Царство Мёртвых

В молчании они добрались до "Колады", в молчании же под гул двигателей и шум воздухозаборников высадились в ангаре, где их ждали команды медиков, сервиторов, техников и прочего персонала, немедленно взявшимся за работу, когда десантная рампа Громового Ястреба с лязгом опустилась на сталь палубы. Тито поднял страховочную раму и вышел наружу, следя за тем, как стонущих раненых и безмолвных убитых ауксилариев с денщиками выносят из салона на носилках. Жером, его денщик, был ранен в плечо и вышел сам, хотя один из медиков пытался ему помочь. Сержант Милар только кивнул своему помощнику и глубоко вдохнул, планируя свои дальнейшие действия. До этого он говорил Скарону, что абордаж будет последним его заданием, как сержанта, но, видимо, и тут солгал, что становилось до боли привычным делом. Когда заместитель вышел из челнока и остановился рядом, ожидая приказаний, Тито заговорил. - Брат, позаботься о том, чтобы Ястреб заправили и обслужили. Я схожу по делам и потом спущусь на поверхность планеты, - попросил он, уловив в ответном движении плеч и головы своего заместителя непонимание. - Остальные свободны. В следующий миг это прошло и Скарон кивнул. - Да, брат, - просто ответил он, после чего пошагал к команде техников, которые осматривали машину. Это было сделано так ровно и без эмоций, словно между ними ледник образовался. Но больше всего разочарования вызывало продолжающееся молчание Турна. Майвадес, как один из ближайших друзей Ханвака, тоже мог бы что-то сказать, но молчал. Затем и остальные боевые братья, оставшись без приказов, которые сержант не чувствовал себя в праве им давать, начали расходиться, кто в апотекарион, а кто по другим делам. Диней, мало что понимающий в происходящем между старшими братьями, пошел с Афелием, который решил взять его под своё крыло. - Брат, передашь той женщине запись? - вырвал сержанта из размышлений голос маллеатора Бовиноса, который как-то незаметно слез с Клинка Гробницы, залетевшего в ангар чуть позже "Крыла Мрака" вместе с Этероном. Тито задумчиво посмотрел на брата, гадая, как на отношения с ним отразится то, что он сделал, но пока что похоже было на то, что никак. Возможно, свою роль сыграли взаимные откровения в гробнице, а может ненависть маллеатора к адептам Марса уже была настолько велика, что добавить еще кого-то в список было невозможно. - Да, - кивнул он Бовиносу. - Теперь да. Тито бросил последний взгляд на своего раненого в плечо денщика, который шел рядом со стальными носилками, на которых гулко топающие сервиторы уносили троих погибших. Парень плакал, потеряв друга, и в этот миг десантник подумал, что они похожи больше, чем некоторые думают. Стоило бы подойти к нему, положить ладонь на плечо, чтобы поддержать, но как тот, кто убивает своих, может утешать тех, кто пытается друзей спасти? Сержант Милар закрыл глаза на секунду, качнул головой отрицательно сам себе, и в следующий миг уже шагал прочь, направляясь в свою каюту, чтобы забрать оставленный там ранее инфопланшет. На этом носителе хранилась обрезанная запись гибели инквизитора Аргентума, которую он собирался отдать Сестре Битвы Агате. Уже с планшетом он направился в выделенный аколитам Инквизиции отсек и, пройдя мимо часовых у входа, подошел к нужной каюте. Ему очень слабо хотелось снова говорить с Агатой, потому что ощущение присутствия на допросе ему было противно, но её статус праведницы, который он сам ей мысленно присвоил, обязывал сделать это несмотря на нежелание, так что десантник коротко постучал. Дверь открылась спустя несколько секунд и в показавшейся за ней скромной каюте оказалась сменившая силовую броню на монашескую робу женщина с усталым, будто обветренным лицом, и аккуратно подстриженными волосами до плеч, но пронзительными серыми глазами, которые взирали на гостя с привычной смесью подозрений и опасений. Тито протянул ей планшет и, стоило ей принять