автомат с газировкой

      Оставшийся обед прошёл в тишине, нарушаемой лишь шуршанием фантиков от конфет. Любовь Фёдоровна пыталась хоть как-то начать разговор, но оба парня лишь молча смотрели в свои кружки, избегая взгляда друг друга. Некогда уютная атмосфера превратилась в гнетущую. Фёдор, чувствуя неловкость и свою вину за резкое отношение к Коле, решил прервать затянувшееся молчание. — Тёть Люсь, — парень уверенно поднялся из-за стола. Тётушка приучила его всегда держать лицо, и эта привычка распространилась не только на работу, — я схожу за пирогом и принесу его. Любовь Фёдоровна кивнула и невольно прикусила нижнюю губу. Хоть ей и хотелось стукнуть парней пару раз, чтобы мозги на место встали, но она сдерживалась. Они уже взрослые и должны разбираться в своих отношениях сами. — Я тоже, наверное, пойду домой, — Николай неуверенно отодвинул кружку в сторону. — Спасибо за чай, Любовь Фёдоровна. Фёдор кивнул, ничего не отвечая. Он уже направился к выходу, но Николай резко поднялся и вышел из квартиры первым, напоследок пожелав хорошего дня. Любовь Фёдоровна вздохнула, наблюдая за тем, как парни уходят. Она надеется, что они смогут найти общий язык. Ведь у Фёдора не так много друзей, а ему уже почти тридцать. Что уж говорить о девушке.

***

      Николай не заметил, как пробежал два лестничных пролёта. Его дыхание сбивалось, а сердце стучало в груди с огромной скоростью. Остановившись возле окна, он замер, глядя перед собой. Мысли путались.       Почему он ведёт себя так? Почему чувствует эту неловкость и глупое чувство вины за своё проявление эмоций? Раньше его ничто и никто не волновал, а что изменилось за эти жалкие две недели? Человек не может так быстро поменяться, Николай в это попросту не верит.       В голове крутились мысли, но ни одна из них не подсказывала, что делать дальше. От ярости Гоголь с силой ударил кулаком по подоконнику. Сзади послышались чьи-то шаги, и Коля резко повернул голову в сторону шума. На лестнице стоял Иван. Он мялся, не решаясь сделать и шага под пристальным взглядом жильца. — Привет, — студент неловко поздоровался и поспешил спуститься, боясь каких-то странных действий со стороны Николая. Гоголь ничего не ответил. Точнее, просто не успел. Да и плевать он хотел на этого студентика.       Сейчас стоило бы успокоиться и вернуться в прежнее беззаботное состояние, когда его никто не волновал. Когда мир крутился вокруг клубов, выпивки, недолгих знакомств и парочки друзей. Но он пообещал себе забыть те времена и начать жить как нормальный человек. Сбега́ть от проблем — всё, что Николай умеет делать.

Как же глупо.

Какой же ты бестолковый.

Даже о друзьях не можешь позаботиться так, чтобы ты сам им не навредил.

Бред!

Николай что-то бессвязно бормотал, сжимая волосы на голове в кулак и зажмуриваясь до белых пятен перед глазами. Небольшая боль помогла прийти в более или менее стабильное состояние. — Так, что для начала нужно сделать? — произнёс он вслух, пытаясь сосредоточиться. — А что мы вообще решаем? Зачем бегаем за этим Фёдором? Может, он и не нужен нам вовсе? Воздуха в лёгких резко стало не хватать. — Но он спас меня от тех пьянчуг в подворотне и не терпел мои выходки, как остальные, — нашёл отговорку Николай, слегка улыбаясь. — И что? Он не вписывается в рамки, где нам достаётся всё легко, — и снова голос «разума» задаёт неудобные вопросы. Николай почувствовал, как уверенность постепенно исчезает. — Но он человек, и даже неплохой! Может быть, я хочу с ним общаться больше, чем с другими, — внутренняя часть щеки начала немного кровоточить от сильных укусов. — А что для этого нужно сделать? Глупый. Глупый вопрос! Если бы Николай знал на него ответ, то не стоял бы сейчас здесь, а находился рядом с Федей и болтал о всякой ерунде. — Точно! — Николай победно ухмыльнулся. Находиться рядом и болтать! Это то, что Коля и так умеет делать. — Значит, просто нужно пойти за ним и разговаривать о всякой чуши, которая придёт в голову. — голос «разума» молчал, а значит, Коля движется в правильном направлении.

