Случайный свидетель

      Машина плавно тронулась от тротуара. Сяо Чжань положил ладонь на колено Ван Ибо, чувствуя под тонкой тканью брюк напряжение мускулов.       — Голоден? — голос Чжаня звучал низко, почти интимно в замкнутом пространстве. Ибо фыркнул, но бедро его не дрогнуло, наоборот, будто слегка подалось под этим прикосновением.       — Ты из меня сегодня марионетку сделал. «Примеришь это, Ибо? А это? А как насчёт этого тёмно-синего?» — он передразнил мягкие, но неумолимые интонации Чжаня.       — Зато теперь ты выглядишь безупречно, — пальцы Чжаня сжались чуть сильнее, тепло просачивалось сквозь ткань. — И весь мой.       — В ресторан «Дары моря», — бросил Чжань водителю, не отрывая глаз от Ибо. Там подают устриц, говорят, они… возбуждают аппетиты. Всех видов. Машина Сяо Чжаня остановилась у невзрачного фасада, но внутри ресторана «Дары моря» администратор Мин, подобно тени, провёл их мимо основного зала к неприметной двери.       — Вау! Не знал, что в ресторанах такие бывают кабинки для уединения, — Ибо замер на пороге, оценивая тесное пространство, освещённое единственной мягкой лампой над столом. Стены были расписаны картинами по шёлку, поглощающим звуки, а диван достаточно широкий, чтобы сесть вплотную. Чжань наблюдал, как глаза Ибо, всегда дерзкие, теперь с любопытством скользили по замкнутому пространству, по кнопке вызова официанта, по расстоянию между их бёдрами, которое внезапно казалось ничтожным.       — Что будешь? — спросил Чжань, его голос показался громким в тишине кабинки.       — Закажи на свой вкус, — отмахнулся Ибо, откинувшись на спинку дивана, но его нога под столом случайно зацепила ногу Чжаня. Чжань сделал заказ, мельком глянул в меню, его внимание было приковано к расслабленной позе Ибо, к расстёгнутым двум верхним пуговицам рубашки, открывавшим тонкую цепочку на его коже. После щелчка кнопки в кабинке воцарилась густая, тягучая тишина, нарушаемая лишь их дыханием.       — Здесь… душно, — наконец произнёс Ибо, проводя пальцем по воротнику, и его взгляд, тяжёлый и тёмный, встретился со взглядом Чжаня.       — Всегда можно найти способ… проветриться, — сказал Чжань, и его палец, будто невзначай, прошёлся по ткани брюк Ибо чуть ниже ремня, ощущая под ней жар и напряжение мышцы. Ибо замер, его губы слегка приоткрылись. Дверь открылась, и официанты внесли блюда, что заказал Чжань. Жареные королевские креветки и устрицы на льду дразнили запахом моря. Чжань, наблюдая, как Ибо упрямо сжимает палочки, провёл ладонью по его бедру. Тепло, внезапное и властное, заставило Ибо вздрогнуть.       — Хочешь, я покормлю тебя? — голос Чжаня был низким, а взгляд — как у хищника.       — Я и сам могу, — буркнул Ибо, отстраняя его руку, но нервный взгляд выдавал смятение. Ибо взял устрицу, неловко капнул соусом себе на ладонь. Чжань поймал его запястье с молниеносной лёгкостью.       — Такой расточительный. Губы Чжаня обожгли кожу Ибо, слизнув соус и захватив саму устрицу. Влажное прикосновение языка было словно шоком.       — Ты чего делаешь?!       — Раз не хочешь, чтобы я кормил тебя, тогда корми меня, — парировал Чжань, не отпуская взгляда, полного вызова. Ибо попытался отдернуть руку, но Чжань уже взял новую устрицу, поднёс её к упрямо сжатым губам парня. Сила его уверенности была осязаемой, как соль в воздухе.       — Ну же. Открой ротик. Ибо позволил губам разомкнуться. Холодная раковина коснулась его губ, а затем — солёная нежность мяса. В тот же миг Чжань наклонился вперёд, поймав его губы в поцелуй, украденный вместе со вкусом устрицы. Ибо облизнул свои губы и улыбнулся, словно довольный кот. Креветка в устричном соусе зависла у губ Чжаня, когда зазвонил телефон. Чжань с неохотой вынул телефон из пиджака и ответил на звонок.       — Господин Сяо, — прошипел знакомый голос, — надеюсь, не испортил вам аппетит. Видел, как ты зашёл. Стеклянная поверхность стола стала вдруг холодной под его ладонью. Ибо, замер с бокалом в руке, его взгляд — живой радар, улавливающий малейшую перемену.       — Не суетись, я уже ушёл, — продолжал Лу Янь, и в его тоне было наслаждение от собственной непредсказуемости. — Завтра гонка. И я тебя сделаю. Обещаю. Чжань медленно опустил палочки.       — Я бы на это не рассчитывал. Будешь, как всегда, вторым. Чжань отключил вызов, но тишина после этих слов была густой и липкой, как тот самый соус.       — Что-то случилось? — спросил Ибо. Его вопрос был тихим, но резанул тишину точно лезвие.       — Ничего, — Чжань взялся за бокал, но Ибо заметил, как чуть дрогнули его пальцы, едва касаясь стекла бокала. Обед продолжался, но вкус был другим. Каждый укус теперь отдавал горечью предчувствия. Ибо наблюдал, как тень от угрозы притаилась в уголках глаз Чжаня.       — Тебе нравятся гонки? — неожиданно спросил Чжань, разделываясь с очередной креветкой.       — Да. Я даже как-то был на них, но только было плохо видно, — произнёс Ибо с чуть удручённым видом. — А почему ты спросил?       — У тебя будет такая возможность, и поверь, всё будет очень отлично видно. После обеда Чжань и Ибо вернулись домой. Водитель отнёс пакеты в спальню господина Сяо.       — С этого дня ты спишь в моей комнате. Можешь ходить по дому где захочешь, но из дома не выходи, — заявил Чжань, уединившись в своём кабинете. Ибо не мог понять, что так сильно напрягло Чжаня, что он так изменился. Когда за обедом Чжань спросил, любит ли он гонки, Ибо ответил, что да, но очень было плохо видно, так как его место было далеко от основной трассы.       — У тебя будет такая возможность, завтра ты поедешь со мной на гонки. Чжань, закончив работать, вышел из своего кабинета. Спортивный комментатор бубнил под ухом Ибо, сливаясь с гудением кондиционера, когда Чжань замер на пороге гостиной. Экран телевизора мерцал в полутьме, выхватывая расслабленное лицо парня, его слегка приоткрытые губы. Чжань выключил телевизор одним нажатием, и тишина обрушилась в комнату, густая и бархатная. Он наклонился, подсунул руки под спину и колени Ибо, почувствовав, как то тёплое, податливое тело безвольно обвисло в его объятиях. Ибо пахло сном и тёплой хлопковой футболкой. Чжань понёс его в спальню, шагая беззвучно, будто нёс хрупкое сокровище. На пороге спальни Ибо зашевелился, слабо хмуря брови, и Чжань, не останавливаясь, прижал его чуть ближе к груди.       — Спи, — его голос был тише шёпота, но твёрже стали, укачивающим и непререкаемым. Он уложил парня на прохладные простыни, и Ибо тут же свернулся калачиком, ворча что-то невнятное. Чжань быстро переоделся в свою тёмно-синюю шёлковую пижаму, ткань шипела, скользя по его разгорячённой после работы коже. Когда он лёг рядом, Ибо, всё ещё во сне, потянулся к источнику тепла. Его рука бессознательно легла на живот Чжаня, пальцы сжали складки шёлка. Чжань замер, глядя в потолок. Дыхание Ибо было ровным и глубоким, губы касались его плеча. Медленно, чтобы не разбудить, он обвил парня рукой, притянул ещё ближе. Шёлк пижамы Ибо был тонким, и сквозь него Чжань чувствовал каждый изгиб его тела, тепло кожи. Его собственное дыхание сбилось. Рука Ибо лежала слишком низко, и каждый его вдох заставлял пальцы шевелиться, будто исследуя территорию даже во сне. Чжань закрыл глаза, вдыхая запах его волос. Жар начал разливаться по его животу, тяжёлый и настойчивый. Он позволил губам коснуться макушки спящего, едва касаясь, ощущая под ними тонкие, как шёлк, волосы. Его собственное тело отвечало на близость с мучительной чёткостью, и он знал, что сон Ибо — тонкая грань, которую он мог нарушить одним движением, просто сместив свою руку всего на несколько сантиметров ниже.       Утро следующего дня.       Чжань, уже одетый в идеально отутюженную черную рубашку, стоял у кровати, наблюдая, как грудь молодого механика мерно поднимается в такт безмятежному дыханию.       — Какие именно чары ты применил? — прошептал Чжань, касаясь щеки молодого механика. Ибо зашевелился, его веки дрогнули, открыв глаза цвета тёмного мёда, мутные от сна.       — Доброе утро, — произнёс Чжань. На этот раз его палец провёл по губе Ибо чуть дольше, превратив прикосновение в немой вопрос. Другая рука потрёпала его густые черные волосы.       — Доб-рое… — голос Ибо был хриплым, разбитым. Он потянулся, и одеяло сползло, обнажив следы недавней ночи.       — Иди в душ. Я буду ждать тебя внизу. На завтрак. — Чжань медленно отступил от кровати, но его глаза, тёмные и непрозрачные, как полированный обсидиан, ещё раз обожгли Ибо с головы до ног, прежде чем он развернулся к двери, оставив за собой в воздухе невысказанное обещание и лёгкий шлейф дорогого одеколона. После душа и аппетитного завтрака они сели в машину, и она отвезла их на гоночный трек.       Гоночный трек. Ли Чу стоял, перемазывая маслом уже и без того грязный комбинезон, его лицо было бледным от паники. "Жун Ху не вышел. Телефон не отвечает. Без него мы не настроим подачу топлива перед квалификацией". Сяо и Ибо только вошли в боксы, он хотел показать своему парню, как тут всё устроено перед гонкой, и заодно поинтересоваться, всё ли готово к гонке.       — Господин Сяо. Жун Ху не вышел и телефон не отвечает, — один из механиков обратился к владельцу команды. Чжань почувствовал, как знакомое ледяное спокойствие накрыло его с головой. Он медленно оторвал взгляд от трека на экранах, где монстры из углепластика рычали на прогревочных кругах.       — Позволь мне, — произнёс Ибо, и его голос прозвучал не как просьба, а как заявление. Чжань уловил в нём вызов. Побег? Или возможность доказать? — Я обещаю, сделаю всё для победы команды. Чжань лишь кивнул, сжав челюсть.       — Хорошо.       — Ван Ибо — ваш новый главный механик. Слушайтесь его во всём, — заявил Чжань. Он наблюдал, как Ибо, сбросив дорогой пиджак, следует за Ли Чу вглубь боксов, к рёву моторов и запаху горящего металла. Сомнение, едкое и колючее, шевельнулось внутри. Согласился ли он так быстро, чтобы погрузиться в работу? Или чтобы раствориться в этом хаосе, подальше от тишины, что висела между ними? В боксах царил ад. Ибо, засучив рукава рубашки, уже стоял над разобранным узлом впрыска, его пальцы, обычно нежные и артистичные, теперь двигались с уверенной скоростью.       — Ключ на десять! Быстрее! — его крик перекрывал гул. Он ловил на себе взгляды механиков — сначала недоверчивые, потом удивлённые. Он знал это. Он впитывал их сомнения, чтобы превратить в топливо. Чжань наблюдал с балкона команды. Ибо, теперь испачканный, сосредоточенный, дико красивый в этой стихии. Капля пота скатилась с виска Ибо по линии шеи, скрылась под мокрой от пота тканью рубашки. Чжань почувствовал внезапный, резкий укол желания — увидеть, как эти руки, пахнущие бензином и металлом, снова касаются его кожи, но теперь с этой новой, грубой силой.        — Всё готово! Запускайте! — крикнул Ибо, отходя от машины. Его взгляд метнулся вверх, на балкон, и столкнулся со взглядом Чжаня. Вокруг бушевал рев заведенного мотора, праздничный гул команды, но в этой точке между ними воздух сжался, стал густым и тяжёлым. Ибо медленно облизнул пересохшие губы, и в его глазах читался не только вызов от сделанной работы, но и немой вопрос, приглашение продолжить то, что было прервано. Он стоял, дыша часто, грудь вздымалась под прозрачной, прилипшей тканью, ожидая… Свист шин заглушил рев моторов лишь на секунду — ровно на время пит-стопа. Ибо, главный механик, с лицом, иссеченным тенями от прожекторов, впился взглядом в раскаленный тормозной диск.       — Левое заднее, износ 50%, — его голос, хриплый от адреналина и выхлопных газов, был отточенным клинком команды. Рядом с ним двигалась Айра. Его пальцы в перчатках с обгоревшими кончиками были не просто быстры — они были ясновидящими. Пока двое других меняли покрышку, её рука скользнула вдоль корпуса, проверяя крепления заднего антикрыла. Под комбинезоном, пропитанным маслом и потом, каждое её движение было чёткой симфонией мускулов. Он поймал взгляд Ибо — в его глазах, обычно холодных, как сталь, плескалось что-то дикое, первобытное, рождённое этим хаосом.       — Чисто! — крикнул кто-то, и машина, рыкнув, была отпущена в ночь. Внезапная тишина в боксе стала физической тяжестью. Воздух дрожал от отголосков скорости. Горячий асфальт дрожал под рёвом двенадцатицилиндровых зверей, а воздух в боксах пропитался запахом жжёной резины и адреналина. Вой сирен пит-стопа оглушал, превращая секунды в вечность. Ибо, главный механик команды «Феникс», поймал взгляд Джуна — нового шиномонтажника, чьи движения были отточены, как клинок.       — После победного финиша, — голос Ибо стал громким в боксах, все ликовали, поздравляя друг друга.