотить его целиком. Это была незримая битва, разыгрывающаяся в потаённых уголках его сознания, где два противоборствующих "я" вели отчаянную схватку за власть над его существом.       Первый Чонгук, тот самый, которого знали и любили – с отзывчивым сердцем и хрупкой душой, – отчаянно стремился вырваться из плена. Он цеплялся за воспоминания: смех Тэхёна, тепло его объятий, искренность взгляда. Эти образы служили спасительным якорем, удерживающим его на грани реальности, не позволяющим без остатка раствориться во мраке.       Второй Чонгук, зловещая тень, сотканная из боли и обиды, крепко сжимала в руках бразды правления. Он был воплощением холода, жестокости и разрушительной ненависти. Ему доставляло извращенное удовольствие причинять боль Тэхёну, наблюдая, как в его глазах гаснет свет надежды.       " - Не смей! Отпусти его!" – отчаянно вопил первый Чонгук, запертый в темнице собственного разума, с ужасом наблюдая, как второй злобно ухмыляется, глядя на сломленного Тэхёна. Он чувствовал себя беспомощным зрителем в кошмарном представлении, где ему было отведено лишь пассивное созерцание.       " - Он заслужил это, – шипел второй Чонгук, его голос звучал подобно скрежету стали. – "Он слишком наивен, слишком доверчив. Я покажу ему истинное лицо этого жестокого и несправедливого мира."       Первый Чонгук из последних сил пытался вырваться на свободу, вернуть контроль над своим телом, но все его усилия были тщетны. Второй Чонгук был слишком силен, его тьма пропитала каждую клеточку его естества.       " - Я не хочу причинять ему боль," – умолял первый Чонгук, его голос дрожал от отчаяния. – "Я люблю его больше жизни. Пожалуйста, остановись!"       Но второй Чонгук оставался глух к его мольбам. Он лишь насмехался над его слабостью, упиваясь его страданиями. Он продолжал терзать Тэхёна, методично разрушая его душу, шаг за шагом.       Первый Чонгук чувствовал, как его сердце разрывается на части. Он видел, как меркнет свет в глазах Тэхёна, как его улыбка исчезает, уступая место страху и боли. Он отчаянно хотел обнять его, защитить от надвигающейся тьмы, сказать, что всё непременно будет хорошо, но он был бессилен. Он был всего лишь призраком в собственном теле, обречённым свидетелем трагедии, которую он не мог предотвратить.       С каждой минутой борьба становилась всё более ожесточенной. Первый Чонгук слабел, его надежда угасала, словно дым на ветру. Второй Чонгук, напротив, становился всё сильнее, его власть над Чонгуком укреплялась с каждым мгновением.       В редкие проблески ясности, когда первому Чонгуку удавалось на мгновение вырваться из-под контроля, он отчаянно пытался предупредить Тэхёна. Но эти моменты были мимолетны, словно искры в ночи, быстро сменяющиеся тьмой и безумием.       Чонгука охватывал леденящий душу страх, что однажды он исчезнет без следа, оставив второго Чонгука безраздельным властелином его тела и разума. Он боялся навсегда потерять Тэхёна, что его любовь будет безжалостно уничтожена тьмой, поглотившей его душу.       Но даже в самые мрачные моменты, в глубине своего сердца, первый Чонгук не сдавался. Он знал, что должен бороться, должен защитить Тэхёна, даже если это будет стоить ему жизни. Он верит, что где-то внутри него ещё теплится искра света, способная рассеять тьму.       И он продолжал свою борьбу.

