автомат с газировкой

— Чем займёмся? — спрашивает Коля, снова переворачиваясь на другой бок. Сегодня был самый счастливый день за последние пару лет в его жизни, и теперь уснуть просто так не выйдет. — Коль, я спать хочу, — Федя демонстративно зевает и закутывается в одеяло сильнее. Он уже начинает жалеть о своих словах. Но ничего уже изменить нельзя. Да и если бы такая возможность появилась, то Достоевский вряд ли бы ей воспользовался. Коля с обиды прикусил щёку и встал с кровати, чтобы открыть окно.       Город уже давно спал, только в некоторых домах горел свет. Видимо, там живут такие же полуночники, как они. Гоголь неосознанно улыбнулся, осознавая то, что где-то там живут такие же люди, как они. И у этих «они» судьба могла сложиться хуже. Отчего-то это придавало уверенности, что всё не так уж и плохо.       Заморосил дождик, и Николай закрыл окно, убегая под одеяло к Фёдору. Всё же с кем-то лучше, чем одному. Люди всегда тянутся к тому, чтобы быть в обществе, хоть это и может приносить не самые лучшие воспоминания.

***

      Фёдор не смыкал глаз почти всю ночь. Он то засыпал на какое-то время, то снова просыпался. Мысли занимали всю его голову, не давая и намёка на отдых.       Когда стрелка на часах достигла семи утра, а Коля всё не просыпался, то было принято решение приготовить завтрак и сходить развеяться. Всё равно делать нечего. В выходные все жильцы сидят по домам и особо не высовываются на улицу, а соответственно и грязи в подъезде меньше.       Недавно возле одного магазина поставили автомат с газировкой. Магазин открывался в десять, а значит одиноко слоняющийся консьерж никому не нужен будет. Но почему-то сердце всё равно быстро стучало. Наверное, от волнения. Это навевало воспоминания о том дне, когда Фёдор впервые что-то украл из магазина.       Ему было около десяти. Отец только-только покинул их семью. Матушке было тяжело успевать и работать, и следить за ребёнком. Она переживала так сильно, что забывала надеть второй носок и так ходила полдня, пока какая-нибудь коллега по цеху не скажет ей об этом. Федя не знал точно, нравится ли ему такая новая жизнь или нет. Но он не жаловался и пытался всеми способами помочь беспокойной родительнице.       В голову младшему Достоевскому пришла одна занимательная идея. Если подловить нужный момент, когда продавец и другие покупатели не будут смотреть на тебя, то палка колбасы спокойно могла поместиться в школьный портфель. И этот кусочек колбасы сможет вечером порадовать матушку, которая совсем забыла сходить в магазин за продуктами. Так они смогут продержаться ещё немного. Осознание того, что Федя ворует и совершает противозаконные действия, пришло не сразу. Только когда в телевизоре показали лицо человека, который пытался ограбить банк, и красивая тётенька сказала, что таким людям не место в нашей стране. То в голове уже юного Достоевского что-то щёлкнуло, и вина за содеянное накатила огромной волной.       Фёдор подкинул монетку и ловко поймал её, покрутив немного в руке, и наконец-то вставил в автомат. Спустя пару мгновений и руки охлаждала банка газировки.

Всё же решил придерживаться обещания?

Фёдор лишь улыбнулся. Он надеется, что все выбранные им решения не пойдут по кривой дорожке. И всё же дадут надежду на счастливое будущее.       Хоть какая-то часть сознания Достоевского и вопила о неправильности происходящего, но, смотря в чисто голубое небо и осознание того, что его где-то там ждёт человек, который так сильно им дорожит, то всё это придаёт уверенности. Ему можно наконец-то расслабиться и не думать о таком ужасном «завтра».

