Редакция газеты "Крылья свободы"

      — Фальцовка! Ну где вы там! — еще раз прокричал Тео.       Конечно, Гарри не понял, что это за кодовое слово такое, но когда они вернулись в кабинет Тео, где на длинном столе лежали стопки страниц отпечатанной газеты, — ребята уже вручную собирали ее по листам, складывая в кучу. Все встало на свои места. Фальцовка, значит, собирание газеты в конечный вид.       Гарри уселся возле Малфоя, наблюдая и молчаливо повторяя за ним, а тот что-то с увлечением рассказывал, быстро работая руками.       — Миссис Хопкинс такая приятная женщина, вы только видели бы ее! — его низкий и такой приятный голос пробирался Гарри куда-то под кожу, он не понимал ни единого слова, но с упоением вслушивался в него, сразу увлекаясь работой. — Помимо того, что она дала мне интервью, она еще и пригласила на литературный вечер, представляете? Кстати, Поттер…       Малфой толкнул его в бок, заставляя его посмотреть на себя, и Гарри сосредоточенно взглянул на него.       — Мы с тобой завтра идем на него вместе, — проговорил он. — Возьмёшь нашу колдокамеру, сделаешь снимки, заодно и посмотришь, как нужно собирать материал и на что нужно обращать внимание, — Драко повернулся к Нотту. — Тео, научи Поттера пользоваться камерой и объясни, что к чему.       — Хорошо, — кивнул Тео.       Камера? Что? Так сразу?       Гарри очень хотел бы сказать, что ни разу не фотографировал, не сможет сделать это правильно и возможно все испортит, но вовремя прикусил язык: вообще-то они все тут не знали, как правильно, а просто брали и делали. Да и к тому же, Гарри всю жизнь действовал по принципу: авось повезет. Так что и здесь то же самое.       — Понял, — отозвался Гарри коротко.       Малфою, кажется, очень понравился такой покорный ответ без возражений, и его уголки губ дернулись в подобии улыбки, и он продолжил говорить.       — В общем в этот номер на первую и вторую полосу пойдет именно этот литературный вечер: миссис Хопкинс сказала, что там будут интересные гости. Кстати, Панси, ты молодец, этот шрифт мне нравится больше, — Малфой всмотрелся в первую страницу, а потом на Гарри. — И статья мне тоже очень нравится. Мы все огромные молодцы.       — А я больше всех молодец, — хвастливо отозвался Тео. — Я наконец-то нашел бумагу, не слишком дорогую, но при этом выглядит очень качественно.       — Вообще-то, фактически это Поттер бегал по магазинам, — хмыкнул Забини, а Тео скомкал одну страницу в комок и кинул ему в лицо, но Блейз увернулся. — Эй, не портить наше казенное имущество, придурок!       Малфой тут же расхохотался, как вдруг Тео скомкал ещё один лист и кинул в его лицо. В этот раз он попал.       — Нотт, охренел что ли? — Драко схватил бумагу и тоже кинул свой комок, который, ожидаемо, не достиг цели, потому что Тео был к этому готов.       — Эй, я кому говорю, не портить газету! Что за детский сад?! — рявкнул на них Забини.       — Ой, да завались, нудила, — не выдержала Панси, кинув ему свой комок бумаги, попадая прямо в цель. — Мы всегда печатаем с запасом, так что от парочки листов ничего не случится.       Гарри усмехнулся, наблюдая за их перебранкой.       — Кстати, а почему на углу нарисована бабочка? — спросил он, чтобы хоть как-то отвлечь слизеринцев от шуточной битвы.       Блейз, Тео и Драко тут же указали на довольную Панси.       — Я люблю бабочек. И я хочу бабочку, — капризно заявила она, а парни синхронно закатили глаза.       И это было очень мило, — ребята просто исполнили каприз единственной девушки в коллективе. Гарри даже показалось: если бы Панси внезапно пришло в голову что-нибудь экстраординарное, по типу, чтобы мальчики надели крылья и изображали бабочек, потому что ей так нравится, то они, пусть и с ворчанием, но сделали бы это.       — С ней просто невозможно спорить, — шепнул Драко ему на ухо, снова взявшись за газету. — Противная женщина.       — Это ты её разбаловал, — вздохнул Тео, услышав шёпот Малфоя.       — Он просто меня больше всех любит, не правда ли? — Панси послала Драко воздушный поцелуй, и тот ответил ей тем же.       — Конечно, дорогая. Всё только ради тебя, — хмыкнул Малфой.       А Гарри почему-то застыл, искоса поглядывая то на Паркинсон, то на Малфоя, пытаясь угадать: а есть ли между ними что-то большее? В принципе, раньше никаких намёков и не было, но Драко слишком нежно смотрел на неё, а та светилась от счастья, будто Малфой пообещал весь мир принести к её ногам.       Даже стало обидно, что ли.       Гарри не мог отделаться от этой мысли, опять же, до самой ночи, представляя во всех красках эту пару, и с каждым образом в его голове они становились всё гармоничнее: из Панси вышла бы отличная миссис Малфой, если честно. Жгучая брюнетка, знающая себе цену, красивая и привлекательная, умеющая правильно себя подать, — Малфою, в принципе, такая девушка и нужна была. Которая смогла бы пробиться сквозь холодную маску ледяного принца и поддержать его внутренний огонь.       И вообще, Гарри даже сам удивился, почему так долго размышляет на эту тему, представляя себе во всех красках, каким партнёром мог бы быть Драко. Если учитывать его новую личность, то он был бы очень понимающим и мягким. Да и к тому же война его достаточно изменила, — как и всех в принципе, — так что вряд ли теперь Малфой был бы вредным и жёстким. Наоборот, Драко словно тщательно избавлялся от своего прошлого «я», и Гарри был очень этому рад.       А дальше картинки стали ещё ярче и приятнее, стоило Гарри признать, что Малфой — не просто обаятельный, но еще и очень симпатичный.       Именно в том самом плане.       И ему захотелось его поцеловать. Прижать к стене, взглянуть в эти серые глаза и поймать застывшее удивление, прикоснуться к его чуть порозовевшей щеке и погладить большим пальцем, а потом медленно наклониться, услышать его запах, почувствовать жаркое дыхание на себе, провести языком по искривлённой линии его губ, а потом ворваться в его рот и попробовать на вкус.       Святая Моргана, Гарри просто сошёл с ума.       Но от этого прекрасного образа он не смог избавиться за ночь, и на следующий день Гарри пристал к Нотту, аккуратно пытаясь расспросить об отношениях Панси и Драко. Ну так, только ради голого интереса. Конечно, он не собирался целовать Малфоя, это же глупость какая.       А Тео как раз показывал ему, как пользоваться колдокамерой, — очень удобный случай.       — Малфой так тепло относится к Панси, не ожидал от него такого, — как будто невзначай обмолвился Гарри, указывая на то, как Панси с восхищением показывает свою работу, видимо, использовав те шрифты, которые купил Гарри, а Драко мягко качает головой и искренне ей улыбался, а потом и вовсе погладил её по плечу, что-то шепча ей на ухо.       — Пфф, ещё бы, — хмыкнул Тео, чуть ревностно. — Драко на самом деле очень заботливый, только не хочет это признавать, и ему некуда девать это внутреннее желание, кроме как на Панси. Девушка же, за ней нужно ухаживать. Ну и к тому же, Драко на самом деле больше похож на Нарциссу, чем на Люциуса. А так… между ними ничего не может быть, ты что!       А, значит, это просто такая черта характера, которая была до этого скрыта от Гарри.       — Тебе она нравится. Панси? — тихо спросил Гарри, уловив недовольные нотки в голосе Нотта.       — Ну, — он пожал плечами. — Мы просто друзья.       Видимо, Тео и Панси находились в таких сложных отношениях, как и Рон с Гермионой когда-то, и Гарри отлично знал, как тяжело переступить эту дружескую черту.       Но зато между Драко и Панси ничего не было — это успокоило. Немного.       — Может, вам нужно попробовать? — неуверенно произнёс Гарри, не зная, стоит ли переступать границы и разговаривать на довольно личную тему.       — Пока нам не до этого, — отмахнулся Тео. — У нас сейчас другие задачи. А ты сам-то что? До сих пор один?       — Угу, — отозвался Гарри. — Тоже как-то не до этого, что ли.       Нотт понимающе промычал:       — Отлично вливаешься к нам, Поттер, к одиноким одиночкам.       Гарри только собирался сказать, что возможно, это самый лучший подход на данное время, как Драко в этот момент повернулся к ним: и их взгляды пересеклись и застыли. На лице у Гарри сама по себе расцвела глупая улыбка, а Малфой склонил голову, внимательно изучая его.       Щёлк.       Он резко повернулся к Тео, который снял его на колдокамеру, совершенно не ожидая от него такого подвоха:       — Эй, какого хрена?!       — Прости, не удержался, — хмыкнул он. — Но это нужно было заснять.       Колдокамера издала непонятный звук, а затем медленно выдала колдографию, где Гарри был запечатлен в профиль с улыбкой на губах, почти не шевелясь.       — Кайф, — оценил Нотт и поскакал к Малфою с этой карточкой, крича на весь офис. — Драко, смотри какой кадр! А ты говорил, что я — идиот, который не умеет колдографировать!       Он с придыханием наблюдал, как Малфой рассматривал его колдографию во все глаза, а Тео светился как звёздочка, обнимая свою камеру. Драко кинул на Гарри весёлый взгляд и передал карточку Тео обратно.       — Повесь куда-нибудь, пусть наш Избранный висит во всей красе, а мы будем любоваться им и молиться на нашего Спасителя.       И это тоже должно быть издёвкой, не так ли?       Гарри смущённо прикусил губу, сиротливо глядя на свои ладони, не зная куда себя девать: почему эта фраза прозвучала слишком громко и в тоже время нежно. Конечно, он уже привык, что его колдографировали, а снимки были повсюду, где можно и нельзя, так что спорить с тем, чтобы в редакции висело его фото — бесполезно. У людей был свой бзик на этот счёт, но чтобы ещё и слизеринцы в это втянулись?       Дурдом.       — Засранцы, — недовольно буркнул Гарри, поправляя очки. — Не будьте как все, черт бы вас побрал!       — А мы не будем как все. Они ставят твою колдографию, потому что восхищаются тобой, а мы, чтобы тебя подразнить, — хохотнул мимо проходящий Блейз, тоже оценивая колдо. — Тем более, у всех стоят одинаковые снимки, а у нас эксклюзив. Мы, как всегда, самые лучшие!       И когда их высокомерное отношение ко всему стало казаться Гарри очень забавным? Даже спорить не хотелось: они и правда были самые лучшие.       Особенно Малфой.       Гарри нравилось в нем абсолютно все, восхищаясь каждым его жестом, словом, мимикой лица, жадно вылавливая их в те моменты, когда тот появлялся в поле его зрения, а это было не так часто, как хотелось бы.       Но зато…       На литературный вечер они уже пошли после рабочего дня, спокойно обсуждая по дороге между собой Панси, которая всех сегодня утомила после обеда, спрашивая у парней, какое платье ей купить из новой коллекции мадам Борбэнье.       — Да ну брось, Поттер, ей не пойдёт синее платье, — взмахивал руками Малфой. — Бордовое смотрится куда интересней.       — Ну не знаю, Малфой, — не соглашался Гарри, стоя на своём. — Темно-синее платье отлично подчеркнуло бы её фигуру, а бордовое платье похоже на какой-то мешок.       — Пфф, зачем ей облегающее платье на работу? Бордовое — очень удобное и практичное, вообще-то!       Это было так странно, что они оба спорили о платьях для Панси, словно это было самый важный вопрос дня, и они являлись модными экспертами в этой сфере.       — Эй, нечего пялиться на её фигуру, Поттер. Обидишь её — оторву руки, понял меня? — рявкнул на него Драко недовольно.       — Что? Твою мать, Малфой, и в мыслях не было! — возмутился Гарри, чуть краснея. — Она вообще не в моём вкусе, если тебе, конечно, интересно это знать.       — Абсолютно не интересно, — выдал Драко слишком резко, и хорошо, что они уже дошли до книжного магазина, потому что Гарри уже хотел взорваться гневной тирадой, что не обязательно быть таким грубияном, даже если неинтересна тема.       А вот Гарри было очень любопытно узнать, кто же был во вкусе Малфоя? Высокие и стройные блондинки ему под стать? Огненные красотки, как Джинни? Или же все-таки ему по душе брюнетки, как Панси, раз он с ней так мил? Пусть Гарри и узнал, что у них всё же братско-сестринские отношения, но беспричинная ревность всё равно не хотела покидать его больную голову.       И не смотря на их маленький спор, литературный вечер сам по себе прошёл чудесно. Гарри колдографировал всё подряд: людей, Малфоя, книги, Малфоя, выставки, Малфоя и ещё раз Малфоя, а потом половину колдографий спрятал себе в сумку.       Так, на всякий случай.       Драко же помимо того, что вовсю разговаривал с людьми, слушая о том, что в основном они читают, ещё и успевал объяснять Гарри между моментами, какие вопросы нужно задавать, к каким людям стоит подходить, а потом утащил в уголок, где была расписана программа вечера.       — Ну что ж, думаю, мы можем идти, они ещё целый час будут обсуждать одну и ту же книгу, — показал Драко на расписание. — Либо можем пойти домой, в принципе я собрал материал, который мне нужен, либо мы можем прогуляться, посидеть в каком-нибудь кафе и поужинать, если не торопишься, а потом прийти на закрытие вечера, и тебе удастся заснять общую колдографию.       Второй вариант. Конечно, второй.       У Гарри чуть сердце не выпрыгнуло от радости, что Малфой предложил ему поужинать вместе, и постарался казаться более небрежным, чем обычно.       — В принципе не тороплюсь, — проговорил он. — Ну и к тому мне понравилось ходить с колдокамерой, а общий снимок отлично будет смотреться на первой полосе.       — Что ж, твоё стремление работать достойно похвал, поэтому нужно поощрить такого трудолюбивого сотрудника. Пойдём, я знаю отличное местечко неподалёку. Чур, я угощаю, — улыбнулся ему Драко, уводя из книжного магазина.       Солнце как раз садилось на горизонте, августовская приятная прохлада уже окутала собой весь Лондон, и было так свежо, что Гарри вдыхал полной грудью этот приятный запах позднего лета и сладкой свободы. Они с Малфоем шли неспеша по улочке, наблюдая за розовым миром вокруг, и казалось, что нет ничего прекраснее этого на свете.       Хотя нет, Гарри ошибся.       Самое прекрасное было то, что Малфой будто ухаживал за Гарри: то дверь попридержал, пропуская вперёд, то усадил за стол, элегантно отодвигая ему стул, то помог с выбором еды, посоветовав взять пасту и какой-то там салат, сказав, что это очень вкусно и сытно, то разлил вино по бокалам, сказав, что рабочий день ведь закончился, и можно немного расслабиться.       Гарри просто растаял — это было очень похоже на настоящее свидание.       Да и к тому же, помимо того, что он чувствовал себя максимально комфортно, растворяясь в уютной атмосфере вечера, так ещё и темы для разговоров находились с необычайной лёгкостью. Они перебивали друг друга и спорили, как обычно, перескакивали с темы на тему, активно жестикулируя, и всё время кидали изучающие, любопытные взгляды.       — А как вообще тебе пришла идея — начать писать? — спросил Гарри через какое-то время, когда они уже распили одну бутылку вина и решили взять ещё одну.       Просто потому что было хорошее настроение, просто потому что не хотелось завершать такой чудесный вечер, просто потому что они впервые с Малфоем были открыты друг с другом и знакомились заново.       — Не знаю даже, — задумчиво произнёс он, крутя в бокале красное вино по кругу. — Я ещё в школе любил писать мини-заметки чисто для себя, порой записочки ребятам отправлял.       Ах да, знаменитые журавлики Драко — это было очень мило. Хотя на тот момент, когда Гарри получил свой персональный журавлик, он был просто в бешенстве из-за дурацкого рисунка.       — И ты решил развить свой талант?       — Нет, что ты. Я вообще не думал о текстах серьёзно, после войны мне просто надо было куда-то излить свое бесценное мнение во всех красках по поводу того, как я ненавижу этот мир и куда я хочу его послать. А Панси увидела это и хохотала до слез, сказав, что хотела бы прочесть ещё что-то от меня в таком стиле.       — Черт, я тоже хочу теперь взглянуть на тот текст, — искренне проговорил Гарри, отпивая вино.       Он представил Малфоя, который злобно исписывал весь листок бумаги, прописывая все нецензурные выражения, которые он только знал, ругая магическое общество на чем свет стоял. Вполне в его духе: Гарри, как никто другой знал, каким красноречивым и страстным мог быть Малфой в этот момент.       Страстным?       — Ой, да брось, там ничего такого, — покачал головой Драко, а потом взглянул на Поттера, чуть наклоняясь к нему через стол. — Ну, а теперь ты рассказывай: как тебе у нас работается, нравится ли?       — Если честно, безумно, — Гарри тоже наклонился к нему, смотря опять на его губы. Что за дурацкая привычка. — Это так интересно и увлекательно на самом-то деле.       — Жаль, а всё ждал, когда же ты сбежишь со словами: да ну нахер этих ненормальных, — пошутил Малфой, а его кончик языка прошёлся по губам, облизывая и чуть смачивая их.       Гарри не осознанно повторил это движение за ним.       — Пфф, вообще-то, если ты не знал, вот именно ваша «ненормальность» меня и привлекает больше всего. Хотя, скорее я назвал бы это особенностью и уникальностью.       Голос становился всё ниже и ниже, будто с придыханием, в голову ударило лёгкое, приятное опьянение, а руки начали подрагивать от сумасшедшего желания прикоснуться к Малфою, и он спрятал их под стол, сжимая в кулаки и пытаясь привести себя в чувства.       Но Драко вообще не помогал ему в этом деле: серые глаза блеснули игривым огоньком, он опять прикусил губу, придвигаясь ещё ближе. На щеках был лёгкий румянец от выпитого алкоголя, а волосы чуть растрепанны после рабочего дня, — он выглядел очень расслабленным, открытым и весьма милым.       — Я не знал об этом, но теперь учту, что тебя привлекают особенные и уникальные люди, — шепнул Драко, и это прозвучало как настоящий флирт.       И всё встало на свои места: Гарри просто-напросто влюбился в Малфоя, а тот, вроде как, тоже проявлял к нему симпатию. Осознание забилось в грудной клетке ускоренным сердцебиением, а в горле всё пересохло, он ещё долго не мог вымолвить ни звука, наслаждаясь этим волшебным моментом.       — Если говорить о том, кто отлично вписывается под параметры самого уникального и особенного человека, из всех, кого я знаю, твоя кандидатура стоит в списке самой первой, — проговорил Гарри сдавленно, боясь, что его голос как-то сорвется. — Ведь ты же Малфой, ты уже по определению самый лучший во всех сферах.       — Серьёзно? Да ну брось, до тебя мне явно далеко, — хмыкнул Драко, не сводя с него своих блестящих глаз. — И даже не смей спорить с этим, Поттер.       — Ты тоже не смей со мной спорить, Малфой, — в его духе отозвался он.       Драко тихо рассмеялся и откинулся на диванчик, отпивая вино, волшебная атмосфера нарушилась, становясь обычной, тёплой, конечно, но больше дружеской, а Гарри чуть разочарованно выдохнул, стараясь всё же не выставлять свои эмоции напоказ: а вдруг ему всё это показалось, и никакой искры вовсе не было?       Далее они снова перешли к обсуждению платьев для Панси и закончили тем, что Тео нужно быть смелее и сделать первый шаг.       — Поттер, ты просто не представляешь, сколько я уже ему говорил: не тормози, твою мать, не затягивай. Но он же не понимает, чем дольше находишься во френдзоне, тем сложнее оттуда выбраться! — и Малфой резко отвернулся к окну, где вечерний город, уже превращался в ночной.       Повсюду зажглись оранжевые фонари, людей заметно поубавилось, а на небо неспеша выплыла бледноликая луна.       И никто из них двоих даже не вспомнил, что они вроде как собирались идти на завершение литературного вечера, чтобы сделать общее колдографию.       — Пора расходиться, — проговорил Драко, становясь собранным и сосредоточенным. — Мне же ещё наброски для статьи накидывать, пока не забыл. Приятно было посидеть.       — Эм, ну да. Ладно, — с сожалением согласился Гарри. — Конечно, ты прав.       — Кстати, забыл сказать: я жду от тебя ещё одну статью. Опять же на любую тему, какую захочешь, и завтра можешь не приходить. В понедельник принесешь, я сразу отредактирую. Договорились?       И как вообще Драко мог быть таким, что возражать ему вообще не хотелось?       — Договорились, — вздохнул Гарри.       И пока он думал предложить Малфою проводить его до редакции, где он перемещался домой, через камин, в то время как Гарри любил пешие прогулки, Драко быстро оставил несколько галлеонов на столе и наспех попрощался, сбегая и не давая ему вставить и слова.       Моментально стало очень пусто без него. Гарри даже теперь не представлял, как доживёт до понедельника, не видя Драко столько времени. Хотя, на самом деле, нужно было бы поразмыслить об их отношениях с самого начала и до этого момента, и понять, почему вообще так произошло? Они же друг друга ненавидели, а теперь на полном серьёзе в открытую флиртовали друг с другом, и это всего спустя неделю совместной работы?       Чуть позже, когда Гарри пришёл домой, он догадался, почему Малфой сбежал от него на всех порах.       «Чем больше находишься во френдзоне, тем сложнее оттуда выбраться!».       То есть Малфой и не собирался с ним подружиться. Никогда. Даже сейчас. То есть, особенно сейчас. Намёк был слишком завуалированным, и Драко кажется сам его испугался, поэтому и свалил, побоявшись, что скажет ещё что-то лишнее.       Почему Гарри вообще это понял? Мало того, что не просто понял, а осознал в полной мере, принял и даже наметил дальнейший план действий: Гарри тоже не хотел быть во френдзоне. Всё стало кристально-ясным, и он почему-то совершенно не испугался ни своих мыслей, ни своих чувств.       Удивительно как-то, совсем на него не похоже. Он всегда был неловким, когда дело касалось романтических отношений.       То есть, конечно, и он не думал о том, чтобы сразу начать отношения с Малфоем, но показать, что тот ему нравится и начать ухаживать: вполне можно, не так ли? А там будет видно.       Ну и как сказал Драко: это фишка Гарри — идти только вперёд, и неважно, что там ожидает.