его с непонимающим видом, пояснил. - Ты просила запись гибели инквизитора, сестра. Брат Бовинос вырезал для тебя этот момент, - сухо и устало сообщил сержант Милар, гадая секунду, стоит ли продолжать, но всё же решил, что стоит, и вдохнул перед тем, как продолжить. - Через несколько часов "Колада" станет на курс к точке Мандевиля. Я буду настаивать на том, чтобы эту систему вычеркнули из списка пригодных для повторного заселения, а Церберус Прайм отметили, как запретный мир. Тито вздохнул, понимая, что у этой особы подобное вызовет лишь новые вопросы, и динамик шлема исказил его вздох самым неприятным образом, будто соглашаясь с носителем. - Сюда не стоит возвращаться никому, - закончил он, после чего развернулся, чтобы уйти. - Постой, - она остановила его, как он и опасался. - Ты сейчас один? Остальные братья не заметят твоей пропажи на десяток минут? Десантник замер за секунду, гадая, стоит ли отказаться, а затем медленно повернулся. Братья теперь вряд ли заметят и его полную пропажу. - Пять минут найду, - с определённым скептицизмом ответил он, понимая, что это будут крайне неприятные пять минут, которые он лучше бы потратил на смертельное сражение с ликтором или лич-стражем. Агата согласно кивнула и отошла в сторону, пропуская Ангела Ночи в свою каюту, освещенную одиноким люменом, после чего вновь закрыла переборку и села на край стола недалеко от простой постели. Рядом лежал её штормболтер, который облата вполне могла использовать против гостя, но она лишь включила запись на инфопланшете, проигрывая момент, где Ноктуса сзади атакует гигантская многоножка, протыкая его когтями, а затем обдаёт зеленоватым распыляющимся потоком уничтожения. На этом воспроизведение прерывалось. Всего несколько секунд, но ей хватило, чтобы в уголках глаз скопилась рискующая стать слезами влага, и эту влагу она резко смахнула рукой. Это напомнило Тито отношение его денщика к погибшему другу, собственную реакцию на убитых Ханвака с Бассаром, и дало понять, что Ноктус был для Агаты действительно другом, а не просто начальником. Раньше сержант предпочёл бы отомстить убийцам или почтить их память тем, что стал бы лучше сам и лучше защищал других братьев, но сейчас его мир оказался разрушен и всё поменялось. Действительно, как он мог отомстить себе? Как он мог стать лучше? Убивал бы братьев лучше быстрее и эффективнее? Ощущение отвращения к себе и того, что он сам себя обманывал, было ошеломляющим и он рад был тому, что сейчас скрыт броней от посторонних взглядов. Те же несколько секунд, что понадобились ему на то, чтобы подумать о своём, Агата потратила на то, чтобы привести себя в порядок. - Так что там всё-таки произошло, сержант? - наконец, озвучила она свой вопрос, который показался сержанту до отвратительного повторяющимся. Разумеется, она не верила ему и даже предоставленной записи, но что, кроме своей гибели, она приближала, задавая такие вопросы? Тито скривил губы, когда в голову пришла мысль о том, что она просто не умеет иначе. Сколько она работает на Инквизицию? Наверняка, с властью этой организации принудить простых людей отвечать то, что она хочет услышать, было куда привычнее, чем другие методы общения. Это было её проблемой, однако ответить ей Ангел Ночи посчитал нужным, для чего отбросил лишние мысли и сосредоточился на том, что было в подулье Ариадны. - Думаю, ты имеешь ввиду мой разговор с инквизитором Ноктусом Аргентумом перед боем, - произнёс сержант, слушая мерный гул вентиляции, а затем всё же снял шлем, чтобы взглянуть своими черными глазами в глаза Сестры Битвы. - Я уже об этом рассказывал. Инквизитор пытался выбить из меня признание, потому что сомневался в своих доказательствах, иначе просто убил бы меня своими молниями. Лицо десантника, когда-то красивое, а теперь изуродованное частично плазменным ожогом и залитое поверх него синекожей, нахмурилось. - У нас всех в прошлом найдутся