Хищник или жертва

      «Сколько дикпиков в неделю тебе присылают? :)»              Хёнджин поджал губы, получив очередное сообщение от Минхо.              «Много. А что, хочешь устроить соревнование?»              «Боюсь, что проиграю. Ты их сразу удаляешь или сначала рассматриваешь?»              «Распечатываю и рисую на них рожицы и ручки с ножками»              Минхо в ответ прислал эмодзи с умирающим от смеха котом, скорее всего, не готовый поверить, что Хёнджин однажды так и сделал. А затем сфоткал своё творчество и отправил тому мужику с ником «big_balls_daddy_69» обратно. Мужик не врал — яйца действительно были большие, только вот член не соответствовал.              Перед окончанием летней сессии у Хёнджина оставался всего один экзамен завтра, в то время как Минхо уже всё сдал и восстанавливался теперь дома, периодически мешая другому парню готовиться своими странными вопросами. Не будь Минхо лживым засранцем, Хван бы получал удовольствие от такого общения. Но каждый раз, когда Феликс в стрессе внезапно подрывался с места и начинал прихорашиваться, в гордость Хёнджина забивался очередной ржавый гвоздь.              Всего он насчитал у соседа три ебливых похода к Минхо, не считая той ночи в коттедже Сынмина. Могли бы уж тогда и к экзаменам готовиться вместе, и жить тоже, раз их столько объединяет. Хотя пусть. Пусть доказательства перед глазами Хёнджина подогревают его мотивацию на мщение, потому что он до сих пор не мог собраться с духом как следует. Не в его природе опускаться до гнилых поступков, какой бы ни была причина. И всё же он понимал, что его гордость будет навсегда растоптана, если он не пойдёт на те самые крайние меры, план которых крутился в его мозгу день и ночь.              Минхо сам помог ему сделать первый шаг к мести, когда пригласил к себе домой сразу после финального экзамена. Та встреча в кафе была последним разом, когда они виделись, поскольку парням нужно было сосредоточиться на сессии. Завтра будет их официальное второе свидание. И даже не в публичном месте. Значит, намечалось что-то интересное — возможно, даже секс.              Помня слова Ли о согласии быть снизу, Хёнджин подготовился заранее, проверив, что у него не кончились запасы смазки и презервативов. Он придёт к Минхо, молча трахнет его в коленно-локтевой, вымещая таким образом все свои обиды и фрустрации, а затем вычеркнет из своей жизни. Даже если тот будет умолять или ругаться. Даже если друзья это заметят и всё примет такой оборот, что им придётся выбирать, с кем из них продолжать общаться. Плевать. Пусть всё горит синим пламенем.              На следующее утро Хёнджин чуть не завалил экзамен, зависнув на каком-то вопросе слишком долго. У него была привычка диссоциироваться в неподходящие моменты, но не в такой же ответственный день. Грёбаный Минхо.              Эмоции были ему неподконтрольны, они бушевали внутри, грозясь вырваться лавиной, разрушая всё на своём пути. Но всему есть время и место. В шесть вечера, в квартире Минхо.              — В кои-то веки вылезаешь из своей норы? — Феликс в мягкой домашней одежде любопытно высунулся из собственной комнаты, услышав шевеление со стороны соседа.              — У меня свидание, — заявил Хёнджин, решив не скрывать основную причину, но не уточняя имя. В его планах не было конфликта с Феликсом.              — Ого. Выглядишь круто.              Хёнджин это знал. Он готовился к встрече хладнокровно и расчётливо, найдя в гардеробе самые дорогие шмотки, что имел: чёрная футболка без рукавов с вшитой сверху сеточкой и кожаные брюки, в которых он, скорее всего, упреет по дороге. Небрежно торчащие волосы и большое количество металлических аксессуаров дополняли образ плохого парня, что было как нельзя кстати для придания самому себе уверенности. Ботинки тоже были массивными, прямо-таки говнодавами. Плохим парнем Хёнджин хотел не просто казаться, он хотел им стать. Должен стать. Без этого никак.              — Во сколько вернёшься? — спросил Феликс, стреляя оживлёнными глазками на часы в гостиной.              — Не знаю. Поздно, — Хван пожал плечами. В его план входило подготовить почву для склонения Минхо к постели. А на это требовалось время. Минхо чего-то хотел от него: возможно, доказательств романтических чувств, спеть ему серенаду, упасть в ноги или ещё какой-то лютой дичи. Очень странный парень. Хёнджин много ночей ворочался без сна, пытаясь понять, что у него в голове, но в итоге решил не тратить на это энергию. Он не психолог, чтобы ставить диагнозы. Да и факты говорили сами за себя — Минхо играл с ним в серьёзного ухажёра, а сам то и дело тайно потрахивал его соседа.              Он старался не думать, как отразится его поступок на Феликсе. Не сказать, что блондин летал по квартире, окрылённый любовью. Вроде, вёл себя так же, молчал в тряпочку, а на свои свиданки собирался даже с каким-то раздражением, словно это была необходимость, а не желание. В общем, выживет, если правда вскроется. А если вдруг начнёт свадебное платье себе выбирать, он ему откроет глаза на этого ублюдочного Минхо.              Квартира Минхо располагалась далековато, и Хван отбросил идею добираться по жаре своим ходом, вместо этого решив раскошелиться на такси, чтобы приехать на встречу свеженьким и благоухающим, как садовая роза.              Бутылка вина приятно холодила пальцы. Не до конца обрезанный ярлык на внутренней стороне майки покалывал бок. Шаги были пружинистыми из-за высокой платформы ботинок.              Хёнджин сосредотачивался на физических ощущениях, чтобы не потерять рассудок от тревожности. Он поверить не мог, что идёт на такое. Уже на полпути стыд стал мучить его. Ещё не поздно повернуть обратно и забыть обо всём как о страшном сне. Но стоило этой мысли появиться, как остатки гордости воспряли в нём, напоминая, что он, чёрт побери, мужчина и обязан за себя постоять.              — Пунктуальный, — констатировали факт вместо приветствия. — Молодец.              Минхо отступил вглубь квартиры, впуская гостя и давая осмотреться.              А Хёнджин на автомате разувался и чувствовал себя как на дне бассейна — замедленным, видя всё немного размыто и с потерей деталей, слыша приглушённо. Он даже не заметил сразу, во что одет Минхо, испытывая слишком большой стресс в замкнутом помещении, из которого ему так просто не выбраться. Так странно и глупо. Он даже не представлял, что способен быть настолько трусливым слабаком.              В ноги что-то легонько ткнулось, и взгляд Хёнджина устремился вниз.              — Это Суни. Можешь его погладить, он не кусается.              Бутылку вина забрали из рук, и Хёнджин присел на корточки перед рыжим котом с белыми пятнышками. Осторожно дал себя понюхать и не менее осторожно погладил. При этом кот периодически пытался приподнять голову, чтобы коснуться мокрым носиком его ладони, продолжая обнюхивать незнакомца. Невероятно мило.              Хёнджин постепенно приходил в норму. Его дыхание выравнивалось, мысли прояснялись и успокаивались, пока он нежно трепал Суни между ушей и чесал ему подбородок. Он обожал животных. Особенно сейчас, когда ему нужно было время сфокусироваться.              — Ты пришёл ко мне или к моему коту? — Минхо стоял, прислонившись плечом к косяку у входа в кухню. На нём был надет чёрный фартук с надписью «Cat Butler» и принтом с кошачьими лапками, а на лице застыла неизменная ухмылка. Глаза были, как и всегда, большими и внимательными, с интересом наблюдающими за взаимодействием гостя и пушистого хозяина дома.              До Хёнджина дошло, что в квартире вкусно пахнет, и он, напоследок огладив спинку коту, распрямился, чувствуя, как штаны успели прилипнуть к коже под коленями. Парень подошёл ближе к Ли и протянул руку, как в прошлый раз после первого свидания. Но Минхо вместо пожатия схватил его и потащил по коридору — как собаку на поводке.              — Иди мой руки. Потом я тебя покормлю стейком.              Сам Минхо поспешно удалился на кухню, оставив Хвана перед дверью в ванную. Помыв руки и посмотревшись в зеркало, чтобы убедиться в своём неотразимом виде, Хёнджин вышел, снова озираясь и наконец подмечая детали небольшой квартиры.              Судя по всему, комнат было две, не считая кухни, и в данный момент в квартире, кроме них и кота, больше никого не находилось. Стены светлые, полы из тёмно-коричневого ламината, потолки относительно высокие, мебель довольно современная. Очень чисто, не то что у них с Феликсом. Даже кошачий лоток в туалете выглядел свежим.              Внимание Хёнджина привлекла открытая дверь возле ванной. Он не смог сдержать любопытства и заглянул туда, сразу натыкаясь взглядом на полутораспальную кровать, застеленную тёмным покрывалом. А в шаге от него самого — прямо у стены — стоял письменный стол с закрытым ноутбуком. Хёнджину даже не нужно было заходить внутрь, чтобы осмотреть помещение.              Его глаза округлились, когда он заметил возле ноутбука знакомую салфетку. Ту самую, на которой он в ожидании Минхо в кафе вырисовывал ручкой букет разнообразных цветов. Выходит, Минхо присвоил себе эту салфетку, пока он отвлёкся, и сохранил себе на память? Он не знал, что и думать.              Переживая, что его будут искать, Хёнджин закончил играть в детектива и пошёл на аромат сочного мяса с приправами. Он заставил себя распрямить плечи и показаться на глаза, одаряя Минхо лёгкой улыбкой:              — Не знал, что ты умеешь так готовить.              — Садись вон туда, — Минхо, практически не отрываясь от плиты и ловко переступая через крутящегося у ног Суни, указал лопаточкой на стол у окна. Цветов или зажжённых свечей, к счастью, там не было, иначе бы Хёнджин совсем умер от смущения. Даже такое свидание с ужином у кого-то дома было для него в новинку. Он серьёзно думал, что они просто выпьют вместе, закусят и переспят, но не ожидал домашней еды. В принципе, желудок его был только рад.              Он сел и наблюдал, как Минхо суетится, раскладывая стейк по тарелкам, добавляя зелени и овощей, а затем ставя порции по обе стороны стола. По ожиданию во взгляде Хёнджин понял, что от него требуется, и приподнялся, чтобы откупорить бутылку и разлить вино по высоким бокалам.              Когда старший парень наконец снял фартук, оставшись в тёмно-красной шёлковой рубашке, которая слегка оголяла грудь, Хёнджин понял, что оделся не по дресс-коду. Хоть его и не предупреждали, конечно. Просто контраст был слишком сильным — элегантный Минхо и панк-рокер Хёнджин. Ему не хотелось выглядеть рядом со своим партнёром как ребёнок, он должен наоборот казаться более зрелым. Но уже ничего не исправишь.              — Пробуй, — Минхо сложил локти на столе и с ожиданием воззрился на Хвана.              — Я что, твой подопытный? — Хёнджин с подозрением потыкал вилкой мясо, но довольно быстро сдался, отрезая кусочек и кладя себе в рот.              — Я просто первый раз готовлю это блюдо. Так что да.              Парень медленно прожевал стейк и не смог сдержать своего энтузиазма, когда вкус оказался даже лучше запаха. Мясо было нежным, сочным и самым лучшим, что когда-либо ему доводилось пробовать. И судя по довольному взгляду Минхо, тот это заметил и принял на свой счёт.              — Ну как? Мне нужно вербальное подтверждение.              Хёнджин чуть не подавился, вспомнив прошлый контекст этих слов. Успел только сделать глоток вина и закивать:              — Очень вкусно. У тебя талант.              Несмотря на то, что Минхо пытался сохранять невозмутимый вид, его губы дрогнули от улыбки. В итоге он тоже приступил к трапезе, и парни стали с аппетитом уплетать еду — под пристальным просящим взглядом Суни, с которым делиться было нельзя из-за наличия в мясе соуса и специй.              