Trick of fate

Дверь медленно отворилась, впуская в темную комнату легкий сквозняк и немного света из коридора. Шадоу Милк плавно влетел внутрь и осмотрелся. Представшая перед ним картина вышла весьма... неожиданной. Конечно, массивные шторы, как обычно, были плотно закрыты, создавая практически идеальную атмосферу мрака, однако вот потолок теперь представлял из себя недурно сделанную иллюзию ночного неба, под которым парили десятки маленьких серебряных звездочек. Приглядевшись, Шадоу Милк понял, что большая их часть даже была составлена в пару простейших созвездий. Арлекин усмехнулся. Явно видна работа Блэк Сапфира. В то же время по полу тут и там были разбросаны подушки, игрушки, одеяла и, в общем, все, что хоть немного подходило под определение "мягкого". А в углу даже построено подобие домика, правда, очень неумелое. Здесь уже внесла свою лепту рука Кэнди Эппл. Ну а в середине комнаты расположилось самое интересное – детская кроватка, перед которой, облокотившись на деревянную стенку, мирно сопели двое его старших приспешников. Шадоу Милк подплыл ближе. Волосы Сапфира представляли из себя настоящую катастрофу. Разные звездочки, блестки и заколочки усеивали почти каждую прядь. У Эппл – практически то же самое. А еще у обоих одинаково странно раскрашены лица. Смотрелось довольно комично, Шадоу Милку даже захотелось запечатлеть эту картину. Они определенно долго будут отмывать это все потом, стоя перед раковиной в ванной и толкая друг друга. И глубоко все равно им будет на то, что у каждого ванная комната есть своя, отдельная. В какой-то степени, их было даже жаль. Очевидно, что эти полдня с ребенком выжали из них все соки. Даже если бы очень захотел, Шадоу Милк не смог бы винить их за это.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Забота о младенце оказалась... сложной. Раздражающей. Выматывающей. Как минимум потому, что действительно "заботиться" об этом ребенке он даже не планировал. Однако, все пошло вопреки его планам(что в последнее время происходит слишком уж часто). Но это было далеко не самой отвратительной вещью. Более выбивающим из колеи оказалось совсем другое. Каждый вздох младенца, каждое малейшее движение или изданный звук напоминали о Пьюр Ванилле. Даже цвет теста создания. Казалось, ничего во внешнем виде ребенка не напоминало самого Шадоу Милка. А ведь существо было создано из магии их обоих. Как же это ужасающе бесило. Настолько, что в какой-то момент Шадоу Милк поймал себя на том, что не может даже взглянуть на создание без желания уничтожить его на месте. Делов-то, достаточно протянуть руку к тонюсенькой шее и... ...Несчетное количество раз он почти сделал это... Но постоянно что-то словно одергивало уже занесенную над созданием когтистую ладонь. Это выматывало еще больше. Не счесть, сколько раз хотелось все бросить. Сколько раз он срывался буквально на всем, что находилось в замке, ставшем их временным убежищем, пока его силы не восстановятся достаточно для того, чтобы воздвигнуть Шпиль Обмана из руин. Первые недели были особенно адскими. Ребенок орал. Ребенок визжал. Ребенок. Требовал. Внимания. Причем, будто по ужасно несмешной шутке судьбы, внимания именно Шадоу Милка. Стоило только отдать его в руки Сапфира или Кэнди(просто чтобы пойти и спокойно умыться, ведь создание вновь решило, что будет ужасно хорошей идеей отрыгнуть весь свой завтрак прямо на арлекина), как ребенок тут же начинал рыдать. Шадоу Милк чувствовал, что был готов зарыдать вместе с ним. Каждая секунда, проведенная рядом с младенцем, была для него мучительна. Он почти физически ощущал, как медленно это его разрушает, как его тесто ломается и крошится, причиняя практически реальную боль. В голове бумерангом проносились последние слова ненавистного ванильного праведника. Его предложение о «дружбе». Ха! Это даже могло сойти за очень