Белая ворона

Лучи дневного солнца лились сквозь открытое настежь окно на мозаичную плитку пола лазарета. Несмотря на тёплый летний ветерок и щебетанье птиц, тишина и мука ожидания превращали всё вокруг в бесконечную зимнюю ночь. Свет струился по бледному лицу Дефне, девушка не шевелилась и почти ничем не отличалась от мертвеца. Сухие бесцветные губы иногда подрагивали, будто в попытке что-то сказать. Капли пота выскальзывали из-под холодного компресса на лбу, а тёмные круги под глазами приковывали к себе взгляд. Холод пробирал Илькина до костей, мрачный взгляд был прикован к болезненному лицу девушки. Смотреть на её страдания оказалось намного сложнее, чем он думал. Этот вечно игривый и живой взгляд мог никогда больше не встретиться ему вновь. Около Илькина стояла Дайе калфа и обеспокоенно смотрела на больную. В дверях мялась Нигяр, не решаясь войти, тёмные глаза бегали, а пальцы нервно крутили пуговицу на рукаве поношенного серого платья. Лекарь склонился над девушкой. Время тянулось медленно, тишину нарушали лишь звон склянок и шорох тканей. Наконец, лекарь поднялся на ноги и повернулся к служащим гарема: — Я сделал всё, что мог. На остальное воля Аллаха. Этой девушке дали весьма сильный яд. Но она молодая и здоровая, так что надежда есть. Когда Илькин ага покинул лазарет, он остановился около дверей и сделал усилие, чтобы не оглянуться и не посмотреть на неё вновь. Чувство беспомощности съедало изнутри. Илькин ага ненавидел это ощущение, юноша не мог признать, что от него ничего не зависит. Мысли спутались, пустой взгляд упёрся в одну точку. Илькин не помнил, как дошёл до своих покоев. Оказавшись в своей тёмной пустой комнате, Илькин почувствовал, как злость терзает его сердце. Глаза нашли чёрную накидку Дефне, которую он так и не смог отдать. Юноша заметил, что на ней кое-где виднелись едва заметные пятна. Будучи не в состоянии разобраться с причиной невыносимой пустоты в груди, юноша окунул накидку в воду, тщательно стараясь отмыть въевшуюся грязь. Он был уверен, что Дефне будет рада. Следом оказалась зашита мелкая дырка на краю накидки. Илькин старательно отгладил ткань, сложил в несколько раз и оставил на диване в своей комнате до появления новостей о Дефне.

***

Во время обеда Текер ага выскользнул из янычарских казарм и направился к дворцу. Палящее солнце жгло светлую кожу и заставляло щурить глаза. Скрываясь в тени деревьев, янычар быстрым шагом пустился через дворцовый сад. Внимание юноши привлёк павильон с открытыми арочными стенами. Скрываясь в тени купола, за фигурным столом сидел Адем ага. На столе были разложены свитки, а в руках мужчина держал саблю, которая показалась Текеру знакомой. Юноша хотел пройти мимо, но почему-то ноги сами повели его в павильон. Адем поднял взгляд на сына, выражение его лица ни капельки не изменилось, но в глазах промелькнула тень радости от встречи. Мужчина оценивающе оглядел младшего сына: с каждым годом черты лица Текера всё больше напоминали его собственные. Текер понял, что успел отвыкнуть от отцовской холодности, и забыл, как больно она колет сердце. Юноша печально усмехнулся и присел на стол. — Я посмотрю? — Текер указал на оружие. — Не сиди на столе, — сделал замечание мужчина и подал сыну саблю, — Это оружие принадлежало человеку, напавшему на Мирай. Текер ага несколько раз взмахнул клинком в воздухе и внимательно осмотрел металлическую поверхность. — Точно такие же сабли были у наёмников, напавших на Ибрагима агу, — озадаченно произнёс Текер. — Посмотри на нижнюю сторону рукояти. Тот, кто выковал этот клинок, оставил едва заметное клеймо. Я уже нашёл этого человека. Скажу лишь, что такое оружие не создают для простых людей. — Значит тот, кто стоит за всем этим, наш общий с Ибрагимом агой враг, он богат и не больно умён... — янычар хитро покосился на отца. — Я не перестаю удивляться, как Яхъя-бей всё ещё не потерял своё положение. К сожалению, сейчас против него у нас есть лишь косвенные улики. Так что придётся мне самому наведаться к Малкочоглу. Текер кивнул и собрался уходить, но голос Адема аги остановил его: — Во время масляной борьбы ты слишком быстро пытаешься завершить поединок, так высок риск ошибиться. Тебе стоит проявить терпение во время боя. Научись изматывать противника. — Так ты всё же пришёл тогда. — Дженгиз ага много говорил о твоих успехах в боевых искусствах, хотел убедиться. Но необходимо ещё уметь работать вместе с другими янычарами. В каких отношениях ты находишься с ротой? — Адем ага приложил все силы, чтобы в этих словах не слышалось беспокойство. — Всё в порядке, отец. Адем ага почувствовал в словах сына ложь, на сердце появилась неприятная тяжесть.

***

Наконец, дождавшись брата, сидя у высокой раскидистой яблони, Илькину стало чуть легче. Старший евнух долго собирался с мыслями, но до сих пор не знал с чего начать и стоит ли вообще говорить Текеру что-либо. Янычар сел рядом с Илькином на траву и опёрся спиной на дерево. — Я испугался за чужого человека, — бросил евнух, не смотря на Текера. — За ту девушку, которую мы спасли? Кто она? — с мягкой улыбкой спросил Текер ага. — Она польская рабыня. Её привезли во дворец в качестве подарка для шехзаде Сулеймана, — ответил Илькин ага. — Я знал, что есть на свете та, кто растопит твоё сердце. — Что? — ошеломлённо произнёс Илькин ага, быстро обернувшись, — Я не влюбляюсь, Текер ага. — Но я не знаю, что со мной происходит, — тон Илькина сменился на менее уверенный, но вскоре голос вновь стал твёрдым и пугающим, — А ещё я не знаю, что происходит с тобой, Текер ага. Зачем ты поехал со мной вчера? Почему сам вернулся только сегодня утром? И к тому же Сюмбюль ага тоже вернулся совсем недавно. — Я хотел помочь тебе. А на обратном пути возникли проблемы, — плечи янычара стали напряжёнными, а голос понизился. — Не лги мне, брат. Если я узнаю, что ты спутался с этим человеком... — И что тогда, Илькин? Раз так, тогда и ты объясни мне, почему ведёшь дела с Левентом пашой, почему вчера всё выглядело так, будто это ты устроил западню? Скажи мне, что я не прав. Скажи, что ты не имеешь никаких дел с врагом нашей семьи. — Я не сделаю ничего, что навредит тебе, — отвернувшись, произнёс Илькин ага.

