Часть 1
25 июня 2025 г., 11:55
Комната пахла бумагой, как обычно пахнут классы после последнего урока.
Была весна. За окном — солнце. Окна открыты, и ветер трепал уголки распечатанных листов на партах. Где-то вдалеке слышались голоса с футбольного поля.
Сону сидел, подперев щёку рукой. Перед ним лежал учебник, но он не читал — просто смотрел, как Чонвон рисует.
— Это ты? — спросил он, указывая на кривоватый набросок в тетради.
— Нет. Это ты.
— Я?.. Почему у меня такие уши?
Чонвон усмехнулся.
— Потому что ты слушаешь всех, кроме меня.
Сону повернулся к нему всем телом. Их парты стояли близко. Пахло чернилами, клубникой — и шампунем Чонвона, который всегда пах чисто, как мягкая вода.
— Это неправда, — сказал Сону. — Я всегда слушаю тебя. Даже если ты несёшь чушь.
Чонвон улыбнулся. Опустил голову.
— Хорошо, тогда послушай ещё раз.
Он потянулся и вдруг аккуратно сдёрнул с руки Сону резинку, которую тот носил на запястье.
— Это моя теперь.
— Эй! — возмутился Сону, но без злости.
— Обмен. За внимание.
Он сжал резинку в кулаке и сунул в карман.
Сону замер, потом чуть склонил голову.
— Ты странный.
— Ты тоже. Но я тебя всё равно…
Он не договорил. Прозвенел звонок. Они переглянулись — в этом взгляде было что-то личное, что-то своё, как будто мир на минуту стал слишком тихим, и всё, что осталось — это они двое.
А в другом конце класса, у окна, Сонхун медленно сжал кулак.
Он всё видел. Слышал.
Он жевал кончик карандаша, будто хотел перекусить его — чтобы не сказать вслух то, что застряло в горле:
«Почему не я? Почему ты не на меня так смотришь?..»
Комната была тёплой.
Не потому что в квартире включили отопление. Не потому что лето.
Просто в ней был Чонвон.
Сону лежал на кровати. Голова — на подушке. Руки — закинуты за голову. Окно было приоткрыто, и оттуда тянуло сиренью, ветром, шорохом. Где-то внизу мяукала чужая кошка, как будто хотела, чтобы её впустили, но никто не впускал.
Он смотрел в потолок, слушая, как Чонвон листает его старую мангу. Страницы шелестели мягко, как дыхание.
На полу, прислонившись спиной к кровати, сидел Чонвон.
Он не говорил, просто сидел, иногда проводя пальцем по иллюстрациям, иногда хмыкая.
— У тебя тут всё слишком чисто, — наконец сказал он, не поднимая головы. — Будто ты не живёшь, а существуешь.
— А ты хочешь, чтобы тут был бардак? — отозвался Сону с полуулыбкой.
— Хочу, чтобы здесь было немного меня, — ответил Чонвон. — Или ты против?
Сону не ответил. Просто перевернулся на бок, уставившись на него сверху.
Колени Чонвона касались края кровати. Босые ноги чуть расставлены. Футболка была чужая — его, Сону. Слегка велика. И на плечах лежала, как покрывало.
Он смотрел на него. И думал: “Почему ты всегда выглядишь так, будто не боишься, что я тебя отвергну?”
— Эй, — Чонвон поднял голову. Его взгляд был серьёзным, но не тяжёлым. — Можно я к тебе лягу?
— Чего вдруг? — буркнул Сону.
— Не знаю. Просто так. Хочу ближе.
Он колебался секунду.
А потом кивнул.
Чонвон медленно поднялся. Осторожно, как будто боялся, что шагом может разрушить всё.
Он лёг рядом. Не прижимаясь. Но близко.
Голова — на его плече.
Тело — тёплое. Спокойное.
Такое, которое не просит ничего. Просто — быть рядом.
— С тобой тихо, — прошептал Чонвон. — Это очень ценно.
Сону чуть повёл плечом, будто хотел сбросить напряжение.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что ты — не как все.
Несколько секунд — молчание.
Чонвон вдруг потянулся к его руке. Осторожно, неуверенно, будто боялся быть оттолкнутым.
