Случайный свидетель

***

Солнце проникало через открытые шторы.  Чжань застегивал манжету, глядя на Ибо поверх чашки кофе.

Вкус горького арабики смешался со сладким послевкусием их ночи.

— Поездка в Пекин займет три дня, не больше, — голос Чжаня был низким, обещанием. Поцелуй был не прощанием, а запечатывающим знаком — властным, глубоким, с привкусом собственности. — Фан Лань будет твоим телохранителем. Он тень с острыми глазами. Любой твой чих станет мне известен. Ибо усмехнулся в его губы, ответный укус был полон вызова. — Следи за своей спиной лучше, Чжань-ге. У порога, под прицельным взглядом Ханг Тана, уже ждавшего у черного внедорожника, Чжань на миг прижал лоб ко лбу Ибо. Дыхание сплелось. — Не скучай слишком уж открыто, — прошептал он, и в  глазах Чжаня промелькнула искра чего-то дикого, обнаженного, что оставалось лишь между ними. Затем он развернулся, и сел в машину. Ибо стоял на ступенях, пока машина не исчезла за резными воротами. Тишина особняка внезапно стала гулкой, насыщенной ожиданием. В спальне пахло ими обоими — дорогим одеколоном Чжаня и его собственным, более легким ароматом. Он поймал свое отражение в зеркале: слегка запекшиеся губы, беспорядок в волосах. После завтрака Ибо отправился на трассу, чтобы оттачивать свое мастерство для предстоящей гонки. Трасса встретила Ибо рёвом двигателя, а в крови. Он облачился в комбинезон, второй кожей, стягивающей мускулы. Механик что-то кричал о давлении в шинах, но Ван уже не слышал Он втиснулся в  сиденья, ещё хранящая память о прошлой гонке, приняла его форму. Каждый вираж отнимал у него кусочек контроля, который он так лелеял. На пятом круге, он поймал себя на мысли о Чжане. О его руках, таких послушных на руле, и о том, как они могли стать дерзкими в отсутствие хозяина. Ибо резко переключил передачу, будто давя эту картинку. На пит-стопе, пока шины меняли со свистом. На последних кругах его обошёл молодой выскочка на синей машине. Ярость, острая и чистая, впрыснулась в вены. Ибо вцепился в руль, его пальцы в перчатках побелели в суставах. Он отыграл позицию в опасном, почти интимном касании бортами, оставив на синей краске чёрную полосу — как синяк. Это был его ответ миру, что пытался отнять у него всё: скорость, победу, внимание того, кто ждал его дома. Финишировав вторым, он сорвал перчатки. Под комбинезоном тело было влажным от адреналина и невысказанного напряжения. Он достал телефон. — Ты же знаешь, что происходит с теми, кто слишком много скучает... — отправил он и представил, как Чжань читает это. — Мое сокровище я вернусь, и ты будешь умолять меня... и смайлик получил в ответ Ибо.