***

Приблизившись к дому семьи Хасана аги, Илькин остановился у дверей, оглядев серьёзным взглядом маленькое здание. Старый обветшалый домик находился на окраине Стамбула. Он ничем не отличался от лачуг по соседству: маленький, неприметный и старый. Илькину открыл дверь невысокий, но крепкий пожилой мужчина. Шаги его были крепкими, а спина прямой. От него веяло неким благородством, несвойственным этим местам. При виде незваного гостя изрытое морщинами лицо омрачилось беспокойством. Мужчина встал в дверях, не давая старшему евнуху прохода. — Чем я могу помочь? — сухо бросил мужчина. — Я пришёл к Вам и Вашей жене. Разговор пойдёт о Хасане аге. — Мой сын постоянно пропадает на работе, так что, думаю, теперь Вам о нём известно больше, чем мне. Илькин ага промолчал и сделал шаг вперёд, но хозяин дома не собирался пускать его в дом. — У меня не прибрано. Я не смею пригласить Вас. — Не хотелось бы, чтобы гибель Вашего единственного сына стала для Вас неожиданностью, — произнёс Илькин ага, прожигая хозяина дома пристальным твёрдым взглядом. Илькин ага развернулся к родителям Хасана аги спиной, разглядывая полки шкафов и стены. Взгляд скользил по пыльным книгам, ящикам и каменным стенам в поисках тайника. Жена главы семьи испуганно встала в дверях спальни и молча смотрела на Илькина агу крупными серыми глазами, на которые начали наворачиваться слёзы. — Вы занимаетесь торговлей, так ведь? — спросил Илькин ага. — Всё верно. — Два года назад Ваше дело рухнуло, и долгое время семья находилась на грани нищеты. Я поговорил с людьми, у которых Вы заняли деньги. Сумма была немалая. — Слава Аллаху эти дни миновали. — Как назло в это время Ваша жена сильно заболела, а лекарства были не по карману. Слышал, что снадобья от этой хвори нужно принимать всю оставшуюся жизнь, а найти их не так уж и просто. Но, как вижу, сейчас всё наладилось. Ваша жена вновь встала на ноги, и вы все всё ещё живёте в собственном доме. Вы, должно быть, необычайно умны, раз смогли так быстро заработать баснословную сумму. — Это не более, чем везение. — Могу ли я взглянуть на историю Ваших торговых сделок за последнее время? — Зачем это Вам, Илькин ага? — ком встал в горле хозяина дома, а руки похолодели. — Вы же, наверняка, знаете, кто мой отец. Считайте, я здесь от его имени, — настоял Илькин ага. Юноша опустился на стул и разложил перед собой бумаги. Хозяин дома встал за спиной гостя и начал следить за его действиями бегающим взглядом. В комнате царила тишина. Казалось, даже на улице жизнь остановилась. Сквозь маленькое грязное окно пробивались тонкие солнечные лучи и падали на рукояти мечей старшего евнуха. Тишину нарушал лишь редкий шелест бумаги. Стук сердца стоял в ушах, дыхание участилось. Взгляд ярко-голубых глаз скользил по строкам. Лицо юноши не выражало ничего, так что нельзя было сказать, о чём думает этот человек. — Эти деньги Вы заработали далеко не честным трудом. Здесь давно не говорится ни о каких крупных сделках, — наконец, начал Илькин ага, — Хасан ага решил помочь своей семье, я прав? Взгляд мужчины потускнел, руки бессильно опустились, а сердце упало. Со стороны спальни послышался женский всхлип. — Я ненавижу тратить время впустую. Так что расскажите всё, что знаете о деятельности Вашего сына. — Хасан – стражник в Топкапы. Он работает добросовестно и тратит на это почти всё своё время. — Простым стражникам столько не платят. С кем имеет дело Хасан ага? — голос Илькина стал ледяным, немигающий взгляд пронзил хозяина дома. — У Вас нет ничего, доказывающего причастность моего сына к заговорам и преступлениям. — Зато у Вас есть. Покажите мне те письма. — Какие письма? — Те, что лежат за зеркалом. Зрачки хозяина дома сузились, пальцы дрогнули, кожа стала белее простыни. Рывок и мужчина оказался возле зеркала, хватая бумаги. Дрожащая рука с письмами нависла над огнём в камине. Неконтролируемый страх уничтожил всю уверенность и твёрдость в образе этого мужчины. Как этот человек так быстро смог найти, что ему нужно? Внимателен, холоден и неумолим... Видимо, от Белой Вороны действительно не было спасения. — Оставьте это, ага, — Илькин поднялся со стула, — Не тратьте моё время. Илькин ага протянул бледную руку, призывая мужчину отдать ему письма. — Выполните мою просьбу, и я уйду. Мужчина прикрыл глаза. Перекошенное от страха лицо вдруг вновь стало спокойным. Пальцы разжались. Огонь мигом оплёл письма. Бумаги превратились в пепел на глазах. Хозяин дома открыл глаза, во взгляде вновь читалась уверенность, страха больше не было. Мужчина гордо поднял голову и выпрямил спину, не отводя глаз от Илькина аги. — Вы можете убить меня, но я не позволю даже пальцем тронуть моего сына. — Не трогайте Хасана, молю Вас, — раздался дрожащий женский голос за спиной Илькина аги. Мужчина тут же спрятал жену за себя. — Как хотите, — сухо бросил Илькин ага, — Придётся мне провести долгую беседу с самим Хасаном агой. Ужас и боль отразились во взгляде хозяина дома. Горячие слёзы злобы и отчаяния обожгли глаза мужчины. — Вы не причините боль моему сыну. Только через мой труп, — в его руках тут же оказалась кочерга. Взгляд Илькина переменился, из него исчез даже мрак. Что-то внутри дрогнуло и болезненно кольнуло. Эти люди знали, кто он такой, но всё равно не отступили ради своего ребёнка. Слова мужчины напомнили о чём-то столь желанном, тоска сдавила грудную клетку. Юноша отступил на шаг, все слова застряли в горле, а руки не слушались. Илькин никак не мог решиться достать мечи из ножен. Хозяин дома налетел на него. Удар кочергой должен был прийтись в висок, но Илькин ага увернулся, отшагнув в сторону. Илькин ударил ногой в колено мужчины, а рукой хлестнул по предплечью, выбивая кочергу. Нового удара не последовало. Илькин ага просто отбросил мужчину в сторону. Входная дверь захлопнулась, и человек в белом скрылся за поворотом.

***

В тёмное холодное помещение лился свет из высоких окон. Зал был огромным настолько, что его противоположная стена была едва различима. От каменных стен и пола веяло холодом, а вокруг пахло сыростью. Колени начали болеть из-за неровного твёрдого холодного камня, а в тонкой чёрной одежонке тело коченело. Диана не смела поднять взгляд на хана, но мельком посматривала на своих сотоварищей. Длинным рядом на коленях перед ханом стояли десять юношей и четыре девушки. Диана скользила по ним взглядом: многие покорно смотрели в пол, а некоторые прикрыли глаза, готовясь к испытанию. Взгляд Влада был сосредоточен и полон покорности, в то время как Тимур то и дело крутил головой, строя глазки Диане. Мёртвую тишину нарушали капли, то и дело капающие в образовавшуюся меж камней лужу. Перед шпионами стояли маленькие пиалы с прозрачной жидкостью. От одного взгляда на них сердце билось быстрее от страха. — Это один из самых излюбленных ядов османов. Некоторые наши дела будут связаны с ними, а, какие опасности будут поджидать вас, никто не знает, — начал хан, — Так что придётся тренироваться. Не волнуйтесь, эта доза не смертельна, но первые разы самые тяжёлые. Крепитесь, дети мои. Шпионы взяли фарфоровые чашки в руки и поднесли к губам. Никакого запаха не было, лишь едва различимая взвесь на поверхности. Тут слева послышался звон. Руки одной девушки ослабла, и пиала разбилась о камни. Шпионка расплакалась и вскочила на ноги, пятясь к выходу. Хан поднял на неё презрительный взгляд, приковывая к месту. Медленным размеренным шагом мужчина подошёл к шпионке и зашёл за её спину. Сильные мозолистые руки легли девушке на плечи, затем огладили волосы и убрали тёмные пряди за спину. Девичьи всхлипы эхом разносились по залу, шпионка дрожала всем телом, не находя в себе сил оглянуться. — Я не терплю гадких утят среди своих детей, — произнёс мужчина. Хрустнули шейные позвонки, и безжизненное тело рухнуло на землю. Диана прикрыла глаза и стиснула зубы. Одновременно со всеми девушка залпом выпила яд. Прохладная жидкость опалила горло, оставляя после себя сухость во рту. По спине пробежали мурашки, подрагивающие пальцы поставили пиалу на пол. Шпионка попыталась выровнять дыхание, но тут резкая боль в животе заставила согнуться пополам, будто от удара кинжалом. Голову сдавило обручем, а в глазах всё поплыло. Тошнота скрутила всё тело, холодок пронёсся по коже. Кровь потоком хлынула из носа, во рту появился металлический привкус. Диана, задыхаясь от мучений, повалилась на пол.