грехи, сестра. Идти дальше и исполнять свой долг несмотря ни на что или стенать в бессилии изменить прошлое, каждый решает для себя сам. Судя по тому как поджались её тонкие губы, прозвучавший ответ не вызывал особого понимания у Агаты, но иного Тито вряд ли ждал. Она энергично мотнула головой, растрепав свои пепельные волосы. - Возможно, это происхождение говорит тебе о том, что у любой ситуации есть одно надёжное решение, - облата взглянула в глаза Астартес, очевидно указывая на проклятую родословную Кёрза и снова таким образом обвиняя. - Но это не так, сержант. Я не думаю что он в чём-то сомневался, но, скорей всего, если он действительно атаковал не в полную силу, то только от того что хотел взять тебя живым для последующего допроса. Допроса. Действительно, об этом Тито тоже думал, но не дал бы взять себя живым. В той ситуации он скорее порвал бы ткань реальности и отдал себя демонам, чем сдался на милость людей, которые понятия не имеют о том, кто он и через что прошел, чтобы оказаться здесь. И от мысли об этом его правая скула напряглась. Помолчав пару секунд и не дождавшись комментария десантника, сестра битвы развела руками, положив на стол инфо-планшет. - И, как я видела собственными глазами, именно ты нанёс первый удар. Имея все возможности для того чтобы отступить. Зная, что нет, и не может быть оправдания нападению на инквизитора: даже если он не прав, даже если это самозащита. И всё же, ты вступил в бой с проводником Его воли. Желая тому смерти. Почему? - Её пальцы крепче сжались о край столешницы, а сама Агата чуть наклонилась вперёд. - Почему ты отдал приказ на уничтожение "Стрелы Юпитера"? Даже зная, что дальности её орудий не хватит для того чтобы представлять твоему фрегату хоть какую-то угрозу. Ты поднял оружие на агентов Трона, сержант, и даже для таких как ты, это не то решение, которое принимается в один момент... Помню, там внизу, ты говорил про верных слуг Императора, про то какие страшные муки ты желаешь тем, кто попробует навредить им - и скажи теперь, что ты думаешь о десятках, если не сотнях, мучеников погибших на борту клиппера? Снова обвинения и попытки играть на его совести. Женщина была далека от понимания его и его мотивов. Это вызвало у Тито грустную улыбку и вздох. Когда-то Тлен говорил о том, что их Легиону в былые времена не хватало одного важного аспекта, который ему отказывались давать. Понимание. Понимание их слабых и сильных сторон, и принятие их такими, какими они были созданы. Инквизитор Майев Ингвардоттир дала им это, приняв их такими, и она готова была убивать за них, словно мать за своих детей. Долгое время эта концепция казалась сержанту Милару странной и бессмысленной. Зачем кому-то защищать их, любить и заботиться? Но сейчас, глядя в холодное лицо Агаты, он наконец понял. Он думал, что давал ей и инквизитору шансы один за другим потому, что они были для него правомерными слугами Императора, представителями высшей власти Империума, но на самом деле делал он это потому, что подобно ребёнку жаждал одобрения взрослого. Он помогал инквизитору, надеясь на то, что тот оценит, говорил с Сестрой Битвы, надеясь на её понимание, но эти люди были слепы и глухи, заключенные в оковах собственного упрямства, как плохие родители. Им стоило лишь сочувствовать и защищать, потому что они сами еще были детьми, а дети, какими бы глупыми и самоуверенными ни были, нуждаются в защите. Любовь же им пусть даст кто-то иной. Тито, поняв это, ощутил облегчение, будто гора спала с плеч. Пусть эта женщина ощутит себя с ним, как с холодным суровым отцом. - Вы вели себя изначально так, будто считали нас врагами. Меня, как лидера миссии, это сначала удивило, а потом дало понимание того, что вы по какой-то причине желаете нам зла. Учитывая ваши возможности, я заранее отдал Коладе" приказ при первом же враждебном действии с вашей стороны уничтожить "Стрелу Юпитера", а