Персональная опасность ледяного принца

Смерть - не самое худшее, что может произойти с человеком. Стоя возле могильной плиты своей матери, он любил повторять старую поговорку, что когда-то услышал от стариков.

«Смерть – это дверь, в которую войдет каждый».

Наверное, именно поэтому у него не было даже малейшего страха оказаться по ту сторону этого мира. Сегодня ночь мертвых. В этот момент времени принято навещать места, что люди нарекли словом «кладбище». Холод пронизывает все тело, ластится, намереваясь проникнуть сквозь толстое пальто, увешенное, кажется, лисьей шкурой. Его не интересует мода, но слуги всегда просят одеваться теплее. Молодому господину не престало болеть. Себя стоит беречь. И он бережет. Даже сейчас, стоя перед холодным могильным камнем, на котором выгравировано имя его матери, он не роняет слез. Губы трогает слабая улыбка, которая меркнет, стоит мыслям вернуться к отцу. Тот не появился на кладбище даже в такой важный день. - Спи спокойно, мама, - он шепчет еле слышно, зная, что мертвым все равно на слова тех, кто остался нести их крест. Молодому господину сегодня исполнилось двадцать. Скоро он должен будет принять корону и продолжить дело отца. Но не этого хочет его сердце. Его воля проста – сбегать, переодевшись в потрепанный старый костюм. И просто наслаждаться временем рядом с простыми людьми. Часы пробили полдень. Он уже как пятнадцать минут должен был грызть гранит науки, изучая военную стратегию в теории. Или примерять костюмы для вечернего бала. Или что там еще придумал отец, чтобы воспитать в нем настоящего правителя? Но вот он, снова на старой конюшне на окраине столицы. Заприметив старика, что стоял возле молодого жеребца в стойле, он подошел и осторожно коснулся его плеча, чтобы привлечь внимание. - Здравствуйте, дядюшка. - А, это ты, прекрасный юноша. Я уж подумал будто стража решила нагрянуть с проверкой. Говорят, принц сбежал, всю охрану на его поиски отправили. И чего ему не сидится во дворце? – старик, что охранял это место, был слеп. Он даже не мог представить, что тот, о ком он говорит, стоит прямо перед ним. – Ты пострелять? - Да, если вы не против, дядюшка Фа, - Левиар поправил подол пальто и скинул мантию. В Ледяных Вершинах царит вечная зима, но он настолько привык к холоду, что часто разгуливал лишь в тонком пальто, позволяя северным ветрам разгуливать под одеждой, пробираясь до самого сердца. - Отец, я принес вам лекарства, местный врач подсказал, как правильно его принимать, - в помещение вошел юноша. Стоило ему подойти ближе, как бутылек в его руках упал на землю, чудным образом сохраняя свою целостность. Принц тут же поднес указательный палец к своим губам, прося о молчании. - Китте, мой милый мальчик, ты вовремя. Помнишь юношу, о котором я тебе рассказывал? Познакомьтесь пока, а я пойду приму лекарства и немного передохну. Возраст берет свое, - на слух он подошел к своему сыну, забирая бутыль и лишь после скрылся в темноте подвального помещения. - Прошу прощения, мой отец верно спутал вас с кем-то. Чем могу быть полезен, мой принц? – Китте склонил голову. Он имел уважение к молодому господину и его семье. Король пусть и был временами жесток, но гнев его был праведным, нацеленным на благо земель. - Нет, ваш отец все верно сказал. Раз уж вы оказались рядом, подайте мне лук и стрелы, они должны быть где-то здесь. Составите мне компанию? - принцам не свойственно гулять без охраны. Принцам свойственно коротать свои дни при дворе. Им суждено каждый вечер беседовать с высокопоставленными личностями и учиться у лучших профессоров. Но Левиар не был таким. Его никогда не тянуло к науке или правлению, он не понимал ценность своего статуса. Это все казалось ему чем-то обыденным и до жжения в горле неприятным явлением. Ему бы путешествовать, увидеть наконец теплое море, ощутить горячий песок под ногами и на себе убедиться насколько обжигающими могут быть лучи летнего солнца. - Но, мой принц, я слышал вас ищут. Вам стоит вернуться во дворец, ведь сегодня ваш праздник, все готовятся к нему, - мальчишка был не из робкого десятка, раз так смело перечил. Левиар коротко на него взглянул и в свете свечей блеснули опасные ледяные нотки. Ярко голубые глаза в миг показались серыми, холодными и притягательными настолько, что отвести свой взор не представлялось возможным. И в довершении ко всему – голос. - Ты смеешь перечить мне? Твоему будущему Королю? – сталь в голосе, непривычная. Словно совсем не подходящая мягким чертам лица. Китте тотчас упал на колени, принося в очередной раз свои извинения и умоляя пощадить, хотя бы его отца. – Расслабься, я не для того сбежал со дворца, чтобы сейчас тратить время на то, чему меня там безудержно пытаются научить. Пойдем, выйдем во двор и просто постреляем по мишеням. Развей мое паршивое настроение своей компанией. А на праздник… Успеется.   