***

Веки девушки дрогнули, понадобилось приложить силы, чтобы открыть глаза, которые резало даже в темноте. О том, что она всё ещё жива напоминала лишь боль, разносящаяся от желудка по всему телу. Сонная дымка обволакивала белые стены и потолок пустого лазарета. Тошнота подобралась к горлу и содержимое желудка тут же вылилось наружу, едва Дефне успела свеситься с кровати. Волосы были мокрые от пота и липли к лицу. Подняв глаза на приоткрытые двери, Дефне заметила в проёме красные одеяния. Тут же в дверь послышался тихий стук: два долгих и три коротких. Дефне опустила на ледяной пол ватные босые ноги и, держась за стену, подобралась к двери. Рядом с лазаретом стоял Хасан ага. — Слава Аллаху ты жива. Быстрее говори, что знаешь, мне нельзя здесь находиться, — тараторил стражник. Дефне выглянула за двери, её взгляд привлёк поворот на пути к лазарету, скрытый в дворцовой темноте. Сквозь мутное сознание пробивалось чёткое ощущение чьего-то присутствия. — Тише, здесь небезопасно, — хриплым слабым голосом произнесла шпионка. — Тогда встретимся во время ужина в Мраморном павильоне. Если бы силы не покидали её, девушка уже давно влепила затрещину за то, как громко Хасан ага сказал эти слова. Но стражник сразу же ушёл, а Дефне бессильно осела на пол. Эти несколько часов Дефне потратила на то, чтобы хоть немного набраться сил. С трудом закутавшись в тёмное покрывало и прикрыв лицо платком, девушка выскользнула из лазарета. Нужно было управиться со всем быстро, пока никто не обнаружил её пропажи. Холодный вечерний воздух сковал измученное ознобом тело. С трудом переставляя ноги, Дефне пробралась сквозь дворцовый сад к небольшому мраморному строению, расписанному узорами возле крыши. Ветер трепал рыжеватые волосы, сердце замирало от любого шороха или голоса, доносящегося издалека. Цепляясь за мраморные перила, шпионка поднялась и навалилась всем телом на дубовую дверь. В этот час Мраморный павильон был пуст. Сквозь сумрак девушка пробралась к широкой деревянной ширме, разделяющей помещение на две половины. Сквозь неё она увидела красные одеяния. Как только входная дверь закрылась за шпионкой, за ширмой раздался стук: два долгих, три коротких. — Нужно быть внимательными с одним человеком. Думаю, очень скоро придётся избавиться от него, — произнесла девушка, но тут же запнулась. Мутный взгляд скользнул вниз. Сквозь щель между двумя частями ширмы девушка увидела руки. Такие точно не могли принадлежать стражнику средних лет. Зрачки шпионки сузились. Её собеседник тоже всё понял, и не успела Дефне опомниться, как хлопнула запасная дверь. Дефне выскочила наружу. Скользкие мраморные ступени не давали быстро спуститься на дрожащих ногах. Тошнота вновь скрутила желудок и сдавила горло. Вокруг была лишь ночная темнота, враг ускользнул слишком быстро. Сердце стучало в ушах, всё тело била мелкая дрожь. Девушка опустилась на землю и боковым зрением заметила фигуру позади себя: под лестницей лежало тело Хасана аги. Его губы и подбородок были испачканы кровью, стеклянные глаза смотрели невидящим взглядом куда-то в глубину дворцового сада, посиневшие пальцы сжимали одежду на животе.

***

В кабинет Левента паши раздался стук. Мужчина отвлёкся от бумаг и обвёл вошедшего Илькина многозначительным взглядом. — Садись, ты как раз вовремя, — Левент указал на стул напротив. Мужчина не торопился переходить к делу и налил себе чай. Молчание породило в душе Илькина недоброе чувство. Взгляд упал на двух людей в тёмно-синих одеяниях, стоящих позади паши. — Я не сомневаюсь в тебе, Илькин ага, и уверен, что ты сделал всё как нужно. Да и этих людей я отдал тебе сам... Но ты потерял пять человек за один день. Так тоже нельзя, — бархатным тоном начал Левент. — Они не справились с заданием, — отрезал юноша. — Странно, они у меня достаточно подготовленные, — задумался мужчина, — Но я позвал тебя не за этим. Ты был слишком занят, и я попросил одного человека побеседовать с нашей шпионкой. К сожалению, она ничего не сказала даже под угрозой смерти. — Так это Вы дали ей яд? — хрипловатый голос Илькина стал ниже и тише. — Да, Дефне предложили противоядие в обмен на сведения, но она ничего не сказала. Впервые вижу человека, который бы не сдался даже в такой ситуации. Возможно, мы ошиблись и никакая она не шпионка. В ярко-голубых глазах появился недобрый блеск. — Вы должны были посоветоваться со мной. Я занимаюсь этим делом. — Ох нет, я не должен советоваться с тобой. Твой вклад неоценим, но это моя задача. Нам нельзя нянчиться с каждой подозреваемой. Захочу, в следующий раз эти двое вытянут из неё сведения и бросят в Босфор, — голос Левента стал твёрже, а с лица сползла притворная полуулыбка.

