автомат с газировкой

      Вставать с кровати не было ни малейшего желания. Однако стрелки часов уже давно перевалили за полдень. Как бы ни хотелось выходить в этот ужасный внешний мир, но работать нужно. Голова Фёдора была заполнена не тем. Мысли крутились не о работе, не о том, что приготовить сегодня на ужин, а о очень конкретном человеке. Этот мелкий засранец Николай занимал всё свободное пространство мыслей Фёдора, не давая и намёка на отдых. Но приходилось брать себя в руки и держать лицо ответственного консьержа, целиком погружённого в свои обязанности. Работать на износ младшему Достоевскому не в новинку, так что швабру в руки и драить полы до блеска!       Избегать Николая Фёдору получилось не больше двух дней. И как только этому мальчишке удавалось не пересекаться с ним почти неделю? — Тёть Люсь, это я! — дверь первой квартиры открылась, и на пороге показалась далеко не Любовь Фёдоровна. — Федя? — Коля в домашней одежде стоял на пороге и с удивлением смотрел на друга. Он тоже не ожидал увидеть друга. Да и не пытался сам инициировать встречи. Видимо, совсем потерял надежду. — Ой, Феденька, проходи. Я как раз блинчиков напекла, — голос тёти Люси раздался откуда-то с кухни. — Спасибо, но я не голодный. Забежал, чтобы сообщить, что кот Алексеевны снова в вентиляции застрял, — парень, не глядя на Колю, прошёл внутрь квартиры. — Да что же это за свободолюбивый кот! — недовольно бурчала женщина, переворачивая очередной блинчик. — Тебе ключи нужны, да? — Фёдор кивнул, — Иди возьми на трельяже и Колю с собой прихвати. А то прошлый раз этот поганец мне все руки исцарапал! Коля и Федя одновременно посмотрели друг на друга. Достоевский недовольно отвёл взгляд, а Гоголь лишь с грустью продолжал смотреть на парня.       Заходя на крышу, Коля ненадолго остановился у перил, глядя куда-то вниз. Прохладный ветер обдувал и так холодную кожу. — Ты чего? — спросил Фёдор, заметив, что Коля не идёт за ним. Фёдору хотелось поскорее закончить свою работу и уйти к себе в квартиру. Чтобы больше не пересекаться с этим мальчишкой. — Красиво, — Коля завороженно смотрел на город с высоты.       Фёдор лишь устало вздохнул и дал немного времени другу, чтобы отвлечься. Достоевский ощущал вину за свои слова, сказанные тогда… Но признавать этого он не хотел. Хоть видеть Колю таким унылым было странно. Ощущался какой-то холод, при виде мальчишки, даже когда на улице было плюс тридцать градусов по Цельсию. Сердце не свойственно ему начинало болеть, и становилось плохо. Не только физически.       Прошло пару минут, прежде чем из вентиляции послышалось громкое мяуканье. Фёдор обернулся и увидел, что кот уже успел проползти до конца вентиляции. Достоевский ничего не сказал Гоголю и сам пошёл откручивать дверцу, чтобы вытащить бедное животное. Игнорировать друга не хотелось. Хотя… Может, и хотелось, кто знает. — Помочь? — Коля подошёл сзади и стал наблюдать за работой Фёдора. Тот отмахнулся и привычно сказал, что справится сам.       Когда дверца с вентилем были убраны, пришлось выманивать кота самыми разными способами: от корма до жалостливых просьб. — Давай, Рыжик, выходи. Тебя хозяйка давно заждалась, — Фёдор сделал непривычно высокий и ласковый голос. Коля завороженно наблюдал за этим и невольно улыбался. — Давай помогу. Меня животные любят! — Ты что, Белоснежка? Коля лукаво ухмыльнулся и сел рядом с Федей. Спустя пару мгновений кот с интересом подошёл немного ближе. А спустя минуту и вовсе ластился к незнакомцу. Достоевский недовольно смотрел на происходящее, но хотя бы его не поцарапали.

