Тени под звездами. Часть 2

Андрей стоял за кулисами, огорошенный, словно мешком с мукой. Залипший, застывший, похолодевший. “Здравствуй, Андрей” – вот причина его ступора. Голос низкий, теплый, знакомый, как будто заранее извиняющийся за все, но изрядно опоздавший. За ночи без сна, за непоправимые решения, за обещания и их нарушение, за редкие, горькие поцелуи, служащие утешением, но одновременно с тем жутким лишением. Андрей почти сразу ушел от жены. Вот просто приехал, сказал: прости, Ален, все поменялось, плохой я муж, без меня тебе будет лучше. Потому что уже тогда понимал, что все ведь и правда закрутилось как надо. Срослось и встало пазами в пазл, что сложен был еще в прошлой жизни и жизнях до этой. Он нашел свой камень. Андрей был окрылен, писал много материала на этих эмоциях. Во всех песнях то себя, то Мишу заменял на женский образ, потому как, ну… понятно же, в какой стране мы живем. Звонил Горшеневу почти каждый день, звал встретиться, погулять, выпить. И поначалу все было хорошо. Миша обещал, что уйдет от жены, что они придумают способ, может, даже квартиру вместе снимут. Андрея мазало этими словами, он верил в каждое. Время шло, развод все не происходил. Миша говорил, что отец против и… черт! Андрей этого решительно не понимал. Какой, к черту, отец, тебе лет-то сколько? Но Андрей верил, ждал, сколько было нужно, и неизменно писал Мише стихи. Они ему нравились. На самом деле это было лучшим их времяпрепровождением, когда они запирались в тесной репточке и разглядывали Андрюхины рисунки, стихи, Андрюхин мир. Князь щедро делился и гостеприимно распахивал перед Мишей дверь в волшебную страну, где они оба могли часами размышлять над свойствами листьев ночного цветка, имеет ли хвост русалки магическую силу и сколько человек уже скормил лесник своим волкам. Часто Андрей залипал на Мишины глаза, и подобные разговоры заканчивались смазанными, торопливыми поцелуями и бестолковыми троганиями, потому как оба не знали толком, что делать, да и торопиться не хотелось, впереди ведь их ждет совместное “Долго и счастливо”, потому как раз два камня нашлись, то потеряться уже будет глупостью. Долго и счастливо никак не наступало. Спустя полгода Андрей начал выходить из себя. Миша все более витиевато и путанно изъяснялся, что, мол, он готовит почву, и все не так просто, как Андрею кажется. Князю не нравился его статус “любовницы”, но Миша уверял, что с Олей он давно не спит и развод не за горами, нужно только уладить некоторые моменты. Однажды они переночевали на репточке, потому что допоздна засиделись за сочинением музыки. Андрей показал Мише текст, что навеяло ему то их самое первое утро на берегу реки. Тот самый рассвет. Миша сразу принялся сочинять музыку, пробуя разные рифы. – Ты очень талантливый, Миша. Горшенев смутился, как он делал и всегда – не умел принимать комплименты. – Да че ты, блин, Андрюх. Это ты тут, блин… вообще! Вон, текст какой. С ума сойти. Андрей потянулся и ласково поцеловал его. Длинные Мишины ресницы вздрогнули и успокоились. – Это о тебе песня, – он гладил его по щеке большим пальцем. – Точнее о том утре, понимаешь? Я счастлив, что мне там пришлось побывать. Мишины щеки залил румянец, и у Андрея защемило в груди. – Забирай. – Что? – Не понял Миха. – Песню забирай, она твоя. – Андрюх… Вместо благодарности он снова его поцеловал. Так трепетно, косо и неумело, но от того еще более замечательно и совершенно по-Миховски. Самый пиздец произошел через пару месяцев. У Миши родилась дочь. Это означало, что вопреки его собственным заверениям как минимум один раз он точно спал с Олей. Странно было ревновать к такому, она вообще-то его жена. Но Андрей ревновал. В связи с этим у Князева начались бесконечные гулянки и потрахушки направо и налево. Кто строил глазки – с тем и спал. Это было легко. Пара слов, хитрая улыбка, вздернутая бровь – и любая девчонка готова залезть к тебе в постель, заглушая боль на один вечер. А больно Андрею теперь было постоянно. Миша все больше гасится. Трубки не берет и с Андреем больше не видится. Однажды Князь пьяный вдрызг дошел пешком до его дома из Купчино до Ржевки, абсолютно без понятия, что хотел ему сказать. Долго стоял под окнами, курил. Свет не горел. В половину пятого утра молодые родители, очевидно, спят. Андрей не решился ничего сделать и так и ушел обратно. До самого фестиваля они больше не общались. Миша не выходил на связь, а Андрей перестал эту связь искать. И вот теперь “Здравствуй, Андрей”. Как будто бы самое болезненное, что он слышал в своей жизни вкупе с этим чертовым взглядом, по которому Князев так скучал! Здравствуй, Андрей. Миша шел под руку с Олей. Будто бы два палача его жизни. Андрей еще долго пялился им вслед, хоть пара и давно уже ушла. Больно. Очень больно. Где там Васькино домашнее вино из Челябинска? Самое время напиться. А то трезвым он этот фестиваль точно не переживет. Здравствуй, Андрей. Что ж. Здравствуй, Миша. Я та самая дворовая собака, которую ты приласкал и приручил, обещал теплый ужин и постель у печки, а потом выгнал на мороз. Помнишь меня? Здравствуй, Миша, здравствуй.