Blue side

𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖ --- — Хосок… — протянул Чонгук, — ты уверен, что это хорошая идея? — Нет, — честно ответил омега, застёгивая ворот рубашки перед зеркалом, — но это всё равно надо сделать. — Они… знают, кто я? — Что ты альфа? Да. Что ты глава мафии? Нет. Что ты бесконечно меня любишь и не можешь без меня спать даже в гоне — тоже да. — Великолепно, — проворчал Чонгук, сидя на краю кровати с видом обречённого. — Я иду в гости к потенциальному тестю, и у меня в активе: криминальное прошлое, татуировки, запах шоколада и лицо, от которого плачут дети. — Я тебе не ребёнка знакомить веду, а родителей. И они меня любят. А я — люблю тебя. Значит, им придётся как-то с этим смириться. — Великолепная логика, Хосок. Просто непробиваемая, — мрачно вздохнул Чонгук и начал застёгивать чёрную рубашку, которую для него выбрал омега: без декора, с длинным рукавом, скрывающим большую часть тату. Минимум угрозы. Максимум приличия. --- Поездка прошла в тишине. Хосок был сосредоточен, но спокоен. А Чонгук… Чонгук впервые за долгое время не контролировал ситуацию. Он встречался с убийцами. Вел переговоры с торговцами оружием. Угрожал и защищал. Но никогда… никогда не волновался, что ему придётся объяснить, почему он достоин этого конкретного омеги. --- Дом родителей Хосока находился в зелёном пригороде, с низким заборчиком и ухоженным садом. Уже с порога пахло жасмином и яблоками. — Улыбнись, — прошептал Хосок, прежде чем нажать звонок. — Я не умею. — Тогда не рычи. И не хмурься. — То есть просто не будь собой? — Ровно на час. А потом я верну тебе твою маску ледяного демона, обещаю. Дверь открылась. --- Первой их встретила мама — стройная омега с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Она тут же обняла Хосока, приговаривая: — Господи, как ты похудел, сынок… Ты ел вообще? А потом её взгляд перешёл на Чонгука. Она изучала его — не осуждающе, скорее… осторожно. Как будто хотела понять, кто же такой этот таинственный альфа, которого так бережно носит в сердце её ребёнок. — Добрый вечер, — выдавил Чонгук, почти поклонившись. — Я… рад с вами познакомиться. — О, какой вежливый, — улыбнулась она. — Проходите. У нас тёплый чай и пирог с грушами. Хосок его обожает. — Я тоже, — неожиданно для себя сказал альфа, пока Хосок вёл его за руку в гостиную. — Наверное, потому что он пахнет домом. — Он так всегда, — шепнул Хосок, — сначала пугает, потом роняет фразы, от которых хочешь его обнять. --- Папа Хосока — высокий, строгий альфа, сидел в кресле у окна. Он не вставал, но взгляд у него был точный. Пронзительный. — Это он? — спросил он, не отрывая взгляда от Чонгука. — Он, — спокойно ответил Хосок и сел рядом. — Серьёзно? — Очень. Пауза. — Ты опасный. — Да, сэр. — И ты любишь моего сына? — Больше жизни. --- Тишина затянулась. Папа поставил чашку на поднос, выпрямился. — Тогда запомни: я не альфа мафии. Я — отец. И если он однажды вернётся домой с глазами, полными боли, а на губах будет твоё имя… Я не пожалею, что не спросил, где ты живёшь. Чонгук кивнул. — А я не пожалею, если мне придётся стать слабым — чтобы он был спокоен. И тогда папа — чуть-чуть, совсем немного — смягчился. — Хосок умеет выбирать. Надеюсь, в тебе он не ошибся. — Он ещё ни разу не ошибся, — улыбнулась мама и разлила чай. --- Позже, на веранде, когда солнце опускалось за горизонт, а мама рассказывала смешные истории про Хосока в детстве (и про то, как он однажды перепутал соль с сахаром и испортил блины), Чонгук сидел, слушал… И чувствовал, как в его груди что-то впервые расслабляется. Он всё ещё был опасен. Всё ещё выглядел как плохая идея. Но Хосок держал его за руку. И никто — ни мать, ни отец — не убрал их ладони. --- — Я думал, меня выгонят, — сказал Чонгук, когда они возвращались в машине домой. — Или выстрелят. Или хотя бы проклянут. — А ты им понравился. Мама уже спрашивала, ем ли ты острое. Это знак признания. — Серьёзно? — Абсолютно. В нашей семье это как предложение дружбы. — Тогда я официально принят? Хосок посмотрел на него и улыбнулся: — Официально — ты теперь часть моей жизни. А это важнее, чем приём родителей. --- И тогда Чонгук притормозил у обочины. Снял ремень. Протянул руку, коснулся шеи Хосока, чуть ниже за ухом — где когда-то оставил метку. — Можно я напомню тебе, как сильно ты мой? — Если нежно, — шепнул омега, прижимаясь щекой к его ладони. — Нежно — это теперь моё второе имя. — Тогда… да. --- И под луной, в машине, что пахла шоколадом и сливой, два сердца били в одном ритме. Любовь — это не когда всё гладко. А когда даже страх встреч с родителями не мешает тебе оставаться рядом. 𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖𓂃˖