***

      В коридоре раздался раздражающий звонок на пару. Фёдор устало вздохнул и скатился по стенке на пол. — Простудишься, если на холодном полу будешь сидеть, — парень, стоявший рядом, выдохнул табачный дым. Они стояли где-то под лестницей одного из корпусов университета, скрываясь от шумных толп людей. — Может, прогуляем? — Достоевский прикрыл глаза, но вздремнуть ему никто не дал. Его настойчиво подняли за рукав рубашки, как котёнка. — О нас тогда совсем забудут. Когда мы там последний раз появлялись? — парень потушил сигарету о низ лестницы. — Не начинай, Марк — Фёдор закатил глаза. Не хватало ему ещё одной матери. — Пошли уже, — Достоевского утягивают за собой в сторону нужной аудитории, он даже не сопротивляется.       Заходя в аудиторию, разговоры резко стихли. Препод ещё не появился, поэтому можно было не беспокоиться о возможном опоздании. Но проходя к последним партам, на Фёдора были направлены слишком много взглядов. Его паранойя ещё не была настолько сильной — он не придал этим взглядам должного значения.       Но с каждым днём этих взглядов становилось всё больше. Почти каждый, кто находился в аудитории, оглядывался на Фёдора и его друга, когда они заходили вместе. И в какой-то момент простые взгляды, переросли в смешки, разговоры за спиной, случайные подножки, а потом и вовсе в открытую неприязнь.       Достоевский любил находиться один, но был не против компании своего единственного друга. Его скрытность и необычная внешность (по мнению окружающих) давали повод, чтобы окружающие позволяли додумывать правду. Однажды несколько сокурсников загнали Фёдора в одну из подсобок, как так получилось, парень уже и не помнит. Да и это… уже давно не важно. — Ты педик что ли, раз всё время крутишься вокруг своего дружочка? — высокий парень со шрамом на щеке прижал Фёдора к стене, не давая сдвинуться ни на сантиметр.       Из-за чужого плеча показалась довольная девчушка, которая улыбалась во все тридцать два зуба. Видимо, это она подговорила своих друзей, чтобы привести сюда Фёдора. Это не было чем-то новым. Достоевский мало кому нравился, но обычно все просто молчали, а тут решили разыграли эту сценку. — Знаешь, как это мерзко осознавать, что Марк выбрал общаться с такими, как ты, — улыбка девушки скривилась, будто она увидела самую отвратительную вещь в мире. — С чего ты это взяла? — отстранённо спросил Фёдор. Его не так сильно волновало чужое мнение. Сейчас он бы хотел пойти в столовую перекусить, а не дышать пылью в кладовке. Кто им только ключи от неё дал? — По тебе видно, — парень, что держал Фёдора, сильнее вдавливал его в стенку, как будто вовсе хотел раздавить. Достоевский безразлично смотрел на эту парочку, стараясь не подавать виду, что ему больно. Матушка как-то говорила, что лучше просто молчать, и агрессору самому станет скучно.

«Главное — потерпеть и не провоцировать агрессора.»

— Тебе разве самому не стыдно быть для кого-то подстилкой? — девчушка провела ногтём по щеке Фёдора, оставляя красную полосу на бледной коже. — Такое личико пропадает даром. Мог же себе под стать кого-то найти, но нет!       Шрамированный неожиданно ударил Фёдора под рёбра. Парень скривился от боли, и его сильным рывком опустили на пол. Хулиганы возвышались над ним, девушка мерзко улыбалась, а парень лишь стоял поодаль. Видимо, девушки никогда не полюбят Фёдора. Какая досада будет для матушки… — Зачем тебе этот Марк, найди кого получше, — блондинка наступила на ногу Фёдору. Каблук впился в кожу, оставляя ещё одно увечье. Шрам вряд ли останется, но болеть ещё долго будет. — Ещё раз увидим тебя с ним, то получишь сильнее. — шрамированный напоследок пнул Фёдора в живот. Спустя ещё пару ударов они ушли, оставляя Достоевского наедине со своей болью.       Марк не поверил Фёдору в то, что их одногруппники способны на издевательства над другими. Достоевский ничего не мог поделать, лишь снова пытался не слушать смешки за спиной, не замечать взглядов и терпеть новые удары.       С каждым днём ненависть к себе нарастала, а голос «Параноика» заглушал все оставшиеся мысли в голове Фёдора. Это было ужасно. «Параноик» каждое утро, глядя в зеркало, твердил, что нужно одеваться по-другому.

Как обычно.

Как все вокруг.

