Struck by storm

      — Что с машиной?!       Шторм влетел в боксы, взбешенный до невозможности. Равновесия хватало только на Маккуина, с остальными он планировал выяснить все от и до, блядь, даже если это до будет означать нож, доставший до горла.       Метафорически.       Хотя очень хотелось кого-нибудь придушить, и себя — в самую первую очередь.       Кто бы мог подумать, что его когда-нибудь на самом деле будет настолько волновать карьера в Наскар. Начиная свой путь в автоспорте, он не думал, что сможет полюбить его так же сильно, как кибер-спорт.       Джексон вытер лицо полотенцем, которое протянул ему Реверхем, и тяжело осел на ближайший пустой стул.       Опустел он ровно секунду, когда механики повскакивали со своих мест при виде гонщика.       Неужели он настолько чудовище в гневе?       Джексон приложил все усилия, для того чтобы выровнять дыхание и ровным тоном еще раз спросить:       — Почему мы проигрываем насколько много? — на последних словах его голос взлетел над несколько тонов вверх, и Джексон прикрыл глаза, чтобы мысленно сосчитать до десяти.       Этому его научил Маккуин, которому Шторм, кстати, чуть не сорвал праздник своим недовольным лицом.       — И как извиняться? — спросил он сам у себя, приглаживая мокрый ежик от шеи к макушке — сегодня утром он выбрил виски и затылок.       Захотелось вновь ощутить руки Молнии в волосах и его тёплое присутсвие рядом, но механики молча ждали от него предложений или хотя бы критики, поэтому он со вздохом отбросил любые мысли об отдыхе и попросил предоставить ему телеметрию.

***

      Когда Джексон вернулся в отель, Молния закончил со всеми победными мероприятиями. Шторм видел, как он с Уолтером и Брюссо заходит в холл, и подождал, пока делегация скроется из вида, чтобы не портить сюрприз.       Он поднялся на верхний этаж гостиницы, и оперся рукой о стену. Всего четыре пролета, а ноги забились как после марафона.       Джексон еще никогда не чувствовал себя так паршиво после гонки. Он порадовался, что во всех высотках, где ему приходилось останавливаться после уикенда, был обязателен лифт.       Букет в руке безвольно качался цветами вниз, потому что так ему посоветовал флорист. Милейшая женщина, которой Шторм вынес мозг, пытаясь определиться, что Молнии подходит больше — незабудки или орхидеи.       В итоге он остановился на синих незабудках, повторяющиеся невероятные глаза Молнии, и к которым Джексон составил речь, но стоило ему оказаться у двери номера Маккуина, все слова вылетели из головы.       Он постучал, переминаясь с ноги на ногу, как мальчишка, который впервые дарит букет.       Ожидание растянулось на долгие тридцать секунд, которые Джексон мысленно отсчитал, чтобы больше ни о чем не думать.       Молния открыл дверь, сияя довольной улыбкой, и его брови взлетели вверх, когда он увидел букет, протянутый ему.       — Я понял, что никогда не дарил тебе цветов, — начал Джексон и завис в попытках вспомнить, что еще он должен был говорить.— Такие же незабываемые, как ты, оставайся таким же всегда, — искренне пожелал Шторм, отпуская цветы.       — А ты таким же шипастым, но невероятно красивым человеком с огромным сердцем!       И Молния, улыбаясь еще шире, вдруг вытащил руку из-за спины. Джексон не успел осознать, что случилось, даже когда ощутил в ладонях тяжесть от огромного букета алых роз.       Он посмотрел на Маккуина огромными серебряными глазами вместо привычного взгляда исподлобья, и Молния счел это зрелище умилительно-превосходным.       — Ты даже не представляешь, как тебе идет быть искренне удивленным, — засмеялся Маккуин, его смех звонким эхом пронёсся по коридору, отражаясь со всех сторон сладким перезвоном, а, может, Джексону просто чудилось, но если это сон, и он валяется сейчас с переутомлением в боксах, он не хотел просыпаться.       — Пройдёшь? — спросил Молния, отступая из проёма.       Джексон шагнул в номер, и его тут же окружил сладкий аромат восточных сладостей.       Маккуин дал ему время оправиться от шока, но когда Шторм, наконец, собрал мысли в одну единую, его губы накрыли мягким поцелуем. Джексону потребовалось меньше секунды, чтобы одной рукой обнять Молнию также крепко, как другой букет красных роз, подаренный ему самым дорогим человеком.       — Я люблю тебя, Молния, — выдохнул он, когда Маккуин медленно отстранился.       — И я тебя люблю, Джек.       Молния улыбнулся так по-доброму, что Джексону показалось, будто в комнате стало светлее.       — Это самый ценный подарок за всю мою жизнь, — признался Шторм. Он мог скрыть дрожь в голосе, но на глаза уже навернулись слезы — Маккуин тут же раскусил его.       — Ты чего, Джек? — Молния сгреб его в медвежья объятия вместе с букетом, и поцеловал в висок. Его пальцы тут же оказались в чёрных волосах Джексона, Шторм прижался щекой к его.       Молния чувствовал, как одна за другой стекают одинокие слезинки по лицу Джексона и просто гладил его по голове, пока Шторм собирался с духом.       — Надеюсь, эти слезы не намек на расставание, потому что я тебя просто так не отпущу, — нервно хохотнул Молния, и хотел свести все в шутку, но вышло серьезно. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы у нас было «долго и счастливо» как лучшем творении кинематографа.       Джексон едва слышно рассмеялся, и шмыгнул носом.       — Я тоже. Черт, я не знаю, почему я рыдаю как девчонка, — он почти успокоился, но высохшие слезы сменили новые.       — Ты много работал последние месяцы и очень устал, тебе просто нужно отдохнуть от всего, — объяснил Молния. — Поставим букет в вазу и я помогу тебе принять душ. Тебе нужно смыть все ужасные мысли…       — Которые поселились в моей голове без тебя, — вздохнул Джексон. — Спорт для меня тоже много значит, но мне плохо, когда мы видимся несколько раз в неделю.       Молния обнял его так сильно, что Джексон готов был поклясться — он слышал хруст собственных рёбер.       Ему было плевать на физическое состояние, все, что хотелось ему сейчас, это обмякнуть в руках Молнии и позволить ему делать все, что он сочтёт нужным.

***

      Маккуин налил ему приторно-сладкий чай, но сегодня Джексон готов был есть и пить из его рук что угодно. Только теперь он осознал, как мало ему стало Молнии в гоночной суете вокруг них обоих.       Семь недель он думал о своей карьере, о своём падении, предсказанном картами, и всячески пытался его остановить. Ему осточертело каждый день искать проблемы и беспокоиться, пытаться скрыть от Молнии свои переживания, прикрываясь работой. Маккуин все равно видел, что с ним что-то не так и пытался помочь, а Джексон все равно отчаянно пытался его защитить от всего негатива, который в мыслях вращался вокруг него, мешая думать о другом.       Например, о том, как приятно быть чистым и сухим после гонки, а не сидеть до утра в боксах, переодевшись во что попало.       Есть Рахат-лукам, неизвестно откуда появившийся в Уилксборо, и морщиться от количества меда и сахара.       Джексон знал, что Молнии нравятся восточные нотки в духах, но настолько калорийное Маккуин никогда не ел, и последние десять минут мучил один и тот же кусочек.       Шторм проглотил большую часть сладостей и думал о том, каким опухшим проснётся завтра.       — Майкл точно оценит мою круглую физиономию после тонны сахара, — пробубнил Джексон, жуя очередной лукум. Он еще месяц назад сказал Молнии, что завтра улетит во Флориду, чтобы встретиться со старым другом.       К огромному облегчению, Молния не планировал вообще ничего из медийных мероприятий, на которые ему прислали приглашения спонсоры, и не стал брать билеты домой перед следующим уикендом в Дайтоне.       — Как вы вообще познакомились, он же спасатель? — спросил Молния, запивая наконец домученный лукум холодной водой. — Мне, кстати, подогнали ящик шампанского, будешь?       — Спасибо, я нахлебался из того, что ты вылил мне за шиворот на подиуме, — Джексон тихо хмыкнул. — А с Майклом мы вместе учились в Вашингтоне на юристов.       Молния округлил глаза:       — Как вообще так вышло, что юрист спасают тонущую пьянь во Флориде? Мне казалось, что с таким образованием можно неплохо заработать.       Джексон рассмеялся.       — А то, что я стал кибер-гонщиком, а потом просто гонщиком, тебя не смущает?       — Это не одно и то же, — шутливо оскорбился Маккуин, вскинув указательный палец вверх. — Наскар — это почти американская мечта, а спасение жизней очень благородное, но неблагодарное дело.       — На парах по экономике меня учили есть документы, не запивая, если пришла налоговая. Это еще более благородно, чем помогать людям. — Он почесал затылок. Когда они закончат поздний ужин, Джек обязательно попросит Молнию погладить его по голове. — А если серьёзно, на первом курсе я внезапно выяснил что не умею плавать, оказавшись за пол сотни метров от берега.       Молния поперхнулся водой:       — Это как?       — Ну-у, — протянул Джексон и закинул ноги на соседний стул. — Я просто плыл, а потом понял, что тону.       Маккуин то-ли кашлянул, то-ли засмеялся, Джексон налил ему из прозрачного графина еще воды.       — Я же тоже как «пьянь во Флориде», — добродушно напомнил Шторм, возвращая слова парня. — В итоге Майк меня вытащил и понял, что не хочет, чтобы люди тонули, пока он рядом.       — Пожалуй, это все-таки благороднее, чем защищать не всегда невиновных людей в суде, — подытожил Молния.       — А ты с Мэтром в Спрингсе познакомился?       Молния тепло ухмыльнулся воспоминаниям:       — Ага, мы такую лютую жуть творили. Вечеринки в Спрингсе всегда были потрясными. Помню, мы как-то бегом со всех ног удирали от комбайна, потому что по пьяни нам показалось, что он ожил и сейчас нас сожрёт.       Шторм засмеялся в голос:       — И что же это было на самом деле?       — Фло решила подшутить, и села за руль комбайна, чтобы немного прокатиться за нами.       — Опасная женщина. И долго вы так бежали?       — Почти до утра, — хохотнул Маккуин. — Славные времена были, жаль тебя там не было.

***

      Ещё до рассвета они приземлились в Дайтоне, частный джет донес их обоих во Флориду за полтора часа. Город встретил запахом тропической зелени и духотой. Забавные разговоры в Уилксборо сменились серьёзными уже в отеле на берегу океана, где было принято решение добухивать до конца.       Часом позже Джексон уже не обращал внимания, что до треска сжимает бокал разбавленного водой шампанского.       Молния мягко забрал у него фужер и стряхнул с его руки невидимые крошки стекла.       Джексон был уверен, что крошек нет, потому что фужер вроде бы не картонный, а, значит, весьма прочный, и треснуть его никак нельзя.       Когда под бокалом, отставленным Молнией от него подальше, образовалась небольшая лужица, Шторм понял, что повредил стекло.       Он встречался с Эстер, красивой девчонкой с круглым лицом и выбеленными до пепельной платины волосами. Она была как Снежная Королева, ледяная и неприступная, каким-то образом растаявшая перед восемнадцатилетним пареньком, лишенным отцовских денег за студенческую вечеринку, завершившуюся в отделе полиции.       Джексон знал Эстер всего пару месяцев, но думал, что останется с ней навсегда, что она его безумно любит и никогда не предаст.       — Ты меня любишь даже без денег? — спрашивал Джексон, и вместо ответа она каждый раз начинала его целовать. Эстер было двадцать пять, она закончила университет и открыла свое кафе, но все еще грезила о кибер-спортивной команде. Ей все не хватало денег ее основать.       