***

      Голова Чонгука раскалывалась. Очевидно, он был чрезмерно пьян. Но это не мешало ему воскресить в памяти события этой ночи. Его Тэхён, его любимый Тэхён, подвергся насилию со стороны этой тёмной сущности. Ненависть и бессилие терзали альфу изнутри. Если бы он предвидел такой исход, если бы знал, какие тяжкие испытания выпадут на долю его лучика света, он бы ни за что не отступил, не выпустил бы эту тьму.       Гук сидел на диванчике в каком-то клубе. Двое обнаженных омег мирно спали в разных углах. Он же, облачённый лишь в джинсы, сидел, откинув голову назад.       Тихие слёзы неудержимо катились по его щекам. Ему необходимо домой, к его любимому. Пока он ещё способен контролировать себя. Чтобы умолять его бежать, бежать без оглядки, ибо лишь так его Тэхён сможет спастись. Ему придётся оставить Гука. Ради безграничной любви к Тэ, он готов на всё, даже на то, чтобы отпустить его.       Накинув футболку, альфа, словно ошпаренный, выскочил из клуба. Он мчался домой, воскрешая в памяти самые счастливые мгновения и в каждом из них присутствовал Тэхён. Он мечтал о том, как сейчас сможет обнять его, как поведает о своей безграничной любви, как одарит его поцелуем и уйдет навсегда, пожелав ему счастья.       Чонгук уже стоял у дверей квартиры. Радость предстоящей встречи заставляла его сердце биться чаще, рождая волнение предвкушения. Он взялся за ручку, повернул её.       И тьма вновь поглотила его.

***

      В дверном проёме возник Чонгук, его шаткая фигура выдавала сильное опьянение. Сердце Тэхёна болезненно сжалось от страха. Тяжелый, оценивающий взгляд альфы скользнул по омеге.       — А вот и мой любимый Тэхён-и, — прозвучал насмешливый голос Чонгука. — Куда это ты собрался? Мои слова для тебя — пустой звук? — прорычал он, опасно нахмурившись.       — Гукки, я никуда… Я просто ждал тебя, — голос Тэхёна предательски дрогнул.       — Ладно, с этим мы еще разберёмся, — процедил альфа и покачнувшись, направился к кровати, где и рухнул без сил.       Тэхёну показалось, что Чонгук моментально провалился в сон.       Омега осел на пол и горячие слёзы потекли по его щекам. От Чонгука отчетливо пахло посторонними омегами. Волна обиды и страха захлестнула его, заставляя сжаться в маленький комочек в углу. Слёзы и всхлипы становились громче, парень сильнее прижимался к стене, будто пытаясь раствориться в ней. Он отчаянно хотел попросить о помощи. Он хотел умолять о ней Чонгука, своего Чонгука. Но тот спал, не слыша, как омега разлетается на осколки.       Тихо, чтобы не разбудить любимого, Тэхён плакал, то прикусывая губы, то прижимая ребро ладони к зубам, лишь бы не издать ни звука. В мыслях он молил о том, чтобы всё стало как прежде. Чтобы Гуки обнял его, нежно поцеловал, вытирая слёзы, сказал: что очень сильно любит, что никогда не бросит. Но Чонгук всё так же лежал на кровати, беспокойно ворочаясь во сне.       Слёзы постепенно высыхали, и омега успокаивался. В голове становилось пусто с каждой минутой. Тэхён, чувствуя вселенскую усталость, стянул с себя одежду и аккуратно лег рядом с Чонгуком, моментально проваливаясь в сон.

***

      Альфа, притворившись спящим, размышлял над тем, как лучше поступить. Ему нравился страх омеги, его всхлипы и слёзы вызывали чувство эйфории, но так они далеко не продвинутся. Нужно что-то серьезнее, ведь его "первое я" всё чаще мешало, пытаясь вернуть контроль.       Даже мимолётные, редкие моменты потери контроля, чужие мысли и обрывки воспоминаний воспламеняли в нём неукротимую ярость, рождая всепоглощающую ненависть – бездну, готовую поглотить всё сущее.       Чон должен освободиться от этого, от нежного и невинного Тэхёна, что хранил частицу добра и света внутри альфы. Избавиться от слабого Гуки, не сумевшего совладать с болью, ибо оказался недостаточно силён. Чонгук исправит всё и заживёт свободно, сбросив оковы, что прежде его сдерживали.       Альфа решил сменить тактику. Нужно вернуть Тэхёну уверенность в том, что их любовь так же сильна, придётся разыграть спектакль, прежде чем окончательно и бесповоротно сломать его и уничтожить вторую часть себя.