Но будет ли тогда Фёдор самим собой? «Параноик» говорил, что если Фёдор отвергнет все предрассудки, то тогда издевательства закончатся. Но ни через день, ни через месяц, ни через курс смешки за спиной не утихали. А голос «Параноика» становился лишь громче.       Марк отвернулся от нервозного друга, говоря, что лучше Фёдору стоит полечить голову или не зацикливаться на одной мелкой проблеме. Может, он был прав? Но Достоевский, как бы ни пытался, всё равно продолжал вздрагивать, когда кто-то подходил сзади. С каждым днём ненависть к себе росла. За поведение, за чувства, за своё существование.       С выпуском из университета дышать стало немного легче. Фёдор был полон надежд на счастливое будущее в другом городе на любимой работе, где никто не будет знать его. Но его анкету каждый раз отвергали:

«Не хватает опыта работы.»

«Характером не подходите.»

«Извините, но босс сегодня не в настроении!»

Пришлось пойти помогать тётушке.

***

      Звонок в дверь помог Фёдору отойти от мучительного сна. И чего это он вспомнил про те события? Прошло уже много лет с тех пор, и многое забылось, но «Параноик» всё равно остался с ним. Наверное, уже до конца его дней. В дверь с каждым шагом Достоевского звонили всё настойчивее. Не посмотрев в глазок, Фёдор открыл дверь. — Чего? — голос звучал раздражённо. Кому нужен младший консьерж в восемь часов вечера? О, конечно, только одному человеку в этом доме. Коля в домашней одежде и тапочках стоял перед Федей, он выглядел очень недовольно. Вот только не хватало ещё одних разборок, Достоевский жутко устал и не готов выяснять отношения с кем-то. — Пришёл зайти поговорить, — Коля был настроен серьёзно. Он прислушался к совету Феди, но подумал не только о своих чувствах, но и о том, как их правильнее выразить. В прошлый раз он не подумал и сорвался, но спустя много часов размышлений о происходящем ему пришла в голову интересная мысль. — Этот разговор не подождёт завтра? — Фёдор демонстративно зевнул.       Гоголь нахмурился и без приглашения вошёл в квартиру, закрывая за собой дверь на засов. Ему надоели эти игры в прятки. Раньше, когда прятался он, это была вынужденная мера! А тут Фёдор наговорил всякой ерунды и просто ушёл! Они поменялись местами, но Коля не был рад этому. — И что это за самовольничество.       От Коли можно ожидать что угодно, его действия нельзя предугадать, он непредсказуем. И это пугало Фёдора. Так же было и с теми хулиганами в университете. Но столько времени прошло. Всё ведь осталось в прошлом. Так ведь? Коля сделал шаг вперёд. Фёдор — шаг назад.       Так продолжалось, пока консьерж не упёрся в стену. Он испуганно начал искать взглядом, как можно выйти из этой ситуации. Все эти действия возвращали его на много лет назад. И это нисколько не внушало уверенности. — Почему ты считаешь, что такие, как я, не должны существовать? — Николай остановился почти вплотную к Фёдору, чтобы тот не смог сбежать.

В этот раз он добьется своего.

— Я такого не говорил! Я лишь … — Но имел в виду именно это, — прервал его Николай. Достоевский опешил. Он не знал, что можно сказать в таких ситуациях. — Не молчи. Расскажи, почему ты думаешь именно так? Твои родители плохо к этому относились? — Коля начал задавать вопросы один за другим. Почему вообще он должен здесь стоять и выпрашивать разрешение на то, чтобы находиться рядом с кем-то?

Неужели тебе так не хватает кого-то рядом?

Николай с силой сжал кулак, чтобы отвлечься от надоедливых мыслей — Фёдор, заметив это, нервно сглотнул. Получать по лицу он не хотел. Ему завтра ещё на работу выходить. — Отец ушёл к другому от матушки, — прошептал Достоевский, надеясь, чтобы ему не задавали лишних вопросов.

Он не поймёт этого.

Заткнись.

— К другому? — переспросил Гоголь. Он вправду не ожидал такого откровения от Феди. Фёдор неуверенно кивнул. — И поэтому ты считаешь, что все геи плохие? — Не только из-за этого. Точнее… — Фёдор никак не мог собраться с мыслями. Как правильно рассказывать о своем постыдном прошлом? Никто его этому не учил. Да и вряд ли стал бы. — Мои одногруппники в универе считали, что я встречался со своим другом, который был популярен среди девушек. Хотя это было не так! Комната резко погрузилась в тишину. Коля не знал, что сказать а Федя боялся продолжить. — И… некоторые из них издевались надо мной несколько курсов. От обычных обзывательств за спиной до избиения. Из-за этого я ношу нож с собой. Коля ошеломлённо смотрел на Федю. Он не мог поверить, что этот человек мог пройти такие мучения. Федя не заслужил такого обращения с собой. Да и любой человек на Земле. Коля подошёл ещё ближе и обнял не сопротивляющегося Федю. — Мне жаль, — прошептал он куда-то в родное плечо. — Это было давно, так что не переживай.       Гоголь резко отстраняется и серьезно посмотрел на друга. Всё, что произошло с Фёдором, безусловно ужасно. Никто не смог помочь ему, когда тот так сильно в этом нуждается. Сейчас у Феди есть только Коля. А значит, на нём лежит груз ответственности за то, чтобы «исправить» неудачный опыт.