Она была отличным игроком, ее без сомнений бы взяли в любую другую, но «девчонок мы не берем» и прочая чушь все дальше отдаляли ее от мечты.       Джексон не был уверен, когда она ответила ему взаимностью — до или после того как узнала, что он тоже игрок?       Тогда ему было абсолютно плевать.       У Майкла еще оставалась заначка, на которую они продолжали тусить по клубам Вашингтона еще пол года, пока не остались совсем на мели, но позже Джексон смог заработать еще.       Тогда он в одиночку впервые выиграл какой-то неизвестный турнир в кибер-гонках, и вместе с Эстер, Майклом и новыми знакомыми Тимом и Алексеем в перерыве после первого курса отправился покорять Нью-Йорк.       — С учёбой потом разберёмся! — весело хохотал Майкл, обнимая какую-то девчонку в клубе. Она громко смеялась в ответ на каждую шутку и пьяно подпевала песням Тату.       — С ней же Алекс собирался уехать, — на ухо Майклу крикнул Джексон.       — Он передумал, да и она тоже!       Спустя несколько часов они все были настолько пьяны, что не осознавали уже ничего.       Тогда Эстер предложила на оставшиеся деньги зарегистрировать команду на турнир, который пройдёт на следующей неделе в районе Манхэттен.       — Давай, будет весело! — Смеясь и перекрикивая орущую музыку, подбивала она. — Давай, Джек, это же наша мечта!       Басы грохотали из каждого угла, вибрация расходились по стеклянным стаканами коктейлей и сотрясала столы, Джексон чувствовал, как и сам пропускает частоты басов.       Он пробрался сквозь толпу к барной стойке:       — Мы хотим снять вип-ложу наверху!       Спустя десять минут они все сидели на балконе над танцполом, вливая в себя новую порцию коктейлей.       — Думаю, нам хватит пить! — заявил Алекс, но при виде озадаченных лиц тут же рассмеялся. — Да я шучу! У нас в России в этот момент тусовка только начинается.       — Так что с командой? — пьяно прокричала Эстер, уже не состоянии стоять на ногах. Она неуклюже упала на диван рядом с Джексоном, он тут же обнял ее, и положил ее голову себе на колени.       — Да, отличная идея! — согласился Тим.       — Как назовём? — прокричал Джексон, оглядывая друзей. Ему казалось, они выглядят как команда мечты.       — Аповоранте! — Эстер поднялась на локтях. — С эсперанто это «расширяющий возможности»!       — Тогда Апаворанте, это значит «ужасающий», но хоть убейте, не помню с какого языка, я же не лингвист! — Подколол Алекс. — Кажется, с португальского!       — С английского тоже, неуч! — озлобилась Эстер. — Я считаю, эсперанто это намного круче!       — Сама ты неуч! — Алекс встал, чтобы доказать свою правоту, но Джексон тут же вскочил и преградил ему путь.       Шторм ощутимо толкнул его в плечо:       — Хватит на нее орать!       Алекс бросился на него с кулаками, но Майкл и Тим разняли обоих.       — Отпусти меня! — Джексон как мог вырывался из стальной хватки друзей. — Как он смеет так разговаривать с ней?!       — Да тут по-нормальному не слышно, дурень! — оранул ему Майкл. — Давай, называй команду и пиздуйте на турнир. Клянусь, я куплю билеты в первый ряд!       — Это онлайн-турнир! — Шторм закатил глаза и посмотрел на него как на сумасшедшего. — Как ты себе представляешь…       — Да плевать уже, — встрял Тим. — Успокойтесь все!       Майкл не успокоился:       — Вы же будете где-то собираться, почему я не могу прийти, если не умею играть?!       Препирательства закончились только утром. А неделю спустя APAVORANTE выиграла турнир с диким отрывом.       Они почти не знали поражений. За несколько лет существования команда расширила состав и уничтожила тех гигантов, на которых равнялась в начале.       Эстер стала вторым капитаном после Джексона, она вместе с ним всегда бок о бок неслась к победе, собирая стратегические объекты, управляла на равных с ним, они вдвоём разрабатывали стратегии за бутылкой бренди, а после разрывали ночную тишину настоящих городов и уходили от полиции.       