***

Дом Малкочоглу готовился ко сну, когда слуги объявили о прибытии старшего Ворона. Адем ага прошёл в гостиную, где на диване раскинулся Яхъя-бей. Мужчина пытался казаться расслабленным и уверенным, но бегающий боязливый взгляд выдавал его. Малкочоглу окружали лишь несколько слуг, мужчине казалось, что в этом огромном помещении он остался один на один со своим противником. Адем ага сцепил руки за спиной и устремил ледяной взгляд на Яхъю-бея. — К чему такой поздний визит, Адем ага? — напряжённо произнёс Яхъя-бей, — Что-то срочное? — Весьма. — Тогда нам лучше поговорить наедине, — мужчина подал слугам знак и устремил взгляд на Корая, стоящего за спиной Адема. — Корай ага останется, — отрезал Адем. Старший ворон сел в кресло напротив хозяина дома. В чёрных глазах не было ни раздражения, ни ярости. Взгляд, голос, движения этого мужчины напоминали январский мороз в те годы, когда Босфор покрывался толстым слоем льда. Яхъя-бей нервно сглотнул; он догадывался, зачем здесь этот человек. Тишина давила на уши, хозяин дома понятия не имел, какую участь приготовил ему Ворон. — Что бы Вы чувствовали, потеряв свою семью, Яхъя-бей? И что бы сделали с человеком, посмевшим тронуть самое дорогое, что у Вас есть? — наконец, произнёс Адем ага. Малкочоглу не нашёлся с ответом и продолжил тупо буравить взглядом гостя. — Ваши родные сейчас не дома, так ведь? После этих слов глаза Яхъи-бея округлились. Сердце забилось чаще. — Где моя жена? Где мои дети, Адем ага? Что Вы сделали с ними?! — перешёл на крик Яхъя-бей. Адем ага молчал, наблюдая за тем, как мужчина вскочил с дивана и направился к нему. — Не смейте прикасаться к ним. Не знаю, что Вы там себе придумали, но... — Так я придумал, что на мою жену напали? Стоило потрудиться получше скрыть своё преступление. Вам повезло, что недостаточно доказательств, иначе Вы бы уже не сидели у себя дома. Страх пробирал хозяина дома до костей. Мужчина задыхался от ужаса и гнева, руки дрожали, а в ушах стоял звон. Тут входная дверь отворилась, и в дом вошла Элиф хатун со своими детьми. При виде Адема аги над головой женщины собралась грозовая туча. Камень упал с сердца Яхъи-бея, и мужчина шумно выдохнул. Он перевёл непонимающий взгляд на Адема агу. — Я никогда не трону Вашу семью, Яхъя-бей, — спокойно произнёс Адем, — Если кто-то из Малкочоглу умрёт от моей руки, то это будете Вы. Вы подняли руку на мою жену, и это я не забуду и не прощу. В этот раз я успел прийти на помощь, и Вы лишь напугали Мирай. Что ж, воздастся по заслугам. — Здесь письма от торговцев, адресованные Вам, — сообщил Корай ага, кладя несколько свитков на стол. Яхъя-бей развернул их, внимательно вчитываясь в текст. В письмах торговцы и купцы говорили о том, что вынуждены разорвать торговые отношения с Малкочоглу. Торговые пути до Италии и на восток Османской империи были больше недоступны Малкочоглу. Желваки заиграли на лице Яхъи-бея, захотелось с яростным рыком накинуться на Адема агу. На лбу мужчины проступили вены, а брови сдвинулись к переносице. — Мстительный сукин сын, — подумал Яхъя-бей. — Также я обладаю сведениями, доказывающими Вашу любовь к незаконным торговым махинациям и взяткам. Если посмеете ещё раз тронуть кого-то из моей семьи, я уничтожу всё, что строил род Малкочоглу долгие годы. А затем Вы заплатите своей жизнью. Когда Адем ага покинул дом Малкочоглу, Яхъя-бей обессиленно упал на диван и закрыл лицо руками. Элиф хатун встала над ним и окинула брезгливым взглядом. — А вот и кара, дорогой муж. — Господин, нам сообщили, что Ваши склады в Конье и Манисе сгорели. Мало, что удалось спасти, — сообщил слуга, низко поклонившись. — Этот человек никак не остановится! Мерзавец! Подонок! — закричал разгневанный Яхъя-бей, заливаясь краской от гнева. — А это сделал как раз не Адем ага, — с печальной ухмылкой бросила Элиф хатун, скрестив руки на груди, — Безродный негодяй забыл своё место.

***

Из-за грозовых туч этой ночью не было видно луны. Ливень лился на землю, создавая широкие глубокие лужи, барабанил по листьям деревьев и оконным стёклам. Просторную спальню освещало колыхающееся пламя свечей. По полу, застеленному красным ковром, были раскиданы подушки, расшитые золотыми нитями. У широкого окна стояли арфы, лютни, в футлярах лежали флейты. На стенах висело множество редких картин известных художников, только истинные ценители знали их ценность. Поодаль от низкого столика, переполненного фруктами и сладостями, у стены стояла просторная кровать. Пару, расположившуюся на ней, скрывал красный балдахин. Крепко привязав руки Левента паши к изголовью красными лентами, блондинка приступила к ноге. В этот раз она держалась холодно и то и дело бросала на мужчину ледяной пронзительный взгляд голубых глаз. Тут в дверь раздался стук. — Я же приказываю не беспокоить меня в такой час, — недовольно прикрикнул Левент. — Простите, паша, — за дверьми послышался голос слуги, — Но в Вашем саду... Думаю, Вам стоит взглянуть. Левент паша раздражённо цыкнул и кивнул любовнице. Высвободившись из пут, Левент паша запахнул объёмный многослойный красно-оранжевый халат и вышел на балкон, несмотря на дождь. Зрачки в миг сузились. Под балконом Левента паши стоял человек в белых развевающихся на ветру одеяниях. На голову гостя был наброшен насквозь промокший капюшон, в руках юноши лежал факел, свет от которого освещал бледное лицо. За спиной незваного гостя на небольших стогах сена лежали двое слуг Левента, которых паша совсем недавно грозился напустить на Дефне хатун. Оба мужчины были крепко связаны по рукам и ногам, не имея возможности пошевелиться. На пути к саду лежали несколько стражников, которые не смогли противостоять гневу гостя. Человек в белом поднял голову и пронзил Левента ледяным взглядом ярко-голубых глаз. — Илькин ага, — прошипел Левент. Илькин поднёс к сену факел, а затем провёл огнём по одеяниям мужчин. В воздух тут же взлетело извивающееся пламя, в момент охватывая тела мужчин. Люди Левента паши тут же взвыли от боли, их крики смешались с шумом дождя и визгами ветра. Левент с трудом смог оторвать ошеломлённый взгляд от Илькина аги, мужчина заметил, что недалеко от горящих стогов лежала ещё одна копна сена. Пустая. Пока что. Грудную клетку Левента сдавили гнев и страх, ветер пропитался отвратительным запахом, который заполнял собой всё пространство. Илькин был схож с призраком, чьей кары невозможно было избежать. Бессилие сковало руки Левента паши, зубы впились в нижнюю губу, и во рту появился вкус крови. — Паша, — окликнул мужчину слуга, низко поклонившись, он передал господину записку. Это послание имело особую важность, и Левент паша смог отвлечься. Человек, который должен был рассказать ему кое-что очень важное, просил о немедленной встрече.