Они обсудили сессию, ожидаемые результаты и планы собраться с остальными друзьями, чтобы отпраздновать начало летней свободы. Хёнджин в который уже раз старался не думать — теперь над тем, что после сегодняшнего вечера следующая встреча с друзьями может получиться очень неловкой. Это было неизбежно. Он представил, как Феликс сидел на этом же месте, гладил Суни, ел готовку Минхо, а потом подставлялся. Возможно, на этом же обеденном столе. Скольких парней ещё Минхо сюда приглашал? Со всеми ли играл в «долгосрочные отношения»?              — Уже наелся? — заметил Минхо. — У меня ещё есть десерт. Я знаю, что ты любишь сладкое.              — Может, устроишь тур по квартире? — накрученная злость придала Хёнджину храбрости. Он даже посмотрел старшему прямо в глаза, долго и не отводя взгляд.              Ли пожал плечами и встал из-за стола, поманив за собой другого парня. Без лишних комментариев провёл по своей квартирке, зажёг свет в комнате, в которой Хёнджин ещё не был, и показал полупустую гостевую спальню, которую пока никто не занимал.              — Я всегда жил здесь один, без соседа. Мне так больше нравится, потому что в другой квартире пришлось делить пространство с каким-то странным типом, который практически не следил за своей гигиеной. Он считал, что подтирать зад после туалета — слишком по-гейски.              — Боялся себе целку порвать, что ли? — хохотнул Хёнджин.              — Похоже, — Минхо тоже посмеялся. — Поэтому я использую эту комнату как склад для вещей, которые не помещаются в моей спальне.              Увидев нераскрытые коробки, Хван с пониманием промычал, а затем его повели в основную хозяйскую спальню, при мыслях о которой у него участилось сердцебиение. Он знал, что нужно делать дальше.              Минхо не сразу пустил туда Хёнджина, сначала зайдя первым и копошась у стола. Как выяснилось, прятал ту самую салфетку, будто Хёнджин её уже не видел. До смешного нелепо.              — Эм… Здесь я сплю и учусь. Вот, — он неловко описал рукой свою комнату, будто опасаясь чужой реакции. Это было понятно, ведь спальня является отражением глубинных чувств человека, его любимых занятий и просто всего самого дорогого и приятного для души. Именно эти стены видели все самые потаённые секреты своего владельца.              Хёнджин тоже бы стеснялся показывать свою комнату, он даже Феликса туда почти не пускал. Но сейчас не время для эмпатии.              — Здесь выход на балкон. Он маленький и пока не отделан, так что может быть пыльно…              Минхо был прерван посреди мысли, когда его взяли за руку. Поддавшись прикосновению, он приблизился к парню, заинтересованный смелым жестом. Обычно Хёнджин его первым не трогал.              — Может, устроишь тур по… кровати?              Он держался молодцом, старался. Все знают, что самое сексуальное в человеке — это уверенность в себе. Но достаточно было разок посмотреть в глубокие глаза Минхо, чтобы заикнуться и поджать хвост. И когда он успел забыть, что ему ещё ни разу не удавалось держать лицо перед этим человеком? Рано или поздно он всегда пасовал.              Сейчас нужно было собраться с духом, просто слегка наклониться и поцеловать. Всего-то. Дальше тело само вспомнит, а Минхо, если не врал во время последней встречи, позволит вести. Вот только ладони потели, лицо начинало гореть, а ноги едва держали его.              — Думаешь, я пригласил тебя к себе домой, чтобы затащить в постель? — Минхо спрашивал задумчиво и смотрел изучающе, без какого-либо осуждения во взгляде. Руку всё ещё позволял сжимать в слабой неуверенной хватке.              — Скорее… надеюсь на это.              — Хм, — Ли прямо-таки гипнотизировал его взглядом, парализуя и в то же время читая мысли. — Я знаю о твоей репутации, Хван Хёнджин. И я вижу, чего ты хочешь. Если тебе нужно просто перепихнуться и потом разойтись, ты пришёл не по адресу.              