***

      Прохладный ветер охлаждал разгорячённую кожу, пробираясь до самых костей. Погода этим летом была ну уж очень переменчивая. Фёдор съёжился от холода. Ни жару, ни холод он не переносил. А особенно этого наглого малолетку рядом с собой, которая увязалась за ним следом. — Федь, ты замёрз? — Коля подошёл ближе и хотел было положить руку на чужое плечо, но Федя успел уклониться. — Нет, тебе стоит беспокоиться за себя, — Коля обиженно отвернулся. Ему редко когда удавалась за кем-то позаботиться. Из домашних животных у него разве что была соседская рыжая кошка, которая любила гулять между незастеклёнными балконами квартир. — А может, я не хочу? — обиженно пробубнил себе под нос мальчишка.       Фёдор лишь устало вздохнул. Он правда не хотел брать с собой Колю. Хотя бы потому что Достоевскому вряд ли хватит денег на новые детали для двери. Бюджет для поломок консьержи должны были выделять из своей зарплаты. А бо́льшую часть своей Фёдор потратил на подарок для матушки: небольшой золотой кулон и цепочку.       Подходя к магазину, Гоголь решил снова заговорить. — А есть же магазины ближе к дому, почему именно этот? — Потому что здесь дешевле, — отчасти это правда, но это один из немногих магазинчиков, где не стоят камеры. Да и управляет им дедушка, с которым Фёдор особо не пересекался. Коля неуверенно кивнул. — Здравствуйте! У вас не найдётся штанга дверного доводчика, а то дверь подъезда сломалась, — Фёдор приветливо улыбается старику и подходит к кассе. — Добрый день. Сейчас посмотрю, — продавец осматривает клиентов, а затем неторопливо идёт куда-то к стеллажам с деталями. — Коль, можешь осмотреться, — прошептал консьерж мальчишке, слегка улыбаясь. Николай тут же приободрился и закивал как послушная собачка.       Когда на Фёдора никто не обращает внимания, он осматривает вещи на прилавке. Коробки с метизами лежали без присмотра. Достоевский обернулся, проверяя, чтобы за ним точно никто не следил, и ловко берёт пару шурупов и саморезов, кладя их в карман шорт. — Так, кажется, вот эта должна подойти, — продавец неспешно возвращается к клиенту. — Я беру, — Фёдор вновь добродушно улыбается.       Николай стоит неподалёку за стеллажами, переводит взгляд то на Федю, то на старика. Щёки не успевают заживать от постоянных укусов. Он хочет верить, что ему всё показалось.

***

      Фёдор выглядел счастливым. Коля мельком поглядывал на него, и сам невольно улыбался. Видимо, Феде действительно понравилось проведённое время рядом с ним. Наверное, он движется в нужном направлении? Гоголь надеется, что это так, а не из-за чего-то другого. Портить настроение другу не хотелось, но чем больше Коля молчал, тем больше он хотел узнать правду. И поэтому он решает рискнуть. — Федь, я всё хотел у тебя спросить, — Гоголь остановился недалеко от подъезда их дома. — Спрашивай, — Фёдор обернулся и с недоумением посмотрел на мальчишку. — Зачем тебе воровать те шурупы? — Ты про что? — переспросил Фёдор, стараясь скрыть своё волнение. — Я видел, как ты их украл, — Коля не отводил взгляд.

О чёрт.

Он видел.

Он всё видел.

Достоевский замер. В ушах отдавал бешеный стук сердца. Хотелось провалиться сквозь землю. Но может, всё обойдётся? — Это даже не воровство… Фёдор прикусил губу до крови. Он старался сдерживать эмоции. — Если бы продавец внимательнее следил за товаром, то этого бы не произошло. А так, считай, взял потому, что лежало без присмотра.       Голос консьержа становился всё тише. Его слова растворялись в гуле машин и шуме улицы. Коля почувствовал, как внутри него всё сжимается. Ситуация такая до абсурда странная и неожиданная, что он не знает, как поступить. — Слушай. Федь, я никому не скажу, — выпалил Коля не задумываясь. Отговорка консьержа звучала глупо, но его состояние вызывало сочувствие у Гоголя. Фёдор удивлённо уставился на Николая, а спустя пару секунд схватил его за ворот футболки. — Правда? — Конечно, правда, — мальчишка неловко улыбнулся. Было странно видеть Федю в таком состоянии. Достоевский отпустил Гоголя и сделал шаг назад. — Спасибо, — тихо поблагодарил консьерж. Коля кивнул, не зная, что ещё сказать. Но сейчас он был готов поддержать Федю, даже если это означало держать в секрете его не самые хорошие поступки.

***

      Фёдор на прощанье помахал рукой и поскорее зашёл в квартиру. Сегодня такой сумбурный день, он не знает, во что это выльется в будущем.

