Хищник или жертва

      Утро наступило где-то в полдень, а солнце успело прогреть стены дома настолько, что люди стали просыпаться от жары и сильного сушняка. На кухню народ подтягивался постепенно, являя собой некое подобие претендентов на роль зомби в «Ходячих мертвецах».              Хёнджин с Сынмином уже сидели за кухонным островком, попивая кофе со льдом и иногда прикладывая стакан к горячему от летней температуры и похмелья лицу.              — Кто-нибудь знает хорошего проктолога?              Все взгляды устремились к растрёпанному Джисону, который присел на один из свободных стульев и вытянул руки вперёд по столу, роняя в них своё опухшее лицо. На тишину в ответ он приподнял голову и уточнил:              — Вдруг Минхо надругался надо мной ночью, а я не заметил?              Минхо долго посмотрел на друга и, отпив кофе, сказал:              — Поверь, ты бы заметил.              С отвращением на лице Джисон простонал, на что Чанбин тут же прокомментировал «именно с таким звуком ты бы проснулся», а Чан с Сынмином заржали, правда, смех вышел тише, чем обычно. Если не говорить о том, что у большинства в голове была настоящая кузница с оглушительными ударами кувалдой по мозгам, не последовало обычной реакции Хёнджина, который всегда громко смеялся над любой шуткой.              Хёнджину было не до шуток юмора, он плохо спал этой ночью, ворочаясь в пустой кровати, на которую хотел посягнуть Чанбин, потом решивший, что на полу всё-таки прохладнее. В конце концов, он не выдержал бессонницы и вышел на маленький балкон, усаживаясь там на плетёный стул и долго любуясь звёздами. Где-то вдалеке виднелся освещённый мегаполис, напоминая, куда им завтра возвращаться. Место было уютным, даже воздух чище, и Хёнджин позавидовал Сынмину, который имеет возможность жить в такой красоте и плавать в огромном бассейне когда ему вздумается. При мысли о бассейне пришли воспоминания о недавней игре, о руках Минхо, которые так жёстко и уверенно обхватывали его сзади. Конечно. Всё неумолимо приводило к Минхо…              Даже будучи практически в трезвом уме, Хёнджин не понимал своих эмоций. До этого момента он никогда не загонялся по поводу отношений с людьми. Но раньше с ним никогда так настойчиво не флиртовали и не кормили собственноручно приготовленными блинчиками. Никогда не окружали — хоть и неловкой — заботой. Вероятно, Хёнджин изголодался по заботе и только поэтому подпустил Минхо ближе к своим барьерам. Дело даже не в чувствах. Да, неважно, что он чувствует, это просто Минхо его пытается одурачить. Может, у него после отказов Хёнджина взыграл азарт, захотелось добиться своего, нагнуть, унизить. Как ещё объяснить тот факт, что после откровенного признания в собственных желаниях и просьбы не забывать об их разговоре Минхо буквально через пару-тройку часов залез на его бисексуального либерального соседа? А блондиночка так вообще оказалась лицемерной сукой. Охуенный сосед — в первый же день знакомства с Хёнджиновской «шайкой» лёг под её первого попавшегося члена. Вернее, под первый попавшийся член.              Уличная прохлада немного успокоила гнев Хёнджина, и он уже мог рационально размышлять над дальнейшими действиями. Что Минхо последний уёбок — это понятно. Что и требовалось доказать с их первой встречи. Но просто так это оставлять не хотелось, ведь уёбков надо проучать. В результате мозгового штурма появилось две абсолютно противоположные идеи мести, одна из которых была, мягко говоря, слишком. Тем не менее, руки чесались воплотить именно её, чтобы потом насладиться растерянностью и уязвлённостью Минхо. Но прежде всего ему нужно было понимать, как Минхо поведёт себя утром, когда остатки алкоголя выветрятся из организма. До этого же момента Хёнджин должен вести себя как ни в чём не бывало.              Легче было сказать, чем сделать, потому что прямо сейчас детское упрямство Хёнджина не позволяло ему смотреть в сторону Минхо, зато вместо этого взгляд приковывался к прикрывающему ладонью глаза Феликсу. Похоже, чувствовал тот себя отвратно, если судить по болезненной гримасе и полному молчанию. А Джисон, выходит, ошибся в объекте надругательств. Не то чтобы эта лживая блондиночка была против. Эти низкие стоны блаженства всё ещё жили в районе барабанных перепонок Хвана.              