***

      Влажный воздух спорт бара был густ от запаха пива и мужского пота, детектив Шен Ю прижал ладонь к холодному бокалу, наблюдая, как его осведомитель Ли Фей нервно теребит край салфетки. — Сяо Чжань не камень, у него есть сердце. И оно принадлежит не ему. Его муж, Ван Ибо, гонщик в нашей команде. Ли Фей наклонился ближе, его голос стал тише, вам нужно найти путь через Ван Ибо. Но если что я вам этого не говорил нервно ответил Ли Фей. Через несколько дней. Шен Ю воспользовался своим положением и прошел на гоночный трек где тренировалась команда “Феникс” Горячий воздух над треком колыхался, искажая силуэт машины, которая, взревев, замерла в боксах. Шен Ю наблюдал, как Ван Ибо выходил из гоночного автомобиля  — каждое движение было отточено, в глазах, снявших шлем, мелькнула тень усталости, мгновенно сменившаяся настороженностью при виде незнакомца. — Вы отлично прошли эти пару кругов, — голос детектива прозвучал глухо в гулкой тишине после рева моторов. Ибо лишь бросил на него короткий оценивающий взгляд, проводя рукой по взмокшим волосам. — А вы кто? — его тон был ровным, но в нём читалось желание поскорее уйти к экранам с телеметрией. — Детектив Шен Ю из полиции. Хотел бы поговорить о вашем муже, Сяо Чжане.  Эти слова повисли в воздухе, словно выхлопной газ. Ибо замер на мгновение, и Шен Ю заметил, как напряглась его челюсть. — Если есть какие-то вопросы — вызывайте официально. А сейчас извините, я занят. Ибо резко развернулся, оставив детектива одного в облаке недосказанности. Шен Ю проводил его взглядом, размышляя, где в этой железной дисциплине гонщика находится трещина. Тень упала на детектива сбоку. — Я слышал, вам нужна информация о Сяо Чжане. Могу помочь. Лу Янь подошел почти бесшумно. В его улыбке было что-то сладкое и ядовитое одновременно. Он оценивающе скользнул взглядом по фигуре детектива, намеренно сократив дистанцию. Это будет… болезненным ударом для Чжаня. А мне нравится наблюдать, как ломаются такие… сильные люди. — Может, обсудим детали в более уединённой обстановке? Мой кабинет совсем рядом. Кабинет Лу Яня был таким же холодным, как и его предложение. Шен Ю ощутил вкус пепла на языке, слушая гладкие, отточенные слова бизнесмена. — Вы получите все доказательства, необходимые для осуждения Сяо Чжаня за отмывание денег и подлог и еще другие преступления, — голос Лу Яня был мелодичным ядом. — Взамен я прошу лишь об одном: чтобы гонщик Ван Ибо оказался под моим … контролем. Шен Ю почувствовал, как его профессиональная броня дает трещину. Ван Ибо был ключевой фигурой в этой игре, и он согласился. Сяо Чжань был бельмом на глазу у всего города, пауком в центре коррупционной паутины. — Он будет твоим. — Шен Ю хрипло рассмеялся, постукивая пальцами по ручке кресла. — Вы хотите купить живого человека как редкую машину для своей коллекции. — Доказательства должны быть безупречными, — наконец выдохнул Шен Ю, и эти слова повисли в воздухе тяжелым, отравленным договором. Лу Янь протянул тонкую папку. Их пальцы едва коснулись, но Шен Ю почувствовал леденящий холод. — Все здесь. Добро пожаловать в мир, детектив, где правосудие имеет свою цену. — Этого мало, нужно его полное признание, — произнес детектив. — Будет вам признание, — ответил Лу Янь заключив сделку с детективом.

