Ветер перемен

      Юнги топтался под навесом у служебной парковки больницы и курил. Время чуть перевалило за девять утра, но жара стояла смертельная, без малейшего намека на ветерок. Предательские капельки пота ползли у него по спине, чуть замедлялись в районе поясницы, а потом шмыгали под ремень форменных брюк и впитывались в резинку трусов, от чего Юнги кривился, выгибался и еще глубже затягивался сигаретой.       До конца смены оставалось около часа, и он молился всем богам, которых знал, чтобы вызовов больше не было, его уже мутило от жары, усталости и желания завалиться спать часов так на десять. Стоило бы пойти подремать в кондиционированной прохладе комнаты отдыха, пока была такая возможность, но он достал из пачки еще одну сигарету, прикурил от предыдущей и продолжил поглядывать на широкие двери больницы. Те беспрестанно открывались и закрывались, люди входили и выходили, но тот, кого Юнги хотел увидеть, все не появлялся.       Он засунул руки в карманы и присел на корточки рядом с машиной, но, заметив свое искаженное отражение в хромированном диске, поднялся и пригладил волосы. Красивым его не называла даже мама, обходясь словом «милый», а после ночной смены его помятый внешний вид не заслуживал и такого снисходительного определения. Но Юнги давно не переживал по этому поводу, полагаясь на свою харизму и природное обаяние, которые, впрочем, не каждый мог оценить по достоинству. Хотя были у него и козыри в рукаве. Юнги докурил сигарету, смял бычок и швырнул на дно урны, потом достал из кармана резинку и стянул отросшие волосы в небрежный пучок на затылке, оставив нижние пряди спускаться по шее. После этого он закатал рукава рубашки до локтей, верхнюю пуговицу расстегнул и прислонился к бетонному столбу, что поддерживал навес, всем своим видом пытаясь создать образ непринужденный и таинственно-привлекательный.       От столба исходил жар, что не делало ему лучше, но он продолжал ждать, настырно не обращая на это внимания. Его упорство было вознаграждено, когда за оградой больничного двора показалась знакомая фигура. Юнги улыбнулся, оттолкнулся от столба, приосанился и неспешно, словно без особой причины, пошел вдоль парковки к парадному входу, куда молодой врач Пак Чимин почти бежал, потому что имел пагубную привычку опаздывать. Белого халата на нем еще не было, и Юнги с удовольствием мог наблюдать стройные ноги, обтянутые узкими джинсами. В голове мелькнула шальная мысль, что снимать их, да еще в такую жару, сущее наказание, которое Юнги был готов принять на себя смиренно и покаянно. Но его сладостные фантазии были жестоко прерваны:       — Юнги, поехали! — он скривился, но обернулся.       Сокджин спешил к машине со своей служебной сумкой, а за ним следом бежал его подопечный.       — Чимин, привет! — крикнул парнишка и махнул рукой, прежде чем забраться в машину.       Юнги снова обернулся и успел заметить очаровательную улыбку на пухлых губах и поднятую ладонь с милым мизинчиком, но не успел вволю ими насладиться.       — Юнги! Поехали! Вызов! — крикнул Сокджин.       — Твою ж мать! — выругался он.       Развернулся и побежал прочь от Пак Чимина вместо того, чтобы бежать навстречу. Заскочив в машину, Юнги хлопнул дверью сильнее обычного, пристегнул ремень и завел мотор. Сорвавшись с места, он выкрутил руль и резко выехал с парковки. Сокджина бросило в сторону, но тот успел привыкнуть к манере вождения Юнги и даже не возмутился, как раньше, а Тэхён вовсе сидел позади с таким видом, словно катался на самых веселых аттракционах. Юнги посмотрел в зеркало заднего вида, но Пак Чимин успел скрыться в дверях больницы.       — Почему я? — проворчал он.       — Потому что мы — команда! — Тэхён поднял вверх кулак и растянул губы в поразительной улыбке.       — У меня смена почти закончилась! — Энтузиазм этого парня ужасно раздражал.       — А у других еще не началась, — развел руками Сокджин. — Тем более ты торчал на улице, а Дохёк внутри и храпит так, что весь этаж дрожит.       — Неужели, кроме нас, никого нет?! — Юнги крутанул руль и вылетел на встречку в обгоне.       — Остальные на выездах, — Сокджин вцепился в ремень безопасности, заметив наконец, что Юнги был не в самом хорошем расположении духа.       — И кому там плохо с утра пораньше?!       — Бабуля какая-то в обморок свалилась.       — А нехер в такую жару по улице шляться?! Куда дальше?       — Вниз, на набережную… Юнги, аккуратнее, а то нам самим скорая понадобится!       — Не лезь под руку! — огрызнулся он, щелкнул кнопкой и нарушил тишину утра тревожной сиреной.       Юнги водил машину скорой помощи уже несколько лет, хотя попал на эту работу по чистой случайности. Вернувшись из армии, он несколько месяцев болтался как неприкаянный, без единой мысли, что ему делать и как жить дальше. Обитал то у родителей, где мама непрестанно вздыхала и недовольно поджимала губы, то у бабули, которой его общество не было в тягость, то пропадал у друзей. Один из его приятелей предложил записаться на государственную программу обучения водителей специального транспорта, и Юнги, необремененный никакими обязательствами, согласился походить за компанию, тем более это было бесплатно. В итоге его друг бросил учебу после пары практических занятий, а Юнги сдал экзамен на высший балл и ему предложили работу на скорой.       Первое время хотелось все бросить и уйти, потому что нагрузка с непривычки казалась адской, но водить Юнги всегда нравилось, а под прикрытием сирены и проблескового маячка можно было на законных основаниях выделывать всякое. Со временем Юнги проникся идеей значимости собственного труда, кроме того, оплата этого самого труда позволяла ему снимать жилье и не слушать вздохи матери.       — А ты чего такой дерганый? — с едва различимым беспокойством спросил Сокджин.       — Устал. — Чем ближе к морю они приближались, тем больше было расслабленных людей, у которых напрочь отсутствовало чувство самосохранения.       — Это твое привычное состояние. А как ты себя чувствуешь?       — Неудовлетворенно! — хихикнул сзади Тэхён.       — Пробежаться захотелось? — огрызнулся Юнги. — Организую! — и резко затормозил.       — Совсем сдурел! — Сокджин обеими руками вцепился в ремень, чудом избежав столкновения своего красивого лица с приборной панелью. — Езжай давай! Старушка и помереть может!       — Не помрет, — Юнги повернул в узкий переулок, и по крыше машины заскребли ветви деревьев, что росли вдоль него. — А вот у твоего подопечного шансы не велики, если еще раз рот откроет.       Но «квадратная улыбка» был явно бесстрашный или недалекий, как знать.       — Юнги-хён, ты такой злой, потому что необласканный! — и опять захихикал. — Но с Чимин~и тебе ничего не светит!       Юнги сжал челюсти и крепче вцепился в руль.       — А ты доктора Пак Чимина знаешь?       — Доктора! — передразнил Тэхён. — Мы учились вместе и в общаге в одной комнате жили!       — Юнги, тормози! — Сокджин толкнул его в плечо. — Приехали!       На лавочке рядом с кафе лежала старушка. Голова ее покоилась на коленях встревоженной девушки, а рядом топтался молодой человек в белом фартуке. Юнги остановил машину на обочине и заглушил мотор. Сокджин и Тэхён вышли, прихватив свои сумки, а сам он спрятался в тени кузова и достал сигарету.       Кафе, у которого старушке поплохело, примостилось на боковой улочке, откуда хорошо было видно море. Его лазурная гладь так ярко сверкала на солнце, что было больно глазам. Шум моря, крики чаек, звуки музыки, обрывки разговоров, гул порта вдалеке. Легкий ветер едва шевелил листья деревьев, но приносил с собой запах соли, знакомый Юнги с самого детства. Он всю жизнь прожил в этом курортном городе, и его ни разу не посетила мысль куда-то уехать. Море было его другом и родственником. Но, затянутый в водоворот повседневности, Юнги не мог припомнить, когда последний раз ходил на пляж. А ведь до армии они с друзьями нередко ловил ультрафиолет, лежа на песке, а потом весело проводил время во всяких развлекательных заведениях, которые в избытке теснились на набережной.       Поглощенный размышлениями, Юнги крутил в пальцах незажженную сигарету, когда на него упала широкоплечая тень:       — Поехали обратно, — сказал Сокджин.       — А бабулька? — Юнги поднялся, скрипнув коленями.       — Полегчало ей. В теньке отдохнула, водички попила и сказала, что ей на рынок надо, так что в больницу не поедет.       — И ради этого мы сюда примчались, — вздохнул Юнги.       — Не в первый раз! — Сокджин пожал плечами, обошел машину и забрался на свое привычное место рядом с водительским.       — А мелочь где? — Юнги оглянулся, но Тэхёна не обнаружил.       — За кофе побежал, сейчас вернется.       Солнце почти заползло на макушку неба, безжалостно раскаляя асфальт, дома и их машину. Юнги завел мотор, включил кондиционер и откинулся на спинку сиденья, продолжая смотреть на кусочек моря, виднеющийся в конце улицы. Сокджин пялился в телефон, Тэхён не возвращался, и Юнги снова вывалился из машины, решив совершить вторую попытку покурить. Несколько раз щелкнул зажигалкой, но огонек так и не появился. Он потряс бесполезную пластмасску и еще раз крутанул колесико, ничего не произошло. Тогда Юнги тихо выругался и запихнул сигарету обратно в пачку.       До армии он не курил и вообще считал это дело премерзкой затеей — мало того, что зависимость, так еще изо рта воняет, зубы желтеют, член может не встать в самый ответственный момент и денег на это уходит немерено. А потом как-то затянуло и ни одной причины бросить не нашлось. Только бабушка все причитала, что муж ее первый от курева этого проклятого и помер.       «А вот второй не курил! И до сих пор бы жил поживал! Но выпить не дурак оказался!..» — при этом она каждый раз всплескивала руками и надолго задумывалась, а Юнги пришел к выводу, что судьба в свое время каждого найдет.       Мимо него бодро прошаркала та самая старушка, к которой их вызвали, а следом за ней прошла молодая девушка, с улыбкой сжимавшая в руках обычную бумажную салфетку. Юнги выглянул из-за машины и заметил парня в белом фартуке, который с такой же самой улыбкой провожал ее взглядом.       — Похоже, он свой номер ей дал, — Юнги не заметил подошедшего Тэхёна и дернулся от неожиданности. — Молодец! Не стушевался! Не то что некоторые… —Парнишка окинул Юнги скептическим взглядом. — Держи, хён, я тебе кофе купил, — и протянул огромный стакан с холодным американо.       — Спасибо, — сухо поблагодарил Юнги, но мелодичный звук ударившихся друг о друга кубиков льда, заставил его сердце слегка потеплеть, — в следующий раз я угощаю.       Тэхён расплылся в своей особенной квадратной улыбке и полез в машину, где Сокджин уже тянул через трубочку яркий напиток со сладкими шариками, названия которых Юнги не знал.       Они поехали обратно в больницу. Необходимости включать проблесковый маячок не было, и Юнги нехотя соблюдал правила, смиренно останавливаясь на каждом светофоре. Сокджин все так же сидел в телефоне, а Тэхён дремал, развалившись на каталке позади.       Время близилось к обеду, а он еще даже не завтракал, и единственное, чем удалось подкрепить силы, так это краткая встреча с Пак Чимином. Юнги улыбнулся, но спазм пустого желудка омрачил чудесное воспоминание светлого образа.       — В столовой сегодня недурное меню, — сказал Сокджин, не отрываясь от телефона. — Сходи, а то дома у тебя наверняка жрать нечего.       