Он пойдёт на всё.

Собравшись с духом, Коля притягивает Федю к себе и аккуратно целует в щёку. — Противно? — Вроде нет, — неуверенно отвечает Достоевский. Он не ожидал таких действий со стороны Гоголя. Но если говорить честно… Фёдор не успевает закончить свою мысль, Николай поцеловал его в уголок губ. — Противно? — глаза застилает пеленой, пульс учащается, а желание прекратить всё это усиливается. — Эм, — Фёдор замялся, не зная, что сказать. Коля поцеловал его ещё раз в уголок губ. — Так что? — Наверное, да? Мальчишка глубоко вздохнул и выдохнул. Николай добьется взаимности.       Фёдор не знал, как реагировать на действия Николая. С одной стороны Коля — сумасшедший, действия которого нельзя предугадать, а с другой — «ребёнок», который не знает, кому дарить свою любовь. И Достоевский мечется между этими вариантами.       Коля сильнее сдавливает Федю в объятиях, боясь, что тот может убежать. И медленно соприкасаются губами с Федей, стараясь действовать как можно аккуратней. Хотя в груди уже давно полыхают чувства. А голос в внутри кричит о том, что Феденька до сих пор не оттолкнул его.

Можно ли это назвать успехом?

Гоголь так же медленно отстраняется и утыкается в шею. Эмоции вот-вот и захватят его разум, но убегать в этот раз он не собирается.

Нужно довести дело до конца

— Мой прошлый… возлюбленный, — ему непросто даются это слово, — умер из-за меня. А я так и не успел сказать, что люблю. Слишком долго тянул время… Не хочу того же с тобой. Фёдор робко положил руку на чужую голову и стал немного поглаживать. — Ты безумно на него похож, и каждый раз смотря на тебя, я представляю его, что он жив и счастлив, — в уголках глаз начали скапливаться слёзы. Рука Достоевского замерла. — Я не он. — Верно, и я давно это понял. Просто до сих пор ощущаю вину за его смерть. — А как он умер? Если не хочешь… — Достоевского перебили. Гоголь немного, но рассказал о случившемся. Стараясь не вдаваться в подробности. Спустя год ему всё равно страшно об этом говорить.       Федя старался хоть как-то поддерживать друга, и он решается слегка коснуться губами макушки Коли. Мальчишка заметив это, резко приободрился. — Сделай так ещё. — Обойдёшься. Николай наигранно громко вздохнул и поудобней устроился на плече Фёдора. Они некоторое время провели в тишине, пока Коля не решился продолжить задуманное. — Мне всё равно, любишь или нет, но позволь быть с тобой рядом, — Федя пытался смотреть куда угодно, но только не на унылое лицо Коли. — Я… — Достоевский старался придумать хоть какую-то отговорку, чтобы уйти от этого разговора. Но в голове был лишь хаос, который Фёдор никак не мог контролировать. С одной стороны, он уже взрослый, самодостаточный человек, и вряд ли над ним сново будут издеваться какие-то хулиганы. А с другой стороны — боязнь того, что его осудят окружающие его люди: матушка, тётушка и жильцы. — Дай мне подумать, — дыхание Феди участилось, но мальчишка не заметил этого и лишь с обидой в голосе продолжал настаивать на своём. — Нет, я хочу знать прямо сейчас! — Коля целуется настойчиво, стараясь донести до Феденьки свои чувства не только словами, но действиями. Фёдор сжал кулаки, оставляя на коже следы от ногтей. — Дай мне подумать, — уверенней повторяет Достоевский, стараясь убрать назойливое лицо Гоголя подальше от себя. — Нельзя же вступать в отношения не любя! — Можно! — Коля улыбается, старается не думать о самом плохом результате из возможных. Он верит, что Феденька всё же согласится. Достоевский устало вздыхает, это начинает походить на переговоры о мире между враждующими странами. — Если не согласишься, то я пойду и расскажу всем, что их любимый Феденька занимается воровством! — Коля устал вести бессмысленные разговоры и поэтому решается на отчаянный шаг. И чтобы Феденька не смог сбежать, то прижимает чужие запястья к стене. — С чего ты взял, что это подействует на меня? — Фёдор в шоке и даже не старается это скрыть. Что за детские угрозы? Зачем так драматизировать из-за каких-то отношений? Коля пытается придумать что-то, что может заставить Феденьку согласиться, но в голову ничего не лезет. Паника снова начинает брать контроль над мальчишкой.