***

— Может куда-нибудь съездим? — предложил Коля, сидя на краю крыши. Федя сидел немного поодаль, боясь свалиться вниз по неосторожности, хоть и вероятность такого события была мала. — Ты предлагаешь мне бросить мою работу? — Что ты! Я не имел в виду не это, — неловко отмахнулся Коля. Но по правде, он был бы не прочь того, чтобы Феденька наконец-то нормально отдохнул. А не где-то у матери готовить пироги. Достоевский прикрыл глаза и лёг на спину. Может и вправду бросить всё вот это и уехать куда-нибудь. Но страх чего-то нового и неизвестного был сильнее, и поэтому эта идея осталась пылиться до лучших времён.

***

— Любовь Фёдоровна, а Вы случайно не знаете, что нравится Феде? — задал вопрос Коля, попивая чай в гостях старшего консьержа. — А чего это ты вдруг спрашиваешь? Не бойсь, Федьку хочешь задобрить? — женщина лукаво улыбнулась. Она была очень рада, когда эти двое смогли помириться. Хоть кто-то приглянулся к её никчёмному племяннику. — Ну, просто… , — мальчишка замялся, не зная, как правильно выразить свои намерения. — Говори как есть, — Любовь Фёдоровна потянулась за очередной вафлей. — Всё равно моего разрешения ты добился. — Разрешения? В каком это смысле? — Ох, Коленька, — женщина покачала головой и ласково улыбнулась, словно говорила самые обычные вещи, — если моя сестрица ничего не видит кроме своих проблем, то я уж буду получше неё. — А кто эта сестрица? — Мать твоего Феденьки. Коля удивлённо вскинул брови. Он конечно догадывался об особых отношениях между Любовь Фёдоровной и Федей, но мысль о том, что они могут быть родственниками, не приходила. — Но возвращаясь к твоему вопросу, — Любовь Фёдоровна быстро переключилась на другую тему. — Думаю, Феденьке стоит развеяться и съездить куда-нибудь за город. Думаю, ты придумаешь что-то.

***

      Хоть отношения Феди и Коли начали налаживаться, но младший консьерж всё ещё пытался держать дистанцию между ними, не давая намёков на что-то большее. Он не был до конца уверен в своих чувствах, и поэтому это было единственным верным решением, которое он видел.       Но Коли хватало и этого. Если нужно будет подождать — он подождёт ещё немного. Даже если что-то случится, то он будет знать наверняка — он пытался сделать хоть что-то, а не ждал нужного момента.       На стол с грохотом упал пакет, принесённый Колей. Федя от неожиданности прикрыл уши руками и чуть не упал со стула. — Ты чего вещами разбрасываешься? — Не разбрасываюсь, а демонстрирую покупки, — с гордо поднятой головой произнёс Гоголь. Достоевский закатил глаза и что-то прошептал под нос о запертом ребёнке в теле взрослого. Гоголь лишь громко рассмеялся и стал доставать из пакета недавно испечённый торт. Причём собственными руками по рецепту и указаниям самой тёти Люси! Так что кто будет жаловаться, пускай сразу обращается к старшему консьержу. — Сегодня какой-то праздник? — Федя достаёт пару тарелок и вилок. — Праздник в честь того, что наш любимый младшенький консьерж идёт на заслуженный отдых! — Коля расплывается в улыбке, замечая, что всё же смог удивить Феденьку. — Ты так говоришь, будто меня на пенсию отправляют, — возмущается Достоевский. — И какой это отдых? Мне тётя Люся ничего ничего не говорила про это. — Так мы с ней сами договорились об этом. У тебя всё же прекрасная и понимающая тётушка. — Когда успел узнать?! — пределу гнева Фёдора не было. Любит же эта женщина… болтать со всеми подряд. — Не скажу, — Коля подмигнул. — А вот у наших билетов дата уже известна. Мальчишка достал из кармана шорт два помятых билета. Консьерж выхватил их из чужих рук и стал с интересом вчитываться в текст. Дата поездки была запланирована через неделю, отправка на автобусе до Иркутска. — Ты хочешь домой съездить? — не подумав, говорит Достоевский. Гоголь немного опешил, но быстро собрался и попытался оправдаться. — Не особо. Просто… нам без пересадки не обойтись, — как бы Коля не хотел видеть напоминания о прошлом, но он давно перешагнул порог совершеннолетия. И пора бы ему уже стать взрослым.