Нужно было действовать более осмотрительно.

Ты потерял хватку.

Он плохо на тебя влияет.

Зачем ты с ним общаешься?

— Да, не знаю я! — Фёдор ударил стену кулаком и съехал по двери на пол. Хотелось остаться в полной тишине, но внутренний параноик так и норовился нарушить покой. — Может, я всё-таки хочу с кем-то общаться. Я за всю жизнь так ни с кем и не подружился, — парень прикрыл глаза рукой. Не было желания видеть что-либо.

Тебе Гончарова не хватает? Вы неплохо ладите.

— Он… — губы уже болели от постоянных укусов, но это помогало справляться со стрессом, — он хороший, но всё ещё студент. Нам особо не о чем разговаривать.

Но с ним тебе тоже не о чем болтать. Или он исключение?

— Нет, Коля просто умеет расположить к себе, — Фёдор уже начинает сомневаться, зачем ему вообще кто-то нужен, если он сам может со всем справиться.

Вот именно! Он просто запудрил тебе мозги.

— Ничего не запудрил, — Фёдор резко встал и пошёл на кухню. Зацикливаться на одном ни к чему хорошему не приводит. Нельзя поддаваться этому параноику. Парень открыл холодильник и осмотрел полупустые полки. Взгляд упал на две банки газировки в углу. — Вот и пригодились, — Фёдор улыбнулся. Всё же Коля бывает полезным. Газировка приятно шипела на языке. — Может и вправду перестать воровать?

А что тогда тебе доставит удовольствие?

— Что-нибудь другое. Воровать… плохо, а я просто поддался соблазну, — парировал Фёдор. Правда, он сам до конца не был уверен, сможет ли он снова устоять перед грехом? Он пробовал не раз отказаться от пагубной привычки. Но раз за разом в карманах оказывался неоплаченный товар.

Тогда иди работать, раз такой умный. Может, за усердный труд тебе зарплату повысят.

Разговоры с самим собой всегда заканчивались одинаково. Фёдор уже привык.

***

      Следующие дни Фёдор и Коля не пересекались. Второй рано уходил на работу в супермаркет неподалёку и поздно возвращался домой. У первого же работы было не особо много, и поэтому проводил всё время у себя в квартире.       Но вечером пятого дня в дверь Достоевского наконец-то позвонили. — Доброе утро, проходи, — в конце концов, Гоголь стал жданным гостем в этой квартире. — Да не. Я тут хотел извиниться, — мальчишка отвёл взгляд. Он не привык видеть Федю таким… добродушным. — Больно много ты за что-то извиняешься. Я на тебя не в обиде, сам виноват в случившемся, — отмахнулся консьерж. — Это неправда! Хотя забей, — Коля приоткрыл пакет, который всё время прятал за спиной. Фёдор не успел толком разглядеть, что там находится, как его закрыли. — Значит, приглашаю тебя перекусить на крыше дома! — Сегодня ветер сильный. — Ну или хотя бы на лестнице, ведущей к ней? — Почему не у меня? — А ты приглашаешь меня к себе? Это будет больше походить на свидание, — Коля заигрывающе улыбнулся. Фёдор скривился от отвращения. — Это лишь дружеские посиделки, — слова Достоевского вернули Гоголя с небес на землю. Николай виновато отвёл взгляд. Он бы хотел, чтобы его версия оказалась правдой. Хоть когда-нибудь. — Так что, Вы согласны? — Коля хитро улыбнулся. Федя лишь устало закатил глаза.

Как глупо.

— Раз уж ты обращаешься ко мне на «Вы», то я, так уж и быть, соглашусь, — парень, решившись подыграть, расплылся в улыбке.

