Он не должен был этого чувствовать.

***

Гарри принял признание Тома, и хотя он знал, что мальчик не знал этого в то время, его это едва ли волновало. Певерелл, со всеми его секретами и молящими глазами, был его. Если бы Том добился своего, он бы никогда не отпустил другого. Он хотел оставить след на гриффиндорце, он так отчаянно хотел, чтобы его руки покрылись синяками. По правде говоря, он ходил в оцепенении с самого вечера. Ухмыляясь про себя, он вошел в Большой зал. Пришло время осуществить свои планы. Видя, как Гарри смущается, когда Том флиртует с ним, он зажег огонь, который, как он не знал, может гореть так ярко. Красавец с волосами цвета воронова крыла уже сидел за красно-золотым столом, и вокруг него, казалось, царила всеобъемлющая болтовня. Что-то темное и извивающееся устроилось внизу его живота при виде этого зрелища. Абраксас заметил его необычную нерешительность и тут же сжал его плечо. – Томас? – Извини, Абраксас. Кажется, мне придется, натянуть поводок на кого-то, скажи остальным, что меня сегодня не будет за столом Слизерина. – Он приказал, ноги уже направляли его. Наследник Малфоев ахнул, но не посмел протестовать, опасаясь возмездия. Он уже чувствовал раздражение своего рыцаря, но ему было все равно. Несущественные, грязные жуки, их куча. Тому нужны были только идиоты, чтобы он их заметил. Его шаги были легки, когда он приближался к своему сокровищу. Хотя он был старостой, ему не полагалось общаться с львами. Он был с ними совершенно вежлив, когда ситуация того требовала, конечно, но только один захватил его разум. Его сердце тоже. Даже если это было чернильное, отвратительное подобие органа. – Доброе утро, любовь, — тихо позвал он, глядя на какую-то девчонку, которая осмелилась сесть рядом с его Гарри. Она тут же отодвинулась подальше. Он любезно занял ее место, и в одно мгновение перед ним появилась тарелка. Можно было услышать, как падает булавка, когда он это сделал, но Том был не из тех, кто зацикливается на таких деталях. Внимание не утолило его жажду. – Привет? — наконец ответил Гарри, ошеломленный. – Я не знал этого. – Тут другой волшебник сделал жест между ними двумя. – ...всё ещё продолжается. Том напевал, не беспокоясь. Он всегда получал то, что хотел, независимо от последствий. Он побеждал, он крал, он угрожал, но конец всегда был один. И если он добьется своего, как он всегда делал, Гарри никогда не избавится от него. Он ухмыльнулся. – Что? Вчерашнего дня было недостаточно? Ты казался достаточно счастливым, когда я преклонил колени. – Намек сорвался с его губ так же легко, как и любая ложь. Ничего, чего не мог бы увидеть первый год, не произошло тем вечером. Но остальные за столом этого не знали. Том услышал другие хлюпанья и, как близнецы Пруэтт поперхнулись своими напитками. Остальная часть дома была не в лучшем состоянии. – Я... Что? Ничего подобного не было! – Гарри стиснул зубы, насылая на него жалящее проклятие, которое он остановил взмахом руки. – Ты злой придурок. Судя по смешкам и перешептываниям, остальные за столом, похоже, не были склонны верить своим собратьям. – Ты слишком милый, дорогой, — сказал Том, с радостью закончив любой разговор, который Гарри осмелился вести без него. – Хочешь еще бекона? Черноволосый волшебник выглядел так, будто у него выросло три головы, но неважно. У Тома возникло представление о том, как убедить Гарри отнестись к этому серьезно. Слишком мило, в самом деле.

***

История магии была таким же никчемным предметом, как и любой другой, и даже Том не удосужился уделить ей внимание. Бинс, хоть и был жив, звучал так, словно его душа умерла давным-давно. К тому же, у него были дела поважнее, самодовольно подумал он. Видя, что Малфой крепко спит рядом с ним, Том украл часть его причудливого пергамента и серебристых чернил. В любом случае, они были потрачены впустую на блондина. Сделав глубокий вдох, который не помог остановить его сердце, бившееся словно крылья пойманной птицы, Том начал писать. Don't you just wanna wake up Dark as a lake Том знал, что намёк на общежитие Слизерина будет достаточным, чтобы спровоцировать Певерелла прочитать остальное. Это, конечно, не имело никакого отношения к тому, что Том представлял себе мальчика, раскинувшегося на простынях, со спутанными волосами и улыбкой на лице. Слезы на этом лице. Мучительное блаженство на этом лице. Это вообще не имело никакого отношения к этому. Smellin' like a bonfire Lost in a haze? Затем, глубокой ночью, совершая ритуал Самайна. С каждым грубым прикосновением к волосам Гарри, огонь страсти в его сердце вспыхивал ярче. If you're drunk on life, babe I think it's great Том вспомнил гудение магии другого прямо под поверхностью. Он видел своим мысленным взором, что его Гарри был поразительным блеском в море посредственности. Он хотел. И он заставит упрямого маленького льва достаточно скоро понять, что у него нет выбора. But while in this world I'd rather take my whiskey neat My coffee black and my bed at three Не было смысла лгать Певереллу о том, какой он на самом деле. Эти зеленые-зеленые глаза все равно смотрели насквозь. Том был желчным. Он был безжалостным. Он хотел попробовать всю кровь и все жжение алкоголя с единственным подсластителем, который ему был нужен. You're too sweet for me You're too sweet for me Разница между ними была колоссальной. Том видел, насколько легки, насколько чисты намерения Гарри. Он хотел его испортить. Он хотел разорвать его на части, он хотел взрастить эту маленькую искорку радости и никогда не дать ей погаснуть. You know you're bright as the morning As soft as the rain Pretty as a vine As sweet as a grape If you can sit in a barrel Maybe I'll wait Until that day Довольный своим откровенно смущающим любовным стихотворением, он решил его подписать. Я буду ждать вечно, если придется. С любовью, Т. Прежде чем он решил сжечь эту штуку дотла, он постучал по пергаменту своей палочкой. Он аккуратно сложился в птицу и вылетел из класса прямо к Гарри. Тому бы очень понравилось увидеть его лицо, когда он откроет его посреди Трансфигурации. Или еще лучше, если бы Дамблдор прочитал его вслух, как он иногда делал. Может быть, он даже подбежит к Тому за обедом, где он сможет схватить красно-золотой галстук и поцеловать его. Наконец-то заявив права на то, что принадлежит ему, чтобы ни одна шлюха больше не смела крутиться вокруг мальчика. Может быть, Гарри прочтет ему лекцию о том, что все это нереально, а Том сможет показать ему, как это чувство поглотило его. Может быть, вообще ничего не произойдет.

***