Часть 2
25 июня 2025 г., 11:55
Квартира Сонхуна была на четвёртом этаже. Маленькая. Пустая. Без мебели, кроме матраса, старого шкафа и пары книг на полу.
Здесь не было тепла. Но не было и холода — просто тишина, в которой всё происходящее казалось громче.
Сону стоял у окна. Он снял куртку. Под ней — белая футболка, мокрая от дождя.
Сонхун подошёл сзади.
Остановился.
Смотрел.
— Хочешь уйти? — спросил он. Тихо.
Сону не обернулся.
— Не знаю.
Сонхун протянул руку. Провёл по спине, легко, почти как ветер.
— С тобой не обязательно драться, чтобы владеть тобой, — шепнул он. — Я могу быть другим. Можешь просто лечь. И ничего не говорить.
Сону повернулся.
В глазах — странная смесь. Грусть. Усталость. Влечение. Слабость.
Он подошёл. Сам.
Стал перед ним вплотную.
— Ты странный, — выдохнул он.
— Я твой, — ответил Сонхун. — Это важнее.
Они медленно легли на матрас.
Сонхун снял с него мокрую футболку, аккуратно. Как будто раздевал кого-то раненого. Его пальцы были тёплыми, ладони — гладкими, кожа пахла мятой и металлом.
Сону лёг на спину. Он дрожал — не от страха, от чего-то другого.
Сонхун лег рядом. Смотрел в глаза. Пальцами касался губ. Шеи. Груди.
Целовал медленно.
Без ярости. Без крови. Без боли.
— Я не причиню тебе вреда, — прошептал он. — Только сегодня.
— Почему?..
— Потому что ты сам пришёл.
Сону не отвечал. Он просто подался ближе, притянул его за шею, вдохнул его запах — острый, знакомый, мускусный, будто чужое тело звало лечь в него.
Они занимались любовью.
Не торопясь.
Как будто Сонхун хотел запомнить каждый вздох, каждую дрожь.
Он двигался в нём, как в молитве. Без грубости. Без рваного темпа.
Он был внутри него — не только телом, но будто бы и прошлым.
— Ты не боишься меня? — выдохнул он.
— Прямо сейчас — нет.
— Тогда будь моим. Только этой ночью.
Сону закрыл глаза.
И позволил.
Он лежал под ним, с открытой шеей, с раскрытой грудью.
Не для жертвоприношения. А для прикосновений.
——
Комната была тёмной.
Только свет с улицы падал через щель в занавеске, вырезая тонкую линию на полу.
Сону лежал на боку, укрывшись одним покрывалом. Его дыхание — ровное. Его кожа — ещё горячая.
А в груди — что-то между тишиной и тревогой.
Он медленно протянул руку к тумбочке.
Телефон. Потёртый. Без чехла.
Блокировка — смахнул пальцем.
Открылась переписка.
«— Ты жив?
— Всё ок. Просто… сложно.
— Если что, я рядом. Не исчезай.
— Спасибо, Джейк.»
Сону не улыбнулся. Но в уголках губ — дрогнуло.
Он не заметил, как Сонхун проснулся.
Он уже смотрел.
Тихо.
Как змея, проснувшаяся рядом.
— Кто это?.. — тихо. Почти ласково.
Сону вздрогнул.
Быстро закрыл экран, отложил телефон.
— Просто… друг.
— Имя?
— Это неважно.
— Назови его имя.
Пауза.
— Джейк.
Тишина стала липкой.
Сонхун сел.
Он был голый по пояс. Волосы спутаны. Грудь подрагивала от дыхания. Но взгляд…
в нём не было сна.
Только голод.
Глубокий, как колодец.
— Он тебе нравится?
— Нет… он просто переживает. Мы давно знакомы.
— Вы спали?
Сону открыл рот, но не сразу ответил.
Промедлил.
Всего на секунду.
— Нет.
— Ты солгал.
Сонхун встал с кровати.
Тихо. Без слов. Подошёл к окну, вгляделся в улицу.
— Ты думал, я тебя не замечу?
— Что?
— Как ты улыбаешься, когда пишешь. Как гасишь экран. Как не говоришь мне, с кем.
— Это не то, что ты…
— Заткнись.
Голос стал жёстким. Без крика.
Но так, что у Сону внутри всё застыло.
— Ты… ты же обещал…
— Что не причиню тебе вреда?
Сонхун повернулся. Его глаза блестели. Губы дрогнули в тонкой усмешке.