Юнги фыркнул в ответ на подобное грубое замечание, но спорить не стал, потому что Сокджин знал его как облупленного и не ошибался. Дома у него не только жрать было нечего, так еще и чистого белья не осталось, потому что сходить в прачечную после работы не было ни сил, ни желания. И неприятная скользкая мыслишка заползла Юнги в голову и нашипела, что на такого жалкого представителя человечества Пак Чимин даже не посмотрит, и все его нежные мечты о том, что они поговорят, сходят на свидание и — о, боже! — поцелуются, просто курам на смех.       Он нахмурился, тряхнул головой и проскочил светофор на красный свет. Сокджин посмотрел в окно, когда услышал вопли клаксонов, но, на счастье Юнги, ничего не понял и опять уткнулся в телефон. Тэхён сзади раскатисто храпел.       Домой в тот день он попал только к вечеру, потому что не стал пренебрегать советом Сокджина и сходил после смены пообедать в столовую, а после еды и бессонной ночи его так разморило, что он прикорнул на кушетке в комнате отдыха. Когда солнце начало опускаться к закату, окрасив белые больничные стены нежным оранжевым, Юнги очнулся, доплелся до туалета, поплескал в лицо холодной водой, прополоскал рот, в надежде избавиться от неприятного душка, а потом взял дрянной кофе из автомата в большом зале приемного отделения. Задерживаться в царивших там шуме и суете не было никакого желания, и он быстро ретировался на улицу.       Стоило только широким стеклянным дверям открыться, как Юнги почувствовал волну накрывшего его жара. Асфальт за день так накалился, что он опасался увязнуть в нем с первого шага, но вместо неспешного променада пришлось совершить настоящий забег — к остановке приближался нужный ему автобус. Личного автомобиля у Юнги, к сожалению, не было, потому приходилось пользоваться благами общественного транспорта, если можно назвать благом забитый потными и уставшими людьми тесный салон автобуса. Но даже там, повиснув на поручне, он умудрился задремать и чуть не пропустил свою остановку.       Вывалившись на тротуар в прозрачных летних сумерках, Юнги заглянул в круглосуточный, купил готовой еды, воды и пару баночек холодного пива. Банки приятно постукивали в пакете и облегчали его ношу вместо того, чтобы утяжелять. И только зайдя в квартиру и заметив кучу грязного белья, Юнги вспомнил, что собирался сходить в прачечную. Он вздохнул и убрал пиво в холодильник, но героического запала хватило только на то, чтобы собрать вещи в хозяйственную сумку и поставить ее поближе к входным дверям. После этого Юнги снова достал пиво, приземлил свою задницу на диван и включил телевизор, у которого вскоре уснул.       

~~~

      Иногда Юнги хотелось завести кота, а лучше кошку. Он думал, что было бы приятно возвращаться в дом, где его кто-то ждет, вместе сидеть на диване и засыпать рядом под звук тихого сопения. По крайней мере, именно так он представлял жизнь с мохнатым питомцем. Но потом он вспоминал, что сутками пропадал на работе, и ему становилось жалко бедное животное, вынужденное оставаться в одиночестве, которое ему самому было хорошо знакомо.       Жара не спадала. Он отгулял пару выходных, потом отработал несколько смен, но за все это время не было даже намека на легкий ветерок в образе Пак Чимина, из-за чего Юнги страдал, маялся и чах.       Упиваясь своими горькими мыслями в один из душных вечеров, Юнги по обыкновению курил на парковке больницы. В небе тлел закат, цикады горланили как бешеные, а его рабочая форма была не стирана уже пару дней и выглядела изрядно потасканной, впрочем, как и он сам. Воздух в конец расплавился, и вдыхать его было так же тяжело, как тянуть густой коктейль через трубочку, но внезапно Юнги почувствовал свежее дуновение ветерка. Он обернулся и увидел Пак Чимина, легкой поступью вышедшего из дверей больницы.       Не ожидая такой резкой перемены погоды, Юнги шмыгнул за бетонную колонну, что поддерживала навес над парковкой, и замер. Быстрого взгляда ему хватило, чтобы заметить, что объект его вожделения снял белый халат и остался в тонкой футболке с широким вырезом, который открывал прекрасный вид на его изящную шею и точеные ключицы. Легкие шаги приближались стремительно быстро, но затуманенное усталостью и жарой сознание покинуло тело Юнги еще быстрее. Когда Пак Чимин, разыскивающий кого-то на парковке, показался в поле зрения, Юнги выдал фразу, от глупости которой сам же скривился:       — Привет. Залезай, прокачу! С ветерком и мигалкой! — и указал жестом на машину скорой помощи.       Пак Чимин сначала нахмурился, явно не готовый к подобным подкатам, окинул беглым взглядом машину, после чего более внимательно, но с нескрываемым скептицизмом самого Юнги, а потом закатил глаза:       — Отвали. Вот сломаешь ногу, тогда поговорим.       — Как я вас прокачу, если ногу сломаю? — огорошенный грубым ответом нежного ветерочка, Юнги снова перешел на формальное обращение. — Может, палец хотя бы?..       Пак Чимин ничего не ответил, только тяжело вздохнул, но Юнги решил, что терять ему уже нечего, а удобного случая может больше не представиться, потому ляпнул следующую несусветную глупость, которая родилась в его бедовой голове:       — Доктор, у меня что-то в паху тянет, — и сделал самый страдальческий вид, на который был способен, — не посмотрите?       — Может, тебе еще и простату проверить?       Юнги не смог определить интонацию, с которой это было сказано, потому неуверенно уточнил:       — А можно?..       — Сам проверь! — огрызнулся молодой врач.       Дело обрело не самый удачный расклад, но отступать было поздно, потому Юнги поиграл бровями и выдал самую большую глупость, на которую только был способен:       — Самому несподручно, но я могу вам помассировать.       Пак Чимин вспыхнул и бросил на него колючий взгляд:       — Я тебе не ведро на колесах, чтобы ты меня своими ручищами лапал!       — А бампер отличный, — улыбнулся Юнги, опустив глаза на его задницу.       — Отвали, иначе врежу!       Пак Чимин опасно сузил глаза, развернулся и ушел в здание через служебный вход, откуда вскоре показался Тэхён. Юнги нервно курил уже третью, сидя на корточках за столбом, стараясь слиться с местностью и не отсвечивать. Уши у него пылали, сердце трепыхалось, пальцы дрожали, а здравый смысл вернулся, прихватив с собой стыд и отчаяние.       — Вот болван, — протянул Юнги и несколько раз ударился затылком о бетонный столб, надеясь на облегчение, которого не последовало.       — Да уж, — Тэхён присел рядом, — интересные у тебя способы знакомиться, хён.       — Заткнись, умоляю. Без тебя тошно. — Мозг работал плохо, и информация обрабатывалась медленно. — Погоди, ты с доктором Пак Чимином разговаривал?       — Ага, — кивнул Тэхён, — тем самым доктором, которому ты предлагал сначала на скорой с мигалкой покататься, а потом палец в жопу засунуть, — закончил он с самым невинным видом.       — Я такого не говорил! — взвился Юнги.       — Форма выражения сути не меняет! — отмахнулся парень. — Хён, Чимину такое не нравится.       — А что ему нравится? — Юнги начал соображать быстрее и ухватился за маячившую возможность узнать что-то полезное.       Но Тэхён оказался не так прост:       — Я друзей не сдаю! — сделал он оскорбленный вид, которому Юнги ни на секунду не поверил.       — А если я неделю буду покупать тебе кофе?       Тэхён задумался:       — Не, гиблое это дело, хён. Забудь его и живи дальше.       Мир вокруг потускнел, воздух потяжелел, Юнги скис. Но он был не тем человеком, который сдается, даже не попробовав добиться успеха.       — Две недели, — сказал он.       — Хён, — покачал головой парень, но предложение халявного кофе было слишком привлекательным. — Ладно! Но на многое не рассчитывай! И не ной потом, что я тебе не предупреждал! Чимину непросто угодить! — Тэхён еще крепче задумался, а Юнги весь обратился во внимание. — Значит так! Ему не нравится, когда курят, — он указал на сигарету, тлевшую в узловатых пальцах.       — Брошу, — Юнги раздавил окурок об асфальт и запульнул в урну.       — Хорошо, — протянул Тэхён. — Ему нравятся публичные знаки внимания. Например, цветы. И обязательно огромный букет! И чтобы у всех на виду!       — Какие цветы он любит? — Юнги открыл заметки на телефоне.       — Э-э-э, — замялся парень, — розы? Да, розы!       — Я думал, что-то более оригинальное, — хмыкнул Юнги и убрал телефон обратно в карман. — Что еще?       — Еще, — задумался Тэхён и окинул Юнги оценивающим взглядом, — еще ему не нравятся такие длинные волосы у парней.       Юнги запустил пальцы в свою шевелюру и потрогал мягкие пряди. Он любил свои волосы, и обстригать их было откровенно жалко, но если это сулило чуть больше шансов понравиться ветерочку, то решение очевидно:       — Обрежу. Волосы — не зубы. Отрастут.       — И то верно, — как будто с досадой вздохнул Тэхён. — Ну, пока с тебя хватит, хён! Действуй, как говорится! Завтра жду свой капучино с карамельным сиропом!       — Завтра у меня выходной, — Юнги поднялся. — Бывай, мелкий!       Он направился к служебному входу больницы.       — Неужели даже спасибо не скажешь?! — крикнул ему вслед Тэхён.       — Скажу, когда Пак Чимин согласится пойти со мной на свидание.       — Не дождусь я благодарности, — протянул Тэхён, но Юнги его не услышал, скрывшись в стерильной белизне больницы.

~~~

      Курить хотелось нещадно. Уже несколько дней Юнги ни о чем не мог думать, кроме как о сигарете. В тщетных попытках отвлечься, он сходил в прачечную трижды и перестирал не только одежду, но еще постельное белье, полотенца и диванные подушки. Потом вымыл посуду, даже ту, которая была чистая, протер пыль с верхних полок и шкафов, вычистил налет между плиточками в ванной и задумался о том, не вымыть ли окна, но побоялся вывалиться наружу.       Юнги плюхнулся на диван и страдальчески застонал — курить хотелось все так же сильно. Не в силах долго оставаться на одном месте, он подскочил с дивана и распахнул дверцы шкафа, чтобы перебрать одежду по какой-то модной системе, которую он узнал, бесцельно листая Тик-Ток в надежде отвлечься, и которой никогда бы в жизни не воспользовался, если бы не оказался в столь кризисной ситуации. Вещей у него было не много, потому уборка заняла ровно сорок три минуты, после чего у дверей образовалось два больших пакета — один на благотворительность, другой на переработку.       Юнги нацепил на себя панамку, засунул ноги в шлепанцы и, подхватив пакеты, вышел из квартиры. Сверкая голыми коленками, которые не прикрывали короткие шорты, он проигнорировал лифт и направился к лестнице. Однако, добравшись до первого этажа, почувствовал легкое головокружение, и рука сама потянулась к карману, но сигарет там не оказалось, потому что Юнги предусмотрительно выбросил все запасы, твердо решив следовать решению бросить курить, руководствуясь словами Тэхёна.       Тихо выругавшись, он потащил пакеты к специальным бакам, потом, придерживаясь тени, добежал до кофейни и купил огромный айс-американо. Выпив его примерно наполовину, Юнги вспомнил, что еще не обедал, точнее вовсе не ел. Неподалеку была дорогая его сердцу закусочная, где пожилая аджума, чем-то напоминающая его бабушку, подавала восхитительную домашнюю еду. Туда он и направился.       Набив пузо, Юнги вышел и заметил, что воздух к вечеру посвежел, небо преобразилось нежными красками заката, и жизнь тоже стремительно набирала краски. Не хватало только сигаретки, чтобы этот вечер стал еще приятнее. До табачного магазина было рукой подать, и ноги сами понесли его туда, но с моря вдруг налетел легкий ветерок и нежно погладил его по щеке. Юнги остановился, пальцами коснулся кожи и чуть улыбнулся. Он очень хотел почувствовать такое же прикосновение, но маленькими пальчиками Пак Чимина. Слабая надежда заполучить благосклонность молодого доктора оказалась сильнее жажды никотина. Потому он развернулся и, полный решимости, направился домой.       