Белая ворона

Левент паша сжал пальцами простынь, прижимаясь к девушке. Когда тело содрогнулось в последний раз, мужчина шумно выдохнул и присел на кровати. На одной щеке мужчины виднелся свежий красный след от изрядного количества ударов. Худое туловище было испещрено шрамами. Тёмные неровные уродливые линии исполосовали кожу. На теле паши не было живого места. Шрамы стягивали кожу, создавая неестественные впадины и складки. Казалось, будто мужчина состоит из множества лоскутов. Об этих шрамах знали лишь единицы; никто во дворце не мог предположить, что под лоснящимися изысканным одеждами всё тело изуродовано. Левент спустил ноги с кровати и поднял с пола деревянный протез. На левой ноге кожа ниже колена переходила в культю, исполосованную шрамами. Мужчина ловкими, но ленивыми движениями начал прикреплять протез ремнями, которые при долгой ходьбе сильно натирали. Молодая стройная блондинка игриво обняла мужчину со спины и положила ему голову на влажное от пота плечо. Можно было заметить, что девушка превосходит пашу в росте. Утреннее солнце игралось с её бледной кожей, длинные волосы струились по её обнажённому телу и падали на плечи Левента. Она придала своим ярко-голубым глазам игривый блеск и, улыбнувшись, произнесла медоточивым голосом: — Тебе понравилось, милый? — Как обычно, — бросил Левент паша; ему не нравилось, когда она начинала говорить этим слащавым тоном. — Хочешь, я сегодня останусь тут, приберусь и приготовлю кое-что интересное на вечер? — Нет, тебе достаточно просто прийти ближе к ночи. Всё как обычно. Деньги оставлю на столике у двери. Мужчина раздражённо поморщился. Его устраивало в своей любовнице всё, кроме того, что её хитрый назойливый игривый нрав всегда рвался наружу. Левент паша, приколов к красному одеянию золотую брошь и затянув ремни на высоких сапогах, полностью скрывающих протез, вышел из дома и сел в карету, которая уже через треть часа доставила его к дому Малкочоглу. Жилище Малкочоглу в Стамбуле было намного больше и внушительнее, чем в Манисе. Яхъя-бей постарался превзойти Воронов и одно время скупал все дорогие ткани, золотые украшения, товары лучших мастеров, а потом и вовсе скатился до дорогих причудливых безделушек. Левент паша сам был склонен к яркой роскоши, но даже ему дом Малкочоглу казался слишком пёстрым и вычурным. Слуги открыли перед мужчиной тяжёлые двери. Внутри его тут же встретили и помогли снять верхнюю одежду. Левент паша хотел немедленно начать беседу с главой семьи, но, услышав ядовитый недовольный женский голос, остановился в дверях гостиной. — Ты хоть понимаешь, что своими выходками ставишь семью под угрозу? Какого дьявола ты напал на Мирай хатун?! Она точно так же опасна, как и Адем ага, — прошипела женщина, отворачиваясь от Яхъи-бея и откидывая за спину длинную тонкую косу. — Элиф, если уберём Мирай хатун, нам станет гораздо легче, — запротестовал Яхъя-бей. — Ох, если бы это было так просто, дорогой муж, — язвительно хмыкнула Элиф хатун, — Молись, чтобы Адем ага не узнал, что ты затеял покушение. Женщина помассировала виски пальцами, устало прикрыв глаза. — Я хочу всего самого лучшего для наших детей. Я поговорила с Бали-беем: он постарается сблизиться с шехзаде. Если бы не ты, ваше дело с Левентом пашой пошло бы намного быстрее.

***

Царила глубокая ночь, когда Корай ага открыл дверь дома Воронов. Промокший до нитки, он кое-как зашёл внутрь и прислонился к стене. Вода с его одежды начала стекать на ковёр. В голове была каша, Корай чувствовал, что если отойдёт от стены, то непременно упадёт. Комната кружилась, сквозь сонную пелену долетали нечленораздельные звуки. — Ты вернулся, Корай? — послышался суровый ледяной голос Адема аги. Мужчина поднялся с дивана, поправляя полы чёрного халата. Адем медленно подошёл к другу и строго взглянул на него. Запах алкоголя крепко въелся в одежду Корая. — Если нравится превращаться в животное, пей же, — с этими словами Адем ага протянул другу глиняный кувшин с вином. — Простите, я вновь оступился... — Пей. Корай медленно протянул подрагивающие руки к кувшину. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что боль в запястьях не оставила мужчину. Сейчас этот кувшин казался неподъёмным, Корай с трудом влил в себя половину и закашлялся. — Пей. Тебе же это нравится, — Адем ага был неумолим, — Так хотя бы завтрашнее утро преподаст тебе урок. Алкоголь обжигал горло, желудок болезненно скручивало. Показалось, что если Корай сделает ещё несколько глотков, то всё непременно выйдет наружу. Корай ага поперхнулся и закашлялся, пачкая своё лицо и одежду вином. Мужчина тыльной стороной ладони принялся вытирать лицо. — Немедленно помойся и иди спать, — приказал Адем ага. На следующий день Корай ага проснулся непозволительно поздно. Всё тело ломило от боли, голову сдавило обручем, тошнота то и дело подкатывала к горлу. Сходив вчера в хаммам, Корай, даже не обтеревшись, кое-как нацепил ночное одеяние, прилипающее к мокрому телу. Простынь и одеяло были насквозь промокшими, а тело бил мелкий озноб. Чтобы не вызывать ещё больший гнев у Адема аги, Корай умылся, старательно причесался и уложил волосы. Несмотря на недомогание, Корай оделся в чистое болотно-зелёное одеяние, застегнув все пуговицы. Когда Корай спустился по лестнице, он нашёл Адема на кухне, который даже не удостоил его взглядом. — Простите меня, Адем ага, — искренне извинился Корай ага, низко поклонившись. — Садись за стол, — бросил Адем ага. Тут же перед Кораем оказался суп из требухи. Аромат тут же ударил в нос и, хоть он и был довольно приятным, слугу вновь начало мутить. Кусок не лез в горло, и мужчина вяло ковырялся в тарелке ложкой. Всё же мужчина заставил себя съесть всё до конца. Он ел молча, не имея сил даже поднять стыдливый взгляд на господина. — Я понимаю, что тебе больно, — заговорил Адем, когда тарелка Корая осталась пуста, — но нужно жить дальше. Твоя жизнь не закончилась в двадцать лет. Ты многому научил меня, моих детей. Мы рука об руку прошли через столько всего. Да что уж там, ты помог мне завоевать сердце Мирай, стал свидетелем на нашей свадьбе. И нам с Мирай, и Илькину с Текером очень больно смотреть на то, как ты утопаешь в бутылке. — Я безмерно счастлив, что однажды повстречал Вас. И я благодарен, что прожил столько всего рядом с Вашей семьёй. Но та потерянная жизнь до сих пор не даёт мне покоя. Я так не хочу разочаровывать Вас... — Как бы тяжело ни было, держи себя в руках. В любом случае, сегодня тебе будет не до выпивки. На поручения Адем ага не поскупился. После того, как Корай управился с делами в доме, настала очередь бумажной работы. Корай ага не позволял себе делать перерывы, но спустя пару часов скука прокралась в его сердце. В памяти всплыл вчерашний день. Встреча с прекрасной незнакомкой казалась сном, но порез на пальце говорил об обратном. Корай ага не мог объяснить, почему она тронула его сердце, но было необходимо увидеть её ещё раз. Корай сам не ожидал, что надежда о скорой встрече так поможет ему в работе. Слуга быстро закончил с делами и вскоре уже шёл к таверне, где вчера встретил девушку. Солнце стало мягче, близился вечер. Мужчина сел за один из столиков и стал ждать, внимательно смотря на улицу и разглядывая прохожих. Часы тянулись медленно, спина начала болеть, но трепет в сердце и волнение никуда не исчезли. Он искал в толпе длинные чёрные волосы и тёмные раскосые глаза. Солнце медленно уходило за горизонт, но девушка всё не появлялась. Печаль поселилась в душе Корая, но он не сдавался. Он готов был просидеть здесь до глубокой ночи. По улице прогулочным шагом шла компания молодых людей, во главе которой был Бали-бей. Выражение его лица было скучающим, ленивым и безразличным. — Если не захотела оставаться, пускай проваливает навсегда. Плевать, — сказал один из друзей Бали-бея. — Она намного прелестнее всех тех, кто был до неё. Я согласен подождать немного. Удовольствие мне доставят пока другие девушки, этой я дам время, — ухмыльнулся Бали-бей.