хороший анекдот, если бы не было правдой! Каждый день казался невыносимой сансарой. Создание просыпалось и начинало орать. Кормишь его, меняешь ему пеленки, при необходимости переодеваешь и оно снова засыпает. И так по кругу. По бесконечному, отвратительному кругу. Из раза в раз. Вновь и вновь. Почти каждый. Чертов. Час. Шадоу Милк сходил с ума. Ужасно хотелось спать. И ведь изначально все, казалось, будет просто! Остатков сил после битвы с Пьюр Ваниллой вдоволь хватило бы, чтобы наколдовать парочку теневых марионеток, сбагрить на них воспитание младенца и забыть, пока не подрастет. Но, как оказалось, марионетки, особенно созданные без особого разума и с одной единственной поставленной задачей, не очень хорошо умеют заботиться о младенцах. Потому, когда одна из "нянек" чуть не придушила ребенка подушкой, восприняв отчаянный вскрик Кэнди Эппл: "Да заткните вы его уже чем-нибудь!" — буквально, было решено оставить затею с теневыми сиделками. Потому, ноша воспитания легла на тонкие артистичные плечи Шадоу Милка. И, к несчастью, довольно хрупкие. Из-за постоянного нахождения младенца на его руках он почти перестал чувствовать в них что-то, кроме боли. Еще и передвигаться теперь приходилось на своих двоих, ведь из-за недостатка сил, даже о чем-то настолько элементарном, как заклинание левитации, можно было забыть. Каждый шаг, каждый жест отдавался болью. Шадоу Милк был готов взвыть. В какой-то момент с ним связалась Дарк Энчатресс. Благо, всего лишь послала письмо. Пришли она кого-то из своих приспешников или, того хуже, заявись сама, скрыть пребывание в его временном логове младенца было бы невозможно. К сожалению, вести в послании были отнюдь не радостные. Энчатресс писала, что Бисты потерпели поражение и за тот месяц, что Шадоу Милк был изолирован от мира, четырем из пяти Древних удалось "пробудиться", что было весьма удручающе. Не то, чтобы он не предвидел подобного еще в момент своего собственного фееричного проигрыша Пьюр Ванилле. А ведь в моменте он даже пытался предупредить Шугар об этом... Она сама виновата, что не послушала его. В любом случае, в связи со сложившимися обстоятельствами, Дарк Энчатресс назначила собрание, дабы обсудить дальнейший план действий и подготовить все. Шадоу Милк бы даже мог позволить себе злобно оскалиться, если бы письмо не расплывалось перед глазами настолько сильно, что с трудом удавалось сфокусироваться на каких-то отдельных строчках. Встреча должна была состояться через четыре дня. Шадоу Милк был готов проклясть мир, но был слишком измотан. Он боялся представить, что может произойти в его отсутствие, учитывая обстоятельства. Были мысли отказаться от своего присутствия там, сославшись на любую выдуманную причину. Однако выглядело бы это слишком подозрительно, учитывая, что до этого он был едва ли не самым активным исполнителем их общей благой цели по захвату мира. Пришлось идти, при этом кое-как собрав последние остатки сил физических, моральных и магических. К счастью, в том, чтобы скрыть внешнюю глубокую усталость, Шадоу Милку никогда не было равных. То, что тогда обсуждалось на "собрании" Шадоу Милк сейчас не сможет вспомнить, как бы не старался. Да и не говорили там, скорее всего, ничего такого особо важного, кроме ерунды вроде: «Ля-ля-ля, мы крутые, нужно просто больше времени, тогда Древние получат по заслугам», — и так далее, и тому подобное. Словом – лапша на уши. Самым интересным(и буквально единственным, что ему удалось запомнить), пожалуй, было наблюдать за препирательствами Шугар и Спайса(в попытке сосредоточить все свое внимание на чем-то одном, дабы не уснуть на месте). И тем не менее Шадоу Милк даже был благодарен, что Энчатресс решила уйти в тень(ха-ха) и продумать "более точный план". Так у него хотя бы будет больше времени на то, чтобы решить собственные, в прямом смысле