***

      На запястьях точно останутся следы, Фёдор с жалостью смотрит, как Коля плачет ему в плечо. Прошло несколько… часов после новой истерики Гоголя. Достоевский старается не вслушиваться в бессмысленный шёпот мальчишки, чтобы самому не поддаться эмоциям. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — бесчисленное множество раз повторяет Николай, стараясь заглушить внутренний надрывный голос. Он никому не будет нужен со своими глупыми чувствами. — Прошу тебя, пойми, что я говорю правду. Почему ты считаешь, что я посмею тебе врать?! Фёдор стыдливо отводит взгляд, прикусывая нижнюю губу. Он ничего не говорить и это раздражает Николая еще сильнее. — Почему, я не могу быть любимым. Все эти страдания, почему я должен их терпеть?! — мальчишка сильнее обнимает старшего, сидя на кровати. Стоять в коридоре было тяжело и Достоевский решил переместиться в свою спальню. — Коля… — Фёдор хочет что-то сказать, но чужой плач заставляет его сомневаться в каждом произнесенном слове, в каждой не озвученной мысли. Даже параноик ничего не говорить уже долгое время. Хах, наверное, сам пребывал в шоке от того, что кто-то может сам доводить себя до такого состояния. — Я же старался делать всё ради тебя. Почему ты не можешь полюбить меня? — надрывно кричит Коля. Сердце Фёдора сжимается, но поделать он ничего не может. Выбраться из чужой хватки вряд ли получится она слишком крепкая. А поговорить…

***

      Стрелка часов давно перешла за полночь. Фёдор не решался как-то продолжать диалог и лишь слушал монолог Коли, который развалился на его кровати. — Вот чем я хуже этого Гончарова? — При чём тут Ваня? — Ты с ним много времени проводишь, я думал, он в твоём курсе, — Коля с искренним удивлением смотрел на Федю. — С чего ты взял, что я гей? — со злости Фёдор прикусил нижнюю губу, чтобы не ударить надоедливую малолетку. — Ну, у девушек ты не популярен и общаешься в основном с парнями. — Что за тупые догадки, — пробубнил себе под нос Федя. Николай не обращал внимание на недовольное лицо Феденьки, стал ластиться к нему, стараясь привлечь к себе внимание. — Может, ты всё же согласишься? — Ты от меня не отстанешь? — Фёдору уже давно всё это надоело. Он готов даже согласиться, чтобы Коля наконец-то отстал от него. Но будет ли это правильно?       Федя отвернулся от Коли, стараясь погрузиться в свои мысли и обдумать всё ещё раз. Коля неплохой человек, даже несмотря на то, что частично по его вине умер человек. Но он доверился Фёдору и рассказал об этом, несмотря на неоднозначные отношения. Коля подтолкнул Федю на то, чтобы он не зацикливался на одобрении окружающих. Он дал понять, что человека можно полюбить таким, какой он есть.

Но что ты дал взамен?

      Николай лежал не двигаясь, прислушиваясь к каждому движению Фёдора. Не сбежит ли он? Не оставит одного в этой холодной квартире? Феденька так много сделал для него, а Коля так пренебрежительно относится к этому. Если он всё же не согласится, то мальчишка не знает, что будет делать. Все от него откажутся, и мир погрузится в вечную тьму. Феденька подарил ему надежду на то, что Коля может быть любим. И он надеется, что эта надежда перерастёт во что-то большее. — Если тебе будет от этого лучше, то… — Федя перевернулся на другой бок и замер. На него смотрели гетерохромные глаза с надеждой. Сердце пропустило удар, — ты можешь быть со мной, пока не найдёшь кого получше. Глаза неосознанно заслезились, и Коля налетел на Феденьку с объятиями. Но в этот раз он знал, что от него больше не уйдут. — Надеюсь, что лучше я не найду.