***

Пожар смог уничтожить несколько комнат и не пощадил часть гарема. Но янычары смогли совладать с огнём; на восстановление уйдёт не так уж и много времени. В этот день многие стражники узнали не понаслышке, что значит гнев султана. Все, кто допустил поджог, были приговорены к казни, но сам виновник умело замёл за собой все следы. Илькин ага стоял посреди испепелённого хранилища, в котором произошёл взрыв. Кое-где ещё лежали почерневшие обломки шкафов, бумаг почти не осталось. Вокруг пахло гарью, оконные стёкла были выбиты. Не так давно Илькин ага подозревал, что шпионы что-то прячут здесь, все пути вели именно в это место. Но девушка, которую он смог вычислить, умерла раньше, чем смогла дать ему ответы. Это место было непримечательным, сомнения прокрались в сердце Илькина. — Тем шпионам, которых я ищу, такое не под силу. Да они бы и не осмелились. И никаких важных бумаг здесь нет. Виновный – весьма влиятельный человек, который может свободно ходить по дворцу. Но, что он пытался найти и уничтожить? Все важные бумаги лежат в совершенно ином месте... — думал Илькин, сцепив руки за спиной и рассматривая сгоревшую мебель, — Разве что он хотел отвести всеобщее внимание. Наверняка, смогли делать, что им вздумается: ни слуг, ни стражников... Тут взгляд старшего евнуха упал на один из полусгоревших шкафов, который пострадал не так сильно. Юноша отодвинул ногой остаток двери, висящий на одной петле. Бумаги и книги превратились в пепел. Внимание Илькина аги привлёк зазор на задней стенке шкафа. Присев на пол, Илькин провёл пальцами по выдвинувшемуся потайному ящику, который до пожара полностью сливался со стенкой шкафа и прикрывался книгами. Должно быть, раньше он открывался при нажатии, тщательно скрываясь от чужих глаз. Ящик был пуст, в нём не было даже пепла от бумаг. — Возможно, это то, что я искал. Шпионам нужен посредник, обеспечивающий передачу сообщений за стены дворца. Думаю, в этот ящик погибшая шпионка и клала записки, чтобы посланник смог забрать и передать их. Но кто бы мог быть таким посредником? Заговорщики подкупили одного из старших евнухов? Опасно и не так уж и просто. Кто-то из стражников? — Али ага, найди мне список стражников, охраняющих это место около восьми месяцев назад и сейчас, — бросил старший евнух мужчине, стоящему в дверях. Вскоре Илькин ага уже сидел в библиотеке, внимательно вчитываясь в записи. Уже долгое время хранилище охранял всего лишь один человек. Видимо, глава стражи решил не тратить людей на охрану этого хлама. Последний из охранников этого места допустил уничтожение всех бумаг, прозябая в таверне в это время. Восемь месяцев назад (именно тогда, когда произошла история со шпионкой) в списке значилось только одно имя, возле которого говорилось о назначении выговора. Через четверть часа перед юношей стоял этот стражник, потупив глаза в пол. Сухой робкий мужчина, выглядящий весьма молодо, мялся у двери. Его руки были слабы, а осанка ужасна. Красные одежды были ему не по размеру, длинные рукава прикрывали пальцы с обгрызанными ногтями. Не удивительно, что ему не доверили охранять что-то более серьёзное. — За что ты получил выговор этой зимой? — произнёс Илькин ага, не отрывая взгляд от бумаг. — Тогда мне были очень нужны деньги. Я очень сожалею о содеянном, — залепетал мужчина. — Ближе к делу. — Мой товарищ хотел сторожить то хранилище вместо меня. Даже предложил небольшую сумму. Ну я и согласился. Позже это обнаружилось и меня чуть не прогнали. Все решили, что я отлыниваю и заставляю работать своего товарища, — в голосе мужчины звучала обида. — Как его звали? — голос Илькина стал твёрже. — Хасан ага. Сразу же после того, как он отпустил стражника, старший евнух позвал начальника стражи, из беседы с которым выяснил, что Хасан ага работал день и ночь, чтобы скопить деньги на лечение больной матери, никаких оплошностей за ним не наблюдалось, но и повышение получить не мог. Илькин решил, что вряд ли Хасан ага решил хранить что-то, доказывающее его связь со шпионами, в стенах дворца, так что Илькин ага принял решение посетить дом родителей стражника, чтобы выяснить как можно больше.

