Часть 14. Рассвет в окне и признаки любови в спорте
21 сентября 2025 г., 20:00
Обе стороны отчаянно желали избежать публичного суда, но причины у всех были разные. Адреналин пошли в суд Сиэтла, хотя Зейн Шторм вполне мог повесить обвинения на кого угодно в Вашингтоне, но страх перед толпой фанатов Маккуина перевесил его возможности на этих весах. Молния радовался, что хоть что-то в жизни он сделал правильно – образ хорошего мальчика играл ему на руку, потому что присяжные ни за что бы не поверили в его вину, а поклонники могли устроить протесты, значительно превосходящие словесные баталии в социальных сетях. По крайней мере, такую версию выдал ему адвокат.
Если бы Молния был чуть менее порядочным человеком, он назвал бы это причиной, по которой обязательно стоит вынести суд в публичное пространство, желательно с журналистами под окнами правоохранительных органов, чтобы точно выиграть, приплетя общественные суждения. Для себя отказ от этого варианта он объяснял нежеланием впутываться в сексуальный скандал между ним и Джексоном, хотя правда лежала перед ним в папке на столе. На бумагах значилось имя обвинителя, но оно не принадлежало кому-либо из Адреналин.
«Монтгомери Маккуин»
Он должен был предъявить Джексону Шторму обвинения в алкоголизме, игромании и некоторых вещах, которые были гораздо хуже, чем бесконечное пьянство в перерывах между гонками. Молнии хотелось верить, что подтверждений этому нет, но бокал вина на завтрак убеждал в обратном. Джексон, может и не пьянствовал, но спортивным его образ жизни назвать было сложно.
Даже если бы Шторм был трезвенником, а не «наркоманом» (последнее было ложью, при этом едва ли не единственным вариантом, как убедить следствие, что случившееся – не отравление, а внезапный приход, что было не так уж далеко от истины), в относительно маленьком городе не так уж сложно впарить судье свою точку зрения, когда за плечами обвиняемого стоит Уолтер Фидлтон с огромным криминальным бэкграундом, покрытом пыльной вуалью мрака. Весьма поэтично, учитывая, что Зейн Шторм заботился о своей репутации как никто другой и вряд ли решился бы лезть в преступные дебри Канзаса.
Уолтер, в свою очередь, боялся что прокурор Зейн поступится со своими принципами ради сына и добавит ему пару тройку проблем.
В самом центре подковерных игр двух влиятельных людей, даже не пытавшихся изображать праведных борцов за справедливость, как подобает всем обвиняемым и обвинителям, Молнии оставалось только уткнуться лбом в европейский дубовый стол в кабинете новой тренировочной базы. После того, как он устроил истерику Уолтеру одновременно с началом судебного разбирательства, прошло три месяца, за которые Эволюция Рейсинг обзавелась зданием на отшибе Сиэтла. Без стадиона, зато со всеми навороченными тренажерами.
– Это ты отравил его, да?! Моими руками! – Молния влетел в сиэтловскую квартиру Уолтера сразу после того, как вернулся из больницы, где лежал Шторм. – Когда я просил тебя помочь, я не имел ввиду убирать конкурентов таким образом!
Молния тяжело дышал, сжав кулаки, но громить антикварные вазы на полках не решался. Эта сука уже успела обустроиться в городе, хотя прилетела два дня назад!
– Мог бы эти деньги, – Маккуин ткнул пальцем в лицо изящной фарфоровой лани, – вложить в условия для тренировок, которых у нас теперь не будет, пока мы застряли в этом гребаном городе!
– Я уже занимаюсь этим, Монти, – устало ответил дядя, привалившись к стене в прихожей. – Я не отравлял его, Монтгомери, я не знаю, что произошло, – с нажимом сказал Фидлтон, внешне источая добродушие и всепрощение, но Молния отчетливо услышал угрожающие нотки в его интонации. В том, как он скрестил руки на груди и поморщил нос.
Было жутко стоять напротив Уолтера Фидлтона с пустыми угрозами, зная, что у того наверняка припасен патрон и для племянника. Так, на всякий случай.
– Поговорим за чашкой кофе, – воздохнул Уолтер и повернулся, чтобы пройти в гостиную. На нем был дорогущий бархатный халат в цветах Эволюции. Молния ощутил укол совести. Дядя явно любил его и делал все, что мог.
