Редакция газеты "Крылья свободы"

      О том, как Гарри любит больше всех рисковать знали, конечно, его лучшие друзья.       Он встретился с Роном и Гермионой в пятницу вечером: они так долго не виделись, потому что ребята ездили по Европе и просто наслаждались только друг другом в кое-то веки. Они как раз пришли в гости и привезли целую сумку разнообразных сувениров и прикольных штучек. Гарри сразу вцепился в чёрную футболку с надписью «Я люблю Францию» и нацепил белую кепку с изображением Испании, поедая во всю швейцарский шоколад.       — Больше всего, как ни странно, мне понравилась Норвегия, — делилась впечатлениями Гермиона. — Скорее всего, погодные условия были приятными, да и пейзажи красивые.       — А мне всё понравилось, — лаконично высказал своё мнение Рон. — Но всё же нет ничего лучше нашей родной Британии.       — Вообще-то он просто устал, — махнула рукой Гермиона, а Гарри хихикнул. — Ну да ладно, сейчас Рон отойдёт и все уши тебе прожужжит, как там было и что он видел. Так что давай лучше рассказывай, как ты. Мы очень по тебе скучали!       Рассказывать Гарри ничего не стал, а просто вручил им газету, заставив прочитать статью. Логики они, конечно, не поняли, но всё же прочитали и оценили.       — Ты хочешь снова стать ловцом? — попыталась догадаться Гермиона, прочитав ее ещё раз, пока Рон был где-то на середине. — И ты подал заявку в сборную по квиддичу?       — Неа, — покачал головой он, хитро улыбаясь. — Как тебе статья?       Ему очень хотелось услышать честное мнение своих друзей, пока они не знают, что это написал именно он.       — Очень хорошая. Знаешь, меня зацепило, хотя я не особо люблю тему квиддича.       — А я люблю! И статья огонь! — наконец-то дочитал Рон. — Это же так похоже на то, что ты обычно говорил, Гарри. Не знаю почему, но я почитал текст с твоим голосом.       Счастливая улыбка расплылась по лицу, и Гарри весь засветился: им все понравилось, а ещё Рон был очень внимательным другом, что до сих пор помнил всё его нытьё по этому поводу даже спустя года.       — И правильно. Потому что эту статью написал я, — гордо произнёс Гарри, с интересом вглядываясь в вытянувшиеся лица друзей, которые осмысливали эту новость. — Теперь я работаю журналистом в редакции газеты «Крылья свободы».       И самодовольная улыбка расцвела сама по себе: наконец-то он нашел себе дело, которое ему нравилось, да и к тому же у него получилось! И плевать, что это звучало не героически и совсем по-обыденному, можно даже сказать, слишком просто для него, но, черт возьми, Гарри всей своей сущностью чувствовал, что это его место.       — Ох, Гарри! — обрадовалась Гермиона, кидаясь его обнимать. — Какой ты молодец. У тебя очень хорошо получилось написать, я думаю, что у тебя все получится!       — Журналист? Вот это тебя занесло, конечно, ну да ладно, главное, чтобы тебе нравилось, — похлопал его по плечу Рон. — Расскажешь, как так произошло?       Вот такие его друзья: поддержат в любом случае. Они поддержали бы, даже если бы Гарри им заявил, что ему нравится Малфой и он хочет проявить к нему симпатию в открытую… а ой, точно. Об этом он и собирался поговорить, да заодно попросить совета, но, конечно, начал издалека. Рассказал, кто основал эту газету, как Гарри пришел к ним с просьбой о работе, как написал первую статью, и как Малфой и его друзья сильно изменились. Он говорил буквально весь вечер, почти не затыкаясь, восторженно и активно жестикулируя, радуясь, что наконец-то мог поделиться таким важным событием его жизни со своими друзьями.       — И знаете, что он мне сказал? — Гарри как раз перешел к главной части всей его истории, рассказывая об их с Малфоем НЕ свидании.       — Что?! — в унисон спросили Рон и Гермиона, жадно ловя его каждое слово.       — Что он меня считает самым особенным и уникальным человеком, из всех, кого он знает, а еще прозрачно намекнул, что не хочет быть во френдзоне! Святая Моргана, вы только видели бы, как он на меня смотрел, — дурацкая улыбка вообще не желала сходить с лица, да плевать, — ну потом он сбежал, да это и не удивительно. Но мне же не одному кажется, что я ему тоже нравлюсь, да?       