***

— Серьёзно, пироженки? — Федя с недоверием осмотрел четыре прямоугольника из теста в коробке. Коля поудобней устроился на лестнице, ведущей на крышу, и раскрывал упаковку со сладостями. — Не помню, чтобы у нас такие продавались. — На работе привезли новинку и разрешили попробовать. Думаю, тебе должно понравиться, а ещё я захватил спрайт, — Коля достал из пакета две одинаковые банки газировки. — Помню, ты его выбрал тогда. — Спасибо, — щёки предательски покраснели, и Фёдор опустил голову, чтобы прикрыть лицо волосами. — Ты чего? Не нравится? — Нет, просто… — парень прикусил губу, — мне никто раньше такого не устраивал. — Рад, что я у тебя такой первый, — Коля горделиво поднял голову. — Постой. У тебя до этого никого раньше не было? Достоевский ещё сильнее наклонил голову и что-то неразборчиво пробубнил в ответ. Гоголь ничего не сказал, потому что на лице появилась глупая улыбка. — Попробуй и скажи, как тебе, — мальчишка подсунул чуть ли не под нос консьержа пироженку с белым кремовым цветком. — С чем она? — Фёдор, не задумываясь, откусил сладость прямо с чужих рук. — С малиной, — глаза Коли загорелись. Его план начинает показывать положительные результаты. — Ну, как? Федя задумчиво пережёвывал пирожное, а затем откусил ещё один кусочек. — Неплохо, — наконец-то ответил он, слегка улыбнувшись.       Их разговор прервал чужой голос, заставивший обоих парней вздрогнуть. — Нечего тебе, Федька, с такими общаться, — бабушка, вышедшая из квартиры, решила высказаться по поводу поведения парней. Она с отвращением смотрела на них, а затем, опираясь на трость, пошла дальше.       Николай с ужасом посмотрел на соседку, а затем на Федю. Ему резко стало стыдно за свои действия. Достоевский же печётся за свой авторитет среди жильцов, а Гоголь его портит. Как же раньше он об этом не подумал. — Вам какая разница? — внезапно ответил Фёдор, его голос звучал спокойно, но дрожь в руках выдавала его волнение. Старушка обернулась, услышав его слова. Её глаза сверкнули от возмущения. — А я, что говорю. Совсем испортит тебя, — она демонстративно цокнула языком.       Консьерж хотел было ещё что-то сказать вслед, но сдержался. Не стоит так общаться с жильцами. Не в том он положении. — Вам заняться больше нечем, раз к молодым пристаёте, — заступился за друга Коля. Он не мог оставаться в стороне. Уж лучше его будут считать плохим, нежели Федю. Старушка ничего не ответила, но её трость скрипела от того, как сильно она на неё опиралась из-за злости.       Коля ещё недолго смотрел вслед старушке, но в итоге махнул рукой и сказал, чтобы Федя не переживал по этому поводу.

Нельзя всем угодить.

Достоевский знает об этом, но всё равно надеется оправдать ожидания окружающих. Разговор быстро вернулся в спокойное русло. Николай и Фёдор рассказывали немного из своей жизни друг другу, иногда смеясь над шутками младшего. Вечер проходил хорошо. Жизнь понемногу возвращается на белую полосу, и оба этому были рады. — Слушай, Федь, может мне волосы подстричь? — внезапно сказал Коля, доедая последнее пирожное. — Зачем? Мне кажется, тебе идёт эта длина. — Я хочу срезать только окрашенную часть волос, — Коля расплёл косичку и стал перебирать свои волосы. Говорят, что они хранят воспоминания. И это первая причина, почему Гоголь хочет подстричься. — Надоел цвет? — Хочу избавиться от прошлого на корню, — мальчишка откинулся на стенку и прикрыл глаза, предаваясь воспоминаниям. — Волосы мне красил друг, но его больше нет. Федя раскрыл рот, но не проронил ни слова. Он чувствовал, как внутри что-то сжимается от печали, но как поддержать, он не знал. — Саша был лучшим парикмахером в городе или даже в мире, — улыбнулся Коля. — Он неплохой парень, но связался с не тем человеком, — улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Коля прикусил внутреннюю часть щеки. Как же трудно делиться чем-то личным. — Сочувствую, — неуверенно произнёс Федя. Он не рассчитывал на такие откровения от Гоголя.       Лестничная площадка погрузилась в тишину. Птицы за окном перестали петь, и даже старушку с тростью уже не было слышно. Федя доедал своё пирожное и раздумывал над тем, что можно сказать Коле. Но мальчишка не парился над этим, привык, что никто не воспринимает его откровения всерьёз. Люди привыкли, что ему всегда на всё наплевать.       Но затянувшуюся тишину прервал женский крик снизу, а затем хлопок двери. Фёдор резко вскочил. Николай лишь открыл глаза, удивлённо глядя на него. — Подожди меня здесь, — бросил Фёдор не оглядываясь. Он уже бежал вниз по лестнице.       Николай удивлённо смотрел вслед парню, не решаясь что-либо предпринимать. Снизу доносился громкий мужской голос. Это точно не был Фёдор. Некоторые жильцы решились выйти из своих квартир, посмотреть, что произошло.       Гоголь сидел на лестнице, смотря перед собой. Он чувствовал себя брошенным. Хотелось остановить Федю, сказать, что те люди сами разберутся в своих проблемах, и продолжить беззаботно проводить время. Но что-то помешало ему это сделать.

И только всё начало налаживаться.