маленькие, "проблемы". (Он опустит момент, когда по возвращении в замок свалился в обморок, едва успев пройти через портал, чем ужасно напугал с нетерпением ждавших его Кэнди Эппл и Блэк Сапфира с кричащим младенцем на руках. Отвратительно выглядящих и просто ужасно уставших Кэнди Эппл и Блэк Сапфира с кричащим младенцем на руках). Шло время, ребенок подрастал. Усталость, презрение и вопросы в духе: «Зачем я вообще этим занимаюсь?» — росли вместе с ним. Пока однажды не случилось нечто... удивительное. То, что заставило все внутри Шадоу Милка, – все его чувства и мысли, – перевернуться с ног на голову. Он часто разговаривал с младенцем. Иногда сам того не замечая, иногда намеренно. Комментировал, критиковал, ругался, кричал. Все это время создание либо просто смотрело на него, либо начинало рыдать. Шадоу Милку от этого становилось еще более тошно. И даже немного обидно. Неужели один звук его голоса настолько противен и ужасен, что даже ничего не понимающий младенец не способен его вытерпеть? Однако, несмотря на эти мысли, эти вопросы, крутящиеся в голове, Шадоу Милк не мог перестать разговаривать. Возможно, это просто осталось с ним, как привычка, обретенная за годы одинокого заточения внутри Серебряного Дерева. Дабы не сойти с ума от одиночества и всепоглощающей тишины, царивших вокруг. Тогда, по уже до дыр заученному сценарию, он как обычно достал младенца из люльки и поднес к его рту бутылочку с детской смесью, попутно о чем-то рассказывая. Вроде бы, то была история о том, как Кэнди Эппл ходила "покупать" эту самую смесь в детский магазин в какой-то из стран Криспии(так как Шпиль и все необходимые заклинания для пополнения запасов без необходимости "похода на рынок" еще не были восстановлены). Обычно, с подобными поручениями отправлялся Блэк Сапфир, однако в ту самую минуту у него проводился внеплановый радиоэфир. И в итоге, Кэнди Эппл все перепутала и вместо смеси для младенцев принесла смесь для вскармливания животных. Шадоу Милк, признаться, по-прежнему не имеет ни малейшего понятия, как она это сделала. Перепутать детский и зоомагазин? Хотя, на самом деле, теперь, когда он об этом задумался, стало понятно, что Кэнди Эппл, скорее всего, специально "перепутала" магазины. Увы, в этом была вся она. Маленькая и мстительная. Внезапно, в ответ на его праведное возмущение он услышал... звук. Странный, необычный, напоминающий... смешок? Шадоу Милк шокированно перевел взгляд на младенца. Тот смотрел в ответ. Арлекин медленно поднял создание перед собой, неверяще глядя на него. Оно какое-то время продолжало сверлить взглядом в ответ, а после... улыбнулось. Бодро так, заинтересованно. Даже неуклюже похлопало в ладоши и подергало ногами, будто призывая продолжить... ...Продолжить... На мгновение Шадоу Милк забыл, как дышать. ...Он слушал. Младенец его слушал. Смотрел почти осознанно. В глазах читались интерес и... что-то еще. Странное, светлое, знакомое прежде, но давно забытое сейчас. Что-то, от чего в груди Шадоу Милка само собой начинало разрастаться нечто теплое и столь же светлое. Это было... неестественно для него. Неправильно. Чуждо. И вместе с тем так хорошо. С того момента его разговоры с самим собой перестали быть таковыми. Не прошло и пары дней, как к смеху, улыбкам и хлопкам прибавился лепет. До смешного глупый, словно создание пыталось сказать ему что-то, но еще не умело разговаривать. И в то же время, оно будто пародировало его. Жесты, интонации. Изучало и... училось. Это было удивительно. Тогда Шадоу Милк впервые почувствовал нечто, кроме отчаяния и раздражения, по отношению к младенцу. Впервые не увидел в нем того, кого вспоминал с грязью и проклятиями. Каждая мысль о котором была пропитала желчью и обидой. Тогда, он впервые увидел в младенце... дитя. Неумелое, но быстро учащееся. Светлое и чистое. С искренним интересом слушающее его истории... ...