Хёнджин настолько поразился чужому лицемерию, что даже волнение отошло куда-то на второй план:              — Моя репутация? О чём ты вообще?..              — Хочешь сказать, у тебя хотя бы раз были серьёзные отношения? — с недоверием спросил Минхо.              — Какая разница, что у меня было раньше. Может быть, ты ошибаешься. Может быть, я здесь не просто ради перепиха, — с едва скрываемым негодованием сказал он, теперь уж точно намереваясь довести свой план до конца, чего бы это ни стоило. Даже если придётся солгать. Ещё посмотрим, кто из них останется униженным и одураченным.              — А ради чего? — Минхо задал вопрос нейтральным тоном, не выдавая своих чувств. Но Хёнджин заметил на красивом, словно высеченном лучшими скульпторами, лице сомнения и даже надежду на что-то. И кажется, Хёнджин догадывался, чего тот хотел. Вот только…              Вот только он не мог вымолвить ни слова, стоя истуканом, цепляясь потными ладонями за чужую и опуская взгляд в район груди Минхо, где вырез рубашки позволял увидеть немного гладкой кожи. Этой кожи наверняка касался губами Феликс. Интересно, с ним Минхо тоже играл в «серьёзные отношения»? Хотя вряд ли. Судя по тому, что они переспали в первый день знакомства и Минхо периодически помогал ему «снять стресс», ни о каких воздержаниях речи не было. Хёнджин оказался… особенным.              Может быть, Минхо считал его дурачком и просто хотел повеселиться? Может, не понравилось, как Хёнджин морозил его всё это время, отвечая грубыми отказами на любые подкаты? Но зачем так далеко заходить? Зачем играть в такие странные запутанные игры?              Что-то не состыковывалось. Логика не выстраивалась. Он чувствовал это своим нутром, но не понимал, что с этим делать.              Похоже, Хёнджин молчал слишком долго, потому что Минхо вдруг вздохнул и сделал шаг назад, высвобождая наконец свою руку:              — Думаю, тебе пора.              — Что? — нет, он не мог этого допустить. Не когда он так близок.              — Уже поздно. Могу вызвать тебе такси.              — Подожди! — нужно что-то сделать прямо сейчас. — Ты… ты нравишься мне! У меня есть к тебе чувства.              Тишина между ними была звенящей. Минхо смотрел на него во все глаза, будто узрел восьмое чудо света. А Хёнджин… Его сердце выскакивало из груди, во рту резко пересохло, руки дрожали. Он думал, что умрёт. Вот именно сейчас, сию же секунду упадёт замертво, потому что грудную клетку разорвало изнутри.              С каких это пор ложь вызывает такую реакцию в организме?              — Хёнджин.              Он не заметил, как Минхо подошёл невозможно близко, приподнимая его голову за подбородок, вглядываясь в лицо, делая хуже. Какого чёрта. Какого…              — Хёнджин, боже. Почему ты такой милый?              Его щёки горели, всё лицо полыхало, даже шея, наверное, была красной. Ему хотелось провалиться сквозь землю, повернуть время вспять, врезать самому себе. Накачаться седативным, чтобы сердцебиение замедлилось, а в животе перестал жужжать рой пчёл. Был риск, что хвалёный стейк Минхо вылезет сейчас обратно.              Хёнджина отвлекло касание к своим запястьям. Лёгкие, как крылья бабочки, поцелуи порхали по коже, поднимаясь дальше, выше. Дышать тяжело. Горячо. Губы дошли до внутренней стороны локтевого сгиба — правого, левого. Он едва понимал, что происходит, сквозь густой туман в голове. Его обняли, прижали к себе, стали целовать в плечо и шею.              Поцелуи быстрые, нежные, но страстные, почти не сдержанные. Минхо целовал его всего, как дорвавшийся безумец, ладонями скользя по талии, по спине. По бёдрам. Парень чуть не задохнулся от неожиданности, когда ощутил губы на местечке, где пульсировала артерия.              Он сам не свой. Это нужно сейчас же прекратить.              — Слишком милый, — шёпотом на ухо.              Глаза прикрылись сами по себе. Руки покоились на широких плечах. Он вздрагивал в объятиях Минхо, по какой-то необъяснимой причине позволяя это сумасшествие. Никаких планов в голове, никакой мести, только страх, растерянность, беспомощность и необъяснимая боль внутри. Похоже, Минхо прав, считая его за дурака. Он не способен на холодную месть. Он ни на что не способен.              Хёнджин тихо простонал от очередного засоса на шее. Ему кружило голову от чужой близости, от приятного запаха другого парня, его пробирало с головы до ног. Руки Минхо являлись источником жара, распределяя его из точек соприкосновений по всему телу. Минхо прижал его ещё ближе — грудью к своей груди, бёдрами к бёдрам. Стало понятно, где скапливался жар больше всего. Эти грёбаные кожаные штаны и без того были неудобными.              Губы прижались к его губам в нежном, но уверенном поцелуе. Хёнджин против воли наморщился и всхлипнул. Он больше не мог это терпеть.              — Что такое? Слишком быстро? — Минхо тут же среагировал, утирая большим пальцем солёную дорожку с его мягкой щеки.              Слишком быстро, слишком много, слишком… жестоко.              Хёнджин понял, что никогда не смог бы стать плохим парнем, не смог бы причинить боль, обмануть, воспользоваться чужой слабостью. Выдумал ведь себе какие-то иллюзии, невыполнимые планы мести. А теперь тает под прикосновениями, под жаркими поцелуями, хочет чего-то недостижимого. Пытаясь обмануть другого человека, возможно, вскопал в себе самом какой-то страшный секрет. Конечно, он будет плакать, когда его нутро вскрыли, точно ножом.              Пора признать своё поражение и бежать домой. Пока он… пока он не…              — Ты прав, мне нужно идти, — выдавил из себя Хёнджин, делая слабые попытки выпутаться из хватки Минхо.              — Не уходи. Поговори со мной, — Минхо не дал ему уйти и, притянув за затылок, прижался лбом к его лбу.              — Нам не о чем разговаривать.              От сказанных слов Хёнджину было горько, а боль в груди усиливалась. Минхо не изменился в моменте, он всё такой же. Всё ещё обманывает его, умалчивая про Феликса, наслаждаясь своей победой, когда получил признание от парня, который упрямо динамил его с первой встречи. С такими действительно не о чем разговаривать. С такими страшно связываться. От таких только бежать без оглядки.              Он вырвался из объятий и поспешил на выход, чуть не споткнувшись об любопытного Суни. Нашёл в себе совести с извинениями погладить кота, но избегал оборачиваться на Минхо, боясь встречаться с ним взглядом. Тот и так увидел более чем достаточно.              — Хёнджин! — Ли не отступал, и впервые за всё это время его голос звучал так встревоженно. — Хёнджин, пожалуйста, скажи, что я сделал не так. Я не понимаю…              Хёнджин замер лицом к двери, дотронувшись до ручки, но затем покачал головой и вышел. Как же это всё смешно. Припёрся на свидание с бутылкой вина, презервативами и пакетиком смазки в задних карманах штанов. С чёткой расчётливой целью. Самонадеянный, уверенный, что поставит этого мерзавца на место. А уходит разбитый, с колотящимся сердцем и слезами на глазах.              Ещё бы он остался. Куда ему ещё больше унижений.              Пока он ехал в такси, пришло решение рассказать обо всём Феликсу. Ну, или почти обо всём. Какие бы отношения ни связывали Феликса с Минхо, он имел право знать о том, с кем имеет дело. А дальше пусть решает сам.              О своих чувствах Хёнджин подумает позже. Он слишком измотан.              Вернувшись домой, он тяжело вздохнул и опустил плечи. Глаза уже ничего не видели перед собой, хотелось лечь спать и не просыпаться как минимум сутки.              