Blue side

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ --- — Он любит сладкое? — — Да, но не приторное. — Ромашки или лилии? — У него аллергия на ромашки. — Кольцо белое или жёлтое золото? — А можно просто сталь? Чонгук сидел в ювелирной мастерской третьий час, зажимая в руках тонкий эскиз. На пальцах — дрожь. На лбу — пот. В глазах — паника. — Мужчина, — вздохнул продавец, уже порядком уставший от капризов, — вы уверены, что вы не влюблённый омега? — Я глава мафии, и я впервые в жизни так боюсь, — мрачно пробормотал Чонгук, сжимая кулак. — Это нормально? — Больше чем. Это значит, что вы не собираетесь купить кольцо. Вы собираетесь жить с ним. --- План он продумал до мелочей. Втайне связался с учениками Хосока — устроил якобы мастер-класс в студии. Уговорил их помочь. Заказал свет, музыку, даже чертовски красивый костюм сшил специально под него. На стене — световая проекция: «Ты будешь танцевать со мной всегда?» Он репетировал речь. Проверил кольцо четырнадцать раз. Проклял себя ещё больше. — Ты убивал людей, — напомнил себе Чонгук перед зеркалом. — Ты входил в горящие здания. — Ты видел кровь, предательство и пытки. — А сейчас боишься одного «нет»? Да. Боялся. --- Вечером, когда Хосок вернулся, он выглядел уставшим, но сияющим. — У нас на занятии было два новичка. Один упал на растяжке — я думал, порвёт себе всё. Второй признался, что пришёл потому, что видел мои танцы в клубе три года назад. Смешно, да? Чонгук подошёл к нему, поцеловал в висок. — Ты всегда был тем, на кого хочется смотреть. — Ты сегодня странный, — прищурился Хосок. — Даже слишком… ласковый. — Проблемы? — Скорее… сюрприз. — Оу. Снова ванна со свечами? — Почти. --- Когда они прибыли в студию, свет внутри был приглушён. Хосок насторожился. — Что за… И тут — вспыхнули лампы. Музыка. Его любимая. Танцевальная, с ритмом, что всегда пульсировал у него под кожей. На полу — зеркала. На стене — надпись, и он сразу понял, чьими руками она была сделана. И он понял, что это. Сердце пропустило удар. — Гук… И тут он вышел. Чонгук. В чёрной рубашке, тёмных брюках, с кольцом в маленькой коробочке. Он шёл по полу студии, в которой Хосок провёл сотни часов… Но сейчас — ноги подкашивались у него. Он встал на колено. Омега не сразу подошёл — будто боялся дотронуться к чему-то, что слишком хрупко. — Я не умею говорить красиво, — начал Чонгук. — Не умею рисовать словами. Но ты… ты вытащил меня из грязи. Ты сделал меня мягче, не уничтожив. Ты научил меня, что сила — это не контроль. А принятие. Ты показал мне, что любовь может быть громкой… а может — тихой. Как твой голос утром. Как запах сливы на подушке. Как тепло твоих пальцев на моём запястье. Он поднял коробочку. Открыл. Внутри — тонкое кольцо из матовой стали. Без бриллиантов. Без вычурности. Только тонкая гравировка с внутренней стороны: «Дом — там, где ты». — Чон Хосок… Ты выйдешь за меня? Сделаешь меня самым счастливым ублюдком на этой чёртовой планете? --- Хосок молчал. Губы дрожали. Руки — прижаты к груди. А потом он резко шагнул вперёд. Схватил Чонгука за ворот. Опустился на колени вместе с ним. И поцеловал. Долго. Трепетно. До дрожи. — Да, — прошептал он в губы. — Да, идиот. Да, моя жизнь. Да, шоколадный дьявол. Да, Чонгук. Я выйду. Я буду. Я останусь. --- Аплодисменты раздались с балкона — ученики, которых Чонгук нанял, не сдержались. Кто-то расплакался. Кто-то подбежал с камерой. А Хосок… Он просто обнимал своего альфу, и на глазах — блестели слёзы. — Ты такой идиот. — Зато теперь твой навсегда. — Ты всегда был моим. --- А потом, уже ночью, лёжа рядом, кольцо на пальце, а сердце под подбородком Чонгука, Хосок прошептал: — Только не смей устраивать свадьбу с тысячей людей. Я хочу — только мы. И, может, твоя мама. И моя. — Согласен. Но потом — медовый месяц. На три страны. И, может, ребёнка? — Об этом поговорим после второго бокала вина. — Хосок? — М? — Ты сказал «да». — А ты ещё не понял? Я давно с тобой женат. Просто не на бумаге. И Чонгук улыбнулся. Потому что да — бывает тише, чем крик. И громче, чем выстрел. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