Часть 13. Ночной посетитель
14 сентября 2025 г., 20:00
– Ты что такой окрыленный, вдохнул наркоманию в бутылке Джексона? Шатаешься, как бабочка на ветру. – Раздраженно бросил Майкл Томас, спасатель утопающих и, по совместительству, давний друг Джексона Шторма.
Маккуин столкнулся с ним при выходе из здания департамента полиции и согласился на перекур. Вертя пальцами сигарету, он не знал, как сообщить Майклу, что, вообще-то, никогда не курил. Молния ждал, пока бумажная оболочка полностью сотлеет, силясь изобразить заинтересованность.
Он не понимал, почему его так легко отпустили после брошенных офицером обвинений, но где-то в подсознании крутилась имя Уолтера Фидлтона, а у Молнии не было других вариантов. Салли сказала, что разбирательство не началось, поэтому держать его здесь не станут.
Он обхватил себя руками в попытках согреться. В феврале в Сиэтле было холодно, особенно ночью. Несмотря на легкую куртку, продуваемую всеми ветрами в округе, Молния пребывал в состоянии, похожем на помесь эйфории и страха. Майкл Томас, видимо, не ждал от него ответа, потому что с расстроенным видом глядел в темноту. Они стояли у высокой ограды здания, хорошо освещенной фонарями, но дальше дорога уходила в полутьму подозрительно пустой, неизвестной Маккуину улицы.
Гонщик по-прежнему держал нетронутую сигарету, пока Майкл заполнял пространство вокруг них горьковатым дымом. Каждый выдох отражал его разочарование.
– Я хочу, чтобы он был счастлив, поэтому не могу винить тебя, даже если все твердят мне обратное, – пожаловался Майкл, пустым взглядом окидывая деревья. – Так, между нами. Ты знал?
Молния поднял на него глаза. Последний вопрос относился к содержимому бутылки, сомнений не было. Да и врать бесполезно, учитывая, что он правда не догадывался о том, что вино отправлено.
– Я не знал, – тихо сказал Молния. А затем выдал ту же версию, которую предложила Салли. – К нему приходила Мередит, она могла отравить.
– Она была там до тебя, – обиженно парировал Майкл. – Я даю тебе шанс, а ты бесталанно его просираешь.
– Прости.
– Тебе не передо мной извиняться нужно.
Молния не нашел, что сказать. Он встретил едва ли не единственного человека, который, как ему казалось, верил – или по крайней мере пытался верить, – в его невиновность. Как глупо так облажаться, лишившись поддержки.
Он сделал первую в жизни затяжку и тут же зашелся кашлем. Майкл старался напустить равнодушный вид, но на лице слишком отчетливо отразилась внутренняя борьба.
– Я спасатель, но сейчас мне не хочется тебе помогать, – сказал он, с искренней жалостью глядя на собеседника.
Сказал, и все равно сдался, похлопав Молнию по спине.
– Я не знаю, должно ли это помочь, – начал Майкл, второй рукой забирая у него сигарету и стряхивая с нее пепел на влажный асфальт. Зола с едва слышным шипением растворилась, коснувшись земли под ногами.
Майкл затянулся, беспокойно следя за Молнией, он все еще не убрал ладонь от спины гонщика.
– У меня таких проблем не было, – сказал он, имея ввиду сигарету. Помолчав, он добавил. – И у Джека тоже.
На выдохе слова прозвучали сдавленно и излишне тоскливо, Молния вздрогнул, сам не зная почему. То ли в голосе Майкла ему слышалось предостережение, суть которого он не смог уловить, то ли он просто замерз, обеспокоился и начал накручивать всякую чушь. Таким обычно занимался Джексон. Молния не успел заметить, когда начал перенимать его черты.
Хотя, наверное, он просто неосознанно старался копировать его поведение, потому что сам Молния в такой ситуации не смог бы подставить себе плечо. Ему как воздух была необходима поддержка, но самостоятельно дать себе опору не получалось, потому что Молния Маккуин был таким же слабым, как Монтгомери, и даже спустя столько лет ничего не изменилось.
Эта мягкость досталась ему от матери, и кто же знал, что кризис отношений «отцов и детей» вдруг настигнет его с опозданием в двадцать лет. Молния рассмеялся, слезы предательски заблестели на щеках. Стоило ему осознать, что стойкость вызвана кем-то другим, защитная маска тут же треснула как дешевый фарфор.