И друзья даже не удивились тому, что Гарри, оказывается, влюблен в Малфоя и что они начали хорошо общаются, да и работают вместе. Скорее, на их лицах застыло облегченное выражение: «да неужели!».       — Если учитывать характер Малфоя, то определенно так и есть, — хохотнул Рон. — Вы всегда друг к другу неровно дышали, а на битве за Хогвартс что было-то: то ты за ним в Адское пламя, то он тебе кидает палочку, чтобы ты смог дальше сражаться. Не знаю, как у других, но по мне это было чистейшее признание в любви.       Оу. А Гарри даже и не думал об этом в таком ключе. Да и еще Малфой не «узнал» Гарри, не желая сдавать его Беллатрисе, так еще и его палочка, как родная, слушалась его.       — Твою мать, — протянул он глубокомысленно, а Гермиона ласково погладила его по плечу.       — Ты у нас очень замечательный, и даже Малфой перед тобой не устоит, я уверена! Просто ты не торопись, больше с ним общайся и будь собой, — посоветовала она, и Гарри искренне задумался над ее советом.       — А я вот считаю, что тебе наоборот надо быть более активным. Подойдешь к нему и такой: эй, Малфой, как насчет выпить немного у меня дома? И все, дело в шляпе! Поболтаете без лишних глаза наедине, расслабитесь, а там дальше Гарри только не тупи и бери все в свои руки: Малфоя ты будешь вечно ждать, точно говорю, — предложил Рон свой вариант развития событий.       — Я же предлагаю быть более осторожным: Малфой может испугаться напора Гарри, и тогда вновь включит свою вредную слизеринскую сущность, — не согласилась Гермиона. — И они опять вернутся к стадии: «Ненавидим, но по-особенному».       Рон и Гермиона начали активно спорить друг с другом, и оба были правы в какой-то степени. С одной стороны Гарри очень хотелось бы все взять в свои руки и заявить: «Малфой, ты мой, и это не обсуждается», а с другой, Драко был человеком сложным, со своим глубоким миром, и он всегда думал по-другому, в отличие от остальных. И если Гарри ему нравится, то тот все же сделает какие-то шаги сам: так-то Малфой тоже был упрям, если он наметил какую-то цель у себя в голове.       Не зря же он столько лет третировал Гарри за то, что тот отказался от дружбы.       Что ж, надо было подумать еще и над этим.       Гарри выделил этому важному вопросу почти всю субботу, пока раздумывал над темой новой статьи. И ему хотелось взять что-то такое, чтобы заинтересовать Драко, показать свои мысли и найти между ними как можно больше общего. А потом почему-то в голову пришел пример Драко про то, что написание текстов похоже на варку зелий, а там мысль начала развиваться самостоятельно, и Гарри просто не мог остановиться, начиная представлять себя перед людьми и что он мог бы им сказать.       Статья, которую он хотел расписать, должна получиться действительно важной и очень интересной, да и к тому же животрепещущей и можно даже сказать сугубо личной. И Гарри отчаянно хотел, чтобы именно эту историю увидел свет и оценил. Слова складывались сами по себе, перо скакало по пергаменту, как безумное, за окном стояла глубокая ночь, а Гарри все не мог остановиться, чувствуя, что с каждым написанным словом он хотел бы сказать все больше, еще и еще.       Это было похоже на ловлю золотого снитча, и хотелось взлететь все выше и выше за ним, и плевать, что могло бы случиться потом. Гарри всегда добивался своей цели, и здесь был принцип точно такой же.       Теперь он не задумывался о том, какие слова подошли бы, как их складывать, он просто чувствовал, как внутри все горело безудержным огнем: это было слишком важно для него.       К утру воскресенья статья была полностью готова, пусть и не вычитана и была похожа на грязное месиво из-за пятен чернил и постоянных вычеркиваний, но по крайней мере она была такой, какой Гарри хотел ее видеть.       