Команда играла везде: от Лос-Анджелеса до Бостона. Рекламные контракты приносили столько денег, что отец Джексона не смог препятствовать карьере сына.       Шторм невероятным образом успевал бухать, тусить, учиться и строить карьеру. Ему исполнилось двадцать три, когда Апаворанте должна была выиграть международный турнир и стать чемпионами планеты.       «Чемпион мира» звучало слишком скучно. Поэтому на новый, расширенный чемпионат, взявшийся неизвестно откуда они подписались сразу.       Только Джексон узнал об этом позже всех.       Кристина, главный маневренный актив команды, пришла к нему ночью накануне вылета на чемпионат мира и сказала, что Эстер с Тимом отказались на него лететь.       — Они зарегистрировали нас на чемпионат планеты. Это пиздец, капитан, — сказала она, в ужасе глядя на Джексона.       Он нахмурился:       — Что?       Она вытащила из сумки флешку.       — Я достала договор у другой команды, они вместе с юристами сейчас отсматривают его и уже готовы отказать.       Джексон застыл, так и не протянув руку за флешкой.       Кристина сама вставила ее в ноутбук, оставленный Штормом на столе. Документ открылся, и внутри тут же возникло неприятное, щекочущее нервы чувство. Джексон как хороший юрист знал куда листать.       Кристина нервно кусала губы.       — В случае проигрыша, именно мы выплачиваем деньги победителю. Это типа «благотворительный» турнир, — она показала кавычки в воздухе.       Джексон не мигая смотрел на сумму призовых.       Три миллиона долларов и компенсация всех затрат на турнир.       — Дай угадаю, а основатель турнира китайская корпорация, владеющая непобедимыми Зортонами?       Кристина до крови прикусила губу и посмотрела на Шторма таким отчаянным взглядом, что ему захотелось задушить Эстер прямо сейчас.       — Единственная команда в мире, которая размажет нас как надоедливое насекомое, — подтвердила Кристина.       Он не мог поверить, что Эстер не спросила его.       Кристина переминалась у стола, глядя на дверь, ведущую из его квартиры в Лос-Анжелесе, но как будто заставляла себя стоять здесь.       — Крис, что случилось?       Она набрала полные лёгкие воздуха и выпалила:       — Эстер спит с Тимом Балони.       — Тим Тредлесс, который сейчас ездит за Нитро-эйд? — тихо спросил Молния, накрыв руку Джексона своей.       Шторм закурил.       — Я мог бы заблокировать ему путь в Наскар, но, сука, не стал. — Шторм ожесточенно переломил сигарету. — Она заявила мне, что у нее прав в этой команде столько же, сколько у меня. Я планировал жениться на ней после чемпионата мира, на который китайцы не собирались ехать. Мы бы точно выиграли.       Джексон вздохнул и понял глаза к потолку, чтобы не расплакаться.       — В тусовках нам не было дело до брака, я не думаю, что она ушла к Балони из-за того, что так и не дождалась предложения. Блядь, да похоже ей вообще было на меня наплевать!       Молния встал из-за стола и мягко, но настойчиво потянул Шторма за руку.       — Тебе надо проветриться.       Они вышли на балкон, прямо перед ними на многие мили простирался океан. Шорох коротких волн, расходившихся от яхт, успокаивал, беззаботный гомон отдыхающих с утра у бассейна на территории отеля возвращал в реальность — жизнь продолжается.       Джексон сначала не принял молчаливую позицию Молнии и отодвинулся от него. Маккуин не убеждал его в том, что Эстер стерва, а он сам ни в чем не виноват. И, наоборот, не упрекал в том, что он не смог удержать от развала команду.       А потом понял, что ему и правда стало легче. Всё это время ему нужен был человек, никак не связанный с этой частью жизни, с объективным взглядом на ситуацию. Без оценочных суждений и реплик в духе «да все было понятно еще в начале».       