Еще неделю Юнги ходил чернее тучи. Он страдал по всем пунктам всех статей, которые прочитал на эту тему, мучаясь от бессонницы. Он был нервный и дерганый, потому на работе старался не отсвечивать и на глаза одному прекрасному доктору не показываться. Тэхён же, напротив, был свеж и подозрительно весел, постоянно терся рядом, бессовестно клянчил кофе, даже когда один по уговору уже получил, и трепал ему нервы так, что мелкого засранца хотелось придушить голыми руками. А Сокджин единожды выразил свое уважение принятому Юнги решению и больше к этой теме не возвращался.       Жара не спадала, и свежего ветерка ужасно недоставало. Потому, увидев Пак Чимина спустя бессчетное количество мучительных дней, Юнги воспрял духом.       — Чимин~и скоро в отпуск уходит. А когда мы уже отдохнем? — заныл Тэхён, обращаясь к Сокджину.       — С такими вопросами — в отдел кадров, — отрезал старший. — Интересно только, от чего ты, халявщик, устал.       — Халявщик?! — в глазах парня отразилась смертельная обида.       Далее последовала яростная перепалка, которую Юнги пропустил мимо ушей. Самое важное он уже услышал — скоро его ветерок улетит. Он стиснул пальцы на руле и прибавил газу под звук воющей на крыше сирены.       На следующий день, который выдался у него выходным, Юнги сходил в парикмахерскую и постригся. Он упорно не смотрел в зеркало, пока миловидный парень щелкал ножницами и шумел феном, а когда все-таки поднял глаза и столкнулся с отражением, то не сразу себя узнал. Волосы больше не закрывали уши и не спускались прядями на шею, но стрижка была сделана хорошо. Растрепав укладку и присмотревшись, Юнги решил, что выглядит сносно. Черты его лица стали выразительнее, взгляд острее. Хотя не исключено, что так на нем сказалась бессонница.       После этого он вернулся домой и оделся поприличнее. Нашел в опустевшем после генеральной уборки шкафу свободные брюки и даже погладил рубашку, которая оказалась непомерно огромной и откровенно на нем висела, но покрутившись перед зеркалом Юнги убедил себя, что это стильно. Сверившись с рабочим графиком чарующего доктора, который он достал самым криминальным образом, а именно подкупив девушек в регистратуре, Юнги вызвал такси и поехал в больницу.       Он попросил водителя остановить рядом с цветочным магазином, где купил огромный букет цветов, отвалив за него кругленькую сумму. Юнги выбрал пионовидные розы. По сравнению с другими цветами те выглядели более нежными и показались ему подходящими человеку, чей образ не покидал его в мечтах и коротких сновидениях. С этой ношей Юнги прошел через парковку больницы, привлекая к себе внимание окружающих, когда услышал оклик со стороны служебного входа:       — Юнги-хён?!       Он обернулся и увидел бегущего к нему Тэхёна. Тот остановился в паре шагов и осмотрел Юнги с ног до головы дважды, при этом глаза его распахивались все шире, а рот открылся от удивления.       — Чего тебе? — нахмурился Юнги. У него и так все внутри от волнения сжалось, не хватало только неожиданных вводных данных от Тэхёна.       — А ты чего здесь? У тебя же выходной, — парень переминался с ноги на ногу, поглядывая на двери больницы.       — Есть предположения? — Юнги закатил глаза и чуть встряхнул в руках цветы.       Тэхён тяжело сглотнул:       — Ты волосы обрезал…       — Ага. Еще вопросы? Если нет, то я пошел, — он развернулся и шагнул вперед, но был схвачен за локоть.       — Хён, подожди! Срочное дело есть!       — Некогда мне!       Юнги стряхнул с себя его руку, чувствуя какой-то подвох, зашел в приемный зал больницы, который в любое время был полон людей, шума и суеты, и у стойки регистрации сразу заметил знакомую фигуру. Он глубоко вдохнул, медленно выдохнул и решительно направился к Пак Чимину. Тот в этот самый момент повернулся, и на миловидном лице отразился широкий спектр сменяющих друг друга эмоций — от недоумения, до явного недовольства.       — Чимин~и, привет! — Тэхён выскочил вперед. — Юнги-хён решил Ырым из кардиологии поздравить, а я с ним за компанию! Ну бывай!       Он снова схватил Юнги за локоть и попытался утащить в широкий коридор, яростно прошептав:       — Хён, я тебе все потом объясню, пошли!       — Какую еще Ырым? — уперся Юнги. — Отстань уже от меня!       Он отпихнул назойливого парня и повернулся к Пак Чимину, который молча наблюдал развернувшуюся сцену.       — Доктор Пак, — обратился Юнги к нему, — я хотел извиниться за свое поведение в последнюю нашу встречу. Мне очень стыдно. — Он смиренно поклонился и протянул букет.       Пауза затянулась. Юнги поднял голову и увидел порозовевшие, как бутоны роз, щеки. Молодой врач застыл под любопытными взглядами окружающих. Ему было неловко.       Юнги сник, но продолжал держать цветы на вытянутых руках.       — Хм, — Пак Чимин прочистил горло, — спасибо.       Он несмело взял букет и прижал к себе.       — Могу я угостить вас кофе? — выпалил Юнги.       — Не сегодня, — уклончиво ответил тот и бросил убийственный взгляд ему за спину, где все еще терся Тэхён.       — Конечно, я понимаю! — покивал головой Юнги, а про себя оптимистично подумал, что «не сегодня» не означает «никогда».       — Мне пора. До свидания, Мин Юнги. А с тобой мы еще поговорим, — бросил он Тэхёну и быстрым шагом направился к выходу.       — Он знает, как меня зовут! — просиял Юнги, ощущая растекающееся по телу тепло.       — Не думал, что ты сделаешь все, как я сказал, — уныло протянул Тэхён.       Но Юнги его не слушал, окрыленный образами светлого будущего.