Ему было стыдно, потому что образ мягкого и доброго человека, который так старательно транслировал дядя, не вязался с его преступлениями. Молния не знал всего, но еще в детстве понял, что любимый дядюшка не так прост, как кажется. Стоит отдать должное, Уолтер хорошо скрывался, потому что зная о некоторых его делах, Молния даже в тридцать восемь не был уверен, имеет ли фамилия Фидлтон отношение к мафиозной группировке «Филс».
Молния нехотя поднял голову с поверхности стола в кабинете и залпом допил холодный кофе, от души засыпанный сахаром. Захотелось откусить язык из-за приторно-сладкого привкуса, гонщик встал, чтобы найти воду. В приемной Уолтера был кулер, но Молнии нужно было выдохнуть и проветрить мысли. Он с отвращением оглядел унылый пейзаж за окном и направился к симулятору. Несмотря на отстранение от гонок на время разбирательства, – для публики Эволюция выдала оправданием технические проблемы, – он не собирался забрасывать тренировки.
***
Джексон заставил себя встать с постели, он спал всю ночь, но чувствовал себя очень вымотанным. Шторм не видел Маккуина с той самой ночи в больнице, и как бы ему не хотелось это отрицать, он скучал. Стоило ему заметить свое грустное отражение в зеркале, он спрашивал себя «к чему такая сентиментальность?» и каждый раз оставался без ответа. – Уже уходишь? – Я бы остался, не обвиняй меня Реверхем. – Молния сидел у него в ногах, глядя на Шторма. Джексон наблюдал, как рассвет окрашивает волосы Маккуина в белое золото, а свет очерчивает идеальный контур его лица. Прямой нос, подбородок, красивые глаза, тонущие в тени, в то время как первые лучи солнца следовали вдоль по щеке. – Спасибо, что пришел, – тихо поблагодарил Джексон. Злость улетучилась, он острее, чем когда-либо понимал, что не хочет отпускать этого дурака, что правда, на самом деле залез к нему в окно. Ожидал ли он когда-то подобное от Маккуина? Точно нет. Тем ценнее оказалась реальность. Молния не разрывал зрительный контакт, хотя имел привычку отводить взгляд. Джексон легко усмехнулся. – У тебя красивые глаза, ты знал? – Спросил Шторм. Смешинки заплясали на голубых, как лазурное море, кругах радужек напротив. – Забавно, но ты первый, кто сказал мне об этом, – улыбнулся Молния, и в уголках его глаз пролегли тонкие морщинки. Он опасно приблизился к Джексону. У Шторма сперло дыхание. Он хотел бы бесконечно вдыхать воздух между ними, пропитанный медленно рассеивающимся парфюмом Маккуина и невысказанными словами, растворяющимися в аромате духов. Молния звучал как свежий бриз и легкий ветер после грозы. Джексон не знал, что настолько удивительный человек забыл в нем, сонном, со слипшимися, торчащими в разные стороны волосами. – Как твои глаза вмещают столько свободы? – Тихо хмыкнул Маккуин. – Сколько кораблей, наверное, потопило это грозовое море... – беззвучно прошептал он, приближаясь к нему. Джексон не думал, просто поцеловал, притягивая к себе. Мягкие губы Молнии сразу нашли ответ, пальцы зарылись в темные волосы. Джексон последовал его примеру, обхватив шею Маккуина. Рассвет продолжал разгораться за окном. Молния целовал как в последний раз, навалившись на Шторма всем телом, словно уходил надолго, как будто не надеясь вернуться. Сидя за столом в одиночестве квартиры, Джексон провел рукой по чистым, растрепанным волосам, они тут же рассыпались по его пальцам. Он отметил, что волосы у Молнии были мягче, чем у него. – Что же ты творишь, Маккуин. Шторм одним глотком заглушил остаток виски, на дне бокала почти растаял лед. Он так долго смотрел в пустой черный экран монитора, что начал сходить с ума. Джексон не нашел в себе силы тренироваться под собственным именем, зайдя в игровой аккаунт Луи Риша, одного из юниоров их команды. В последнее время Риша часто играл у него, скрашивая уже не такие холодные, но по-прежнему монотонные, тонущие в печали вечера. Джексон был ему благодарен, иначе бы давно свихнулся. Из всех трасс он выбрал самую пустую и скучную, без скоростных поворотов или извилистого пути Нюрбургринга. Он ненавидел симуляции Наскар, но сейчас ему было необходимо перестать думать обо всем, что