Он кинул ключи на небольшой комод, даже не удосуживаясь повесить их на крючок, как они договаривались с соседом. Если Феликс что-то скажет ему по этому поводу, он просто выкинет эту связку в окно. Всё равно не хочет больше вылезать из своей комнаты. Лучше сгнить в четырёх безопасных стенах, чем показываться на люди. Кто вообще придумал эту ёбаную социализацию.              Разувшись, Хёнджин уже хотел пойти к себе, как вдруг почувствовал чьё-то непривычное присутствие. Непривычное — потому что это явно не Феликс.              — Что за нахер?              В квартире гостиная и кухня были объединены, поэтому с позиции входной двери открывался вид на все уголки помещения, кроме двух спален. И на кухне за краем стола тщетно прятался его друг, которого в любой другой ситуации Хван рад был бы видеть. Но не когда этого друга так… много.              — Какого хера, Чан? В прямом, мать его, смысле. Почему я вижу твой хер?              Бан Чан собственной голожопой, не считая всего голого остального, персоной смотрел на Хёнджина большими виноватыми глазами, явно застигнутый врасплох. Прикрывая руками место, которое было чрезмерно большим для прикрытия, он ловил ртом воздух, на глазах розовея всем телом.              — Привет, Хёнджини. Как жизнь? — Чан натянуто улыбнулся и хотел ему помахать, но потом вспомнил, что лучше держать руки там, где они были.              — Чан, где тебя собаки носят? Я жду уже… — Феликс, завёрнутый в белую простынь по плечи, появился в проёме своей комнаты и тут же врос ногами в пол, завидев своего соседа. — О чёрт.              — Ты же говорил, что он вернётся поздно, — громким шёпотом высказал свою претензию Чан, округляя глаза в сторону блондина, на что тот только пожал плечами.              — Не говорите обо мне при мне! — возмутился Хёнджин. — Я тоже живу здесь и возвращаюсь когда хочу, — затем перевёл внимание на самого старшего. — Почему ты всё ещё голый?              — Ага, я сейчас… я туда… — Чан бочком продвинулся ближе к комнате Феликса, сохраняя странную неловкую улыбку и исчезнув в итоге в чужой спальне.              — Вы что, трахаетесь тут? — в ужасе спросил Хёнджин оставшегося стоять в гостиной Феликса.              — И что с того? — Феликс поплотнее укутался в простынь, надевая маску невозмутимости.              — Он же натурал, — Хёнджин не дождался реакции и повысил голос в сторону соседской спальни: — Чан, ты же натурал!              — Ориентация — это спектр, — послышался голос посреди шелестения одеждой.              — Я думал, ты терпеть его не можешь. Хотя, — Хёнджин на мгновение задумался, — это наоборот логично. Вы слишком подозрительно себя вели. Подожди!              Феликс аж подпрыгнул от резкого восклика. Он наблюдал, как чуть припухшие и покрасневшие глаза Хёнджина загораются возбуждением, словно тот наконец что-то открыл для себя. Его штырило от переполняющих эмоций.              — То есть, всё это время ты спал с Чаном? Когда это началось? — он подошёл к соседу и встряхнул его, впериваясь безумным взглядом. — Ответь мне, это важно!              — Э-э-э… Когда мы собрались у Сынмина. Мы тогда выпили… — неуверенно начал Феликс, немного испуганно пятясь от Хвана.              — Да, да, признаю, это мы испачкали диван, — вздохнул появившийся в дверном проёме Чан. К счастью, теперь полностью одетый.              — Это была полностью твоя вина, — Феликс обернулся к Чану, скидывая его руку со своей талии. — Ты первый полез ко мне, хотя я предупреждал, что это плохая идея.              — Не помню, чтобы ты жаловался. Ни в первый раз, ни в последующие три… А сегодня ты даже сам мне написал.              Хёнджин уже не смотрел на них и поэтому не видел, как покраснел Феликс и как Чан прижимался к нему сзади, с хитринкой в глазах следя за реакцией блондина. Он так засел в своих мыслях, что не заметил бы, даже если бы они начали совокупляться прямо здесь и сейчас. Вместо этого он отправился к себе и закрыл дверь своей комнаты.              Ему стоило о многом подумать.