Феликс, словно чувствуя чужой взор, повернулся к Хёнджину с немым вопросом, а затем посмотрел ему куда-то за плечо, где, как оказалось, стоял Минхо. Эти странные переглядки, по мнению Хёнджина, являлись неким доказательством того, что вчера произошло, и, почувствовав, как горечь подступает к горлу, высокий парень подхватил свой кофе и отошёл к витражному окну, наблюдая за птичками, щебечущими в аккуратно выстриженных кустах перед коттеджем.              Рядом кто-то встал, и Хёнджин хотел уже сменить локацию, как узнал белое плечо Чана.              — Через полчасика поедем. У Сынмина вечером родители возвращаются. Нужно ещё мусор загрузить в багаж, чтобы не подставить нашего чеболя.              — За руль сможешь сесть? — спросил Хёнджин, подозрительно оглядывая старшего, у которого лицо сохраняло зеленоватый оттенок, а опухшие веки почти не поднимались.              — Сомневаюсь. Лучше не рисковать. Пусть садятся Минхо и Чанбин.              — Тогда я и Феликс поедем с Чанбином, — после сказанного Хёнджина посетила мысль, что Чанбин не сможет сдержать своего любопытства и спросит напрямую Феликса, какого чёрта тот вытворял ночью в гостиной, но это всё же лучше, чем ехать в одной машине с Минхо.              — Почему ты так категоричен к Минхо? Я думал, вы прояснили свои разногласия, — понизив голос, спросил Бан Чан.              — Всё нормально, — быстро ответил Хёнджин. — А куда ты шатался посреди ночи? Я проснулся, а тебя не было. Потом вернулся с балкона, а ты уже в кровати храпишь.              — Э-э… А я разве надолго уходил? — Чан почесал затылок, хмурясь и в то же время посмеиваясь. — Пьяный был, не помню даже. Может, воздухом дышал, как и ты на балконе. Красиво тут и мирно.              Движения и тон Чана сквозили неуверенностью и неким смущением. Хёнджину на мгновение подумалось, что Чанбин мог обознаться и это именно Чан трахал Феликса на диване. Но быть не может. Чан — самый натуральный натурал из всех натуралов, что подтверждалось вереницей его бывших, ни одна из которых не жаловалась на неудовлетворённость сексуальной жизнью во время их непродолжительных отношений. К тому же, Феликс напрямую заявил о своих претензиях по отношению к лидеру «шайки». Всё гениальное просто, а среди них всех единственным другим геем являлся этот сукин сын Минхо.              Пока Хёнджин пребывал в чертогах своих дум, Чан куда-то слинял, а его место занял человек, разговаривать с которым ему хотелось меньше всего.              — Смотрю, ты пьёшь один кофе. Хочешь перекусить? — Минхо протянул ему тарелку с бутербродами с маслом и сыром. Пахло аппетитно. Опять угадал, какую еду он любит больше всего.              — Я не голоден, — даже не глядя на него, Хёнджин пошёл к мойке, чтобы вылить остатки напитка и помыть за собой стакан. Он был уверен, что Минхо оттолкнёт его грубый тон, но вышло совсем наоборот.              — Говорил же не избегать меня, — в голосе Минхо не было осуждения. Скорее, разочарование.              В голове Хёнджина проиграл целый диалог, где он сначала говорит Минхо, что «ещё ты просил не забывать, а сам-то помнишь все детали прошедшей ночи?», а старший либо начнёт отрицать произошедшее, либо признается и посмеётся над наивностью бедного одураченного парниши.              — Давай не здесь, — тихо прошипел Хван, убирая помытый стакан в сторонку. Сынмин дальше сам разберётся, куда его.              — Поехали ко мне после, — Минхо легонько коснулся парня между лопаток, проводя вниз и обхватывая за талию поверх тонкой футболки. Мурашки по коже были такими знакомыми, что почти родными, и Хёнджину требовалось немало усилий, чтобы схватить Ли за руку и отстранить от своего тела.              — Я еду с Чанбином.              Смотреть в затягивающий омут глаз Минхо после этого заявления было ошибкой. Радужка казалась светлее из-за падающего на его лицо солнечного света, а длинные ресницы мерцали, обрамляя обиду и печаль во взгляде. Хёнджин сглотнул, чувствуя неловкость и ускоряющееся биение сердца. Сомнения. Он ещё раз напомнил себе, что этому человеку доверять нельзя. И куда подевалась злость, которую он лелеял всю ночь?              — Просто… напиши мне потом, — неуверенно промямлил Хёнджин, мысленно кляня себя на чём свет стоит.              