Герой, о котором молчат. Тайная история Северуса Снейпа…       Сил прочитать полученный результат не было, и Гарри с чувством выполненного долга просто лег спать, наконец-то расслабившись. А еще он лениво подумал, что нет смысла ему перечитывать статью и пытаться что-то исправлять, если Малфой все равно будет читать. Возможно, такой подход был неправильным, но Гарри боялся снова поймать эту вспышку безумия, и тогда статья вырастет в два, а то и в три раза. Она и так уже занимала семь исписанных листов, и Гарри подозревал, что Драко просто побьет его этими же листами за то, что так много написал: газета не резиновая же. Тем более, там, похоже, уже было все занято, а времени было не так уж и много, учитывая, что Панси еще в четверг, вроде, начала верстать последнюю страницу с объявлениями и развлекательным контентом.       В итоге, когда Гарри пришел на работу и отдал статью Малфою, тот, вопреки ожиданиям, не побил его пергаментом, да и к тому же вообще ничего не сказал. В этот раз он стал читать сразу при нем, и Гарри жутко волновался, кусая губы и поглядывая на красивое сосредоточенное лицо Драко.       Молчание было затянутым, пусть и уютным.       — Ну так что? — нетерпеливо спросил Гарри, устав наблюдать, как Малфой тупо пялится в исписанные листы, хотя он уже давно дочитал.       Такое молчание даже пугало. А еще Гарри забыл, что вообще-то хотел вроде как поухаживать за Малфоем, да еще и принес плитки шоколада, которые ему привезли Рон и Гермиона.       Но это не имело значение на данный момент, потому что они вернулись туда, в прошлое, и они понимали всю глубину личности Северуса Снейпа. Это была та ниточка, которая связывала их неотвратимо, и наверное, именно он показал Гарри, что все может быть не таким, как кажется, что нужно смотреть на мир со всех сторон, и в тот миг, когда Драко поднял чуть влажные глаза на него, судорожно выдыхая, он понял, почему вообще Малфой взялся за газету.       Он был его учеником. Северус Снейп был его наставником. И, конечно же, научил Драко быть самим собой при любых обстоятельствах, иметь свое мнение и строго стоять на своем, что бы ни случилось. Может быть, поэтому дух газеты «Крылья свободы» показался Гарри таким близким, — тривиальная, может быть, невзрачная на первая взгляд газета, но такая осмысленная, если копнуть глубже, как и сам Северус Снейп.       Конечно, можно было бы найти куда больше смысла во всем в этом, если бы Гарри постарался, но все, что он мог, это пялиться в серые глаза Драко и с застывшим сердцем ждать его слов.       И в этот миг показалось, что они с Малфоем были на одной стороне. Между ними образовалась та самая нить близости, которую Гарри так хотел с ним ощутить. И наконец-то ощутил.       — Я всегда знал, Поттер, что ты талантлив во всем, — проговорил он, проводя по пергаменту пальцами. — Но увы, я не могу пропустить это в печать.       На секунду Гарри показалось, что он оглох, а сердце замерло.       — Что? — проговорил он охрипшим голосом и искренне возмутился. — Но почему? В смысле не можешь? Да как так-то, Малфой?       Вот это его очень расстроило и даже обидело: Гарри столько старался, писал, даже наслаждался каждой секундой этого процесса, и… всё впустую?       — Ты опять подписался, как Киви, — проговорил Драко. — Статья обезличенная, и твои жёсткие высказывания по поводу тебя же самого: «Гарри Поттер, может быть, и герой, но всё, что он действительно умел делать, так это слепо верить всему подряд, а не думать своей головой. Северус Снейп на протяжении всей школьной жизни пытался донести до него такую простую вещь, но Гарри Поттер понял это слишком поздно, когда нашёл и потерял своего персонального героя». Не скажу, что не согласен, но нас за такие слова сожрут, ты это понимаешь? Кстати, я оценил твою самоиронию, это очень забавно: неужели и мои слова, что ты пустоголовый придурок, наконец достигли твоего ума?       — Малфой, черт возьми! — процедил Гарри. — Прекрати!       — А то что, Поттер? — приблизился к нему Драко настолько близко, что он даже почувствовал его дыхание на своих губах и сразу же вздрогнул от щемящего чувства внутри. — Ты мог хоть немного подумать и представить, что с нами будет, если мы официально заявим, что считаем тебя идиотом? Конечно, это так и есть, но люди этого не оценят. Они же тебя любят.       — Но! — попытался возразить Гарри, тщательно игнорируя их неуместную близость.       — Ты должен понимать, что мы — команда, и ты должен работать во благо газеты, а не против неё. Статья, повторюсь, и правда великолепная, я готов даже перенести своё интервью с литературного вечера на следующий номер, чтобы её опубликовать полностью, но… — Драко резко опустил глаза на его губы, и Гарри чуть не поддался вперёд, чувствуя, как бешено стучит сердце под рёбрами.       И вроде бы, они говорили о работе, но создавалось острое ощущение, что они говорили о чем-то еще, о более глубоком, к примеру… об отношениях между ними. Гарри искренне пытался уловить какую-то тонкую связь, жадно рассматривая каждую эмоцию в глазах Драко.       «Я готов, Поттер, но..» — вот, как это звучало, если отбросить все ненужные слова.       — Я опубликуюсь под своим именем, — тихо заявил Гарри, забыв о том, что он вообще-то стеснялся и всё тому подобное.       «Плевать, я сделаю все, что угодно», — отвечал он в ответ.       — О, это уже другой разговор, — почти промурлыкал Малфой в его губы довольно. — Но всё же, Гарри, ты же понимаешь, что некоторые моменты относительно тебя нужно переписать?       «Ты же понимаешь, что тебе нужно немного изменить себя?» — Гарри сошел с ума, или это действительно звучало именно так?       Между ними почти не было пространства — лишь перемешанное дыхание.       — Да, понимаю. Я всё сделаю, — пообещал Гарри, чуть прикасаясь к его губам, притираясь к ним как можно ближе.       — Хорошо, меня всё устраивает, — Драко резко отстранился и сунул в руки ему пергамент. — Поторопись, мне ещё нужно же вычитывать и редактировать. Иначе не успеем.       И тут Гарри понял, как Малфой его с лёгкостью обвёл вокруг пальца. Сделал так, чтобы Гарри сам согласился опубликоваться под своим именем, — чертов манипулятор!       — Ненавижу тебя, — буркнул Гарри недовольно.       Им даже не поговорить о том, что они чуть не поцеловались: времени на это и правда не было. Мерлин всемогущий, Малфой, черт возьми, и правда осознавал что делал, воспользовался ситуацией, а теперь сидит довольный в своём кресле и делает вид, что ничего и не было.       Святая Моргана, так и с ума сойти недолго!       Гарри даже не знал, что он чувствовал сильнее: то ли бесился за такое поведение, то ли был очарован. Просто подумал, что как закончит со статьёй, то обязательно прижмет его к стенке. Либо потребует объяснений, либо поцелует. Или же все вместе.       — Я знаю, — дразняще шепнул Драко в ответ, строя невинное лицо.       Находиться больше в кабинете было и правда невыносимо, и Гарри пулей выскочил из него, хватая свои исписанные пергаменты. И опять по пути врезался в стол. Нет, ну правда, почему этот стол так по-дурацки стоит, почему вообще Малфой с ним играл, да и как вообще он сейчас перепишет статью за короткое время, если думал только о горячем дыхании Драко на своих губах? Ах да, и ко всему прочему… Весь магический мир узнает о том, что Гарри Поттер пишет статьи. Это явно не останется без последствий.       Твою мать. Он буквально был на пороге новой жизни, и прежде уже никогда больше не будет. Хотя, такое было не впервые, да и жаловаться тут не на что: впервые Гарри чувствовал, что в его жизнь приходят хорошие перемены.       И это новая жизнь пахла пергаментом, печатными чернилами и сладким дыханием Драко Малфоя.       Гарри принялся за свой текст с негасимой решимостью: глаза боятся, руки делают, не так ли? Да, ему пришлось выкинуть свою собственную самоиронию, ведь мало кто такое оценит, даже не смотря на то, что это сам о себе написал. Скажут ещё: раз редакция пропустила в печать, значит, так и считают. А подставлять никого не хотелось.       Он сидел за столом Тео, быстро переправляя всё подряд, и на самом деле почему-то он знал, какой результат должен получиться в итоге, поэтому вновь всё шло очень легко.       — Ты сейчас похож на Малфоя, — проговорил Тео ему на ухо, подходя со спины.       — Не мешай! — рявкнул Гарри, боясь, что мысль исчезнет, усилено царапая пером по пергаменту.       