***

      Пару часов спустя. Лу Янь наблюдал за особняком Чжаня через затемнённое стекло внедорожника, его тонкие губы растянулись в холодной улыбке. — Пора, — тихо произнес он, и этого было достаточно. Четыре тени в черном бесшумно растворились в сумерках, перемахнув через ограду с особняка. Внутри Ван Ибо смотрел спортивный канал пытаясь заглушить странное беспокойство за своего мужа он не позвонил, хотя его самолет уже давно приземлился.  Фан Лань, верный страж, патрулировал периметр, его слух был обострен до предела. Первый сигнал тревоги прозвучал, когда погас свет. Люди Лу Яня вырубили генератор. — Господин Ван, не выходите из комнаты! — крикнул Фан Лань, но его голос потонул в звуке разбиваемого стекла. Бой был яростным и коротким: Фан Лань бился как демон, сокрушая челюсти и ломая кости, но шприц с сильнодействующим миорелаксантом нашел его шею сзади. Его могучее тело осело на паркет беззвучно. Дверь в гостиную распахнулась. Ван Ибо, сжимая в руке тяжелую вазу, замер. Перед ним стоял не какой-то замаскированный бандит, а Лу Янь лично, в безупречном костюме, его глаза блестели хищным азартом. — Ибо, — голос был ласковым, как патока. — Не пригласишь меня в гости? Чжань так невежлив, что оставил такое сокровище без должной… защиты. Прежде чем Ван Ибо успел двинуться, из темноты появились двое, хватая его за руки. Ваза грохнулась на пол. Лу Янь медленно приблизился, его палец провел по линии скулы Ван Ибо, чувствуя, как тот дрожит от ярости и нарастающего страха. — Не волнуйся. Мы проведем несколько дней очень… познавательно. Для меня — чтобы насладиться. Для тебя — чтобы понять, на чьей стороне настоящая сила.  Его дыхание пахло дорогим коньяком. — А теперь, дорогой, пора ехать. Твой временный дом ждет тебя а может и постоянный. Он кивнул людям, и темная ткань мешка накрыла голову Ван Ибо, поглотив свет, звук и надежду, руки связали спереди. Внедорожник тронулся с места, увозя свою добычу в неизвестность, оставляя позади только тело верного стража и запах чужих духов в воздухе. Лу Янь на заднем сиденье положил руку на бедро пленника, его пальцы впились в ткань брюк с обещанием владения. Машина остановилась возле ночного клуба “Золотой лотос”       Он еще не был открыт. Зал клуба еще дремал в предвечерней тишине, но подсобка уже стала театром для дерзкого спектакля. Лу Янь, с хищной грацией вытащив Ибо из машины, теперь изучал его как дорогую вещь. Ибо дёргался пытался оказать сопротивление. — Тише, милый, угомонись, —  рука Лу, холодная и влажная, ласково скользнула по щеке пленника. Ибо дернулся. Его связанные руки напряглись, пытаясь разорвать веревки когда его усадили на стул. — Чжань сотрет вас в порошок! — вырвалось из Ибо перед тем, как Лу, с театральным вздохом, залепил ему рот куском серебристого скотча. Мммф! Лу Янь вытащил телефон. — найден номер, включен видеозвонок. Он поднес камеру к лицу Ибо, которое сейчас выражало целую гамму: от яростного возмущения до чистого, детского ужаса. — Твой муженек у меня. Захочешь его забрать — буду ждать. А пока составлю ему компанию, — Лу сказал это сладким, почти певучим голосом. А затем, медленно, демонстративно, провел языком по той же щеке Ибо. Пленник вздрогнул всем телом, словно от удара током. Его глаза широко раскрылись — это уже слишком! В трубке раздалось низкое, раскатистое шипение, словно из горла дракона. — Лу… ты уже покойник. Если с Ибо что случится… — Тогда лучше поторопись, — лукаво улыбнулся Лу и нажал «Завершить вызов». Экран погас. В тишине подсобки теперь звучало только тяжелое, затрудненное дыхание Ибо через нос и легкий, насмешливый свист Лу Яня. Лу Янь чувствовал, как под её пальцами дрожит напряженная мышца его бедра. Кожа Ибо была горячей даже сквозь тонкую ткань брюк, каждый вдох заставлял его грудную клетку резко подниматься. Его глаза, широко раскрытые от шока и ярости, метались между её лицом и дверью, за которой должен был вот-вот появиться его муж. — Тише, тише, — прошептал он, и его голос был сладок, как отравленный мёд. Его ладонь медленно поползла выше, к пряжке ремня, ощущая, как всё его тело сковывает стальная волна паники. Попытка Ибо вырваться была жалкой — прочные нейлоновые стяжки впивались в его запястья, прикованные к ножке тяжелого дубового стола. Звук, похожий на рычание, вырвался из-под серебряного скотча, но превратился лишь в глухое, унизительное бормотание. Лу Янь наклонился, и его дыхание коснулось уха. Уха «Он в пути. Но самолёт — такая непредсказуемая