навалилось на него, особенно хотелось избавиться от событий последних трех месяцев, в которые он пил, спал и смотрел в потолок, потому что в условиях расследования его постоянно опрашивали, проверяли, следили, не подпуская Маккуина на километр. Эволюция, новая гоночная команда Молнии, так и не подписала контракт с его тренировочной базой. Владелец Адреналин ни за что бы не пустил их после всех обвинений. Обвинения... Большего идиотизма Джексон еще не слышал. Маккуин ему протрепался при случайной стычке в кофейне о папке с предъявами к нему. Их встреча длилась всего несколько минут, но после нее все сомнения развеялись окончательно – Молния никогда бы не стал травить его, тем более веществами. Да и где бы он достал их? С другой стороны, стоит ли так доверять человеку, о котором почти ничего не знаешь? Джексон считал, что верит Молнии на все сто. Тупо? Да. Самая большая дурость? Джексон поступил еще глупее. Он начал пить, хотя теперь уже знал о документах, в которых Эволюция обвиняла его в алкоголизме. Шторм усмехнулся. Маккуин дурак, потому что рассказал. Он сам дурак, потому что... К черту эти оправдания! Почему он вообще так печется о мнении других людей, даже если и всплывет в СМИ? Он точно не единственный пьющий спортсмен. Джексон надел большие игровые наушники с микрофоном и подрубил игровую версию симуляцию – без педалей и прочего, только руль, монитор, компьютерное кресло и бесконечная дорога впереди. Ему даже не придется особо напрягаться. Гонщик ехал прогревочный круг, мысленно витая где-то далеко, когда сверху внезапно отразился зеленый огонь, вырывая из оцепенения – он проспал старт. Шторм резко ускорился и тут же задел задним крылом борт в первом повороте из четырех. Далеко впереди маячила тачка такого же мазохиста, решившего убить несколько часов за наматыванием виртуальных кругом по овальной трассе Хэмптона. Давно прошедший этап гран-при, кому еще в голову взбрело такое? Шторм даже не попытался его догнать.***
– Сука, что за идиот этот Луи Риша?! Маккуин ударил по рулю и скорчился от боли – удар вышел сильнее, чем он рассчитывал. – Что у тебя за пунктик на Хэмптон, Риша? Я догоню тебя и ты пожалеешь, что вспомнил об этой трассе, – прошипел Маккуин, вдавливая педаль газа на максимум. Он еще не до конца привык к симуляторам, но по крайней мере, здесь было сиденье как в болиде, педали и руль, ощущаемые так же, как в машине Наскар. – Технологии, – буркнул он себе под нос, с усилием вталкивая виртуальный болид в поворот. Серая тачка Риша приближалась с высокой скоростью. – Ты что тормозишь, придурок? – крикнул ему Маккуин, подрубая связь с Луи. Тот тут же принял запрос на голосовой чат, но почему-то вместо слов на экране высветилось текстом: «Это ты че гонишь» Молнию возмутила подобная наглость. – Включи микрофон! «Сам изменил свой голос, а еще от меня чего-то хочет» «Обойдешься, выскочка» Молния прикусил губу. Он действительно поставил в никнейме случайный набор букв и преобразовал голос с помощью современных штук, чтобы его не могли узнать, потому что навыки вождения Молнии Маккуина в симуляции все еще оставляли желать лучшего и не располагали к показу публике, пусть даже среди потенциальных зрителей были только гонщики. Серая тачка Луи Риша с номером двадцать три тем временем набрала нужную скорость и начала преследовать Маккуина с явным намерением обогнать. Молния выдохнул сквозь зубы, следя за соперником в виртуальных зеркалах. Он надеялся, что на трассе Хэмптона будет один. Пришлось гнать изо всех сил, чтобы не ударить в грязь лицом перед незнакомцем, но высокие ожидания не помогли, сделали только хуже, потому что Молния вовремя не заметил поворот, а когда резко вывернул руль влево, ударился в задний бампер серой тачки, совершавшей его обгон. «Первый раз руль видишь, ты че, совсем?» Молния сделал очень глубокий вдох, чтобы не нагрубить в ответ. Судя по тряске, от машины Луи отвалился кусок, по которому Маккуин проехал, чудом не повредив днище. Соперник это заметил. «Тебя не учили объезжать чужие обломки, мудак?» «Или ты с дивана играешь, а с него не видно?» «Что молчим, ты такси