***

      Чтобы уговорить человека поехать с вами куда-то, нужно всего лишь убалтывать его пару часов, а потом уже слёзно умолять, чтобы чёрствый пряник наконец-то размяк. И именно после этих действий Фёдор всё же смирился. А ещё через пару дней в его квартире поселился назойливый мальчишка. Под предлогом: «Ты можешь убежать. Да и так ты не забудешь про поездку».       Младший Достоевский правда старался ужиться с новым соседом. Но соблазн о том, чтобы вернуть прежний график работы, становился всё сильнее. И так маленькую кровать оккупировала ещё одна пара подушек и одеяла, а заодно и всякий ненужный хлам в виде пустых пачек сухариков, неубранных журналов и чужой одежды. — Я не давал согласие на то, чтобы ты буквально был и жил рядом со мной! — Именно на это Вы, дорогой мой консьерж, и согласились, — возмущения Феди не были приняты всерьёз. Парень знал, с кем он соглашался (и в целом связывался).

***

— Ты уже какой день на работу не ходишь? Тебя там наверняка уже уволили, — начинает разговор Федя поздно ночью. Парни не спали и смотрели на кухне какую-то мыльную оперу по телику.       В квартире стало теплее, и Федя давно уже не мёрзнет. Может, это было связано с тем, что Гоголь почти поселился тут, ведь отопление дадут лишь осенью. До того как тётушка отдала ему эту квартиру, здесь жила вдова. После смерти мужа у неё не осталось никого, и вскоре она переехала. С тех пор квартира оставалась пустой и холодной. Как же необычно то, что другой человек может оживить уже давно умершее место (и не только его).

Может, всё не так уж и плохо.

      Но то, что этот болван живёт за его счёт уже как пару дней, Достоевский не намерен терпеть такого поведения. Пусть хоть по дому помогает убираться. — Ага, уволили, — непринужденно отвечает Коля, не отрываясь от экрана телевизора. Мысль об увольнении появилась в первый же день работы. Так что ничего сверхъестественного нет в том, что Коля ушёл с очередной нелюбимой работы. Хотелось бы работать лишь пару часиков в день, чтобы кормили и платили хорошо. С такими запросами и требованиями, может, ему больше подойдёт роль домохозяйки? Хотя готовить Коля особо не умел. А убираться Федя и так сам сможет.       В последние дни почему-то в голове поселилось такое чувство, что Гоголь не найдёт своё место в этом мире. Его не интересует никакая работа. Нет каких-то увлечений. Он даже не знает, какое блюдо ему нравится, ест то, что дают.

Для тебя нет места в этом мире.

Ощущение ненужности захватывает его с головой, но поделиться этим не с кем. Разве что уличные коты и собаки смогут его выслушать.

А как же Федя? Он позволил тебе быть рядом с ним. Значит, ему не наплевать на тебя.

Да и он вряд ли всерьёз скажет, что ты себе что-то там напридумывал. Он слишком добрый для этого.