И смотрящее так, как, казалось, не смотрел никто до этого.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Внезапно, поглощенный воспоминаниями арлекин краем глаза уловил странное копошение в кроватке. Перелетев через спящих приспешников, он положил руки на противоположную стенку кроватки и заглянул вовнутрь. Оттуда на него смотрела пара маленьких синих глаз, обрамленных длинными белыми ресницами. — Привет, создание. — тихо проговорил Шадоу Милк, осматривая ребенка, лежащего на, слегка смятой, постели с рисунками звездочек. — Проснулась раньше нянек и теперь маешься от скуки? Девочка угукнула, словно в подтверждение его словам. Потом, будто что-то коротко обдумав в своей маленькой голове, она медленно села и, держась за деревянные перекладины кроватки, неумело встала. Полный ожидания и нетерпения взгляд детских глаз устремился на Шадоу Милка. Тот усмехнулся. — Что, хочешь сбежать отсюда, пока от безделья пылью не покрылась? — Тя! Шадоу Милк шикнул. Духовки, этот ответ вышел довольно громким. Он тут же замер и, сам того не заметив, задержал дыхание, когда Блэк Сапфир внезапно пошевелился. К счастью, сквозь сон промямлив какие-то обрывки фраз вроде: «..сейчас, сейчас, я встаю...», — снова тихо засопел. Шадоу Милк медленно выдохнул, невольно проваливаясь в воспоминания вновь.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

О, он определенно не был готов к подобной ответственности тогда. Да что там, сейчас тоже не готов. С Блэк Сапфиром и Кэнди Эппл в свое время все было гораздо, ГОРАЗДО проще. Что не удивительно, ведь они оба были старше как минимум трех лет, когда только попали на Шпиль. Вернее, Кэнди Эппл, если верить ее собственным словам тогда, было ровно три. Спустя четыре месяца после того, как младенец буквально свалился ему на руки и стал самым ужасным его кошмаром, Шадоу Милк сам не заметил, как его привычный эксцентричный шутовской наряд, призванный вселять в наивных печенюшек страх и одновременно вызывать восхищение, сменился на простые пижамные штаны темно-синего оттенка с серебристой россыпью звезд по низам штанин, черную свободную рубашку и самые обычные шерстяные тапочки в виде черных кроликов с голубыми глазами(которые периодически моргали, да). Стиля этот наряд лишен не был, однако экспрессии поубавилось раз так в пять. Прическа тоже претерпела кое-какие изменения. Все чаще волосы стали закалываться сзади длинной шпилькой, когда-то давным-давно подаренной ему Мистик Флор(удивительно, что он вообще о ней вспомнил и она за столько лет не затерялась в куче старого разбитого хлама), либо собираться в обычный хвост на затылке(потому что ребенок внезапно обнаружил, что у него есть пальцы, он может ими двигать и, следовательно, хватать все подряд. И тянуть в рот. К несчастью, волосы Шадоу Милка показались ему самыми вкусными и интересными). Вошедшие тогда на кухню Блэк Сапфир и Кэнди Эппл и впервые узревшие перемены в наряде Мастера отреагировали... удивительно похоже: раскрыли от шока рты. На их счастье, Шадоу Милком их реакция так и осталась незамеченной. Он был слишком занят очередной попыткой посадить создание в детский стульчик и надеть слюнявчик, при этом не вызвав истерики, так что, даже не взглянув на старших, он просто указал рукой на стоящую на плите кастрюлю с кашей и, расположившиеся на тумбе рядом, графин свежевыжатого сока и чашу с ягодами. Набирайте, мол, сами, как хотите и сколько хотите, мне немного не до этого сейчас. Да, к удивлению всех троих, с появлением в "доме" младенца совместные завтраки практически стали чем-то обыденным. Хотя, впервые это произошло, как сейчас помнил арлекин, на третий день после "рождения" создания и, фактически, могло хотя бы косвенно считаться "завтраком" только для одного из них. Тогда верные приспешники буквально сражались с плитой в попытке приготовить