***

Левент шёл по длинному коридору, освещённому факелами. Весь дворец давно спал, и шаги паши и его слуг отбивали ритм сердца. В конце коридора виднелась фигура. Левент паша ухмыльнулся, появилась надежда на добрые вести. — Надеюсь, хоть ты меня порадуешь, Сюмбюль ага, — произнёс паша. Юноша поклонился и ответил на слова Левента хитрой улыбкой. — Да, у меня есть новости. — Я в тебе не ошибся, далеко пойдёшь. Левент паша поманил Сюмбюля за собой. Когда они не свернули в сторону кабинета Левента паши, сердце старшего евнуха забилось быстрее. Сюмбюль вдруг отчётливо почувствовал, что что-то точно было не так, а после недавних событий он решил доверять своей интуиции. Сюмбюль остановился, когда Левент привёл его к лестнице, которую он видел впервые. — Не удобнее ли будет поговорить в Вашем кабинете, паша, — сказал Сюмбюль, сглатывая ком в горле, — Да и исполнить Вашу часть нашей сделки там будет сподручнее. — Ну-ну, Сюмбюль ага, не терпится скорее получить новую должность? Ты напоминаешь меня в молодости: такой же целеустремлённый и бесцеремонный. Не торопись, сделать тебя главным евнухом мы всегда успеем. А сейчас ты мне расскажешь всё, что знаешь в месте, где нас никто не услышит. Никто не услышит. Эти слова больно кольнули сердце Сюмбюля, беспокойство переросло в неконтролируемый страх. Но слуги, идущие сзади, не дали шанса развернуться и сбежать. С каждой пройденной ступенькой идти было всё тяжелее. Левент паша был спокоен, шаги мужчины были лёгкими и плавными, будто он вышел на ночную прогулку. Сюмбюль ага и Левент паша оказались на крыше. Порыв ветра ударил в лицо, выбивая кудрявые волосы из хвоста, а дождь тут же намочил одежды. Ледяные пальцы сжались в кулаки, когда слуги Левента паши закрыли дверь на защёлку и встали позади Сюмбюля. — Так что ты узнал, мой друг? — спросил Левент, развернувшись к старшему евнуху спиной и подойдя к одному из слуг. Сюмбюль заметил, как в рукаве слуги скрылся сложенный в несколько раз обрывок пергамента. Глаза старшего евнуха сузились. — Не сочтите за грубость, но нам обязательно говорить именно в этом месте? — Не тяни время, Сюмбюль. Я занятой человек, — голос Левента паши стал твёрже. — Я не буду ничего говорить, пока не почувствую себя в безопасности, — выдавил Сюмбюль ага, собравшись с силами. Левент паша прикрыл глаза и рассмеялся. Мужчина подошёл ближе к старшему евнуху и иронично ухмыльнулся: — Ну разве можешь ты быть в безопасности, узнав государственную тайну? Прости, я солгал. Тут же руки слуг сомкнулись на предплечьях Сюмбюля. Юноша брыкался, но не мог высвободиться из стальной хватки. Мужчины потащили его к краю крыши. Один из слуг схватил его за воротник и толкнул. Сюмбюль ага висел в воздухе. Ноги едва касались края мраморной поверхности, а рука слуги могла разомкнуться в любой момент. Воздух бил в лицо и трепал бирюзовые одежды. Сильный дождь хлестал по коже, словно плеть. Дух перехватило от одного взгляда вниз: земля лежала бесконечно далеко, не было ни единого шанса на спасение. В голове Сюмбюля сразу же родился образ, как с утра его тело будут отскребать от дворцовой каменной дорожки. И всё из-за чего? Из-за жажды быстрой победы. Мысль о возможности получить желаемую должность так скоро опьянила старшего евнуха. Юноша направил полный гнева взгляд в глаза слуги Левента паши и громко крикнул паше: — Прикажите немедленно отпустить меня! — Скажи, что узнал, и я подумаю, — отозвался Левент. Сюмбюль понял: Левент никогда не пощадит его, вне зависимости от того, что он скажет. Сюмбюль поджал губы и зажмурил глаза. — Это не она. Другая девушка, — солгал юноша и крепко схватился за руку слуги Левента паши. — Кто? — Не скажу, — старший евнух ухмыльнулся и запрокинул голову. Левент паша кивнул. Рука слуги разжалась. Мужчина с силой рванул руку, сбрасывая с себя Сюмбюля. Сердце пропустило удар, и евнух полетел вниз.

***

Левент паша спустился по лестнице и скрылся в глубине дворца. Слуга с посланием двинулся по коридорам, но тут чья-то рука сомкнулась на его шее и пригвоздила к стене. Всё тело слуги покрылось мурашками, когда перед ним предстал Илькин ага. Холод, исходящий от старшего евнуха, был пронизан кровожадностью и жестокостью. Коленки мужчины затряслись от одного взгляда на этого человека. — Что тебе передал Левент паша? — спросил Илькин. Илькин ага прекрасно понимал, что после произошедшего ему понадобится «козырь», способный обеспечить ему безопасность. Юноша был уверен, что паша решит как можно скорее замять этот конфликт, но теперь потребуется особая осторожность. Слуга Левента паши принял решение. Умереть от рук Белой Вороны будет куда мучительнее. Мужчина потянулся за посланием, спрятанным в рукаве, но ничего не нашёл. Испуганные глаза сразу же метнулись в сторону лестницы, ведущей на крышу. Илькин проследил за его взглядом и наклонил голову набок. К несчастью, это был один из тех немых слуг, которых Левент паша брал на встречи, требующие особой секретности. Поднявшись на крышу, Илькин осмотрелся: ничего похожего на записку нигде не было. Сапоги скользили по мокрым от дождя плитам, свист ветра забивался в щели. Грозовые тучи полностью закрыли небо, так что Стамбул был лишён даже света луны. Тут до ушей старшего евнуха донеслись мучительные стоны и подобия криков. Юноша подошёл к краю крыши и безэмоциональным взглядом посмотрел вниз. Уцепившись за каменный выступ, Сюмбюль висел, пытаясь найти ногами хоть какую-то опору. Пальцы скользили по мокром камню, то и дело норовя сорваться. Лицо юноши было исписано страданием и паникой. Илькин понял, у кого может быть тайное послание Левента паши. Бледная рука сильно сжала запястье Сюмбюля, норовя оставить синяки. Когда Сюмбюль ага увидел своего недруга, его взгляд потух, но делать было нечего. Старший евнух, что есть мочи, вцепился в ледяную руку Илькина аги, повисая на ней. Юноша слегка подтянул Сюмбюля наверх и схватил второй рукой его за шиворот. Мгновение и Сюмбюль ага ощутил мрамор под своими ногами. Старший евнух только успел сделать глубокий вдох, как на его шее сомкнулась стальная хватка. Опасность не миновала, смерть всего лишь приобрела иной облик. — Отдай мне то, что украл у