Гоголь сглотнул ком в горле, пытаясь сосредоточиться на происходящем на экране. Нельзя много думать. Но самые плохие мысли появляются именно ночью. От них нельзя сбежать, во снах они появятся в образе кошмаров. Остаётся только пережить. — Коль, ты чего? — Федя давно заметил, как его друг елозит на стуле и нервно кусает губы. — Всё хорошо, — Коля не хочет, чтобы Феденька о нём беспокоился. Но соблазн поделиться мыслями слишком велик. Он помнит, как в какой-то газете читал, что чтобы тебе стало лучше, нужно с кем-то поделиться своими переживаниями. Но после смерти Саши… Таких людей у него не было, — просто я слишком много думаю. — О чём ты? — Достоевский снял с себя одеяло и накрыл им рядом сидящего Гоголя. Тот шмыгнул носом и попытался объясниться. — В последнее время я думаю о том, что не знаю, чем я хочу заниматься по жизни. И может… — Коля прикусил губу, не решаясь продолжить, — мне нет места в этом мире. Всё идёт не так, как я хочу! Возлюбленный, с которым у меня могло хоть что-то получиться, умер. С родителями поссорился. Да и ты, скорее всего, просто из жалости остался со мной! — под конец мальчишка сорвал голос. Достоевский слушал не перебивая, сидя на коленях перед Гоголем, стараясь подобрать нужные слова. — Коль, судьба редко когда бывает на нашей стороне, но нужно продолжать идти вперёд, — Коля опустил взгляд на Федю, — Ты ещё молодой и сможешь найти своё место в этом мире. Не сейчас, может, только в восемьдесят лет, но обязательно найдёшь! И кто тебе сказал, что я с тобой из-за жалости? Мне трудно выражать свои чувства. Я, считай, только недавно смог нормально общаться с кем-то кроме родственников и жильцов. Может, я буду плохим парнем для тебя, но я надеюсь, ты сможешь дать мне шанс. Коля вытер подступающие слёзы одеялом и спустился на пол к Феде. — Давай отвлечёмся. Мне не нравится эта мыльная опера, — мальчишка сжал в объятиях старшего. — Пойдём собирать чемоданы? Гоголь улыбнулся и нехотя оторвался от Достоевского. Они выезжают через три дня. Сейчас почти двенадцать ночи. Это самое лучшее время собираться вещи в поездку!       Ну что ж, грустные мысли прочь и бегом заталкивать все свои вещи в спортивную сумку Феди. Ведь Коля не планирует так скоро возвращаться «домой». В этом мире так много вещей, которые нужно увидеть.

Вдруг в где-то он наконец-то сможет найти своё место.

Где-то там, но обязательно с Феденькой.

Собрать сумку без приключений не вышло. Коля смог успеть обидеться на Федю, потому-то тот запретил брать «ненужный хлам». Но панамка с уточками очень-очень-очень важно взять. Без неё совсем никак нельзя! А ещё никак не обойтись без любимых тапочек, трёх футболок с фруктами и какой-то сборник стихов, утащенный с книжных полок Любовь Фёдоровны.       Спортивная сумка ели как застегнулась. А ведь они сложили только Колины вещи. Ну ничего, вся ночь впереди!

***

      Поездка до Иркутска заняла чуть меньше суток. Это несказанно радовало Фёдора, ведь ехать долгое время в закрытом помещении без возможности нормально размяться — настоящая пытка. Коля лишь смеялся со старшего, занимая себя чем только можно. Но в основном это был прерывистый сон на одной полке с Федей. — Ты точно не будешь ему звонить? — Фёдор катит за собой чемодан по перрону. Им пришлось купить его, чтобы уместить все вещи. Достоевскому казалось, что Гоголь хотел уехать не на неделю, а на целый месяц. — Я… — Коля шёл чуть впереди, — не уверен, что он вообще поднимет трубку и захочет со мной говорить. Фёдор лишь устало вздохнул и решил больше не лезть в дела чужих семей. Ему своих проблем хватает.

Разве Коля для тебя чужой человек?