штука… Задержки рейсов, пробки из аэропорта.» Кончиком языка он провел по раковине уха пленника, чувствуя, как он содрогнулся всем существом. «У нас может быть целый час. А то и два.» Его пальцы нашли пуговицу на его брюках Ибо, играя с ней, не расстегивая, только ощущая податливую ткань и твердое тело под ней. Он наблюдал, как в его глазах ярость понемногу начала замещаться чем-то иным — осознанием полной беспомощности, щекочущим страхом, против которого его воля была бессильна. Капля пота скатилась с его виска по щеке, и Лу Янь поймал ее губами, ощутив солёный вкус его отчаяния. — Давай сделаем это время… памятным, — прошептал он, и его рука наконец скользнула внутрь, находя под тканью жар и напряжение, заставляя глаза Ибо закатиться назад. Стул под ним дрогнул от нового, мощного рывка, но это было движение отчаяния, уже лишенное надежды на спасение. *** Аэропорт Пекина. Чжань не мог дозвониться не до телохранителя  Фан Тяня ни до дворецкого все это угнетало его. Самолет стал его каменной ладьей, везущей через облака к месту катастрофы. После приземления он со своим телохранителем вошли в особняк   Ворота особняка в Шанхайском пригороде стояли открыты. Хаос внутри был не беспорядком, но застывшим спектаклем смерти. Фан Лань, его брат, распластался на мраморном полу библиотеки; красное пятно на груди было вторым, неправильным сердцем. Дворецкий, Гао Мин, упал у телефонного аппарата – железный провод обвил его шею, как змея. Двое в чёрных масках лежали в коридоре, их лица скрыты, их роли в этой драме неизвестны. Звонок был взят на третьем гудке. — Алло? — голос Лу Яня прозвучал сонно и раздражённо. — Где Ибо — вопрос Чжана ударил, как ледяная струя. Тишина в трубке загустела. — Твой муж. Его адрес. Сейчас. Металл в тоне Чжаня не оставлял пространства для манёвра. Он услышал, как Лу Янь затаил дыхание, затем шёпот: «Ночной клуб "Золотой Лотос"… будь один». «Иначе твоё сокровище пострадает», — закончил за него Чжань, отключая связь. Угроза повисла в воздухе, липкая и реальная. Дорога к клубу была туннелем из неона и теней. «Золотой Лотос» сиял гнилым янтарём, вываливая на асфальт клубы тяжёлого бита. Чжань отодвинул тяжёлую дверь, и звуковая волна ударила его в грудь. Тела сливались в единый пульсирующий организм, воздух был сладок от пота и дорогих духов. Он прокладывал путь к лестнице на второй этаж, где, по словам Лу Яня, была приватная зона. Его взгляд сканировал толпу, выискивая знакомый силуэт Ван Ибо или признаки западни. Он их не увидел. Пока не почувствовал лёгкий удар под коленом и грубое давление ствола в поясницу. — Не двигаться, Чжань, — голос прозвучал тихо, почти ласково, прямо у его уха. Знакомый голос. — Детектив Шен Ю, —  произнес Чжань. — Пойдём обсудим твои условия… наедине. Его пальцы вцепились в локоть Чжаня с такой силой, что кости затрещали. Влажный воздух Шанхая прилипал к коже, словно второй слой греха. Детектив Шэнь Ю стоял неподвижно, его пальто было темнее ночи за его спиной. — Ты пишешь чистосердечное признание — и тогда твой муж будет свободен — его голос был ровным, как лезвие гильотины. Чжань почувствовал, как желудок сжимается в ледяной ком. — А гарантии? — выдохнул он, и его собственные слова показались ему чужими. — Никаких, — отрезал Шэнь Ю, и в его глазах мелькнуло что-то, что было хуже злорадства — холодная, бюрократическая неизбежность. — Либо ты идешь со мной, либо твой муж остается в руках Лу Яня. Его люди не верят в долгие прощания. Детектив кивнул, один-единственный резкий кивок. Люди Лу вытолкнули Ибо из-за угла. Лицо любимого было бледным полотном ужаса, но целым. Чжань впился в него взглядом, пытаясь передать всё — извинения, обещания, бесконечную любовь — в одном мгновении. Как только дверца такси захлопнулась, стальные браслеты обвили запястья Чжаня с безжалостным щелчком. Холод металла проник до костей. Шэнь Ю приблизился, его дыхание пахло дешевым кофе и властью. — Последний шанс попрощаться, — пробормотал он, отводя взгляд с мнимой вежливостью палача. Чжань рванулся вперед, насколько позволили наручники, прижавшись губами к уху Ибо, которое мелькнуло в открытом окне такси. «Любовь моя, улетай из Шанхая. Я найду тебя, где бы ты ни был», — его шепот был клятвой, высеченной на ветру. Машина рванула с места. Ибо, прилипший к заднему стеклу, видел, как фигуру Чжаня окружают, как его грубо разворачивают и ведут в кромешную тьму переулка. По стеклу, за которым было его будущее, покатились слезы — горячие, беспомощные и яростные.