Он был благодарен Молнии за то, что он просто стоит рядом и позволяет ему рассказать все, что долго копилось внутри.       — Разорвать контракт не получилось, а не приехать означало техническое поражение. Ещё до начала чемпионата «Планеты», блядь…       Джексон остановился на середине фразы, и усмехнулся собственным мыслям. Какой из него адвокат, если он даже себя защитить не смог?       — …ещё до начала я понял, что команды больше нет. Мы с Алексом и Кристиной, остались в нормальных отношениях, а остальные члены Апаворанте не смогли выбрать между двумя капитанами за кем идти. Сейчас я думаю, что нам вообще не стоило выходить на турнир, но мы разгромно проиграли, я послал нахер их всех, выплатил долг и предложил пойти к черту и моей «команде», и организаторам.       Я пробовал после играть в одиночку, но понял, что испытываю к играм отвращение. Я планировал вернуться в кибер-спорт после того переживу это все.       Тогда же мне написал Рэй с предложением поучаствовать в тестах новой команды Адреналин. Я решил, что попробую себя в Наскар и сразу же вернусь обратно, но потом начало получаться, и вот я здесь.       Джексон положил голову на плечо Молнии, и ощутил, как его гладят по волосам. Это было то самое ощущение, которое он ждал последние несколько часов.       — Иногда что-то случается для того, чтобы открыть тебе новые возможности, — сказал Молния. — Так случилось со мной, когда команда, с которой я должен был выходить в свой самый первый сезон бросила меня прямо перед началом. Я ненавидел их всей душой, а потом понял, что иначе бы никогда не стал чемпионом. Ржавейка была намного более перспективным вариантом. Ты тоже мог бы остаться там, но именно в Наскар тебя знают и любят миллионы болельщиков.       — Может, не так уж и плохо, — согласился Джексон, глядя вдаль. У линии горизонта светились бортовые огни приближающегося корабля, почти сливаясь с бледным рассветным небом.       — Расскажи что-нибудь, — попросил Джексон. — Я наблюдал за твоим продвижением к вершине спортивного Олимпа, но вдруг я что-то упустил?       — Я с детства болел за Диноко и мечтал стать их пилотом. Родители в меня особо не верили, они же светские аристократы с собственной мебельной фабрикой, которую я должен был унаследовать.       Джексон хмыкнул.       — О, да, я помню. На детских фотках ты и сам выглядишь как наследный принц маленького государства.       Молния рассмеялся в макушку Джексону.       — Меня даже отправили учиться на управление финансами, но я получил диплом только благодаря родителям. Мне вообще не хотелось учиться.       — Но дядя всегда поддерживал твое стремление в спорт?       Молния помолчал, раздумывая над ответом.       — Поддерживал, причем с самых ранних лет. Но как человек он совершал много неправильных вещей, до конца о которых я никогда не узнаю. — Он тяжело вздохнул. — А то, во что меня посвятила мама, хотелось бы забыть навсегда.       — Канзас?       — Да. Честные бизнесмены не становятся владельцами нефтяной монополии, — хмыкнул Молния. — Хотя, тогда были такие времена.       — Не знаю, что он за человек, но тебя точно любит. Возможно, так же сильнее, как гонки, — пошутил Джексон, и Молнию пробрало на громкий хохот.       — Это правда, — отсмеявшись, подтвердил Маккуин. — Я иногда сомневаюсь, что он любит меня, а не спорт.       Музыка на тусовке у бассейна стала громче.       — Похоже там импровизированный концерт, — предположил Молния. — Предлагаю пойти, пока администрация отеля не разогнала их.       — Надеюсь, там раздают пледы, потому что у воды сейчас прохладно, — проворчал Джексон. Ему не хотелось мерзнуть в шесть утра на улице, но с другой стороны светилась перспектива спиться в номере, которая ничем хорошим бы не закончилась. — Ладно, пойдём.