***

Спустя несколько поворотов Текер ага понял, что Ибрагим ага ведёт его в главное хранилище Топкапы. Ибрагим толком не объяснил ему, зачем ведёт в такое место, но почему-то янычар предполагал, что это не сулит ничего хорошего. В это огромное помещение стражники пропустили Ибрагима, на удивление, быстро. Текер перешагнул порог и оказался в просторной комнате, стены которой были обиты плиткой с различными орнаментами, с высокими сводчатыми потолками. Книги и различные бумаги аккуратно располагались на полках в строгом порядке. Здесь их было бесчисленное множество, но Ибрагим уверенно пошёл вглубь комнаты, будто знал, что искать. Ибрагим внимательно осмотрел одну из многочисленных полок, перебирая пальцами бумаги и изучая свитки. Беспокойство на секунду омрачило лицо друга шехзаде. Ибрагим скосил глаза на Текера и осторожно произнёс: — Знаю, Ваша семья не ладит с Малкочоглу, но у вас есть общие дела, так ведь? — К несчастью, — бросил Текер, рассматривая бумаги. — Не могли бы Вы оказать мне услугу? Разумеется не безвозмездно. Думаю, в доме Малкочоглу лежит кое-что, что мне просто необходимо. Текер ага хмыкнул, слегка опешив от наглости Ибрагима аги. — Хотите, чтобы я шарился в чужом доме, ища что-то для Вас? Я не заинтересован в этом. Да и Вы не можете предложить мне ничего стоящего, — произнёс Текер, не глядя на Ибрагима, — Дружба с Вами опасна: уж очень много Вы нажили врагов, Ибрагим ага. Выйдя из хранилища, Текер избавился от Ибрагима и усмехнулся про себя: — Судя по всему, думает, что Малкочоглу украли и прячут что-то из главного хранилища. Вряд ли эти бумаги напрямую имеют отношение к нему самому. Неужели о шехзаде? Но с чего взял, что виновны Малкочоглу? Не верю я, что они решились на такую опасную игру.

***

Только после полудня Сюмбюль покинул лазарет. Ожоги болели, а озноб всё ещё не ушёл полностью. Но старший евнух не желал больше терять времени, отлёживаясь в лазарете. — Сюмбюль ага! — позвали евнуха девушки, как только он вошёл в гарем. Зал был переполнен. Много комнат для фавориток пострадали при пожаре, и теперь девушкам приходилось тесниться. После вчерашнего наложницы шумели и перешёптывались, никто не мог их успокоить. — Спасибо Вам, Сюмбюль ага! — принялись благодарить девушки, обступив юношу со всех сторон. Сюмбюль сопротивлялся лишь для вида, охотно принимая благодарности. Тут же в руках евнуха оказались мешочки с ароматными сладостями и безделушки. Сюмбюль ага присел на подушки, позволяя девушкам сесть вокруг. — Да Вы просто герой! Вас нужно сделать главным евнухом, — сказала одна из наложниц. Сюмбюль тактично промолчал, но на его губах тут же появилась ухмылка. — Ну всё, хватит, — нехотя, остановил девушек Сюмбюль, — Ну расскажите, кто из вас получил фиолетовый платок? — Я, — горделиво произнесла блондинка в платье лимонного цвета. — Жаль, что пожар сорвал твою ночь, Айсун хатун. Ты ведь даже успела принять Ислам. — И не только она одна, — сказали из толпы, — Ещё и Ксения. — Ксения? И как теперь тебя называть? — Дефне, — отозвалась Диана, отрывая взгляд от книги. Хоть смена имени ничего не значила для Дианы, но всё произошло слишком быстро. Да и в новом имени были так уверены, как будто оно уже давно было кем-то определено. Было непривычно, но Дефне решила примириться с этим. — Надеюсь, уже сегодня я пойду к шехзаде, — обратилась к Сюмбюлю блондинка. Старший евнух лениво откинулся на подушки и поджал губы: — Сегодня не выйдет. Шехзаде Сулейман пожелал видеть Гюльфем хатун. — Снова эту Гюльфем? И зачем она ему? — Не обсуждай решение шехзаде, Айсун. — Да хоть бы она провалилась. Всем бы стало лучше, если бы её не было, — обиженно буркнула наложница. — Что же с ней может случиться? Теперь её охраняют как следует, — специально начала Дефне, — Так что не трать слова попусту. — Во дворце всегда полно опасностей. Дефне хмыкнула про себя. Она прекрасно знала, что такие резкие фразы хорошо запоминаются и всплывают в самый неподходящий момент. Неподалёку стояли Дайе калфа и Омер ага, не спуская глаз с Сюмбюля. Только, в отличие от тёплого взгляда главного евнуха, в глазах Дайе читались холодность и строгость. — Не зря мы согласились взять Сюмбюля агу. Мне он нравится. Ответственный, да и с девушками, смотри, как ладит. Умеет их приструнить и запросто находит общий язык. Пожалуй, я бы хотел видеть его своим преемником, — с улыбкой на лице сказал Омер ага. — Его поступок во время пожара достоен восхищения, Сюмбюлю аге, непременно, необходимо повысить жалование. Я рада, что у нас есть такие люди, — начала Дайе калфа, — Но наложницам нужна не «подружка», а руководитель, который будет принимать мудрые решения, будет сдержан и строг. Этот разговор долетел до ушей Илькина аги. Ярко-голубые глаза сверкнули холодом, брови сдвинулись к переносице. — У меня нет времени и желания враждовать с Сюмбюлем агой. Лучше убрать его, прежде чем он выпустит когти. Несмотря на плохое самочувствие, Сюмбюль настоял на том, чтобы всё-таки поехать в охотничий домик и передать приказы слугам. Илькин ага отдал приказ людям, дарованным Левентом пашой, и подарил мешочек золота кучеру, чтобы тот поехал иным путём. Илькин был уверен, что из этой поездки Сюмбюль ага не вернётся, больше играть в эти игры он был не намерен. Застёгивая чёрный дорожный плащ, Сюмбюль думал о том, что после того, как получил похвалу от главного евнуха и смог заслужить доверие наложниц, Илькин ага начал считать его своим соперником. Более того, вскоре о его поступке, наверняка, узнает сама Айше Хафса султан. Старшего евнуха мучила мысль, что Илькин не оставит это. И, вероятно, он не будет плести против него хитроумною интригу, его гибель будет быстрой и до слёз обидно какой простой. Так что Сюмбюль ага был не намерен ехать один.