Он обхватил его запястье.
— Ты дрожишь? — тихо спросил он.
— Нет, — солгал Сону. — Просто устал.
Он сел. Взял бутылку воды со стола. Отпил.
В этот момент Чонвон остался лежать. Он смотрел на него снизу вверх — взглядом, в котором была какая-то своя любовь, тайная, хрупкая, но уже взрослая.
Сону поставил бутылку обратно.
— Что?
Чонвон вдруг протянул руку и указал на окно.
— Что там? — Сону шагнул ближе.
Он посмотрел — улица. Фонари. Кусты сирени. Мотылёк, бьющийся о стекло.
— Не вижу ничего.
Он обернулся.
Чонвон уже сидел.
И его рука — всё ещё вытянута, — теперь коснулась подбородка Сону.
Осторожно.
Словно на ощупь.
Словно пробуя: “а можно?”
Он притянул его лицо ближе.
— Сону…
Тот замер. Сердце заколотилось.
— Что? — прошептал он.
И тогда Чонвон поцеловал его.
Медленно. Мягко.
Как будто не хотел украсть, а — предложить.
Как будто этот поцелуй — это письмо, которое он так долго не решался отдать.
Он не дрожал. Только губы — немного. Но было ощущение, что весь мир на минуту стал тише. И всё вокруг замерло, оставив только их.
Сону не отстранился. Но и не ответил. Он просто стоял. И позволял.
Чонвон отстранился.
— Прости, — выдохнул он.
— Зачем? — Сону смотрел на него. — Я не против.
Они стояли молча.
И только тогда — Чонвон шепнул:
— Я хотел сказать, что…
— Что? — дыхание Сону сбилось.
— …ты мне нравишься. Очень.
Он улыбнулся — неуверенно, но тепло.
— С тобой… у меня внутри всё, как будто заново. Как будто мир — это ты. И только ты.
Сону опустил глаза.
На секунду показалось, что он сейчас обнимет его, поцелует в ответ, скажет: “Я тоже”.
Но он лишь тихо выдохнул:
— Мне нужно подумать…
Чонвон кивнул.
— Я подожду. Сколько нужно.
Он снова лёг. Но не слишком близко. Только на краешек кровати.
И тогда Сону медленно лёг рядом.
— Не спи, — сказал он.
— Почему?
— Просто… побудь.
Чонвон перевёл дыхание.
И был.
А за окном кто-то стоял.
Сигарета — в пальцах. Тлеет. Гаснет. Свет отражается в чьих-то глазах.
Сонхун смотрел в окно — в эту комнату.
На двух силуэтов.
И сжал зубы так, что хрустнула челюсть.
——
Поздний вечер. Школа почти пуста. Все разошлись. Почти.
Сонхун стоял у двери кабинета химии.
Спокойный. Как всегда.
На плече — его спортивный рюкзак.
На лице — привычная улыбка, но в глазах не было ни света, ни эмоций.
Только — намерение.
— Чонвон, — его голос отразился в пустом коридоре. — Ты закончил?
Чонвон поднял голову от своего телефона. Он сидел у окна, дожидаясь Сону, который обещал “сбегать в магазин и вернуться”.
— А ты чего здесь? — спросил он, поднимаясь.
— Пришёл за тобой. Пойдём?
— А Сону?..
— Он сказал, чтоб ты шёл со мной. У него что-то срочное.
Чонвон немного нахмурился, но, как всегда, доверился.
Сонхун — их общий друг. Он не делал ничего подозрительного. Он улыбался.
Всегда.
— Ладно, — пожал плечами Чонвон, забрасывая рюкзак. — Куда идём?
— Есть одно место. Тихое. — Его голос был ровным. — Я часто туда хожу. Хочу тебе показать.
——
Туда, где свет не доходит. Туда, откуда уже не вернуться.
Они шли боковой улицей.
Там не было фонарей. Только бетонные заборы, мокрые листья под ногами и один фонарь вдали, как капля света, оставленная для идиотов.
Чонвон в какой-то момент остановился.
— А точно туда?..
— Ты боишься? — спросил Сонхун, слегка наклонившись.