~~~

      На следующий день у него была смена, как и у Пак Чимина. Юнги ехал на работу в приподнятом настроении и почти не вспоминал о сигаретах. Он вез с собой свежую форму и постоянно откидывал челку, не привыкнув еще, что волосы лезут в глаза и их нельзя стянуть резинкой.       Ветерок, как всегда, опаздывал. Юнги по привычке торчал под навесом у служебного входа и лишь за пару минут до начала рабочего дня заметил Пак Чимина, бегущим по парковке, и любовным взглядом проводил его до дверей больницы.       Сокджин, увидев Юнги, с удивлением отметил, что слухи оказались правдивы, но добавил, что он отлично выглядит, хотя до звания всемирного красавчика, конечно, не дотягивает.       — Какие еще слухи? — насторожился Юнги, пропустив колкость мимо ушей.       — Что мрачный Мин Юнги из невежественного огра превратился в галантного принца! — хохотнул Сокджин. — Кстати, губа у тебя не дура! — он ухмыльнулся.       — О чем это ты? — Юнги почувствовал, как заливается краской, что ему, невежественному огру, раньше было не свойственно.       — О том, что Пак Чимин — предмет воздыхания многих, но ни у кого еще духу не хватило к нему подойти, потому что зубки у этой ласки острее бритвы! Однако, — он задумался, — зная тебя, я склонен думать, что ты, скорее, следовал девизу «Слабоумие и отвага»! Сработало на ура! — Сокджин рассмеялся.       — Вообще-то, я предан своим принципам и идеалам и готов действовать ради достижения поставленной цели и осуществления мечты, — выдал Юнги на одном дыхании, хотя на слова Сокджина не обиделся, потому что доля истины в них все-таки была.       — Похвально! Это мне в тебе и нравится! — не моргнув и глазом провозгласил Сокджин серьезно и возвышенно. Юнги усмехнулся, но в душе был благодарен напарнику за то, что не высмеял.       На парковке показался грустный, Юнги бы даже сказал — кислый, Тэхён, но, заметив его со стаканом кофе в подставке, повеселел и бодрой походкой направился под навес.       — Доброе утро, Сокджин-хён! — улыбнулся парень. — О, спасибо, Юнги-хён! Умираю, как хочу кофе! — и потянулся к одному из стаканчиков.       — Руки убери, — Юнги пресек его нахальную прыткость.       — Эй! Две недели еще не прошли! Уговор есть уговор! — возмутился Тэхён.       — Получишь свой кофе позже, нытик!       — А этот кому? — Тэхён выглядел оскорбленным до глубины души. — Подожди… Только не говори! — он выпучил глаза.       — Ага. Я отлучусь на минутку, скоро вернусь.       Сокджин кивнул, как всегда, не отрываясь от телефона, и Юнги направился к служебному входу.       — Хён, стой!       Парень бросился за ним следом, но был остановлен каким-то врачом, и за это время Юнги весьма удачно успел скрыться в больничных коридорах.       Он нечасто бывал внутри здания, потому плохо в нем ориентировался, но путь к кабинету, где должен был принимать Пак Чимин, узнал заранее и шел уверенно. Однако его ждало горькое разочарование — табличка на двери гласила, что прием осуществлял какой-то другой врач. Пришлось снова идти к девочкам в регистратуру. Те хитро переглянулись между собой, когда Юнги сказал, что ему нужен Пак Чимин, но подробно объяснили, куда идти, и похихикали вслед. Он жалел, что обстриг волосы, ведь теперь ничто не скрывало его пылающие уши.       Всю дорогу Юнги задавался вопросом, когда успел стать таким стеснительным, но ответа так и не нашел. Зато нашел нужную дверь и длинную очередь перед ней. Ожидая ее конец, можно было постареть, потому, когда один пациент вышел из кабинета, а другой не успел войти, Юнги прошмыгнул внутрь с самой раздражающей в любой очереди фразой: «Я только спросить!» и быстро закрыл за собой дверь.       Пак Чимин сидел за столом, уткнувшись в монитор компьютера, и быстро печатал.       — Проходите, пожалуйста, — машинально сказал он, а потом перевел взгляд и замер с поднятыми над клавиатурой пальчиками, каждый из которых хотелось зацеловать. — Ой…       — Здрасьте! — расшаркался Юнги.       Пак Чимин стушевался, но быстро взял себя в руки:       — Вам чего?       — А я кофе принес, — он непринужденно подошел к столу и поставил стаканчик.       — Я же сказал, — начал Пак Чимин.       — Вы вчера сказали «не сегодня», а про другие дни разговора не было, — Юнги пожал плечами и несмело улыбнулся.       Молодой врач долго смотрел на него с таким прищуром, что вся жизнь перед глазами промелькнула. Но кофе есть кофе и творит чудеса — взгляд его потеплел, а пухлых губ коснулась едва заметная улыбка.       — Ладно. Спасибо, — сказал он и отпил из стаканчика. — Я сегодня проспал и не успел купить по дороге.       Юнги облегченно выдохнул и плюхнулся на стул для пациентов.       Пак Чимин выглядел помятым — он осунулся, под глазами залегли тени. Все это вызвало в Юнги бурю эмоций, сердце его болезненно сжалось, и слова вырвались сами собой:       — Вам бы отдохнуть. Хочешь, я тебя на море скатаю? Посидишь на песочке, волны послушаешь.       — С мигалкой? — усмехнулся Чимин и сделал еще один большой глоток.       Юнги, ободренный тем, что его не одернули за неформальный тон, расслабился и уселся поудобнее.       — Если захочешь, — улыбнулся он.       Чимин вздохнул, поставил стаканчик и повернулся к монитору:       — Какое море? Ты видел блядскую очередь в этот кабинет?       То, как его ветерок ругался, было странно, но мило.       — А когда ты заканчиваешь работать?       — Не знаю. Вечером, — пожал плечами Чимин.       Юнги прикинул в голове, что к чему, и с надеждой спросил:       — Может, увидимся?       Чимин снова внимательно на него посмотрел, задумался, потом глянул на часы:       — Чего ты добиваешься? Только побыстрее, у меня прием.       — Ничего я не добиваюсь! — возмутился Юнги, но Чимин постучал пальцем по запястью. — Ладно! Ладно… Ты мне нравишься, и я хочу пригласить тебя на свидание!       Чимин фыркнул, вздернул подбородок, потом окинул Юнги беглым взглядом.       — Завтра в девять на набережной, — наконец небрежно бросил он и продолжил клацать по клавиатуре.       Юнги пару секунд перерабатывал полученную информацию и расплылся в улыбке.       — Хорошо! Договорились! Спасибо!       — Из штанов не выпрыгни, — в уголке рта очаровательного доктора притаилась улыбка. — И цветы не забудь.       Окрыленный Юнги вылетел из кабинета и подгоняемый попутным свежим ветром помчался на парковку, ни на секунду не задумавшись о сигаретах.       