***

Дефне не давала Сюмбюлю закрыть шторку на окне кареты, жадно разглядывая улицы города, людей, зелёные деревья и животных. Глаз радовался при виде чего-то отличного от дворцовых стен. Девушка вдохнула свежий воздух, пропитанный цветочным ароматом. Когда карета проезжала мимо рынка, в карету просочился запах свежей выпечки. Желудок шпионки тут же скрутило от голода, а желание пройтись по улицам только усилилось. Тут на её глаза попалась неяркая вывеска, Дефне тут же встрепенулась и заёрзала на месте. — Это же лавка, в которой должен работать Влад! — Сюмбюль ага, — тут же обратилась к евнуху девушка, — Мне очень плохо, так тошнит и крутит живот. Прошу, мы можем остановиться? — Потерпишь, — огрызнулся юноша. — Сюмбюль ага, нам в этой карете ехать ещё очень долго. Дефне смогла убедить Сюмбюля, старший евнух ненадолго отпустил девушку в ближайшую лавку, чтобы её состояние улучшилось. Девушка проскользнула в душное крошечное, но безупречно чистое помещение и, не успев оглядеться, встретилась взглядом с Владом, который навис над прилавком, разглядывая какие-то бумаги. — Диана, — взволнованным шёпотом произнёс молодой человек. Споткнувшись о край ковра, шпион подбежал к девушке, заключая в объятия и впиваясь поцелуем в пухлые девичьи губы. Дефне не стала сопротивляться, оглаживая рукой его сильную грудь и проводя пальцами по ключицам и шее. Обняв юношу, шпионка провела ногтями по задней части шеи, слегка царапая кожу. — Я так рад, что ты в порядке, — сказал Влад, с трудом оторвавшись от желанных губ. — Ну что, есть какие-то новости от хана? — вернулась к делу шпионка. — Да. Он не хочет пока что бросать в темницу найденного нами шпиона. Боится, что остальные «крысы» заподозрят неладное и сообщат султану. Так что придётся и дальше продолжать поиски. — Но как? Фируз ага обещал нам рассказать, как можно узнать, где лежат бумаги, в которых говорится обо всех шпионах. Но теперь он мёртв. У нас больше нет зацепок. Влад замолчал, на щеках заиграли желваки. Дефне поджала губы и устремила взгляд в пол. — Илькин ага, наверняка, знаком с людьми, которые знают, где лежат имена этих шпионов. Достаточно сблизиться с ним, — наконец, произнесла девушка. — Ты с ума сошла? Он опасен, как никто другой! Все мы знаем о его деяниях. Этот человек вызывает страх даже у простых торговцев и ремесленников. И самое меньшее, что о нём говорят среди людей: он носит белые одеяния, потому что на них лучше видно кровь. — Интересно, эта сплетня тоже правдива? Потому что слух о том, что он сказочно красив, не лгал, — Дефне нагло ухмыльнулась и скрестила руки на груди, глядя на Влада. — Разве ты поехала во дворец, чтобы глазеть на Белую Ворону? — в голосе Влада слышалось недовольство. — Ревнуешь? — Дефне была рада подразнить напарника. — Не связывайся с ним. — Не волнуйся, он сам приведёт меня к нужным бумагам не успеешь и глазом моргнуть. Вытерпев недовольство Сюмбюля аги, Дефне смогла дождаться тишины и дальше ехала, наблюдая за сменяющимися пейзажами за окном. Старший евнух тоже не желал говорить с ней, лишь изредка пренебрежительно поглядывая на девушку. Спустя долгое время, карета свернула на узкую тенистую дорогу, которая лежала сквозь лес. Город был уже далеко, а на этой дороге было так пусто и тихо, что не было видно даже следов животных. — Эй, ты вообще смотришь на дорогу?! — крикнул Сюмбюль, — Мы свернули не туда. — Так быстрее. Сократим путь, — сухо бросил кучер. Тут же самые жуткие подозрения зароились в голове Сюмбюля, сердце забилось чаще. Старший евнух скрестил руки на груди и сжал пальцами ткань чёрного дорожного плаща, чтобы хоть немного согреть похолодевшие руки. Дефне заметила беспокойство Сюмбюля и стала внимательно смотреть в окно, чтобы вовремя заметить опасность. Лес проносился мимо путников, длинные крючковатые ветви, листва и пни складывались в причудливые, а порой и довольно жуткие образы. Нехорошее предчувствие зародилось и в сердце Дефне, а интуиция её редко обманывала. Спустя четверть часа Дефне заметила, как между деревьями промелькнул силуэт. Свист стрелы. Испуганный болезненный вскрик. Поражённый стрелой кучер покатился по земле. Лошади остановились, заржали и испуганно забили копытами по земле. От резкого толчка Сюмбюль и Дефне чуть не упали на пол. Едва найдя равновесие, девушка распахнула дверь и выскочила, чтобы не быть зажатой в «ловушке». Стоило ей ступить на землю, как из леса показались пятеро мужчин в чёрных одеяниях. В их руках были сабли, а глаза смотрели с холодной жестокостью. Сюмбюль ага последовал за девушкой и встал перед ней, выставив перед собой кинжал, вцепившись в него дрожащими руками.

***

Илькин ага разбирал бумаги, сидя в библиотеке. Солнечный свет не мог пробиться сквозь плотно зашторенные окна. Аккуратно сложив готовые бумаги, старший евнух передал их слуге. Холодный взгляд упал на пустой стул напротив. — Где Дефне хатун? Она уже давно должна быть здесь, — строго произнёс Илькин ага. — Сюмбюль ага взял её с собой в охотничий домик, ага. Илькин медленно поднял пугающий взгляд. Досада смешалась с неконтролируемым беспокойством. Илькин ага вскочил из-за стола и бросился на улицу. Ком встал в горле, а брови сдвинулись к переносице. Илькин крепко стиснул зубы, в голове крутились мысли: — Зачем, Дефне? Неужели не ясно, что не нужно никуда следовать за этим человеком. Эти пятеро неотёсанных выродков не оставят её в живых. Илькин ага и сам не заметил, как оказался у дворцовых ворот, ведя на поводу иссиня-чёрного жеребца. Юноша не мог объяснить, почему бросается на помощь Дефне, но его не покидало ощущение, что он не может позволить ей умереть от чужих рук. — Брат! Куда ты? — окликнул Илькина Текер. Янычар подбежал к старшему евнуху и схватил за рукав белого одеяния, заставляя обернуться. Взгляд Илькина аги был полон смятения, что не могло скрыться от Текера. — Что произошло? Куда ты? — Мне надо торопиться. Дефне увязалась за Сюмбюлем агой и теперь в опасности, — не подумав, выпалил Илькин.