— Нет. Просто… темно. И пахнет как на свалке.
Сонхун усмехнулся.
— Скоро запах сменится.
— На что?
— На память.
Он толкнул дверь старого подвала. Бетон. Железо. Глухо.
Они вошли.
Свет включился резко — лампа под потолком, тусклая, как гниющая звезда. Она качалась, отбрасывая тени. Пол бетонный. Стены облупленные. Пахло сыростью, металлом, и чем-то ещё — животным.
— Где мы? — спросил Чонвон, медленно шагая внутрь. — Здесь… страшно.
Сонхун зашёл следом. Закрыл дверь.
Без щелчка, но — плотно. Как замок в глотке.
Он подошёл ближе. Вплотную.
Чонвон инстинктивно отступил.
— Эй… что за прикол?..
— Никакого прикола.
— Где Сону?..
— Его нет. Здесь только мы.
Секунда — длиннее года.
Чонвон резко развернулся, но Сонхун поймал его за руку и врезал кулаком в живот.
Не слишком сильно — чтобы согнуть. Чтобы отобрать дыхание.
— Ты слушаешь меня. Слышишь? — голос Сонхуна зазвенел. — Сону только мой.
— Ты… ты больной… — задыхался Чонвон.
— Я — единственный, кто его по-настоящему знает. Кто видел, как он ломается. Кто держал его, когда ты держал за руку только чтобы почувствовать тепло.
Он достал нож. Тот самый, складной, который когда-то точил на уроке труда.
— Ты не заслужил его, Чонвон. Ты просто… был рядом.
Чонвон попытался вырваться. Пнул его в бок. Почти попал. Но Сонхун лишь отступил — на шаг.
— Не дёргайся. Это быстро, если ты молчишь.
— Сону узнает. Он поймёт. Он…
— Он будет скучать. И я утешу его.
И удар.
Не в сердце.
Сначала — под рёбра. Осторожно. Медленно.
Чтоб прочувствовать, как проникаешь внутрь.
Как входишь — как хозяин. Как тот, кто имел право.
Чонвон закашлялся. Кровь — на губах. На футболке.
— Знаешь… он тебя не любит, — прохрипел он. — Ты — тень. Пустота.
— Я — всё, что у него останется.
Сонхун медленно опустился на колени рядом.
Он держал голову Чонвона на ладонях, как будто это хрупкий сосуд.
Как будто он не убивал, а прощался.
— Ты был ошибкой.
Он шепнул:
— А я — финал.
——
Тем временем. Сону. Его телефон звонит.
— Алло? — голос Сону немного вялый. Он лежит дома, на кровати, голова — на подушке.
— Эй, — голос Сонхуна в трубке — тёплый, обычный. Привычный.
— Где ты?
— Смотрю на город. Знаешь, отсюда он кажется таким… маленьким.
— Ты с Чонвоном?
— Мм… был. Он ушёл. Сказал, что устал.
— А… странно. Он не написал мне.
Пауза.
— Всё хорошо, Сону? Ты как будто… не с нами.
— Просто думаю.
— О нём?
— Может быть.
Сонхун усмехнулся.
— Он не тот, кто тебе нужен. Он слишком… мягкий.
— А ты кто?
— Я? Я тот, кто всегда рядом. Кто знает, как ты выглядишь, когда тебе плохо. Кто помнит, как ты плакал у раковины, потому что все сказали, что ты слишком странный. Помнишь?.. Я держал твои руки.
Сону замолчал.
Он помнил. Он помнил всё.
— Может… — сказал Сонхун, и голос его стал чуть ниже, чуть ближе, — тебе просто стоит поверить тому, кто уже давно выбрал тебя?
Сону не ответил.
Он слушал, как через динамик доносится приглушённое дыхание.
Как будто кто-то устал.
И улыбается.
— Ты мне важен, — тихо сказал Сонхун. — Не забывай об этом, ладно?
— Ладно…
Трубка отключилась.
Сону положил телефон.
На экране мигнуло сообщение:
от: Сонхун
“Сегодня я сделал для тебя что-то важное. Потом скажу.”