~~~

      Ему пришлось подмениться на вечер с другим водителем, пообещав тому отработать целую смену задаром, но это нисколько Юнги не огорчило.       В восемь вечера он залетел в раздевалку для персонала, сполоснулся в служебном душе и переоделся в заранее приготовленную для свидания одежду. Черная атласная рубашка сохранилась со времен юности. Надев ее, Юнги слегка расстроился, что в плечах практически не раздался, но порадовался, что сидела она на нем весьма недурно. Сверху он накинул дежурный черный пиджак, купленный однажды на распродаже и подходивший для любых мероприятий — от свадеб до похорон. Брюки у него имелись только одни, но зато какие! Его тощий зад в них выглядел вполне презентабельно. К сожалению, фен приказал долго жить, потому Юнги расчесал волосы пальцами и нанес на них немного геля, который нашелся в шкафчике, где девушки хранили всякие свои женские штучки. Оглядев себя в зеркало величиной с чайное блюдце, он решил, что все возможное со своей внешностью он сделал и выезжать дальше предстоит исключительно на обаянии и харизме.       Юнги закинул рабочую форму в шкафчик, достал оттуда телефон и бумажник и направился по привычке к служебному выходу. По пути ему встретился Сокджин, заявивший, что он все еще не дотягивает до уровня всемирного красавчика, но движется в правильном направлении, и Тэхён, который проводил его грустным взглядом.       Времени оставалось мало, а опаздывать Юнги не хотел, уверенный в том, что Чимин не станет его ждать, и поймал такси.       День был будний, кажется, четверг. Работая сменами, Юнги давно потерял связь с календарем, но чем ближе к морю, тем оживленнее становились улицы, ведь для туристов каждый день был выходным. Несмотря на то, что сам он туристом не был, атмосфера постоянного праздника Юнги нравилась. Яркие вывески, красиво одетые люди, улыбки, смех — веселье и легкость. Жизнь становилась здесь простой и понятной, какой и должна была быть, пока ее не усложнили графики и расписания.       Место встречи они с Чимином не обсуждали, но Юнги был уверен, что оба подумали об одном и том же, потому что оба были местными. Главная улица спускалась к набережной и упиралась в небольшую площадь с фонтаном. Туда он и пришел с букетом цветов за пять минут до девяти.       Чимин показался только в начале десятого, и за время ожидания Юнги порядком извелся и накрутил себя настолько, что у него начал дергаться глаз. В конце концов он даже подумал, что Чимин над ним подшутил, что, собственно, не так уж удивительно, учитывая их предыдущие встречи. Но, когда тот все-таки показался, изящно выйдя из остановившегося неподалеку такси, все плохие мысли из головы Юнги как ветром сдуло.       Он поспешил к машине, чтобы встретить парня, который совсем не был похож на доктора. На нем были узкие брюки и шелковистая рубашка жемчужного цвета. На открытой шее поблескивала тонкая цепочка с маленьким кулоном в виде объемного сердечка. Юнги тяжело сглотнул и поднял наконец глаза на лицо Чимина. Пухлы губы выглядели еще более соблазнительными и сочными, а тени вокруг глаз сменились таинственной дымкой.       — Привет, — поздоровался Чимин первым, потому что Юнги молча на него пялился.       — П-привет, — он поперхнулся, но быстро взял себя в руки и протянул парню цветы. — Я не забыл.       — Поставлю галочку в твоей анкете, — и хитро улыбнулся.       — У меня есть анкета? — не понял Юнги.       — У меня есть анкета. На тебя. Ну что, пошли? — и не дожидаясь ответа, направился вдоль набережной.       Юнги догнал его и пошел рядом, чуть касаясь плечом плеча.       — А что там в этой анкете? — спросил он.       — Ну-у-у, на самом деле это просто таблица с двумя столбиками, в один из которых я заношу твои плюсы, а в другой — минусы, — неопределенно махнул рукой Чимин.       — А можно посмотреть? — заинтересовался Юнги, хотя на особо длинный список плюсов не рассчитывал.       — Она у меня в мыслях! — рассмеялся Чимин, а Юнги услышал, как ветерок тронул хрустальные колокольчики. — Но могу кое-что рассказать. Хочешь?       — Хочу.       — Уверен?       — Я привык к разочарованиям, — кивнул Юнги.       Чимин снова рассмеялся и навалился на него. Юнги почувствовал приятное тепло, растекшееся по телу от этого быстрого и совсем не ласкового прикосновения.       — Ты смешной! — сказал Чимин. — Это плюс! Еще ты смелый — это тоже плюс. Хотя твоя смелость граничит с отвагой слабоумного, — он хихикнул, прикрыв рот рукой.       — Сокджин то же самое сказал, — протянул Юнги. — А что смелого я сделал?       — Цветы мне при всех подарил. Я чувствовал себя ужасно неловко, потому что терпеть не могу показуху на публику, но было смело. И мило.       — Подожди, — тормознул Юнги. — Тебе не нравятся публичные знаки внимания?       — Не особо, — Чимин покачал головой.       — А цветы ты какие любишь? — догадка проскользнула в мысли Юнги.       — Тюльпаны, — не задумываясь ответил Чимин.       — А розы?       — Ну так себе…       Юнги сжал кулаки и грязно выругался, от чего Чимин захлопал глазами.       — А что случилось? — с беспокойством спросил он. — Те розы были очень красивые, мне было приятно, — залепетал Чимин, и пыль бравады слетела с его образа.       — Извини, — Юнги взял его за руку. — Просто Тэхён настоящий засранец!       — Ким Тэхён? Мой друг?       — Да, — Юнги опустил голову. Ему вдруг стало так стыдно, что он поверил словам этого остолопа. — Я попросил его рассказать, что тебе нравится, и он мне наплел с три короба, а я, как последний дурак, повелся! Еще на кофе меня развел, якобы за помощь…       Юнги отошел к ограде, что отделяла набережную от раскинувшегося под ней широкого пляжа, и посмотрел на море. Оно было тихое и почти неслышное в тот час, только лунная дорожка слегка подрагивала на поверхности воды.       — Извини, — повторил он, подошедшему Чимину.       — Прекрати, ты не виноват, — он положил ему руку на плечо. — Что Тэхён тебе сказал?       — Сказал, что ты не любишь курильщиков, и я бросил.       — Бросил? Серьезно?! — удивился Чимин.       — Да, с того дня ни одной затяжки, — кивнул Юнги, греясь теплом ладони, которая все еще лежала у него на плече.       — Плохо было?       — Думал подохну, — откровенно ответил Юнги.       Чимин прыснул от смеха:       — Прости! — поспешил он извиниться. — Я понимаю, как тяжело отказываться от зависимости. Ты герой!       — Спасибо, — смущенно улыбнулся Юнги и решил, что все страдания стоили того, чтобы Чимин назвал его героем.       — Что еще Тэхён наболтал?       — Сказал, что тебе нравятся публичные знаки внимания. Предложил цветы у всех на виду подарить. И обязательно розы. — Чимин закатил глаза. — А еще сказал, что тебе не нравится, когда у парней волосы длинные, и я обрезал.       Юнги повернулся к парню лицом. Чимин протянул руку, коснулся его волос и заправил прядь за ухо, но та выскользнула, потому что была коротко острижена.       — Мне нравились твои волосы, — сказал он грустно, а Юнги замер, борясь с желанием прильнуть к теплой ладони щекой. — А Тэхёну я сам патлы обрежу! — Чимин грозно стиснул челюсти и отвернулся к морю.       Юнги тоже посмотрел на воду. Позади них проходили люди, звучали разговоры и смех, из ресторанов и кафе доносилась музыка, и море было совсем не слышно. И Юнги вдруг нестерпимо захотелось поехать на другой пляж, который недалеко от дома его бабушки. Там всегда тихо, и волны было слышно, даже если те едва шуршали, нежно набегая на берег.       — Зачем Тэхён все это сказал? — спросил Юнги. — Подшутить надо мной решил?       Стало неприятно, и чувства, давно забытые, из далекого детства, снова подкатили к горлу и не дали ничего больше сказать.       — Нет, — покачал головой Чимин, — Тэхён балбес, но не злой. Это я виноват.       — О чем ты говоришь? — в груди кольнуло, а ведь Юнги думал, что давно научился этого не замечать.       — Такая глупость! — всплеснул руками Чимин. — В общем, ты мне тоже понравился. Я тебя давно заметил, но не знал, как познакомиться. — От этого заявления у Юнги глаза на лоб полезли и сердце чуть из груди не выскочило. — И в тот вечер мы на парковке не случайно столкнулись.       Юнги застонал от накатившего осознания:       — А я тебе наговорил всякого…       — Да. И я закусил! Рассказал все Тэхёну и попросил его отвадить тебя, да так, чтобы ты и на пушечный выстрел ко мне больше не подошел! Пообещал, что отчет за него напишу и кофе буду угощать целую неделю, если справится, — последнее Чимин сказал нехотя.       — Таким количеством кофеина этот засранец сердце себе посадит, — проворчал Юнги.       — Ерунда, — отмахнулся Чимин, — три-четыре чашки в день здоровью не повредят. А вот я могу повредить его здоровью! Потому что он в своих благих порывах и корыстных целях палку-то перегнул! Видимо, подумал, что ты не решишься выполнить те условия, которые он придумал, — Чимин повернулся к нему и продолжил мягче, — а ты оказался не робкого десятка.       — Слабоумие и отвага, — вздохнул Юнги.       Чимин рассмеялся.       — Нет, я так не думаю. Наоборот, еще несколько плюсов в твою копилку.       — Тебе нравятся недалекие? — усмехнулся Юнги. — Тогда у меня все шансы!       — Вообще-то я говорил о целеустремленности, силе воли и умении преодолевать трудности, — Чимин шутливо толкнул его в плечо.       — Если так это называть, то я ничего! — Юнги приосанился.       Чимин опустил голову:       — Извини, что так получилось, мне ужасно стыдно.       — Эй, ветерок, — Юнги коснулся его подбородка и ласково потянул вверх. — Ничего страшного не случилось. Я бросил курить — это плюс. Отстриг волосы? Ну и что! Отрастут снова! Зато теперь ты считаешь, что я классный! — он довольно улыбнулся.       — О, ты просто невероятный! — Чимин покачал головой и улыбнулся в ответ.       Юнги не мог насмотреться на него, чувствуя себя под кайфом от такой близости и зарождающейся между ними робкой нежности.       — Ветерок? — спросил Чимин с любопытством.       — Да, — Юнги закусил губу. — Так я тебя мысленно называю.       — Почему? — развеселился Чимин.       — Ну-у-у… Ты влетел в мою душную жизнь, как свежий ветер с моря, и враз поменял ее.       — Да ты настоящий поэт, Мин Юнги! — восхитился Чимин. — А по твоим подкатам и не догадаешься, какая у тебя чуткая и нежная душа!       — О нет, не напоминай, — простонал он и закрыл глаза ладонью.       Чимин рассмеялся, схватил его за руку и потащил за собой:       — Пойдем танцевать!       — Погоди! — начал упираться Юнги, когда до него дошел смысл сказанных слов. — У моих подвигов есть предел! Ей-богу, будь милосердным!       — Эй! — Чимин остановился и топнул ногой. — У нас свидание! Ну, пожалуйста! — Он сделал жалостливое лицо. — Я буду очень благодарен, — и с хитрой улыбкой пробежался пальчиками по его груди в вырезе рубашки.       Даже от такого легкого прикосновения его бросило в жар. Кажется, Чимину не составит труда вить из него веревки. Но Юнги постарался взять себя в руки, собрал мысли в кучу и спросил:       — Если я соглашусь танцевать, сходишь со мной еще на одно свидание?       — Я думал ты попросишь что-нибудь другое, — захихикал Чимин. — Я намерен сходить с тобой еще на много свиданий, — кивнул он.       — Обещаешь? — Юнги взял его за руку и поймал маленький мизинчик своим.       — Обещаю, — Чимин улыбнулся. — Может, я и ветерок, — усмехнулся он, — но не ветреный.       Юнги почувствовал, что воздух стал свежее, луна ярче, а под ногами зашумело море. Он чуть не взлетел от счастья, и только маленький мизинчик удержал его на земле. Тогда Юнги поднес его к губам и поцеловал, от чего в глазах Чимина сверкнули звезды.