Минхо кивнул, решив на данный момент удовлетвориться таким ответом.              Потерянная где-то злость нашлась, когда Минхо с Феликсом на прощание обнялись, задерживаясь на несколько секунд. С Сынмином и Чонином, который остался у друга помогать с уборкой, он тоже, к слову, обнимался, но этот факт прошёл мимо внимания Хвана.              На заднее сиденье машины, за рулём которой находился Чанбин, в последнюю секунду подсел Бан Чан, заставляя Феликса отсесть как можно дальше. В принципе, логично: квартиры Чана и Хёнджина с Феликсом находились на соседних улицах, так что легче их высадить вместе, чем заставлять Минхо гонять по всему городу, развозя Джисона, Чана и потом ещё себя. Бензин в наше время дорогой.              Хёнджин с переднего пассажирского места сразу заметил какое-то напряжение в салоне. Зеркало заднего вида показывало прикрывшего глаза Чана. А с другой стороны, если приглядеться, с дверью авто слился Феликс, устремив взор в окно. Так они и ехали в тишине, пока Чанбин, хитро улыбаясь, не раскрыл свой глупый рот:              — Ну что, Феликс? Всё ещё жалеешь, что поехал с нами?              — Мне понравилось играть в бассейне, хоть наша команда и проиграла, — последовал басистый ответ.              — Выигрывает всегда та команда, в которой Хёнджин. Я же говорил, что у него преимущество, — Чанбин фыркнул, как будто его приятель родился с этим даром, а не гонял себя в каждом спорте как бешеный.              Далее общение стало выстраиваться естественнее, все вспоминали забавные моменты с игры или во время их попойки под караоке. Несмотря на это, Феликс и Чан не обращались напрямую друг к другу, что оставляло на их совместной беседе налёт неловкости. Но в целом, все вели себя непринуждённо и цивильно.              — Знаете, я неплохо выспался, — заявил Чанбин, как бы между прочим поправляя зеркало заднего вида, чтобы оно показывало блондина. — Разок только проснулся от сушняка посреди ночи, но потом быстро уснул. Воздух тут хороший.              Феликс ощутимо напрягся, с силой вцепляясь пальцами в ручку, будто хотел открыть дверь и выкатиться из машины на полном ходу. Хёнджин бросил предупреждающий взгляд в сторону водителя, ментально угрожая выбить из него всю дурь. Но реакция Феликса его тоже заинтересовала. Похоже, жалеет о своей пьяной ошибке. Либо же у него действительно какие-то виды на Минхо, и он очень не хочет, чтобы об этом кто-то знал. В любом случае, невооружённым глазом видно, что парню чрезвычайно некомфортно.              К счастью для Феликса, поездка вскоре подошла к концу. Парни похватали свои рюкзаки с вещами и попрощались с Чанбином и оставшимся сидеть в машине Чаном, которого подвезут до дома следующим. Точнее, с Чаном попрощался только Хёнджин, а Феликс стремительно зашагал к подъезду, даже не удостоив его взглядом. Что ж.              В квартире блондин тут же скрылся в своей комнате, оставив соседа тупо взирать на его запертую дверь. На языке застыли вопросы, отвечать на которые Хёнджину были не обязаны. Но всё же так хотелось знать, что у Феликса на уме, собирается ли спать с Минхо снова, нравится ли тот ему в более серьёзном плане. Феликс не походил на человека, который удовлетворяется одноразовым сексом без эмоциональной привязанности. Конечно, был ещё замешан алкоголь, но…              Телефон запиликал уведомлением, и Хёнджин с подпрыгнувшим сердцем поспешно высунул его из кармана шорт. Не до конца понимая, на что надеялся, он почувствовал укол разочарования, когда это просто кто-то скинул фотку в общем чате, в котором пока не состояли Сынмин и Феликс.              О чёрт. Диван.              «Сынмин же просил не пачкать мебель. Что пролили? Кто? Сознавайтесь, черти!», — гласила приписка от Чонина.              Челюсть хрустнула от напряжения. Хёнджину жутко захотелось перекинуть это сообщение с фоткой обкончанного дивана Феликсу, и он даже выбрал его для отправки, но в последний момент потряс головой и заблокировал телефон. Нет, он выше этого. Да и самую большую ответственность нёс, по мнению Хвана, тот, кто был сверху.              Кстати, о Минхо…              Он хочет ещё и Хёнджина? Окей, он его получит. Но не в том смысле, в котором ожидает.              