братьям дал приказ убить вас, - он сделал паузу и вдохнул задумчиво. - Инквизитор Аргентум под конец нашего разговора сказал, что не выпустит меня живым, после чего первым потянулся к оружию. Моим долгом было нанести удар, сестра. Десантник с холодным взглядом покачал головой, словно не одобрял таких действий Ноктуса. - Еще я должен был бы потребовать у выживших членов свиты инквизитора ту информацию, на основании которой он обвинил мой орден и напал на меня, но... - сержант неопределенно качнул головой, - думаю, что это была личная ошибка Ноктуса, а не ваша или господина Палео. И, как бы там ни было, магистр Ноа и первый хранитель Тлен оценят мои действия, когда мы вернемся на Фрацию. У тебя, возможно, будет шанс поговорить с ними официально. А пока, если это всё, что ты хотела сказать, я вернусь к своим делам. - Значит, ты заранее приказал убить тех, принадлежность кого к святым Ордосам не вызывала никаких сомнений, только исходя из того, что мы не встретили вас как лучших друзей? - С заметным возмущением Агата вновь взмахнула головой. Тито мог бы возразить ей, что Астартес должно встречать с уважением, как ангелов смерти самого Императора, а не как провинившихся злодеев, но это стало бы бессмысленным сотрясанием воздуха, потому что слушать она всё равно отказывалась и продолжила бы гнуть свою линию. Потому Ангел Ночи промолчал, просто глядя на неё. - Прекрати эту шараду, сержант. И скажи, если не мне, то хотя бы самому себе: стоит ли так цепляться за то, что едва столкнувшись с Правдой обращается в пепел столь же неизбежно, как и тень проигрывает солнцу? Что до твоих командиров, то с их мнением сможет ознакомиться и Конклав, - Агата соскользнула со стола и, протянув руку, упёрла указательный палец в керамитовый нагрудник, - а я спрашиваю именно тебя. Эта попытка снова надавить на него и выбить признание выглядела бы смешно, если бы не реальность того, что вопросы у Конклава Инквизиции Иерихона действительно могут возникнуть. Последствия атаки судна Инквизиции должны были быть, если только госпожа Ингвардоттир или её наставница, с которой хорошо ладил покойный магистр Сорнери, не придумают что-то, но сержант был к любому наказанию от ордена готов и уже давно принял возможность собственной смерти, какой бы они ни была. - Не переиначивай мои слова, сестра. За все смерти, что произошли в результате нашего с инквизитором столкновения, несет ответственность он, как инициатор всего случившегося, - строго ответил сержант Милар и хмыкнул, надевая шлем обратно. - У тебя последний вопрос. Задай его четко, чтобы я не додумывал твои недосказанные обвинения за тебя. - Нет, сержант, для тебя у меня больше нет вопросов, - раздосадовано поведя головой, ответила Агата. - И каких обвинений ты от меня ждёшь? В отсутствии у тебя души? Вздохнув, она отступила в сторону, отстраняясь от космодесантника, который холодно смотрел на неё в ожидании. - Возможно, новое лицо подходит тебе лучше прежнего, - произнесла она, вызвав в душе сержанта мрачную улыбку. Он вспомнил лица Ханвака с Бассаром, добавив их к списку тех, кого потерял, и ощутил как сердце пропускает удар от давящей боли. - Ты даже не представляешь насколько права, - фыркнул Тито, вспоминая своё прошлое, настоящее и возможное будущее палача своих же братьев. С точки зрения простого человека его решения вполне можно было назвать решениями мясника. Но всё это было бы лишь поверхностным суждением, под которым лежал глубокий пласт причин и предпосылок, по которым иначе поступить было нельзя. И так же нельзя было озвучить их все посторонним, даже если очень хочется разделить это бремя. Теперь он мог делиться лишь с другими Хранителями Тишины, да и то, если вернётся живым. А пока он отвернулся от стоявшей перед ним Агаты и прошел мимо неё, чтобы открыть двери и с гулким эхом шагов выйти. Его ждало на поверхности Церберуса Прайм еще одно, последнее, дело.