— А если я причиню вред не тебе, а ему?
— Сонхун…
— Если я вырву у него язык. Если сломаю пальцы. Чтобы он больше не мог писать. Ни тебе, ни никому.
— Не трогай его. Пожалуйста.
— Почему? Боишься за него?
— Я…
— Ты его любишь?
Сону замер. Он чувствовал, как всё сжимается внутри — как будто его тело стало меньше, кожа — тоньше.
— Ты мой. Понимаешь?
Он подошёл. Встал над ним. Наклонился. Положил руку на его грудь.
— Под этой кожей — только я.
— Я не принадлежу тебе.
— Нет. Ты ошибаешься.
Он взял его лицо в ладони.
Пальцы дрожали.
— Ты принадлежишь мне. Потому что я — единственный, кто готов тебя оставить в живых. Если ты останешься со мной.
Пауза.
— А Джейк?
— Он уже мёртв.
Сону вздрогнул.
— Что?..
Сонхун отстранился. Поднял телефон с тумбочки.
— Адрес в профиле. Я уже нашёл его. Ты спишь — а я не сплю. Я всегда слежу.
Он открыл переписку. Прочитал вслух сообщения Джейка. Тон ровный, но каждая строчка — как приговор.
— «Если что, я рядом». Как мило. Сразу видно — он хочет тебя трахнуть.
Сону попытался отнять телефон. Сонхун резко отбросил его руку.
— Ты думаешь, я дам тебя ему? После того, как ты был во мне?
— Он просто друг!
— Неважно. Он видит тебя, как я.
— Это не правда!
— Тогда пусть умрёт.
— Сонхун! Прошу тебя, нет! Я сделаю всё что хочешь, только… только не трогай его.
Пауза.
Сонхун замер.
Он смотрел на него. Долго. Как будто слушал его дыхание. Считал удары сердца.
Потом… медленно сел обратно на кровать.
Накрыл ладонью его лицо.
И… поцеловал.
— Скажи, что ты мой.
— Я…
— Громко.
— Я… твой.
— Тогда забудь о нём.
Он открыл переписку и удалил чат.
Потом — удалил контакт.
Потом — заблокировал номер.
— Видишь? Легко.
Он обнял Сону. Плотно, сильно.
— Ты дышишь — потому что я разрешаю.
И Сону закрыл глаза.
Потому что спорить было страшно.
——
Квартира была тиха.
Сонхун спал. Или притворялся.
Сону лежал на краю матраса, смотрел в потолок.
Грудь — голая, на ней — отпечатки чужих рук и зубов. На шее — фиолетовое, разбитое. На бедре — надкусанное.
Он чувствовал, как всё тело покрылось тонкой пленкой — как будто внутри его уже варят.
Телефон. Нет.
Одежда. Почти вся здесь.
Обувь — у двери.
Он сел.
Ноги дрожали.
Он сделал шаг — и тот показался глухим, как удар в воду.
Сонхун не шевелился.
Сону собрал всё, что мог.
Поднял куртку, натянул штаны.
Открыл дверь спальни — медленно.
Коридор — тёмный.
Он пошёл. Один шаг. Второй. Третий.
Рука дотянулась до двери. Замок.
КЛИК.
И в ту же секунду — голос:
— Ты подумал, что я тебя не чувствую?..
Сону обернулся.
Сонхун стоял в дверях спальни.
На нём — только чёрные штаны. На шее — засос, под глазом — тень.
В руках — нож.
— Я дал тебе выбрать.
— Я…
— Ты выбрал боль.
Он бросился.
Сону рванул с места.
Дверь открыта. Лестница. Тёмная.
Он бежал. Босиком. Шаги грохотали. Стук сердца в ушах — громче, чем дыхание.
Сонхун был за спиной.
Он не кричал.
Он смеялся.
— Беги, беги, Сону! Мне будет вкуснее, если ты тёплый!
Он обернулся. Слабая лампа у лифта выхватила его лицо — оно было чужим. Без нежности. Без чувств. Только голод.
— Я ел твоего Чонвона, помнишь? — крикнул он. — Он визжал, как ты сейчас! Я отрезал ему язык, чтобы он не признался тебе ещё раз!
Сону запнулся.
Грохнулся на лестнице.
Колено — кровь.
Он всхлипнул. Поднялся. Бежал дальше.
Вниз. Второй этаж. Первый.
Стук шагов за спиной.
Сонхун спускался, не торопясь.