***

             Весь оставшийся понедельник Джексон проспал, поэтому только во вторник утром сидел в прибрежном кафе в компании Майкла и пил кофе со льдом.       — Просто кофеин, разбавленный водой из-под крана. — Майкл недоверчиво оглядел чашку с плавающими кубиками льда на поверхности. Потом позвал официанта. — Это чудовище заберите, я передумал. — Он брезгливо отодвинул свою чашку айс латте. — Мне горячий и с маршмеллоу.       — Что-нибудь еще?       — Моему другу тоже нормальный кофе, вдруг одумается.       Джексон одарил его раздраженным взглядом, но подождал пока официанта уйдёт:       — Я имею право пить все, что мне вздумается.       — Да пей ты, просто потом скажешь «спасибо, Майки, за горячий кофе, потому что я только что отморозил язык искусственным льдом».       Джексон усмехнулся и закатил глаза.       — Ладно, выкладывай, что мой отец хотел от тебя.       Зейн встретился с Майклом, когда первый был проездом в Атланте. Майк долетел до нее из Дайтоны за счет Зейна, так что Джексон имел все основания полагать, что отец позвал его друга не просто поболтать о погоде.       — Бывшая Дарва провела независимое расследование и передала данные в прокуратуру Сиэтла. Они сейчас проверяют информацию, но походу есть новая версия событий, связанных с твоим отравлением. Зейн просил передать тебе, что хочет обсудить это лично, причем как можно раньше.       Джексон вскинул брови.       — Хотел бы, позвонил бы лично, а мне он вообще ничего не говорит. Вряд ли у него есть новая информация.       — Как знаешь, — пожал плечами Майк. Ему принесли кофе и он с наслаждением впитал ароматы горячих кофейных зёрен.       Потом перед ними поставили тарелки с омлетом.       — Приятной вам трапезы!       Джексон и Майкл кивнули в знак благодарности и тут же накинулись на еду.       — Я не ел целую вечность, — пробубнил Майк с набитым ртом. — А это ужасно вкусно.       Джексон согласно промычал в ответ.       — Напишу им хвалебный отзыв, когда выйдем. — Майкл записал это себе в напоминания на экране телефона. — Главное не забыть. Короче, я встретился с твоим отцом в ресторанчике Каное, там, кстати, нереально вкусно, махнём с тобой туда после окончания сезона. Он был в… странном настроении.       Майкл опустил трубочку в кофе, чтобы не сильно обжечься, и закатил глаза от удовольствия после первого глотка кофе.       — Ты многое теряешь, — он многозначительно посмотрел на чашку, которую принесли Джексону. Из нее шёл такой же густой и вкусный пар.       Шторм нехотя распечатал трубочку из подставки на столе, и попробовал кофе:       — Ладно, это вкусно. Так что с моим отцом, он сомневается в чем-то?       — Наверное думает, говорить тебе или нет.       Джексон задумался.       — Я не полечу сейчас к нему в Вашингтон, он в любом случае будет на гонке в Канзасе через две недели, как раз перед Вегасом.       — А что Вегас? — спросил Майкл, доедая омлет.       — Не знаю, как думаешь, глупо дарить Маку кольцо?       Майкл поперхнулся.       — Уже? — потом быстро сориентировался. — Красивый город. Скажешь адрес, я поснимаю вас из кустов.       — Больше ничего не скажешь? — удивился Джексон. — Я ожидал хотя бы «да ты сдурел?!»       Майкл нисколько не изменился в лице:       — Слушай, он тебя точно любит. А если переживаешь за равноправие, то намекни ему, пусть тоже готовит тебе кольцо.       — Я пока не решил. Может, рано еще?       Майкл наклонился к нему поближе.       — Если уверен, почему бы и нет? В любом случае, что бы ты ни решил, я жду приглашение на свадьбу в эксклюзивном конверте исключительно для меня.       Шторм рассмеялся.       — Знал бы ты, Майки, как я тебя люблю. А конверт когда-нибудь точно будет.