Майкл продолжал держать руку на его спине и ничего не говорил. Он видел такие сцены сотни, может, тысячи раз, когда утопающие понимали что живы, но никак не могли избавиться от ощущения, что вода снова вот-вот накроет их с головой. Молния впервые осознал, сколько на самом деле держал в себе. Эмоции тяжелым грузом тянули его на дно, а он просто не замечал оков.
Он ртом втянул воздух, стараясь вдохнуть как можно глубже, чтобы успокоиться, и вдруг понял, что так и не задал вопрос, который вертелся на языке последние сутки.
– Как он?
Майкл отвел взгляд.
– Вообще-то за этим я и пришёл, но ты в таком состоянии...
– Пора учиться решать проблемы, – перебил Молния, вытирая слезы разочарования в себе тыльной стороной ладони. – Что я такое, если не могу хотя бы извиниться в лицо за проблему, которую создал?
***
Молния никогда не думал, что ему придется красться как последний вор по территории охраняемой больницы в Сиэтле, но когда Майкл выдал «будем лезть в окно»... Это превзошло все ожидания о незаконной деятельности. Стоя в кустах под окном палаты, расположенной всего-то на втором этаже, Маккуин прикидывал, какие санкции ему за это впарит суд. «Джексон на твоем месте даже не задумался бы, так что лезь, сука, и не ной, раз уж решил быть сильным», – мысленно читал себе нотацию Молния. С тяжелым вздохом, но пришлось оставить Майкла караулить на улице, а самому карабкаться, хватая руками все, за что можно было зацепиться. Он с кряхтением царапал ногтями коричневый облицовочный кирпич, искал ногами опору виде рамки окна на первом этаже, наконец встал и снова принялся шарить по стене в поисках выступов в надежде, что никто его не заметит. Это было тяжело сделать, потому что бесшумно не выходило ни коем образом. Благо ночью все приличные люди спали, а не занимались подобной херней. Молния порадовался, что конкретно эта больница в Сиэтле отдавала дань традициям и отделывала стены клинкерным кирпичом, а не современными панелями, иначе он бы не смог залезть. – Второй этаж, а столько хлопот... – прошипел Молния себе под нос, подтягиваясь на руках повыше. У него было ощущение, что он покорил уже как минимум пять таких пролетов, но до заветной палаты оставался еще минимум метр над его головой. Он не позволял себе упрекнуть Майкла даже мысленно за отсутствие помощи, потому что тот и без того многое сделал. Молния достиг отметки кирпичного подобия подоконника на втором этаже и с выдохом облегчения обнаружил, что решеток на окнах не наблюдалось ни снаружи, ни внутри, москитных сеток тоже, а окно было приветливо открыто. Шторм ждал его. Улыбка мелькнула на губах Молнии, но тут же померкла, стоило представить засаду в больничной палате. Он тряхнул головой, отгоняя дурные мысли. Собирайся команда Адреналин устроить поимку преступника на живца, они бы просто отправили ему сообщение от имени Джексона, поэтому он в последний раз ухватился за выступ стены, принимая устойчивое положение в проеме распахнутого настежь окна, и шагнул в пустоту.***
Чертыхаясь в полутьме как настоящий черт, это чудо в мокрой куртке с капюшоном на голове ввалилось Джексону в палату, споткнулось и рухнуло как мешок с костями с подоконника на пол. – Пиздец, – тихо прокомментировал Джексон, приподнимаясь на локтях в больничной койке. Он поморщился, потому что катетер капельницы все еще был наглым образом вставлен ему в руку, а пальцы на этой же руке от неподвижного лежания онемели и не слушались. – Ты вот вообще не смахиваешь на грациозную кошечку, даже не пытайся, Маккуин. – Да пошел ты... Молния сел, потирая ушибленный локоть и колено. Джексон не стал ухудшать его настроение и благосклонно промолчал. Хотя очень хотелось удостоить новоявленного криминального авторитета пары ласковых. – Я ещё не решил, злюсь я на тебя или нет, так что следи за тем, что вылетает из твоего красивого рта, старик. – По-твоему старик мог залезть по стене на второй этаж?! – Молнию явно задело это обращение, но Джексон не собирался от него