Левента паши, — приказал Илькин. Сквозь плотно сжатые губы изо рта Сюмбюля вырвался сдавленный стон. Юноша решил, что если он всё ещё жив, то будет сопротивляться до последнего. Сюмбюль ага пнул Илькина в колено и, воспользовавшись преимуществами низкого роста ударил макушкой в подбородок противника. Сюмбюль вложил в это все свои силы и желание жить, от неожиданности хватка Илькина ослабла, и старший евнух рванул к выходу. Ноги скользили по мокрому мрамору, сердце билось в бешеном ритме. Юноша слышал, что Илькин ага тут же бросился за ним, и, оттолкнувшись от стены, вылетел на лестницу. Евнух сорвался с нижних ступенек и повалился на каменный пол, разбивая нижнюю губу. Юноша вскочил и бросился со всех ног. Сюмбюль слышал торопливые шаги преследователя за спиной, мысли спутались. — Не хочу умирать. Только не от рук этого урода, — думал Сюмбюль. Илькин ага крепко стиснул зубы: Сюмбюль ускользнул сквозь пальцы. Ловкости этого евнуха можно было только позавидовать. Сюмбюль то и дело скрывался за поворотами; за это время старший евнух хорошо изучил дворец. Вскоре Илькин понял, что упустил его. — Мелкий паразит, — прошипел Илькин ага. Тут Илькин ага понял, что добрался до дверей лазарета. Ноги сами понесли его внутрь. Зайдя в белое чистое помещение, Илькин ага встретился взглядом с Дефне, которая сидела на кровати не в состоянии даже заснуть. Бледное лицо было исписано тревогой, в карих глазах читалась обречённость. От той шкодницы в этой девушке не осталось и следа, во всей её фигуре читалось что-то чужое незнакомое и даже опасное. Но она очнулась. Очнулась вопреки словам лекаря. Дефне было невыносимо наблюдать за тем, как Илькин стоит в дверном проёме, не произнося ни слова. Его тяжёлый взгляд буравил её, и Дефне успела пожалеть, что выжила после отравления. — Он уже, наверняка, всё знает, — подумала Дефне, — Пришёл убить меня... А жаль. Я бы хотела поиграть с тобой ещё немного, Илькин ага. Глаза девушки защипало от обиды, злости и беспомощности. — Как ты себя чувствуешь? — выдавил из себя Илькин; эти слова были произнесены куда более пугающим тоном, чем полагается. Рот Дефне удивлённо приоткрылся. Неужели Илькину аге ещё ничего не известно? Тогда почему смотрит так, будто хочет наброситься и придушить? Илькин ага был особенно бледен, с белых одежд, промокших под дождём насквозь, на гладкий пол текла вода, образовывая лужу, на которой кто-то, наверняка, поскользнётся. — Жаловаться не стану, — после долгого молчания отозвалась девушка. В ответ Илькин лишь коротко кивнул. — Могу я попросить Вас кое о чём? — Дефне сжала в руках край одеяла, — В лазарете ужасно скучно, не могли бы Вы принести мне что-нибудь из библиотеки? И плед – не хватало ещё простудиться. Илькин не стал отказывать девушке, хоть вовсе не был обязан этим заниматься, и, не теряя времени, направился за книгами. Когда шаги старшего евнуха стихли, из-под кровати Дефне показалась худая фигура с мокрыми из-за дождя кудрями. Испуганные глаза смятённо смотрели на девушку. Сюмбюль поднялся на ноги и попятился к стене. — Что же Вы никому ничего не сказали, Сюмбюль ага? — иронично произнесла Дефне. — Меня обманули и попытались убить. Неужели думаешь, что после такого я хоть чем-то помогу им, — Сюмбюль сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Близилось время обеда, и Сюмбюль ага позвал Дефне к себе. Во рту девушки со вчерашнего дня не было ни крошки, так что Дефне согласилась пообедать вместе со старшим евнухом. Если рядом с Илькином агой Дефне была вынуждена развлекать себя сама, то всё время, проведённое с Сюмбюлем агой, было наполнено шумом, склоками и колкостями. Еду девушка себе принесла сама, Дефне не чувствовала себя в безопасности рядом с этим евнухом. Дефне не заметила, как Сюмбюль ага пронёс руку над её стаканом. В следующее мгновение Дефне почувствовала знакомую боль в животе и тошноту. Голову тут же прошил сильный спазм, звон в ушах нарастал с каждой секундой. Сюмбюль ага встал около двери и ухмыльнулся: — Расскажи мне, кто тебя подослал и с какой целью, и я дам тебе противоядие. В противном случае тебя ждёт долгая и мучительная смерть. Из-за боли, разносящейся по всему телу, думать было тяжело. Девушка выдавила из себя усмешку и рванулась к дверям, желая выбраться до тех пор, пока силы не покинули её. Цепкая хватка Сюмбюля сомкнулась на её левой руке, но Дефне оттолкнула юношу, ударив в живот. Сюмбюль ударился спиной о каменную стену, а шпионка скрылась из виду. — И как, Сюмбюль ага, Вы оказались в Мраморном павильоне? — спросила девушка. — Услышал Ваш разговор с Хасаном агой, накинул красные янычарские одежды и пришёл послушать, что ты скажешь. Ты уж прости, пришлось отравить этого стражника, — беспечно произнёс юноша. — А Вы талантливы. Но вот, что мне теперь сказать Илькину аге? Он не пощадит Вас, если узнает, что это Вы отравили меня. Да и к тому же похоже у Вас с ним сейчас раздор. А вдруг я захочу убить Вас своими руками? Если приму такое решение, то, обещаю, я сделаю это быстро. Много же Вы врагов себе нажили за один день, Сюмбюль ага. Ухмылка сползла с лица Сюмбюля, взгляд евнуха стал тяжёлым и злым. Тело юноши сковало оцепенение, а в сердце впились острые шипы. — Давайте так: всё произошедшее останется только между нами. Вы не против? — голос девушки вновь стал бодрым и игривым, — Я не хочу с Вами ссориться. Сюмбюль брезгливо скривил губы, отсутствие выбора ни капли его не радовало. Сюмбюль ага ненавидел играть по чьим-то правилам, а тем более уж оказываться в ловушке. Старший евнух с силой стиснул зубы, мысли начали путаться, не давая создать хотя бы видимость спокойствия. Дефне поняла: теперь можно и поиграться с ним, нанести ещё один лёгкий удар. — Да и вряд ли Вы хотите, чтобы во дворце узнали о том, что один из старших евнухов проводит ночи в объятиях младшего Ворона. Глаза юноши округлились, гнев начал душить и скрести когтями грудную клетку. — А что? Думаете не поверят? Я узнала, какие слухи ходят о Текере аге, а, если узнают что-то подобное о Вас, думаю, никто не удивится. Но, не бойтесь, я сохраню Вашу тайну. Пока что. А теперь Вам стоит идти, не нужно сегодня попадаться на глаза Илькину аге.