второй рукой водишь или как?!» – Что?! Какое такси, ты сдурел? Большего оскорбления Молния в жизни не слышал. Он гонщик самого высокого класса, семикратный обладатель Кубка Поршня, какое такси? В ответ в чате отобразились валяющиеся по полу от смеха смайлики, но задевало совсем не это. Никому не известный Луи Риша успевал не только гнать по треку, но еще и печатать, в то время, как легендарный Молния Маккуин, прикладывал все силы, чтобы удерживать лидерство. Это было также отвратительно, как кофе с тонной сахара, тяжестью лежащий в желудке Молнии. Сладостью все еще отдавало на языке, что тоже не способствовало душевному равновесию, поэтому Молния ускорился, выкрикнув в микрофон: – Это тебе не игра, если пришел на трек – гоняйся! Серая машина соперника сделала заход на обгон, заставив Молнию напрячься, но сразу ушла назад. «Страшно?» – поинтересовался Луи. И снова ржущие стикеры закрыли область переписки в углу большого экрана. Огромные, толстые, плачущие от смеха желтые смайлы, цветом точно повторяющие оттенок гоночного номера девяносто пять, который соперник не мог лицезреть, но над которым как будто насмехался. Хотя это были всего лишь домыслы Маккуина. Серьёзно, он слишком драматизировал. – Сука, – процедил Молния, сжимая пальцы на руле. Хотел отдохнуть, а теперь пахает во все семьсот пятьдесят лошадиных сил. Водитель двадцать третьей тачки едва ли не сразу отреагировал на короткий комментарий Молнии, словно держал наготове занесенную над клавиатурной руку, в чем Маккуин нисколько не сомневался. «Это комплимент?» – осведомился Луи. «Спасибо, мне приятно» – добродушно поблагодарил он. Молния не удержался от соблазна подпортить тренировку сопернику. В жизни он никогда бы так не поступил, но это же всего лишь симуляция, верно? Маккуин со всей дури тормознул прямо перед серой тачкой. Луи продемонстрировал невообразимые навыки вождения, избежав удара. Что же там за гений, блядь, за рулем?! Вместо возмущения и злобных воплей от Риша, в чате всплыло: «Меткость у тебя хуевая, надо поработать» На этом приколы не закончились, потому что после того, как двадцать третий унесся далеко вперед, пока Молния возвращался на гоночную линию, Риша плавно сбавил темп на повороте и пропустил соперника. Молния не понял таких выебонов. – Не нужны мне твои... «Злобное такси нужно пропускать;)» – Ах ты, сука! Даю три круга, чтобы меня догнать, я тебе покажу, кто тут такси! – взорвался Маккуин. Он из всех сил втопил газ в пол, проезжая очередной поворот перед длинной прямой. В зеркалах он не заметил соперника, тот, видимо, сильно отстал, не ожидая такого порыва. Насколько же сильным было потрясение Молнии, когда симулятор тряхнуло – серая тачка ударила носом ему в задний бампер прямо перед концом прямого отрезка. Этот сукин сын Луи снова был здесь, при чем быстрее, чем раньше, но обладая более внушительной скоростью, чем Маккуин, Риша продолжал катиться за ним. Он как будто развлекался, а не тренировался, как Молния. В этот раз девяносто пятый успел мысленно предугадать сообщение в чате и обматерить противника до того, как прочитать текст. «Это называется драфт» «Ты слишком медленный!» Молния поджал губы и героически промолчал, меняя траекторию, чтобы не дать Луи снова опередить его. Он уже поверил, что сможет бесконфликтно закончить тренировку и утереть нос Риша, потому что тот соизволил наконец заткнуться. К несчастью, на старте последнего из трех кругов, Луи вспомнил про буквы на клавиатуре. Какая же сволочь. Молния закатил глаза. «Увидимся на финише, такси» «Если заказ не закончится раньше)» – Да что за наезды, а? Ответа не последовало. Соперник, судя по всему, все же схватился за руль двумя руками с самым серьезным намерением обойти Маккуина. Когда замученный, обливающийся потом Молния первым пересек финишную черту, Луи Риша снизошел до включения микрофона. Молния с тяжелым вздохом принял тот факт, что двадцать третий конченый мудак. И убедился в том, что скотина кое-кто другой, когда подозрительно знакомый голос эхом рассмеялся у него в наушниках: – Это кибер-спорт. Наезды здесь главный признак любви, Маккуин.