***

Дефне смотрела на «разбойников», обступивших их с Сюмбюлем. Старший евнух зажал в руках нож и закрыл собой девушку, но всем было видно, как дрожали его руки и испуганно бегали глаза. — Держа так кинжал, он скорее себя поранит, нежели убьёт кого-то из разбойников. Вырву у него оружие из рук и убью того негодяя, который подкрадывается к нам справа, затем заберу саблю и убью того, что преграждает путь. А после сбегу в лес, там они меня никогда не догонят. Тут послышался приближающийся топот копыт. Глаза убийц округлились, когда на холме показались две фигуры, рассмотреть лица которых можно было только прищурившись из-за яркого палящего солнца. Илькин ага натянул поводья, останавливая своего коня, и опустил ледяной взгляд на «разбойников». Ветер трепал белый плащ, и два коротких меча, висящих на поясе, блестели на солнце. Слева от юноши ехал Текер ага. Взгляд янычара был острым и пронзительным, юноша смотрел на разбойников с ненавистью. Текер приложил немало сил, чтобы украдкой не посмотреть на Сюмбюля. Презрение и ненависть в глазах Текера пронзили разбойников не хуже клинка, в груди янычара пылал огонь. Пальцы сжались на рукояти сабли так, что побелели костяшки. Юноша пришпорил соловую лошадь, не желая терять времени, и, выдернув саблю из ножен, понёсся на врагов. Голова одного из убийц тут же слетела с плеч и покатилась по песку, обезглавленное тело обмякло и завалилось на спину, заливая всё вокруг кровью. Текер спешился и оттолкнул одного из противников от Сюмбюля и Дефне. Илькин ага спрыгнул на землю и подлетел к высокому бородатому мужчине, от которого несло алкоголем и какой-то едой. Наёмник впился в него изумлённым взглядом, но не успел произнести ни слова, как меч вонзился в его живот. Из-за того, что брат поехал с ним, юноша не мог поступить иначе. Когда с этим человеком было покончено, Илькин обернулся и смерил холодным бесчеловечным взглядом следующую жертву. Этот мужчина не хотел сдаваться так просто. Непонимание читалось и в его взгляде, а поджилки тряслись. Противник решил не ждать, пока Илькин ага нападёт, и первым бросился на юношу. Одним клинком Илькин отвёл его саблю в сторону, а другим нанёс удар. Мужчина успел отпрянуть, и меч оставил лишь длинный горячий порез на его теле. Илькин ушёл в сторону от быстрой атаки сабли и нанёс два точных и ловких удара. Краем глаза Илькин заметил, что из его собственного кармана выпал маленький пузырёк с его лекарством и разбился о землю, но отвлекаться было нельзя. Лезвие сабли со звоном столкнулось с мечами, высекая искры. Наёмник оказался намного сноровистее, чем Илькин ага ожидал. Всё же Левент паша выбирал себе весьма подготовленных людей. Парировав атаку «разбойника», Илькин скользнул под руку противника, и один из мечей пронзил бок мужчины, словно коготь, а другой ранил живот. Противник захрипел и поднял на Илькина разгневанный и обречённый взгляд. Вскоре он обмяк, и старший евнух одним рывком выдернул из его тела окровавленные мечи. Текер ага наступал на противника, который медленно пятился, выставив перед собой саблю. Взгляд мужчины остановился на Сюмбюле и Дефне, которые ошеломлённо наблюдали за битвой. Наёмник мысленно выбрал девушку, думая, что она будет намного лучше в качестве заложника, но Текер тот час же всё понял. Янычар метнулся к карете и отгородил Сюмбюля и Дефне, отталкивая наёмника пинком в живот. Мужчина отпрянул и согнулся пополам. Наёмник едва успел отразить два быстрых удара саблей, и сам попытался ранить янычара колющим ударом в грудь, но клинок парировал его атаку, рассекая воздух слева направо. Два шага и Текер ага пронзил грудь разбойника, последний враг был повержен. Илькин ага опустил окровавленные клинки и перевёл взгляд на Дефне, которая довольно смотрела то на него, то на Текера. Напряжённые плечи юноши опустились, а хватка на рукоятях мечей ослабилась, когда старший евнух понял, что с девушкой всё в порядке. Голубые глаза оглядели поле битвы: от его рук погибли два наёмника в то время, как Текер унёс жизни троих. Чувство очередного проигрыша кольнуло сердце. Если бы младший брат не увязался за ним, то, непременно, все пятеро легли бы от его руки. Текер подошёл к старшему евнуху и наложнице шехзаде, всё же не смог удержаться и обвёл Сюмбюля обеспокоенным тёплым взглядом. Сюмбюль лишь поёжился и торопливо перевёл взгляд на Илькина. — Зачем ты и твой брат приехали? И откуда же ты знал об опасности, Илькин ага? Птичка на хвосте принесла? — голос Сюмбюля был пропитан ядом и злостью. — В этих местах сейчас неспокойно. И кучер мне показался ненадёжным. Не стоило вам ехать одним, — ледяной голос Илькина так впился в сердце, что никто бы не решился спорить с ним. Несмотря на страх, который ещё не покинул тело Сюмбюля аги, старший евнух едко ухмыльнулся, скрещивая руки на груди. Словам Илькина не поверил и Текер. Недоброе предчувствие поселились в его груди. — И почему брат решил свернуть с главной дороги? — навязчивая мысль крутилась в голове янычара. Настало время ехать. Сюмбюль не мог вернуться в Топкапы, не заехав в охотничий домик, а Дефне, наоборот, пожелала как можно быстрее избавиться от компании Сюмбюля аги. Воронам лишь осталось выбрать себе спутника на ближайшие несколько часов. — Мне всё равно, — сухо бросил Илькин. Дефне не сводила глаз с младшего Ворона и желала поехать именно с ним, но равнодушие Илькина почему-то неприятно кольнуло сердце. Всё же где-то в глубине души она хотела, чтобы Илькин сам выбрал её. — Тогда я довезу Сюмбюля агу до охотничьего домика, а ты как старший евнух верни наложницу во дворец, — решил Текер ага. Дефне подняла на янычара изумлённый взгляд. Она даже подумать не могла, что воин, который целые сутки проводит в казармах в обществе других мужчин, не захочет поехать с ней. Раздумия мучили её недолго. Когда Текер ага подсадил Сюмбюля, усаживая на лошадь, девушка заметила его пристальный взволнованный взгляд. А Сюмбюль же, наоборот, делал вид, что они незнакомы. Дефне прозрела и обречённо опустила руки, пытаясь не показать своё разочарование.