***

Илькин ага быстрым шагом шёл к лазарету, зажав в руках коричневый шерстяной плед и тяжёлую книгу. Юноша был мрачен. После того, как ему доложили, что Хасан ага мёртв, мысли съедали его изнутри. — Я упустил шанс расправиться со шпионами. Похоже, покончить с этим делом быстро не удастся. Вероятно, они узнали о том, что я вычислил Хасана агу, и быстро убрали его. А они талантливы, раз так быстро узнали мои планы. Значит теперь у них нет посредника, а у меня источника сведений. Досада неприятно засела в груди, ощущение поражения больно укололо сердце. Но, как бы то ни было, Илькин ага хотел довести это дело до конца, чтобы взглянуть в глаза той, которая так долго скрывалась от него. Но кое-что всё же утешало его, создавая едва заметную теплоту где-то глубоко в груди. — Сегодня Хасан ага не выходил за пределы дворца, так что проще всего отравить его было самой шпионке. Дефне же всё это время была без сознания. Возможно, она не лгала и действительно невиновна. Выражение лица старшего евнуха стало чуть мягче. Когда Илькин оказался у дверей лазарета, его окликнули: — Илькин ага, наконец-то и Вы здесь. Голос Гюльфем был пропитан искренней радостью, на её лице появилась добродушная улыбка. Фаворитка шехзаде сидела на постели рядом с Дефне, протягивая девушке целебный отвар, изготовленный лекарями. — Вы так заботитесь о наложницах, — сказала Гюльфем, указывая на книгу и плед в руках Илькина, — Так и знала, что все слухи о Вас – ложь. Вы очень внимательный и чуткий. Эти слова поразили Илькина, словно молния. Нога скользнула на мокром полированном полу, и Илькин ага потерял равновесие. Чудом оставшись на ногах, старший евнух встал как вкопанный. Он уже и не помнил, когда в последний раз о нём отзывались такими словами. В речах девушки не было ни капли лести, из-за этого юноша не нашёлся с ответом. — И я не успела поблагодарить Вас и Дефне за спасение той ночью. Знаю, я могу дать не так уж и много, но, если что-то понадобится, сделаю всё, что в моих силах, — сказала Гюльфем. — Спасибо тебе, что спасла моего ребёнка, Дефне, — прошептала Гюльфем, наклонившись к девушке, когда Илькин ага отвернулся, — Я рада, что познакомилась с такой смелой и доброй девушкой, как ты. — Я смотрю, ты вообще не разбираешься в людях, Гюльфем. И как ты выжила во дворце с такой верой в человечество? — подумала Дефне, одарив фаворитку шехзаде снисходительной улыбкой. — Я ловлю тебя на слове, — хмыкнула Дефне, — Но и того, что, благодаря тебе, меня положили в лазарете в отдельную комнату, где я могу побыть одна, уже более чем достаточно. А теперь иди, тебе нужно больше отдыхать. Без присмотра я не останусь. Произнося последнюю фразу, Дефне перевела взгляд на Илькина, который так и стоял возле дверей. Когда Гюльфем покинула комнату, Дефне легла на кровать, откинувшись на подушки. Сегодняшний день не дал Дефне ни отдохнуть, ни набраться сил. Жар не спадал, голова по-прежнему болела, а страх всё ещё сидел в сердце, продолжая докучать. Почему-то при виде Илькина аги стало спокойнее. Если совсем недавно рядом с ним шпионка чувствовала себя брошенной на острые ледяные пики, то на этот раз от Илькина веяло морозным утром. Ощущение неминуемой смерти до того измотало Дефне, что даже это казалось затишьем. Видя пустоту и болезненную усталость в глазах девушки, слова застряли в горле Илькина аги, но спросить было необходимо: — Сюмбюль ага дал тебе яд? — Нет, это был не он. Тот человек мне не знаком. Да и его образ совсем размылся в памяти, — спокойно произнесла девушка. В помещении воцарилась тишина. — Сейчас тебе лучше? — отвернулся Илькин, протягивая Дефне плед. — Немного. Илькин ага беспокоится обо мне, теперь можно и умереть. Илькин устремил на хитрое украшенное улыбкой лицо Дефне неодобрительный взгляд. — Это лишнее. — Не Вы ли столько раз угрожали мне расправой? Учтите, если я погибну, то стану призраком и тогда уж точно не отстану от Вас. Буду докучать, а у Вас не будет возможности от меня избавиться. — Прямо, как сейчас, — буркнул Илькин ага. Илькин взял в руки стакан с отваром, внимательно рассматривая жидкость, наклоняя сосуд. — Это снадобье должно быть намного гуще, иначе оно будет слишком медленно бороться с ядом в твоём теле. — И в медицине разбираетесь? — Только в ядах, — поправил юноша. — Это имеет смысл. Простой и изящный способ устранить противников, — кивнула Дефне. Илькин повернулся к столику и начал растирать травы, чтобы приготовить новое снадобье. — Мне не свойственно часто пользоваться ядами. Меня интересуют противоядия. — Может, и меня научите? — игриво улыбнулась девушка, присаживаясь на кровати. — У меня на это нет времени. — Да я с Вами сутками сижу в библиотеке, — возмутилась шпионка. — Никто не говорил, что ты будешь работать там вечно. Ты – наложница шехзаде, пришло время найти тебе замену. — Выгоняете меня? И чем же не угодила? Лучше меня эту работу никто не сделает. В голосе Дефне звучала обида, возмущение было даже сильнее слабости во всём теле. Но Дефне всё же вновь опустилась на подушки и смягчилась: — Могу я остаться? Илькин оглянулся через плечо, удивление блеснуло в глазах. Неужели его компания ей не омерзительна? Или же её так увлёк перевод писем, что она согласна терпеть. Впервые кто-то сам просил остаться рядом с ним. — Расскажите мне что-нибудь, Илькин ага, — не дожидаясь ответа, начала Дефне, закутавшись в плед и натянув одеяло по шею. — Из меня плохой рассказчик, — бросил юноша, но всё же задумался, — Вчера обсуждал с казначеем торговые сделки... — Скукота. Лучше расскажите, как расправились с каким-то опасным врагом. — Негоже тебе такое слушать. — Тогда расскажите про то, как обучались в дворцовой школе. — Мы с братом там не учились. Лишь посещали экзамены. Родители посчитали, что дворцовая школа – трата времени, так что мы получили все знания дома.