детскую смесь, пока сам Шадоу Милк, попутно стараясь сохранить трезвость рассудка, всеми правдами и неправдами пытался успокоить младенца. Вскоре(примерно на месяц пятый), вместе с осознанием наличия у себя всех остальных конечностей, которыми можно двигать и махать в разные стороны, пришла и... привередливость в еде. Которая теперь оказывалась где угодно, но не во рту ребенка. Эту кашу мы не будем, яблоки мы не едим. Мы лучше это выплюнем, ведь нам так весело наблюдать, как пытающийся нас накормить взрослый медленно закипает и раз за разом вытирает пюре с собственного лица. У Шадоу Милка начинал дергаться глаз. А время продолжало идти. Ребенок продолжал расти. Проблемы, которые он доставлял, росли вместе с ним. Причем, казалось, в геометрической прогрессии. Обычная(терпимая) привередливость сменилась целыми истериками(«Создание, НЕТ, ты НЕ БУДЕШЬ есть эти конфеты перед ужином, у тебя опять заболит живот и ты не сможешь нормально поспать, чем снова доведешь всех до истерики, в том числе саму себя!»), а Шадоу Милк чувствовал, как седых волос на его голове становится больше(пусть стареть он не был способен физически). Однако, даже несмотря на все трудности, порой, наблюдая за созданием – как она играет, ест, пытается взаимодействовать с внешним миром – Шадоу Милк ловил себя на мысли, что ему... нравится. Смотреть, как она взрослеет. Обучается. Это было... нечто новое. Нечто удивительное для него... Не так, как было с Блэк Сапфиром или Кэнди Эппл. И поначалу это пугало. Да что там, пугает по сей день и вряд-ли когда-нибудь перестанет. Однако этот страх... чувствовался нормальным. До невозможного правильным. Словно так и должно быть. А потом произошли события, которые, казалось, поставили сразу несколько окончательных точек во всей этой пьесе...

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Созданию тогда, вроде как, только исполнилось семь месяцев. Шпиль к тому моменту уже был благополучно восстановлен, пусть и не совсем полностью, а Шадоу Милку было необходимо обсудить с Блэк Сапфиром детали его нового поручения, которое должно было пройти на территории Серебряного Королевства, а потому требовало тщательно продуманного плана и подготовки. Дабы ребенок в это время не мешал, он был посажен на пол в кучу подушек и отвлечен маленьким теневым спектаклем, которые Шадоу Милк в последнее время частенько организовывал, чтобы было чем занять дитя и уделить, наконец, хоть немного времени другим вещам. Не успевает пройти всего пара минут, как Милк краем глаза(не важно, какого) замечает движение возле одной из расположившихся в углах комнаты тумб, на которой стояло весьма опасное растение, выведенное когда-то самим Шадоу Милком, способное утопить во Лжи и Иллюзиях любого, кто к нему прикоснется. Вещь, на самом деле, бесполезная, хотя определенно имеющая свой шарм. Отвлекшись от разговора с Сапфиром, Шадоу повернул голову как раз в тот момент, когда, неизвестно, как, оказавшееся прямо под этой тумбой создание потянуло на себя скатерть с расположившимся на ней горшком с растением, который уже начал опасно наклоняться. Почувствовав, как его тело словно прошиб заряд молнии, Шадоу Милк в мгновение ока подлетел к ребенку и остановил цветок от неизбежного падения. Не сдержав облегченный вздох, арлекин строго посмотрел на создание. Та лишь невинно улыбнулась ему своей уже трехзубой улыбкой и... уползла обратно к продолжающим исполнять спектакль теневым марионеткам. Шокированный вид Блэк Сапфира тогда стоило запечатлеть на холсте и внедрить в печенечье общество как еще одно произведение искусства. Возможно и ТОЛЬКО возможно, лицо самого Шадоу Милка выглядело почти также.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