***

Оставшись наедине с Илькином, храбрости поубавилось. Илькин ага держался ещё холоднее обычного. К тому же шпионка не могла не заметить, что если раньше юноша то и дело сверлил её пугающим ледяным взглядом, то сегодня он полностью закрылся от неё, разглядывая то деревья, то камни под ногами. Перебинтованные руки всё ещё сжимали окровавленные мечи. Вытерев их платком и вернув в ножны, старший евнух вскочил на коня и протянул Дефне руку. Девушка была вынуждена признать, что находила в этих белых одеяниях, запачканных чужой кровью, что-то привлекательное. Редко встретишь человека, который будет то и дело менять их на одеяния старшего евнуха. Оказавшись на коне позади Илькина, она получила возможность скоротать время, которую не могла упустить. — Илькин ага, мне страшно! Я так боюсь ездить верхом, — испуганно крикнула девушка, вжимаясь всем телом в напряжённую спину старшего евнуха. — Если продолжишь кричать, пойдёшь пешком, — холодно бросил юноша. Дефне возмущённо надула губы. Ей до ужаса сильно хотелось сбросить его с лошади. — Мне кажется, я сейчас упаду, — не унималась Дефне. Руки девушки быстро и ловко скользнули по телу Илькина аги и обвили его талию. Цепкие пальцы сжали белые одеяния на животе, начиная сильно тянуть ткань. Дефне так сильно прижалась к Илькину, что, казалось, ещё немного, и она поедет у него на плечах. Дефне не нравилось, как плохо на Илькина действуют её чары: он всё ещё держал безупречную осанку, молчал и сжимал длинными бледными перевязанными пальцами поводья. Ей казалось, что в попытке пробить лёд, она просто продолжает разбивать о него коленки. Ей до ужаса сильно хотелось посмотреть на его лицо, но юноша даже не собирался оглядываться. — Илькин ага, мне так страшно, что я даже не могу открыть глаза. Пальцы Дефне всё же оторвали две пуговицы от белого кафтана. Илькин опустил глаза и досадливо осмотрел разрушенный некогда безупречный аккуратный образ. Он думал об этом ровно до того момента, пока рука «испуганной» девушки «случайно» не проникла под кафтан. Но разочарование вновь настигло шпионку, когда её пальцы наткнулись на рубашку, также застёгнутую на все пуговицы. Илькин схватил её за запястье и переместил руку себе на талию, сдаваясь и позволяя держаться за себя. Дефне, не без удовольствия, заметила, как похолодела его кожа. Так прошло немало времени, и над юношей собралась грозовая туча, юноша пришпорил коня, собираясь поскорее пуститься галопом. Но конь не ускорился, казалось, с каждой минутой он шёл всё медленнее и медленнее. Илькин ага нахмурился и обернулся: по песку за ними тянулся кровавый след. Конь уже не мог ехать дальше, он был ранен, видимо, кто-то из «разбойников» зацепил животное саблей. — Придётся идти пешком, — сказала Дефне, спустившись на землю, — А из этой глуши путь неблизкий. — До темноты до города добраться успеем, — почему-то голос Илькина звучал немного озадаченно. Дорога казалась бесконечной и вытягивала последние силы. Ни воды, ни еды, ни проезжающих мимо повозок. Мимо спутников тянулись одинаковые деревья и кусты, даже редкие птицы начали вызывать чувство быстро затухающей радости. Прохладный вечерний ветер трепал волосы, а от скуки и тишины Дефне едва волочила ноги. Илькин ага же, наоборот, шёл так быстро, будто старался убежать от неё. Он был напряжён, и почему-то девушке показалось, что это не только из-за того, что его отягощала её компания. Шпионка заметила, как Илькин приложил пальцы к виску, но тут же убрал руку. Это значило, что головная боль уже не позволяла не подавать виду. К тому же через некоторое время девушке всё-таки удалось поравняться со старшим евнухом. Юноша замедлил шаг, слегка прихрамывая. — Сразу видно, что дни напролёт проводит в библиотеке, — подумала Дефне. — А я смотрю, Вы постоянно за мной присматриваете: куда и с кем иду, где отдыхаю, — начала Дефне. Илькин бросил на девушку беглый взгляд. — Всегда спасаете меня. Неужели понравилась? Илькину пришлось собрать все свои силы, чтобы никак не отреагировать на этот вопрос. Не позволив себе остановиться, а тем более уж посмотреть на Дефне, Илькин ага стряхнул с себя смятение, наказав спутницу молчанием. — Вряд ли. А ведь знаете, у Вас много поклонниц, — не унималась Дефне. Илькин поджал губы, надеясь, что эта тема надоест Дефне. — А, может, Вам нравится кто-то из девушек? — Мне не нравятся девушки, — пойдя на поводу у раздражения и неловкости, выпалил Илькин ага. Илькин тут же замолк, ругая себя за ужасную необдуманную фразу. Он был уверен, что именно она станет ещё одним воспоминанием, из-за которых сгораешь со стыда перед сном. Илькин ага измученно прикрыл глаза и опустил голову. Было даже к лучшему, что Илькин решил не смотреть на девушку, потому что на её лице сразу же появилась ухмылка, а в глазах загорелся огонёк. У Дефне не было ни малейшего желания застать в этой глуши темноту, но солнце неумолимо заходило за горизонт. Шаги Илькина были размеренными, но