***

             Лето только началось, но зной уже успел накрыть город душным куполом. Покидать кондиционируемые помещения и ехать в пекле общественного транспорта студентам не хотелось, вот только за пропуск пар в их университете снимали баллы, которые были очень нужны для допуска к летней сессии.              Университет был довольно престижным и включал в себя несколько институтов, в большинстве своём находящихся в разных зданиях. Хёнджин, Чонин и Сынмин заканчивали третий курс на факультете менеджмента со специализацией в маркетинге, Чан, Чанбин и Джисон осваивали банковское дело в том же учебном блоке, а Минхо с Феликсом выбрали себе вычислительную математику и информационные технологии, иногда пересекаясь общими лекциями или семинарами с будущими маркетологами и банкирами. Троица самых старших — Бан Чан, Минхо и Чанбин — не воспользовались отсрочкой и уже отслужили в армии, поэтому все получали образование на одном курсе, несмотря на разницу между старшими и младшими в два-три года.              Хёнджину было давно известно, что Минхо и Феликс учились вместе, правда, не в одной группе, а в параллельных. Но тот факт, что те находились в одном отдельном здании и часто видели друг друга, стал давить на нервы только с сегодняшнего дня.              Вчера по приезде домой после вечеринки у Сынмина плоды бессонницы дали наконец о себе знать, и Хёнджин, наскоро поужинав и подготовившись к грядущим парам, уснул и проспал почти до полуночи. Состояние его было разбитым, не хотелось даже в душ идти. Пока он боролся с самим собой, дисплей телефона загорелся в темноте, уведомляя о новых сообщениях.              Сейчас же задница Хвана беспокойно ёрзала на университетской скамье, пока тот думал, что ему ответить Минхо. Лектор монотонно вещал, напоминая, какие темы будут на экзамене, а парень всеми мыслями находился в пространстве, в которое не мог проникнуть неприятный свистящий голос преподавателя. Плевать, всё равно сегодня последние пары перед сессией.              В сообщениях Минхо спрашивал, как у Хёнджина состояние и могут ли они в ближайшее время встретиться наедине. Чуть позже пошутил про диван Сынмина, сказав, что это наверняка Чанбин там в одиночестве дрочил, матеря Джисона, из-за которого на их сходняке не было ни одной девчонки. Хёнджин на это хмыкнул, отлично зная, где находился Чанбин той ночью и кто был повинен в подтёках спермы и пятнах от смазки на дорогой ткани. Велик был соблазн просто оставить Минхо без ответа и дальше просто тупо игнорить, но таких мер недостаточно. Поэтому после некоторых размышлений Хёнджин согласился встретиться с Минхо вечером в кафе возле своего дома.              — Ради всего святого, хватит щёлкать ручкой! — прошипел сбоку Чонин, пихая друга локтём. Похоже, человеку мешали сосредоточиться на лекции.              Хёнджин перестал, но взамен стал дёргать коленом, наблюдая, как его сообщение становится прочитанным, а в чате появляются три точки. Он задолбался ждать подтверждения от Ли, постоянно оживляя экран. И спустя целых три минуты получил короткое «Ок, увидимся в восемь». Парень закатил глаза, думая, что ему за это время набора текста пришлют целую поэму, но затем запереживал о грядущей встрече. Для выполнения плана нужно хорошенько подготовиться.              Время не могло идти достаточно быстро. К вечеру у Хёнджина совсем сдавали нервы, но он заставил себя повторно принять душ, тщательно выбрал прикид, остановившись на простой чёрной майке с принтом и светлых свободных джинсах. Короткие волосы уложил, чтобы они слегка небрежно торчали, добавил побольше серёжек, браслетов и колец. Даже маникюр сделал, разрисовав себе ногти по велению вдохновения.              Первый этап был провален, потому что Хёнджин хотел специально опоздать, чтобы попортить Минхо кровь, но в итоге из-за собственной тревожности пришёл аж на десять минут раньше. Занял столик в углу и начал разрисовывать салфетку принесённой с собой ручкой, которой выбешивал на лекции Чонина. Краем глаза посматривал на дверь, стараясь унять внутреннюю дрожь.              