Второе событие произошло тремя месяцами позже. Девочка тогда уже вовсю умела ползать, да так, что не поймаешь. Теперь все нижние части стен ее(и не только) комнаты были разрисованы, пола застелены мягкими коврами, по углам разбросаны подушки, а особо опасные предметы убраны в недоступные для ребенка места. Так как к тому моменту она наконец-то начала подпускать Кэнди Эппл и Блэк Сапфира ближе, причем настолько, что Шадоу Милку стало необязательно постоянно находиться в поле зрения ребенка, все чаще создание стало оставаться на попечении дождавшихся своего часа нянек, а арлекин мог больше времени уделить слишком долго его ждавшим делам Обмана(проще говоря – отдохнуть от младенца). Шадоу Милк ясно помнил тот день. Тогда, спустя довольно продолжительное время, он решил проведать своих дорогих приспешников и просто удостовериться, что ребенок еще жив. — Приветствую, мои маленькие порождения Обмана! Соскучились? — с громким криком и салютами, он эффектно распахнул дверь, влетел в комнату и отвесил театральный поклон. Сапфир, Эппл и ребенок, до этого сидевшие прямо на полу и что-то рисовавшие, почти синхронно вздрогнули и повернули головы, шокированно посмотрев на Шадоу Милка. — Мастер Шадоу Милк! — в унисон воскликнули его приспешники. Создание же свою радость выразило детским улюлюканьем и хлопками в ладоши, вызвавшими в груди Шадоу Милка уже ставшее привычным странное, но приятное тепло. Надо же, как удивительно быстро это произошло. На голове девочки красовались два уже изрядно потрепанных маленьких хвостика, а руки, синий сарафанчик с принтом звезд, и даже немного лицо, измазаны красками. Шадоу Милк уже представлял, каким испытанием будет пытаться все это отмыть. Но это будет потом. Сейчас, вытянувшись в воздухе во весь рост, Шадоу Милк положил руки на пояс и зубасто улыбнулся. Уже открыл было рот, дабы продолжить свою пламенную речь, как заметил кое-что необычное. Создание отвернулось от него и быстро начало ерзать ручками по полу, будто ища что-то. Найдя таки какой-то определенный рисунок и крепко схватив его, девочка вновь повернулась к Шадоу Милку, уперлась ладошками в пол и... встала. Осторожно, неуклюже. Забывшись, арлекин так и остался с раскрытым ртом. Только теперь от шока. Тем временем создание, прижав к себе изрисованный карандашами листок, сделало один неуверенный шаг. Потом второй. Третий. Четвертый. Каждый новый был увереннее предыдущего. Арлекин почувствовал странную дрожь. Но не неприятную, а, скорее... ...Он даже не мог подобрать слов. Однако, внезапно появившееся желание подлететь к созданию, схватить его и закружить по комнате в объятиях, произнося до ужаса сладкие и полные тепла слова гордости, игнорировать было почти невозможно. Не сводя с ребенка неверящего взгляда, Шадоу медленно опустился, коснувшись ногами пола. А девочка шагала. Неловко, неумело, слегка пошатываясь. И тем не менее, целенаправленно направляясь к Шадоу Милку. И вот, когда оставался всего один, последний шаг, она споткнулась. Арлекин среагировал сразу, наклонившись и подхватив ее на руки, поддерживая магией. Посмотрев ему в глаза, создание улыбнулось и с коротким «На!» с гордостью протянула рисунок. И вновь, который раз за эти долгие пять минут, Шадоу впал в ступор. Потом отмер, словно по сигналу, и взглянул на рисунок. По сути, тот представлял из себя обыкновенные детские каракули самых разных оттенков синего и черного. Однако, прищурившись, можно было разглядеть очертания... кого-то, кто, по-видимому, должен был быть... его картинной копией? Словно услышав его мысли, создание кивнуло и указало на него пальцем. — Ти! — громко воскликнула она. И продолжила улыбаться, с предвкушением глядя на арлекина. Словно ждала его реакции. Его комментариев. Дрожь в теле стала сильнее, однако теперь прибавилось медленно наполнившее грудную клетку тепло. Жгучее, но не обжигающее. Настолько сильное и чуждое, что у Шадоу сперло дыхание. В уголках глаз странно защипало. Она