——
Бар был тусклым. Не модным, не шумным — правильным.
Тёмные стены, запах алкоголя и сигарет, липкий пол.
Свет лился жёлтый, как старый мёд.
Люди — как размазанные силуэты.
И только двое — настоящие. Сону и Ники.
— За… тебя, наверное, — пьяно сказал Ники, наливая в рюмку и промахиваясь. — Ты, блядь, как всегда, молчишь.
— Я просто… не знаю, что говорить.
— Скажи, что скучаешь.
— По кому?
— По нему, по Чонвону.
Сону выдохнул.
Он сидел, облокотившись локтем на стойку, и смотрел в дно стакана.
Ники был пьян. Очень. Он хлопал ладонью по плечу, подталкивал, обнимал.
— Я знаю, он тебе нравился.
— Ники…
— Но он сдулся. Исчез. Как крыса. А я здесь. Я всегда здесь. Смотри.
Он обнял Сону за плечи. Скользнул ладонью по спине.
— Давай забудем его.
— Не надо…
— Ты такой тёплый, — выдохнул Ники, прижимаясь. — Я тоже хочу быть ближе, слышишь? Почему ты всегда один?
И в этот момент кто-то схватил Ники за ворот футболки и отдёрнул. Резко. Сильно.
Стук. Треск. Глухой удар.
Ники упал. Со спины — на пол. Оглушён. Живой. Но как будто выброшенный.
— Ты заебал, — произнёс кто-то рядом с Сону.
Сонхун.
Он стоял над телом Ники. Лицо — тень. Глаза — как тьма в тёмной воде.
Он не смотрел на Сону. Он смотрел на того, кто посмел к нему прикасаться.
— Он ничего… — начал Сону, но Сонхун уже повернулся к нему.
— Ты идёшь со мной.
— Я… нет, подожди…
Но тело — пошло. Как будто голос Сонхуна — приказ, которому нельзя не подчиниться.
Они вышли.
Воздух — холодный, мокрый. С улицы пахло дождём, бензином, смертью.
Сонхун шёл молча.
Сону — за ним.
Ноги сами несли.
Когда они свернули за угол, у старого кирпичного здания — Сону вдруг остановился.
— Ты… ты ударил его.
— Он тебя лапал.
— Это не повод.
— Ты хочешь, чтобы я смотрел, как тебя трогают? — голос Сонхуна стал тише. Опаснее.
— Я могу справиться сам.
— Правда?
Он сделал шаг ближе.
— Ты весь дрожал, когда он прикасался. Как будто тело твое знало: это неправильно. Не то. Не тот.
Сону открыл рот, чтобы что-то сказать.
Но не смог.
Сонхун медленно подошёл ближе. Схватил его за подбородок.
Пальцы — крепкие. Тёплые. Властные.
Он наклонился. Лоб к лбу.
— Никто не будет иметь права на тебя, кроме меня.
— Это не…
— Заткнись.
И Сону — не отвернулся.
Он сам наклонился ближе. Их губы столкнулись — неаккуратно, нервно. Как будто всё внутри срывалось с цепей.
Поцелуй был жадным.
Сонхун впивался, будто хотел сломать. Пальцы сомкнулись на затылке Сону, сжались в волосах.
Сону вздохнул, приоткрыв губы. Он не знал, почему не сопротивляется.
Может — от злости. Может — от боли.
А может… потому что он тоже давно хотел этого, но боялся себе признаться.
— Тебе нравится, да? — прохрипел Сонхун, целуя его шею. — Нравится быть со мной?
— Это всё неправильно… — Сону упёрся лбом ему в грудь.
— Но ты здесь.
Сонхун поднял его лицо.
— Скажи, что хочешь меня.
— Я…
Сонхун медленно провёл пальцем по его губам.
— Скажи.
— …хочу.
И тогда он снова поцеловал его — глубоко, грубо, сдавливая в объятиях.
На улице был дождь.
Люди проходили мимо, но они стояли в тени — будто мир перестал их видеть.
Сонхун получил то, чего так долго ждал.
Сону — был на грани.
А Ники всё ещё лежал в баре.
Оглушённый. Не понимающий, что он теперь — следующий.