с каждым километром они становились всё медленнее. — Илькин ага, не Вы ли говорили, что тут полно разбойников. Лучше бы нам пойти быстрее. Илькин ага кивнул и ускорил шаг, но ненадолго. Совсем скоро его лицо стало бледнее, юноша старался как можно меньше опираться на правую ногу. На висках юноши проступила испарина, несмотря на прохладный вечерний ветер. Старший евнух избегал внимательного взгляда девушки. Стемнело. Теперь и эта дорога, и этот лес, стоящий стенами по обеим сторонам, походили на мрачные холодные подвалы, в которых Дефне была вынуждена ночевать в детстве. Тишина давила на уши, усталость и тревога мучили тело и душу. — Ну всё, хватит, — девушка ускорила шаг и преградила Илькину путь, встав перед ним. Даже сквозь этот ночной мрак было видно, как бледен Илькин. Дефне нравилось наблюдать за тем, как он сдаёт: пусть даже из-за болезни, но он был похож на живого человека, а не на мраморную статую. — Переночуем здесь и будем молиться, что не встретим разбойников, змей и прочей мерзости, — произнесла Дефне и потянула Илькина в сторону леса. Юноша, к удивлению, не стал сопротивляться и пошёл следом за девушкой, раздвигая колючие ветви деревьев. Выйдя на небольшую опушку, Илькин окинул её усталым взглядом и нагнулся, собирая сухие ветви. Выходило это небыстро. Изумление никак не покидало Дефне: силы слишком быстро покидали этого несгибаемого терпеливого и сильного человека. — Он даже не ранен. Этим людям не удалось оставить на его теле и царапины. Неужели успел простудиться? — думала Дефне. — Если будем так медленно разводить костёр, то придётся ночью согреваться теплом друг друга, — хмыкнула Дефне. Илькин прервал её пронзительным взглядом воспалённых глаз. — Давайте лучше я. Дефне легонько оттолкнула Илькина и быстро собрала охапку сухих ветвей, а вместе с ними и горсть ягод. Вскоре костёр осветил поляну. Языки пламени извивались и колыхались от дуновений ветра. Редкие искры разлетались в стороны и тут же затухали. Огонь смог подарить чувство спокойствия, к тому же Дефне успокаивала себя мыслью, что её смерть пока что не входит в планы Илькина. Усевшись на белый плащ юноши, растянутый на земле, девушка оставила место старшему евнуху у костра. Тело Илькина бил мелкий мучительный озноб, и без того молчаливый евнух совсем притих, заставляя Дефне чувствовать себя неуютно. Девушка протянула ему несколько красных ягод, но Илькин ага проигнорировал добрый жест. — И когда ты успела научиться разводить костёр? — наконец, заговорил евнух. — В детстве я часто ночевала не дома, да и если ночью над моей головой была крыша, то чаще всего там не было камина, — сказала правду Дефне. — Отец дал тебе прекрасное образование, он владел книжной лавкой. Как случилось, что ты терпела невзгоды? — Были времена, когда у нас не хватало денег на еду. Отец влез в долги, и порой приходилось скрываться, прячась в чужих сараях, в чаще леса. Да и Вы, я погляжу, не пропали бы вдали от дома. Не слишком ли много умений для сына влиятельного торговца и старшего евнуха? — Нужно было поддерживать статус семьи. К тому же, имея требовательных родителей, и не такому научишься. Дефне хмыкнула и кивнула, зная об этом не по наслышке. — Вам плохо? — спросила Дефне, видя, что Илькин даже сидит с трудом. — Нет, — с трудом произнёс Илькин ага, пытаясь согреться около костра. Это маленькое путешествие развлекло шпионку, свежий воздух вместо гаремной духоты вскружил девушке голову. И она сделала то, к чему привыкла с самого детства. Одну рука она положила себе на лоб, а другую на горячий влажный лоб Илькина. Это не было частью её игры, Дефне проделывала это с Владом, отцом, друзьями после тяжёлого задания, если подозревала, что они заболели. Дефне нахмурилась и сосредоточенно уставилась в глаза Илькина. Опомнилась она лишь через минуту, почувствовав, как оцепенел Илькин ага. Юноша, казалось, совсем перестал двигаться. Необъяснимое жжение возникло в сердце старшего евнуха, уши предательски загорелись. Илькин ага отстранился и быстро лёг на белую накидку, повернувшись к девушке спиной. — Нам стоит отдохнуть, — бросил Илькин ага. Сбежав таким образом от Дефне, юноша понял, что эту партию точно проиграл. Дефне обескураженно оглядела Илькина, она и сама не понимала, что на неё нашло. Девушка оглядела Илькина и заметила, что юноша оставил на виду свои мечи, Дефне знала, что он сделал это намеренно. Илькин ага проверял её. В очередной раз. Но она не была глупа и знала, что стоит ей лишь прикоснуться к ним, как Илькин ага тут же схватит её. Он был достаточно силён, чтобы убить её и будучи больным. — Нет, сегодня тебе ничего не угрожает, Илькин ага, — подумала Дефне. Девушка знала, что Илькина сегодня ждёт мучительная и, возможно, бессонная ночь. Сдёрнув со своих плечей чёрную накидку, она укрыла ей Илькина, дрожащего от озноба. В последний раз обведя старшего евнуха взглядом, Дефне улеглась рядом с ним на спину и прикрыла глаза.