Ровно в восемь в кафе вошёл Минхо. Что интересно, одет он был так же, как и Хёнджин, только майка была белой и сидела… по-другому. Грудные мышцы натягивали тонкую белую ткань, округлые плечи и большие бицепсы и трицепсы привлекали внимание уже издалека. Чёрные джинсы тесно облегали мускулатуру мощных бёдер. Хёнджин глотнул воды, чтобы увлажнить пересохшее горло.              — Привет, — Минхо лёгким движением пальцев поправил свою явно уложенную чёлку, усевшись напротив. Причёска выглядела действительно аккуратнее, чем обычно. Аккуратность, скрытая за показной небрежностью. А они мыслят схоже.              — Привет, — Хёнджин лишь на мгновение посмотрел в эти бездонные подлые глаза и переключился на меню. — Что будешь заказывать?              — У нас одинаковый вкус в еде, так что если ты выбрал, то умножь на два.              Хёнджин пожал плечами, как бы говоря, что дело твоё, и заказал свои привычные любимые блюда. В этом заведении цены были относительно щадящие, поэтому Хван захаживал сюда, когда появлялись лишние деньги и он уставал от ненавистной готовки. В какой-то мере это кафе было его комфортной безопасной зоной, и, возможно, не стоило подпускать Минхо так близко. С другой стороны, в знакомом месте Хёнджин чувствовал себя увереннее.              — Когда у тебя первый экзамен? — спросил Минхо, пока они ждали заказ.              — Восьмого числа. Я даже не начинал готовиться.              — У меня на день раньше. Придётся ещё конспекты у кого-нибудь вымаливать.              — Может, Феликс выручит? — Хван проверил реакцию старшего парня, но на чужом лице не отражалось ничего, кроме слабой надежды.              — Ты его попросишь? У меня даже его номера нет.              — Я думал, вы уже обменялись. Мне показалось, что вы поладили тогда в коттедже, — Хёнджин напрягся, искоса поглядывая.              — Мы особо не успели пообщаться. Но с тобой общались ещё меньше. К сожалению.              Когда взгляды парней встретились, воздух между ними сгустился и щёлкнул, посылая электрический импульс в тело. Если бы за их столом сидел кто-то ещё, то непременно бы почувствовал эту искру — настолько она была настоящей. Хёнджин облизнул пересохшие губы и спрятался за стаканом. Сердце замирало и билось учащённей, дыхание спирало до лёгкого головокружения. Минхо был прав — их химию отрицать невозможно.              Но это не должно сбивать с пути. Хёнджин в очередной раз напомнил себе, что для Минхо это обычная жестокая игра, а ему самому нужно обогнать его на несколько шагов вперёд, воспользоваться и кинуть, пока Минхо не сделал то же самое.              — Твои ногти… — Минхо кивнул на руку, обхватывающую стакан. — Выглядит классно.              — Спасибо, — ответ был сдержанным и с прохладой в голосе, но от цепкого взгляда старшего не скрылось, как скулы Хвана приобрели розоватый оттенок.              От смущения Хёнджина спасло внезапное появление официанта, который принёс им напитки. Передышка вышла слишком короткой, и он засомневался, сможет ли терпеть это странное напряжение и получится ли взять хотя бы кусок в рот, пока Минхо наблюдает за его каждым жестом. Возможно, это была плохая идея.              — Ты знал, что препода по английскому отстранили за домогательства к студенткам?              Брови Хёнджина поползли наверх:              — Подожди… Ты про мистера Пака?              — Именно. Этот старый пердун совсем спятил.              — Надеюсь, его не будут подпускать и к другим учебным заведениям, — Хван сморщил нос. Когда-то на прошлом курсе мистер Пак и у него проводил семинары, и от старика действительно всегда были омерзительные вайбы.              Сплетни о преподавателях и разговоры об учёбе отвлекли Хёнджина, позволяя расслабиться и просто болтать с Минхо как с давним другом. Они шутили, смеялись и с аппетитом уплетали чаджанмён, а затем решили ещё поесть жареной курицы, дегустируя кусочки в разнообразных соусах и делясь мнением.              