нарисовала это... для него? Вот так просто? Не чтобы задобрить или выразить почтение, или преподнести в страхе, нет? Это был просто... подарок. Чистый, невинный подарок, которые дарят, чтобы увидеть чужую улыбку. Которые дарят из искреннего желания сделать другому приятно. Шадоу Милк не мог подобрать слов. Но сказать что-нибудь стоило. Сглотнув вставший в горле ком, арлекин улыбнулся. Это не было похоже ни на одну из его фирменных улыбок. Никакого оскала, никакого преувеличения, никакого безумства и артистизма. Просто... улыбка. Мягкая, плавная. Едва заметная. В уголках глаз продолжало щипать. Он пару раз быстро моргнул. Шадоу Милк опустился на корточки, и посмотрел в глубокие синие очи создания. Точь в точь, как у него самого. Не было теперь ни будто специально скопированной ванильной улыбки, ни россыпи веснушек, ни ямочек на щеках, ни цвета кожи, заставлявших хотеть убить это создание. Были лишь эти замечательные глаза, обрамленные длинными и светлыми, словно лепестки Молочных Венцов, ресницами. Сверкающие, словно два превосходнейших танзанита. С белым вертикальным зрачком. Точь в точь, как у самого Шадоу Милка. — О, ты нарисовала это для меня? — он перевел взгляд на рисунок, все еще крепко сжатый в маленькой детской ручке. Создание в ответ радостно кивнула. От резкого движения ее маленькие ванильно-синие полосатые хвостики немного подпрыгнули. — Очень хорошо. У тебя настоящий талант! Может быть, когда-нибудь я даже возьму тебя на роль личного художника! Он потрепал девочку по макушке. В ответ она рассмеялась. А Шадоу Милк тогда внезапно поймал себя на мысли, что он не хочет, чтобы этот момент заканчивался.

✧･⁠｡*☆*⁠･⁠｡✧

От размышлений его отвлекла внезапная резкая боль. Это создание, заметив, что старший долгое время не реагирует, решила пойти на крайние меры и дернула его за выбившуюся из хвоста прядь. — Ай! — не сдержавшись, воскликнул Шадоу Милк и попытался аккуратно вытащить волосы из рук ребенка, при этом быстро взглянув на приспешников. Они, будто и не услышав вовсе его вскрика, продолжали безмятежно спать. Это заставило Шадоу Милка почувствовать странное облегчение. Шут еще раз попробовал вытащить волосы из хватки создания. Но та упрямо и, на удивление, крепко продолжала держать прядь в своих маленьких ручках. В глазах ее, при этом, читалась обида и чистой воды осуждение. — Понял! Понял! — решив подыграть ей, дабы сменить гнев на милость, громким шепотом проговорил арлекин. — Не стоило так долго не обращать на тебя внимание! Пусти! Девочка прищурилась и слегка поджала губы, внимательно посмотрев на Шадоу Милка. Но прядь все же отпустила. А затем протянула обе руки вперед, сжимая и разжимая кулачки. — О, неужели настолько не терпится выбраться из этой удобной, деревянной, полной мягких одеял и подушек, клетки? — заговорщецки проговорил арлекин, хитро улыбнувшись и наклонив голову в сторону. — Ап! Ап! — последовал незамедлительный(ужасно громкий) ответ. — Ну что же, приму это за подтверждение. Так уж и быть, в этот раз я помогу тебе, однако за тобой останется должок. Шадоу Милк материализовал свой посох и аккуратно подхватил ее магией, вытащив из кроватки и поставив на пол. Создание тут же сориентировалась и побежала в сторону оставленной открытой двери. Арлекин уже было полетел за ней, однако что-то его задержало. Он опустил взгляд на по-прежнему безмятежно спящих приспешников. В ужасно неудобной позе. Снисходительно вздохнув, он взмахнул посохом и, обвив этих двоих магией, медленно поднял в воздух, стараясь не разбудить, и переместил на кучу подушек неподалеку. А после, еще немного подумав, накрыл одним из одеял, разбросанных по всей комнате. Так-то лучше. Удовлетворенно кивнув самому себе, Шадоу Милк вылетел из комнаты, закрыв за собой дверь. Он надеется, создание не успела далеко убежать на своих маленьких, коротких ножках.