В большом скоплении людей Фёдор чувствовал себя в разы неуверенней. В таких ситуациях ему думается ещё лучше.       Проталкиваясь сквозь толпу людей, парни наконец-то вышли на улицу. — Куда дальше? Коля посмотрел на часы в телефоне и с грустью сообщил: — До автобуса ещё пять часов. — Мы на автобусе поедем? — никто не рассказывал Достоевскому подробности поездки. — Ага, можем где-нибудь прогуляться.       Пять часов могли бы пролететь незаметно за бессмысленной болтовнёй на набережной, но Коле позвонили на телефон. Посмотрев на экран, он на несколько секунд замер, но поспешно скинул вызов, вновь начиная болтать о том, какое мороженое медленней всего тает на солнце. — Подожди, это был кто-то неважный? — Федя не сразу, но понял, что Коля хочет скрыть от него свои переживания. Может, это было и к лучшему — не лезть в чужую душу, но вроде как он дал обещание, что Коля может находиться с ним рядом. А рядом может значить многое. От обычного завтрака вдвоём до разговоров по душам. — А? — Коля с недоверием посмотрел на парня, а затем стыдливо опустил голову. — Да, абсолютно неважный. — Это твой отец? — Коля немного рассказывал о своих натянутых отношениях с родителями, и, сложив два и два, Фёдор смог догадаться. Мальчишка в ужасе повернулся на консьержа. Коля хотел, чтобы это небольшое путешествие они провели как можно лучше и лишний раз не столкнулись со старыми знакомыми. Незаметно в горле образовался ком, и что-то сказать в ответ не получалось. Телефон зазвонил ещё раз, и на этот раз Федя предложил ответить. Коля метался между вариантами и не знал, как поступить лучше. Но в итоге палец случайно соскользнул на кнопку принять вызов. — Коленька? — женский голос раздался из динамика. Младший Гоголь трясущимися руками прижал телефон к уху. — Да, мам, — ком в горле резко исчез, только услышав родной голос. — Коленька, я так рада тебя слышать. Ты как там? — Хорошо, а вы с отцом как? — Мы? Да всё как всегда — неплохо. Вот я мимо набережной проходила и увидела такого знакомого мальчика и сразу вспомнила тебя. Ты не оставил никакой записки, после того как внезапно исчез. Мы так переживали. Коля вслушивался в каждое сказанное слово, не смея перебить. Но, слыша это дурацкое «мы», хотелось перебить и закричать о том, что никаких «мы» не существует. Отец никогда не интересовался им. — Возле набережной? А я… Мы как раз тут, — мальчишка в ступоре уставился на телефон, а затем рвано обернулся. Вдалеке стояла женщина в синем платье и махала рукой. Коля, ничего не говоря, сорвался с места.       Федя лишь улыбался, глядя на то, как Коля радостно обнимает мать. Ему неловко наблюдать за происходящим. Казалось, что он третий лишний.

Для тебя слова Коли о твоей важности ничего не значат?

— Я лишь хочу, чтобы он был счастлив, — парень повернулся к реке. Сегодня не было ни ветра, ни волн. Было тихо и спокойно. Прошло пару минут, прежде чем сзади раздался радостный голос Коли. — Мам, знакомься, это Федя. Он меня спас от каких-то гопников, а потом мы… подружились, — мальчишка застенчиво отвёл взгляд. — Приятно познакомиться. Я рада, что Коленька смог отойти от… — женщина запнулась и завела руки за спину. Видимо, не одному Достоевскому было неловко, — в общем, желаю вам всего хорошего. — Спасибо, — Федя дежурно улыбнулся.       Эта встреча вся была пропитана неловкостью. Коля как-то пытался исправить ситуацию с помощью разговоров, но внезапно на горизонте появился мужчина в костюме, направляющийся в их сторону. — Дорогая, я тебя уже заждался в машине. Думал, ты потерялась. Женщина ласково улыбнулась своему мужу и взяла за руку. — Я встретила Коленьку с его другом и решила поздороваться. Мужчина не улыбался и с неким презрением осмотрел парней с ног до головы. — Рад за тебя, — он взял под руку свою жену и стал уводить в сторону, откуда пришёл. — Надеюсь, у тебя всё будет хорошо, Коленька. Пиши хоть иногда! — крикнула женщина напоследок. Коля слабо улыбнулся и стал махать вслед. Он был рад хоть на чуть-чуть, но снова увидеть своих родителей. Даже если он не скажет об этом вслух. — Я видел тут кафе неподалёку, давай зайдём, — предложил Фёдор. — У нас ещё есть время до автобуса. Коля молча кивнул, и они пошли вдоль реки, волоча за собой сумки с вещами.