Капля соуса барбекю приземлилась на белую майку Минхо в район груди, расплываясь коричневым пятнышком. Хёнджин рассмеялся, не замечая, что смотрит туда чересчур долго — до расширенных зрачков и скопившейся во рту слюны. Опомнился только, когда его с ухмылкой застукали.              Спасение нашлось в насмешке:              — С таким размером и без лифчика? Ну ты даёшь, Ли Минхо.              — Не делай вид, что тебе не нравится, — моментально последовал контрудар.              Хёнджин даже не мог с этим поспорить. Несмотря на только что приконченный ужин, голод одолевал его в совсем другом смысле. Ткань белой майки была плотной, но если приглядеться, можно было увидеть чуть напряжённые соски. От одной шальной мысли накрыть грудь Минхо своим ртом прострелило желанием, заставив парня свести ноги вместе. Возможно, представить себя сверху в постели с Минхо не так уж и сложно.              — Окей, притормози с такими взглядами, Хван Хёнджин. У меня на тебя долгосрочные планы.              Минхо смотрел хитро, но довольно. Откинулся на спинку стула, пальцами выстукивая какой-то ритм на краешке стола. Снова пристально изучал своего партнёра по свиданию.              — Вот как? — Хёнджин сказал с неким придыханием, пока в его голове шла настоящая война эмоций и разума. — И что теперь, секс только на третьем свидании?              — Разве это так важно?              — Конечно, — Хван недоверчиво улыбнулся. — К чему терять время, если мы даже не подходим друг другу в этом плане?              — Не будь таким негативным. Если судить по знакам, мы с тобой точно разберёмся. К тому же, ты будешь удивлён, насколько я открыт новому опыту.              Глаза Хёнджина расширились:              — Ты согласишься быть снизу?              Минхо на это пожал плечами, отпив свой кофе.              — Мне нужно вербальное подтверждение, — затребовал Хёнджин, весь подбираясь от эмоционального возбуждения.              — Если ты этого действительно хочешь… Но не торопи события, я хочу узнать тебя получше.              Стеклянный вакуум Хёнджина, который он считал для себя объективной реальностью, пошёл трещинами. Прозаичность Минхо выбивала из колеи, и мозг сразу стал усиленно искать подводные камни, скрытые неблагородные намерения. Конечно, он думал об этом, потому что не верил в искренность слов старшего, особенно учитывая собственные далёкие от добросовестных помыслы.              Но что, если история с Феликсом уже позади? Может, это была пьяная ничего не значащая ошибка? Минхо тогда ничем не был ему обязан, они лишь флиртовали всё это время без намёков на «долгосрочные» отношения. Но всё же неправильно трахать кого попало после обещаний человеку, на которого ты серьёзно настроен. Очень некрасиво. Разве можно доверять такому типу? С другой стороны, если Минхо по-настоящему разрешит себя трахнуть, то так ли это важно? Не придётся опускать свои барьеры и терпеть чужое вторжение в психологическом и физическом плане. Для Хёнджина таким образом ничего не изменится.              Время уже было позднее, и оба парня удивились, как долго они уже сидят, наслаждаясь шутливым общением и флиртом на грани. Когда подошёл официант с терминалом, Минхо без лишних сомнений достал свою карту для оплаты. Хёнджин почувствовал неловкость с непривычки, но спорить не стал, внутренне оправдываясь тем, что платить должен тот, кто старше.              На прощание они пожали друг другу руки, взглядами передавая гораздо большее. Всё же они на публике. Но даже касание рук казалось чем-то интимным, пробуждающим аппетит, прямо как прелюдия у чрезмерно чувствительных подростков. Желанию близости просто не было конца.              — Чуть не забыл. Дашь номерок Феликса?              — Что? — сознание Хёнджина встрепенулось, возвращаясь в материальный мир.              — Для конспектов.              — А, точно.              На душе скребли кошки, но Хёнджин не мог отказать в простой просьбе. А затем упирался взглядом в широкую спину, пока Минхо уверенным шагом шёл к своей машине. Почему-то хотелось, чтобы он обернулся и помахал или хотя бы ухмыльнулся в своём индивидуальном раздражающем стиле. Вздохнув, Хёнджин направился домой.       