— Если я вгрызусь в тебя — ты будешь чувствовать, как твоя плоть трескается, понял?
— ОСТАНОВИСЬ!
— Я хочу знать, как ты звучишь, когда умираешь от моего языка.
— СОНХУН!!
Сону вылетел на улицу.
Холод.
Дождь.
Асфальт под ногами — острый, как лезвие.
Он побежал по дворам.
За забор.
Мимо гаражей.
Вдох. Выдох. Лёгкие горят.
Где-то лай собаки.
Сонхун — не видно.
Тишина.
Сону затаился за стеной.
Руки дрожат.
Он прижался спиной к кирпичу. Закрыл рот ладонью.
Дышал. Медленно. Через нос.
Тишина.
Потом — шаги.
Он не успел среагировать.
Рука схватила его за волосы.
Сонхун вышел из тени, из-под капюшона — глаза в красных прожилках, губы в крови.
— Я чую тебя. Всегда.
Он швырнул его на бетон.
Сел сверху.
Нож — к горлу. Остриё — дрожит.
— Скажи мне, как ты хочешь умереть: в крике… или в поцелуе?
Сону плакал. Без звука.
— Не надо…
— Я голоден, Сону. А ты — мой. Ты с рождения был приготовлен для меня.
Он наклонился.
Поцеловал его.
С губ — в шею.
С шеи — в ключицу.
Потом — зубы.
Острые.
Прокус.
— Аааа! — Сону закричал.
Кровь.
Сонхун шептал, облизывая:
— Я тебя съем. Медленно. Нежно. С любовью.
Сону почти не дышал.
Он лежал на мокром бетоне, одна нога подогнута, рука вывернута, шея — в крови.
Глаза мутные.
Зрачки бегают, ищут выход, но выхода нет.
Сонхун сидел над ним.
Медленно, как будто ритуал.
Нож — в руке.
На лезвии — красное, живое, свежее.
— Ты думал, я позволю тебе уйти? — прошептал он.
— Сону, Сону… глупенький ты мой.
Он провёл пальцами по лицу Сону.
Улыбнулся.
— У тебя всегда было красивое горло.
— Интересно… что под ним?
И он начал.
Первый надрез — не глубокий. Чуть ниже уха.
Сону вскрикнул — сухо, хрипло.
Кровь медленно потекла по шее.
— Тссс… — шепнул Сонхун. — Это только начало. Не спеши.
Он коснулся губ Сону пальцем, покрытым кровью, и медленно вёл им вниз — по шее, по груди.
Потом — ножом.
Следующий порез — вдоль ключицы.
Медленно.
Плоть поддавалась с влажным звуком.
Сону захрипел. Его тело выгнулось в конвульсии.
— Больно? — с нежностью спросил Сонхун. — Прости. Но я не хочу терять ни одного кусочка.
— Я тебя… так долго хотел.
Он прижал его голову к земле.
Наклонился. Облизал кровь с раны.
Его губы были тёплыми. Мягкими.
Как у влюблённого.
— Я помню, как ты смеялся с Чонвоном… — прошептал он.
— Как ты держал за руку Ники.
— Как ты обнимал Джейка.
Он ударил ножом — в живот.
Сильнее. Глубже.
Медленно.
Пока металл не вошёл почти до конца.
Сону вздрогнул. Он хрипел. Рот приоткрыт, но звук — будто застрял в горле.
Кровь пошла по животу, по штанам, на бетон.
— Теперь ты не сможешь никого обнять, — сказал Сонхун.
— Потому что у тебя… нет больше рук.
Он перерезал сухожилие в плече.
Словно скрипка, сломанная с одного удара.
Сону больше не двигался.
Только стонал.
Его глаза были открыты. В них не было жизни — только боль, и капля любви.
Сонхун лёг рядом.
Он обнял его — за уже мёртвую руку.
— Тепло…
Он прижался лбом к его лбу.
— Мы с тобой, Сону…
— Мы будем вместе.
— Я съем тебя. Всего.
— Я запомню вкус твоей кожи.
— Запомню, как хрустят твои кости.
Он встал на колени.
Нож поднялся.
Последний раз.
— Я люблю тебя.
И лезвие вошло в горло.
Медленно.
Как поцелуй.
Как вечность.
Потом была тишина.
Сонхун сидел, один.
На коленях — тёплое тело.
Во рту — кровь.
На руках — мясо.
И на лице — спокойствие.
Он поднял голову.
Закрыл глаза.
— Теперь ты мой.
— Навсегда.
🩸