Несколько раз перебесился, что всё заляпал, и подумал, что надо было бы посетить магловский мир и купить обыкновенные ручки. Это в Хогвартсе было запрещено пользоваться ими, чтобы студенты учились писать красиво и аккуратно, но теперь такого запрета нет, так зачем мучаться?       И даже не смотря на всю торопливость и поспешность, Гарри всё равно успел закончить с текстом только к концу рабочего дня, сильно переживая из-за того, что Малфою придется вычитывать его текст после работы.       А тот лишь ласково улыбнулся, принимая его статью.       — Молодец, Поттер, я в тебя верил, — подмигнул ему Драко.       И вроде бы, простая фраза, но Гарри был сражён ей наповал: Драко Малфой в него верил. Она гулко стучала в висках, и он влюблялся всё больше в эту глубокую душу, которая была скрыта от него до этого момента.       Этой ночью он так и не заснул. Мысли, хаотичные, разбросанные по сознанию мелькали как в калейдоскопе, соединяя прошлое и настоящее в одно целое, — Гарри не просто нравился Малфою в данный момент, а эти чувства были с самого начала и до сих пор. Как у Северуса Снейпа к его маме.       Всегда.       Конечно, можно было бы сказать, что Гарри слишком самонадеян и придумал себе невесть что, но интуиция просто вопила, что он прав, что между ними и правда была особая связь, которую очень сложно заметить, но при этом легко чувствовалась.       Ведь это Драко первый с ним заговорил в магазине мадам Малкин, даже не зная, что за мальчишка с ним стоит, а Гарри, сразу отнёсся к нему предвзято. Ведь это Драко первый ему протянул руку, а Гарри отверг дружбу. Ведь это Драко постоянно был у него на виду, дразнил, привлекал внимания, старался всегда быть в его поле зрения, а Гарри лишь злился и отмахивался. Ведь это Драко, как тень, следовал за ним по пятам: стал ловцом, сделал дурацкие значки во время Турнира, вступил в инспекционную дружину под руководством Амбридж.       А дальше всё стало куда более явным, даже Рон отметил, что они и правда на битве были так близки, как никогда, неосознанно и неотвратимо, и боялись потерять друг друга по-настоящему. Они были словно как два магнита с разными полюсами, которых тянуло с невообразимой силой. Две яркие противоположности, — насколько они были разными, настолько же и пугающе похожи.       Гарри пришёл на работу на взводе, с отчаянным желанием поговорить начистоту, обсудить наконец их отношения, разобраться в том, что между ними происходит, но он забыл про то, что Малфой — упрямец. И если тот что-то вбил себе в голову, то вытряхнуть это будет не просто.       — Так, Поттер, вот твоя статья, вычитай и неси Панси, пусть верстает, — отдал Драко ему пергаменты, не глядя в глаза. Гарри нахмурился такому поведению. — Ну что ж, нашему герою всё по плечу, верно? Конечный итог был просто изумительный. Мне было очень приятно работать с твоим текстом, Поттер.       — Малфой, — начал осторожно говорить Гарри, сидя напротив него. — Спасибо большое, но…       — Извини, мне некогда, — тихо, но жёстко отрезал Драко, тщательно отводя взгляд, утыкаясь в свой ежедневник. И ни капли не осталось от вчерашнего соблазнительного и обаятельного парня. — Бегом к Паркинсон!       Конечно, можно было бы надавить, прижать к стенке, допросить, но Гарри лишь вздохнул. Кивнул. И принял ледяную отстранённость Малфой как само собой разумеющееся, выходя из кабинета. Кажется, он больше начал разбираться в его сущности.       Возможно, Малфой запарился из-за того, что чуть не поцеловал Гарри. А возможно он просто вбил в свою голову, что он надумал про их взаимную симпатию. Был ещё и третий вариант такого холодного поведения Драко: он просто побоялся, что Гарри вновь ему откажет. Как тогда, с дружбой.       Наверное, Гарри никогда в жизни ни в ком так сильно не разбирался, как в Драко в данный момент. Его просто вело внутреннее чутье, что-то особенное и сильное, — ведь они и правда не чужие друг другу люди. И никогда ими не были.       И теперь наконец-то он был готов принять любого Драко. Подождать. Перетерпеть. Быть помягче. Потому что действительно хотелось быть таким, учитывая через какое дерьмо они прошли в прошлом.       Жаль, что Гарри додумался до этого так поздно.