***

Илькин сдал свою работу лишь после того, как истекло всё отведённое время. Написанное безукоризненным почерком и перепроверенное несколько раз задание легло поверх остальных листков пергамента. Илькин ага поднялся на ноги и направился к брату, который бездельничал уже достаточно продолжительное время. — Как можно так безответственно относиться к экзамену, Текер? Почему ты так быстро сдал свою работу? — возмутился старший брат. — Да что там делать? Выполнение таких заданий много времени не занимает, — Текер расслабленно потянулся. Илькин нахмурился и скрестил руки на груди. Совсем скоро рядом с Текером оказалось несколько мальчишек, протягивая ему бумаги и свитки. — Текер, сможешь сделать за меня это до конца недели? — спросил тощий паренёк с маленьким лицом, разукрашенным веснушками. — Сто акче и тот кинжал, которым ты хвастался на прошлой неделе, — бросил младший Ворон. Ученик насупился и замялся. Бросив недовольный взгляд на младшего сына Адема аги, он скрестил руки на груди и повернулся к Илькину: — Илькин, может, поможешь сделать. Я в этом вообще не разбираюсь. — Здесь нет ничего сложного. Об этом говорилось в тридцать шестой главе, — бесстрастным тоном пояснил Илькин. Мальчик обречённо вздохнул и вновь повернулся к Текеру. — Ну ладно, будут тебе деньги и кинжал. Ученика вдруг грубо оттолкнула чья-то рука. Тут же на его месте оказался Бали-бей. Черноволосый высокий мальчик с крупными наглыми глазами наклонился к Текеру и горделиво вздёрнул подбородок. Лицо сына знатного рода уже начало приобретать острые мужские черты, но со смуглых щёк ещё не сошёл яркий детский румянец. — Текер, а может и мне поможешь? Тебе нужно больше трудиться, иначе совсем распустишься, — усмехнулся мальчишка. Текер обвёл Бали-бея снисходительным взглядом и подпёр голову кулаком, желая посмотреть, куда приведёт этот разговор: — С тебя двойная оплата, — спокойно бросил сын Адема аги. — Ну-ну, как можешь ты брать деньги со своего друга? Было ясно, что Бали-бей и сам бы справился со всем, но ему хотелось, чтобы именно Текер сделал всё за него, как бы прислуживая. — Ну всё, хватит, — вмешался Илькин, — Прекрати нести чушь, Бали-бей. — Ничего, Илькин, всё в порядке. Ведь Бали-бей всего лишь просит о помощи, — с потрясающе убедительной серьёзностью произнёс Текер, пуская незаметный хитрющий взгляд на брата. Илькин не торопился уходить из комнаты брата, внимательно наблюдая за Текером, притворяясь, что читает книгу. Младший Ворон что-то старательно писал, высунув кончик языка, поставив на стул ногу и сгорбившись. Глаза мальчика горели лукавством и быстро бегали по строчкам. — Только не говори, что ты выполняешь задание Бали-бея, — не выдержал Илькин, громко захлопнув книгу. — Это именно оно, — бросил Текер, — Иди сюда и взгляни. Старший брат сцепил руки за спиной и с недоверием покосился на исписанный пергамент. По мере того, как Илькин вчитывался в текст, его взгляд смягчался. Работа была написана складно, Текер так умело вписал в объёмный текст невероятные глупости и бесстыдный бред, что всё смотрелось связно и не бросалось в глаза. Бали-бей ни за что не заметит обмана до того, как зачитает это перед всеми. — Придумай и ты что-нибудь. Только постарайся, — предложил Текер. Илькин подтянул к столу второй стул и взял в руки перо. Следующий день прошёл без происшествий для всех, кроме Бали-бея. Только после того, как большая часть написанного Текером текста была зачтена перед множеством слушателей, мальчик заподозрил неладное и, нахмурившись, перечитал несколько предложений. Глаза Малкочоглу округлились, а зрачки сузились. Следующим вечером Илькин и Текер смогли улизнуть из дома на рынок. Несмотря на позднее время, солнце освещало Стамбул, и несколько детских фигур, скрывающихся за ящиками с фруктами и висящими тканями, не смогли остаться незамеченными. Текер пихнул брата в бок локтём и мотнул головой в сторону преследователей. Лицо Илькина осталось бесстрастно. Подавать виду было нельзя, братья старались не смотреть в ту сторону. Да и к тому же всё было яснее некуда: Бали-бей со своей шайкой решили отомстить. Дороги были извилистыми, и, как назло, людей становилось всё меньше. С каждым шагом приходило осознание: стычки было не избежать. Несколько поворотов и перед Воронами появились преследователи. Двое мальчишек тут же зашли к братьям за спину, окружая. — Ну что, посмеялся и теперь, думаешь, умнее всех?! — крикнул Бали-бей. — Ну уж точно умнее тебя, — усмехнулся в ответ Текер. — Вы – два выскочки, прямо как ваш папаша. Особенно ты, Текер. Такой же спесивец и подлец. — Закрой свой рот, — прошипел Илькин, сделав шаг вперёд. — Белая Ворона, наконец, решил выйти из тени своего брата? — ухмыльнулся Бали-бей. Илькин побледнел, глаза потухли. Лицо не исказила гримаса гнева, оно осталось неподвижным, словно высечено из камня. Но черты стали острее, а бескровные губы плотно сжались. Внутри всё будто покрылось ледяной коркой. Пальцы дрогнули и в следующий момент уже сомкнулись на смуглой шее Малкочоглу. Бали-бей поспешил избавиться от мёртвой хватки мальчика и с силой ткнул его в бок. На помощь Малкочоглу тут же пришли его друзья, хватая Илькина за одежду и пытаясь оттащить. Цепкие руки тянули Илькина за плечи, царапали шею. Текер бросился к брату. Младший Ворон со всей силы ударил одного из противников в скулу и налетел на второго. Оба мальчика повалились на землю. Бали-бей ударил Илькина в живот, а его союзники почти что оторвали рукав белого кафтана. Илькин нырнул под руку пышнотелому мальчику, который пытался схватить его за шею, и ударил под колено. Следующий удар локтём пришёлся подростку в нижнюю челюсть, и он повалился на землю. Руки Илькина сомкнулись на его предплечье, и Ворон с силой вывернул конечность. Один удар каблуком сапога и кость громко хрустнула. Тут же по ушам ударил пронзительный визг. Бали-бей обошёл Илькина сзади и обхватил рукой шею, мальчик напряг каждую мышцу в своём теле. Текер оттолкнул от себя одного из мерзавцев сильным ударом под рёбра и подлетел к Бали-бею. Мальчик схватил противника за шиворот и саданул лбом в нос. Тут же из обеих ноздрей хлынул поток крови. Мальчик наклонился и схватился за нос, выпуская Илькина. Тут же последовал пинок в грудь, опрокидывающий Бали-бея на землю. Текер придавил мальчика к камням и начал наносить быстрые удары в лицо Малкочоглу. Те ученики дворцовой школы, что ещё могли сражаться, бросились на помощь Бали-бею и облепили младшего Ворона со всех сторон. Илькин без промедления бросился в эту неразбериху, защищая младшего брата. В этот поздний час Адем ага сидел за столом перед бумагами, не мигая смотря на дверь. Мужчина, находясь в тяжёлых раздумьях, медленно ритмично стучал свинцовым стержнем по столу. Этот стук в полной тишине вторил биению сердца, в котором поселилось невыносимое чувство тревоги. — Где их носит? — буркнул себе под нос Адем ага, в который раз бросая взгляд за окно. Сжираемый беспокойством Ворон не услышал, как скрипнули ставни окна, ведущего в бельевую комнату, и стук двух пар ног. Тут в дверь постучали, лицо Адема чуть расслабилось, изо рта вырвался шумный вздох. Отперев дверь, мужчина увидел на пороге незваных гостей. Яхъя-бей вытянулся во весь рост и бросил грозный взгляд на хозяина дома. Мужчина положил руки на плечи Бали-бея, стоящего перед ним. Тёмно-синий кафтан был изодран в клочья, как и белая рубаха под ним. Повсюду виднелись тёмные почти что чёрные синяки, ссадины и глубокие царапины. Из-за кровоподтёка правый глаз почти что не открывался, на губах, подбородке и шее засохла кровь, а левая щека опухла. Лицо Адема аги осталось спокойным, лишь брови сдвинулись к переносице. — Значит так Вы воспитываете своих детей, Адем ага? Они напали на Бали-бея и искалечили его. Считаете это достойным поведением? — возмущался Яхъя-бей. За спиной Адема аги послышались осторожные шаги. Мужчина быстро обернулся и пронзил свирепым взглядом своих сыновей, которые застыли как вкопанные посреди гостиной. При виде Малкочоглу на лице Текера появилась злорадная улыбка. Лицо Илькина ничего не выражало, в том числе и стыда. Одежда Воронов была порвана и перепачкана грязью, но сами мальчики были почти что целы. Кое-где на лицах виднелись синяки, на шеях краснели царапины от ногтей, волосы были растрёпаны, пряди слиплись от грязи. Лишь костяшки пальцев были сильно изодраны и кровоточили. — Подойдите сюда, — ледяным голосом произнёс Адем ага. — Это я начал драку, отец, — склонил голову Илькин. Глаза Адема аги чуть расширились, руки сцепились за спиной. — Если Илькин полез в драку, значит дело серьёзное, — подумал Адем. — Отец, это я повздорил с Бали-беем, а Илькин просто защищал меня, — шагнул вперёд Текер. — Вдвоём на одного? Разве этому я вас учил? — Он был не один. Адем наклонил голову набок, давая Текеру возможность рассказать всё, как было. — Их было шестеро, и они говорили ужасные вещи. Ты можешь наказать меня, но я не стану извиняться за эту драку, — громким голосом заявил мальчик. Адем ага изменился в лице, бесстрастный взгляд обвёл Илькина и Текера, и мужчина пришёл к выводу, что, по сравнению с Бали-беем, его сыновья выглядят здоровее некуда. В глазах промелькнуло одобрение, но в следующий момент Адем ага с укоризной глядел на Малкочоглу. — Вы явились в мой дом, выставили моих сыновей подлецами, толком не разобравшись, и требуете правосудия? Ваш сын ябеда и трус, так что это Вашей семье стоит обратить внимание на воспитание детей. Если хотите, чтобы такое больше не повторялось, учите своих детей драться. Дверь захлопнулась перед носом Малкочоглу. Адем через плечо посмотрел на своих детей. — Эту ночь вы оба проведёте за книгами. Сначала вы перепишете трактат про травы и яды, затем приступите к трудам по военному делу и праву. Завтра расскажете всё, что запомнили, — строго произнёс Адем ага. — Но мы же не виноваты, — запротестовал Текер. — Драка произошла не из-за вас, но кто сбежал из дома на ночь глядя, никого не предупредив?

***

— Вы с братом дружны, — сказала Дефне. Девушка вспомнила своё детство, которое провела бок о бок с Владом. Тогда произошло много всего: драки с врагами спина к спине, холодные ночи на улице, совместное воровство, но всё же между ними никогда не было такой сильной связи. Их всегда разделяла тонкая невидимая стена, из-за которой Дефне всегда чувствовала пожирающее изнутри одиночество. — Всё изменилось. Повзрослев, мы сильно отдалились, — голос Илькина стал тише. Сидя на краю кровати Дефне, Илькин чувствовал странное спокойствие, будто буря, бушующая в его душе весь день, утихла. Но в этой тишине на поверхность всплыли чувства, ранее затаённые в самых далёких уголках души. Воздух пропах травами и болезнью, старший евнух всё ещё сжимал в руках тёплый отвар, который согревал его руки. Илькин отвлёкся от мыслей и протянул Дефне стакан. Девушка почувствовала на металлической поверхности тепло от пальцев юноши, на секунду показалось, будто он взял её за руку. — Вы хороший старший брат, Илькин ага, — легко улыбнулась девушка, — Хотела бы, чтобы такой человек оказался рядом, когда я была ребёнком. — А мне, как оказалось, сейчас просто необходим такой человек, как ты, — подумал Илькин ага.