***

Кое-как разобравшись с делами в охотничьем домике, Сюмбюль забрался в повозку и подумал, что больше всего хотел бы доехать до дворца без происшествий. Мелкая дрожь всё ещё пробегала от мысли, насколько близка была гибель. — Так и знал. Значит ты объявил войну, Илькин ага? — подумал Сюмбюль, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу, — Но что там делал Текер? Юноша упрямо не хотел принимать то, что янычар мог приехать ради него. Особенно после того, как он отверг этого янычара. Пока Текер подвозил его до охотничьего домика, Сюмбюль держался лишь за ткань янычарских одеяний, это было странно особенно после того, как двумя ночами ранее руки старшего евнуха без зазрения совести разгуливали по всему телу Текера аги. — Всё же ему придётся смириться с тем, что наши пути никогда не пересекутся. Стоило Сюмбюлю аге прокрутить эту мысль в голове, как повозка остановилась около какого-то незнакомого постоялого двора. Это деревянное старое, но аккуратное здание окружал лес. Забор покосился, к низкой двери вела вымощенная дорожка. — И что это значит? Разве это похоже на Топкапы? — возмутился Сюмбюль. — Сегодня до Топкапы я Вас довезти не смогу. Ничем не могу помочь, — ответил мужчина. Эту же фразу старший евнух услышал от извозчиков, стоящих около постоялого двора. Сюмбюль предлагал им много денег, лишь бы они увезли его из этой глуши, но извозчики решительно отказывали, не объясняя причины. Сначала Сюмбюль ага задыхался от гнева, затем страх поселился в его душе. Зайдя в здание, Сюмбюль огляделся, напряжённо скрестив руки на груди и ссутулившись. Это маленькое помещение было довольно уютным, всё блестело от чистоты, пол был покрыт ковром, а окна завешаны красными шторами. Широкая новенькая лестница вела наверх к комнатам, а в воздухе слышался аромат благовоний. Посетителей почти что не было, но хозяин постоялого двора сказал, что свободных комнат не осталось. — Какого дьявола, — прошипел Сюмбюль ага. Старший евнух был так обескуражен, что приложил руку ко лбу и свернул за угол, чтобы утолить голод и набраться сил перед тем, как разнести это место в щепки. Столиков было не больше десяти, большинство из них стояло у окна. За одним из таких сидел юноша в красных одеяниях, задумчиво смотря в окно. Текеру аге нравилось, что никто не знал точно, сколько у него денег. К тому же у младшего Ворона было множество привилегий. Так несколько кучеров согласились на его условия взамен на золотые, а владелец постоялого двора выполнил несколько его просьб: за несколько часов привести помещение в порядок, сказать, что все комнаты забиты посетителями, и быть вежливым с гостем, даже если он будет возмущаться слишком сильно. Сюмбюль опустил руки, они сжались в кулаки сами собой. — Ты что здесь делаешь? — А что, разве мне нельзя здесь быть? — лениво бросил янычар, делая глоток чая из стакана. — Это всё твоих рук дело? — сквозь зубы процедил юноша. Текер ага поднял невинные глаза на старшего евнуха. Юноша ничего не ответил и жестом пригласил Сюмбюля сесть рядом с собой. На столе стояло множество яств: похлёбки и супы, несколько видов мяса и много сладкого. Придя на постоялый двор, Текер ага понял, что евнух ни разу не ел при нём, поэтому заказал почти всё, чтобы узнать о его вкусах. — От меня непросто сбежать, Сюмбюль ага, — подумал Текер, — Во дворце ты так бы и продолжил от меня скрываться. Сюмбюль ошеломлённо молчал. Всё это смахивало на похищение. Юноша не понимал, почему Текер ага так сильно жаждет встречи с ним. Если Илькин ага приехал за Дефне, то неужели младший Ворон приехал за ним? И это после того, как он прогнал его? — Текер ага, зачем всё это? — произнёс Сюмбюль. — Я хотел тебя увидеть, — задумчиво сказал Текер, — И хотел, чтобы ты был в безопасности. Глаза Сюмбюля сверкнули, юноша вздёрнул подбородок. Он обвёл янычара надменным взглядом и скривил губы: — Думаешь, если имеешь статус и деньги, то можешь делать, что вздумается, Текер ага? Отвёз меня, чёрт знает куда, устроил это представление. Я благодарен тебе за спасение, но ты забываешься. Сердце Текера аги ёкнуло, в груди появилось чувство вины. — Я совсем потерял голову, раз иду на такое, — корил себя янычар. Юноша поднялся с подушки и встал перед Сюмбюлем. Янычар сцепила свои пальцы с пальцами Сюмбюля, стоя под мрачным взглядом евнуха. — Прости мне мою шалость, Сюмбюль ага. Ты нравишься мне, и так просто я не отстану. — Ещё скажи, что влюбился, — хмыкнул и отвернулся старший евнух. — Поешь и останься здесь. Всё равно ехать уже поздно. Сюмбюль не положил себе в рот ни кусочка, ну разве что взял несколько долек апельсина и закусил их лукумом, пока Текер не видел. Двери комнаты Текера аги отворились. Желание остаться здесь у Сюмбюля пропало совсем после того, как его взгляд упал на широкую кровать, которая была одна в комнате. Стоило евнуху посмотреть на Текера, как последний быстро отвёл глаза и принялся прожигать взглядом дубовый шкаф в углу. Текер ага привык к суровым условиям янычарского корпуса, да и ребёнком он был далеко не избалованным, но этой ночью щепки и неровности деревянного пола впивались в его спину даже через одеяло, которое единственное отделяло его от досок. Подушкой же служил его собственный янычарский халат. Текер не мог заснуть, и причиной этому были отнюдь не временные неудобства. Пролежав на полу полчаса, Текер ага бросил попытки заснуть и сел, переводя взгляд на кровать: Сюмбюль ага спал, повернувшись к нему спиной и подтянув ноги к груди. Выражение лица старшего евнуха было сердитым и мрачным. Неприятное чувство осадком осталось в груди, янычар понял, что Сюмбюль не изменил своего решения. От чувства поражения внутри разрослась пустота, грусть засела ледяной глыбой в животе. Лунный свет, проникающий в окно, мягко ложился на смуглую кожу. Съёжившись на широкой кровати и запутавшись в одеяле, Сюмбюль напоминал кота. Недовольного и готового исцарапать при малейшем прикосновении. Текер мягко улыбнулся и вышел за дверь, намереваясь взять что-нибудь выпить и придумать, чем можно будет позавтракать. Миновав длинный коридор со скрипучими половицами, Текер замер, оперевшись на перила лестницы, и опустил взгляд. На первом этаже за столиком сидели двое. Один из них казался янычару знакомым. — Левент паша? Что он забыл здесь в такой час? Мужчина сидел на подушке, согнув одну ногу в колене. Хитрый взгляд был сосредоточен на собеседнике, а пальцы перебирали чётки. Собеседник паши скрывался под чёрным капюшоном, свободное одеяние же не давало судить о его фигуре. — И ещё кое-что, — начал Левент паша, — Белая Ворона слишком неуправляем и своеволен. Я не могу влиять на него полностью. Поэтому я нашёл ещё кое-кого. И он поможет Илькину аге. Брови янычара сдвинулись к переносице, пальцы крепче сжали перила. — Почему Левент паша говорит об Илькине? Нет, брат не мог спутаться с этим негодяем, — думал Текер. Сегодняшнее происшествие не давало покоя, а этот разговор навеял ещё больше почвы для размышлений.

***

Илькин и Дефне добрались до дворца к завтраку. Наконец, войдя в свою комнату, Илькин кинулся к ящику и, кое-как провернув ключ в замочной скважине, разворошил его содержимое. Выудив флакон с микстурой, Илькин ага одним глотком выпил его содержимое. Юноша поморщился от горького вкуса и присел на кровать, чтобы перетерпеть головокружение. Илькин ссутулился и подпёр голову руками. Единственным его желанием было лечь спать. Но, приоткрыв глаза, старший евнух увидел кровавые пятна и грязь на своём одеянии. Замочив одежду и вытянув из волос по меньшей мере десяток сухих листиков и веточек, юноша нашёл на кресле накидку Дефне, про которую успел забыть. — Нужно вернуть, — подумал Илькин. Илькин ага смог убедить себя, что это дело не терпит отлагательств, и через минуту уже шёл по длинным коридорам. Илькин остановился как вкопанный. Прямо перед ним была Дефне. Она схватилась за стену и повисла на ней, пытаясь остаться на ногах. Её кожа была серого цвета, а глаза приняли воспалённо-красный цвет. Из обеих ноздрей текла кровь, заливаясь в рот и пачкая зубы. Мокрые от пота волосы слиплись и упали на лицо, девушка согнулась по полам, держась за живот. — Дефне, — одними губами произнёс Илькин ага; казалось, его сердце перестало биться. Несколько шагов и девушка, обессилив, упала в его руки. Мутные искажённые от боли карие глаза встретились с испуганными голубыми. Сквозь мучения Дефне улыбнулась ему, будто ничего и не произошло. Силы покидали её, свет резал глаза, и образ человека, держащего её на руках, постепенно размывался.