***

      Подготовка к первому экзамену проходила в дичайшем стрессе. И это было сказано не про Хёнджина, а именно про Феликса.              Хёнджин боялся, что его сосед останется совсем без волос, вцепляясь в них настолько сильно и отчаянно. По всей квартире висели квадратные клейкие листочки с формулами и определениями, как будто блондину не хватало стен своей комнаты. Однажды Хван нашёл его распростертым на полу с конспектами на лице и осторожно перешагнул через худенькое тело, стараясь не тревожить. А ночами из спальни Феликса слышалось безумное бормотание, заставляя другого парня спать в берушах.              В какой-то момент Феликс не выдержал и решил, что с него хватит. Гневно протопал по макулатурному хаосу и начал куда-то собираться.              — Ты в универ? Надеюсь, на тебе нет оружия. Не хочу быть понятым так близко к собственной дате экзамена.              — Заткнись. Мне нужно расслабиться. Не видел мой бальзам для губ? — Феликс проверил стол на кухне и даже заглянул под него. Затем подошёл к сидящему на диване Хёнджину и подозрительно осмотрел пространство.              — Тебе нужна помада для расслабления? — Хван закрыл книгу, которую читал, и немного сдвинулся по требованию соседа, чтобы тот мог проверить подушки дивана.              — Бальзам, — поправил его Феликс. — Хотя хрен с ним, сойдёт ему и так.              — Ему? — теперь Хёнджин отложил учебник, полностью переключив внимание на блондина.              — Угу. Нет времени объяснять, мне просто нужно, чтобы из меня вытрахали весь стресс.              Хёнджин тяжело сглотнул, чувствуя дрожь в животе и подступающую тошноту:              — А кто он, если не секрет?              — Не могу назвать имени, но это кто-то, кому какой-то идиот дал мой номер, — Феликс закатил глаза и упёр руки в бока. — Но сейчас я этому идиоту даже благодарен… Ладно, буду поздно, не жди.              Хёнджин вскочил с дивана, беспомощно наблюдая, как его сосед смотрится в зеркало, а затем начинает обуваться. Перед его глазами словно рушился мир, и он стоял в неверии и отрицании, надеясь, что не прав, но частью разума уже зная.              — Вы же не в первый раз спите вместе, да?              — Неа, — последовал небрежный ответ. — Было уже как-то по пьяни. Но теперь на меньшее, чем мягкая удобная кровать, я не согласен. Никаких грёбаных диванов.              Гулко стучащее сердце треснуло и провалилось куда-то в живот. Глаза защипало.              Когда дверь за парнем закрылась, Хёнджин с силой пнул стоящий рядом диван, чувствуя пронзительную боль в ноге, которая не шла ни в какое сравнение с болью внутри. Но вместе с тем он чувствовал необъяснимое злорадство, будто доказал сам себе, ткнул себя же в кучку дерьма, в существовании которого он всё это время сомневался. А также злость на себя за эти сомнения.              В этот раз оправданий Минхо не было. И его жестоким играм подходил срок.