отказываться, потому что, во-первых, это он из них двоих лежит в больнице из-за другого, а во-вторых, Маккуин сейчас и правда выглядел как пенсионер со стонущими вздохами. Молния решил не вставать, просто согнул колени в позе лотоса и уставился пронзительным синим взглядом куда-то мимо Джексона. Шторм закатил глаза. – Я здесь, если ты не заметил. – Заметил, – буркнул Молния, отряхивая ладони от грязи и пыли. – И? – Ты издеваешься? Джексон неодобрительно прищурился, склонив голову на бок. – Это я должен тебя спросить, Маккуин. Честно говоря, он не горел желанием выяснять отношения, но ему было интересно, как долго будет продолжаться импровизированная комедия на полу у него под ногами. Он сразу заметил, что Молния смотрит куда угодно кроме него, но почему-то сейчас стало очень обидно. – Ты меня отравил? – Спросил Джексон, и в глазах у него неприятно защипало. Он чувствовал себя обиженным ребенком, но сил сопротивляться этому не было. Все, чего хотелось, это объятия от дурака, сидящего напротив. – Нет. Дышать стало легче, пусть Джексон и понимал, что ему могут соврать. Хотя врал Маккуин также паршиво, как проникал в окна, в этом Шторм был уверен наверняка. – И... есть версии, кто это был? – Джексон провел свободной от прозрачных трубок рукой по волосам, чтобы скрыть легкую дрожь. В палате было холодно, особенно с открытым окном. Джексон потянулся ко второму одеялу, сложенному на тумбочке, но Молния опередил, подорвавшись с места, чтобы развернуть одеяло и накрыть больного. Джексон не стал протестовать, просто перетащил покрывало на плечи, кутаясь как в большой теплый плед. На мгновенье он уловил слабый запах знакомого парфюма. – Ты не перестаешь меня удивлять, – тихо сказал Джексон. – Прости, мне следовало сделать это раньше. – Накрыть меня одеялом? – Джексон слабо усмехнулся, глядя на него. – Прийти, извинится, помочь... Все сразу. Я не хотел причинить тебе вред, Джексон, я не знал, что вино отравлено. – Спешно отозвался Молния, присаживаясь на колени рядом с кроватью. Он побоялся прислониться к ней, чтобы не испачкать промокшей курткой. Когда Молния снял капюшон, Джексон подумал, что видит несколько седых волос, хотя это были просто мокрые пряди, отражавшие лунный свет. – Может, и не вино... – задумчиво протянул Джексон, ложась набок, чтобы лучше видеть лицо собеседника. Подушка встретила его мягкой воздушностью, он прикрыл глаза всего на секунду, но уже не смог открыть. Его клонило в сон в присутствии Молнии, хотя он спал последние сутки. Джексон решил, это хороший знак, но не стал просить Маккуина остаться. Нарушитель ночного спокойствия действовал не хуже снотворного. Джексон про себя усмехнулся такой иронии, но для Молнии это выглядело как едва заметное движение уголка губ. Тишина в палате впервые за время, проведенное в больнице, стала приятной. В голове больше не было назойливых мыслей. Он хотел бы сказать Маккуину, что яд не самый опасный, а отравитель точно неудачник, потому что ничего не добился, но совсем обессилел, проваливаясь в сон. Он уже едва мог различить, как шаги Маккуина проследовали к подоконнику. Джексон расстроился, но Молния неожиданно закрыл окно, избавляя палату от ветра, вместо того, чтобы сбежать и оставить Джексона в одиночестве. Он вернулся обратно, стянул шуршащую куртку и, видимо, все-таки провалился спиной к кровати. Джексон не мог проверить, куда он смотрит, но Молния скорее всего разглядывал стены или, может быть, потолок. Джексон не верил в его вину, хотя отец много раз говорил ему, что внешность обманчива. Но Молния был плохим актером, заботливым, хорошим человеком и просто самим собой. Засыпать рядом с ним было легко и спокойно. Он знал, что когда проснется, Молния уже уйдет, но провалился в сон с невидимой никому улыбкой на сухих от февральского ветра губах. Даже если бы ему пришлось всю ночь ждать появления Маккуина, это бы точно стоило каждой минуты, которую он провел дрожа от холода и пристально глядя в проем окна.