Был ли у Китте выбор? Нет. Он вздохнул, взял обмундирование и кивнул в сторону сквозной двери, ведущей во двор. Принц улыбнулся и с самым довольным лицом, какое только можно было состроить, двинулся следом. День обещал быть прекрасным. И пока юный наследник развлекался, Король не находил себе места. Времени до начала торжества оставалось все меньше и меньше. Праздник должен был быть грандиозным. День рождения, совпадающий с днем мертвых – явление всегда редкое. И особенно ценное для простого народа, который живет ради таких вот символов. Детское поведение, совсем не подобающее его наследнику, выводило его из себя. Карлот Седьмой итак задержался на троне. Обычно, церемонию правопреемства проводили в девятнадцать. Короли оставались рядом со своими чадами, помогали и направляли, но в тоже время позволяли самим выбирать свой путь. Но Левиар не был готов даже близко. Слишком юн, слишком ветреный, слишком живой. Советник предложил единственный возможный выход. Не хочет по-хорошему, придется заставить. И единственный, кто мог бы справиться с этим юнцом уже прибыл во дворец и выслушивал свою задачу. Король смотрел на него сверху, лениво, с усталой горечью старого волка. Седые волосы спадали на золоченные наплечники, а перстни на пальцах блеснули, когда он взмахнул рукой и закончил рассказ о сыне. - Он слишком… неукротим? — с трудом проговорил воин, на что Король усмехнулся краешком рта. - О, он слишком жив. Это болезнь. Самая настоящая и неистовая болезнь. Исправишь — получишь титул маркграфа на востоке и несколько земель в придачу. Осечешься — я отрежу тебе руку, - он на секунду затих, а после добавил. – Ну или голову. Рыцарь не дрогнул. Он знал, это не угроза — простой королевский закон. Таков был их правитель: прям и остр без жалости и лицедейства. - Где наследник? — спросил Дарргон глухо. У него нет возможности отказаться, это было ясно и без объяснений. - Полагаю, что в солнечной галерее. Там, где его мать проводила бесчисленное количество времени. Он… часто туда уходит. Сердце в груди дернулось — неприятно, остро, как если бы туда всадили занозу. Он уже знал этот сорт юнцов: вечно в садах, вечно в книгах, вечно в бегах и с глазами, полными огня и упрямства. Изломанных, но живых, запертых, но свободных. Таких легче убить, чем исправить. Король медленно поднялся с трона — скрипнуло золото под тяжестью тела в громоздких одеждах. Воин в черном тут же склонил голову, в груди все клокотало, как черная вязкая магма. «Почему я, черт побери? Почему не визири, не эти придворные слизни? Зачем клинку — роль пастуха?». Мысли крутились, хотелось взвыть от нелепости ситуации. Он воин, он защитник. Но никак не нянька. Голубые языки пламени на черных латах струились, как живая кровь по металлу, отражались в золотых зеркалах зала. Его тень тянулась за ним, как след ножа по горлу. Впереди его ждал принц. Он знал, что не найдет этого сорванца в галерее. Слишком просто. Если бы Король действительно знал своего сына, то его помощь была бы излишней. Его все устраивало, пока он находился на границе. Ожесточенные бои с перебежчиками, частые стычки с отрядами соседней страны и постоянные тренировки. Пытаясь выйти со дворца, он не заметил, как ноги привели его в до боли знакомое место. Внутренний дворик с большим фонтаном, установленным в центре. Никто не знал, каким образом вода в этом месте не застывает. Сотни ученых ежегодно посещали это место, брали пробы горячей воды и что-то записывали в свой блокнот. Сейчас вокруг были лишь придворные дамы, они, как и всегда, обсуждали последние новости моды, собирали сплетни и размышляли о том, какую пару подберет Король для своего сына. Никто не рассчитывал, что свадьба будет скорой, в ней сейчас острой необходимости не было. Дарргон завороженно смотрел на воду, вспоминая, как еще будучи совсем юным, проводил здесь все свое свободное от тренировок время. Ему нравилось, что возле фонтана было тепло и можно было скинуть большую часть одежды. Легкость в теле делала его движения более четкими и техничными. Броня лишала маневренности. Именно здесь он придумал ее облегченный вариант, что стал негласным символом защиты страны. В большое производство они не пошли. Рыцари славились своей защитой, своей силой. Не каждый был способен вынести ношу весом с половину собственного тела. При этом драться и побеждать. Однако, став командором элитного пограничного отряда, он лично велел кузнецам выковать форму по его эскизам. Облегченный вариант стал негласным символом и пришелся по вкусу многим. Комфорт граничил с техникой, позволял улучшать навыки боя, не давая противнику и шанса на ответ. Это делало их уникальными и узнаваемыми. Заприметив черные латы, каждый уступал им дорогу. Уважение, построенное на крови. Из воспоминаний его вывел звонкий смех двух девиц. Щеки их раскраснелись, не то от холода, не то от смущения. - Шарли вчера поведала мне, что видела, как принц возится у старой конюшни, - она старалась говорить тихо, точно делилась какой-то тайной. Но от слуха Дарргона это не ускользнуло. – Он явился туда с букетом настоящих Ирисов, я так завидую той, кому они предназначены. Дальше слушать не было смысла. Дарргон в последний раз окинул взглядом любимый дворик и направился к выходу. Старая конюшня. Хорошее место, чтобы скрыться от посторонних глаз. В такой грязи вряд ли станут искать благородного принца. А юнец не так прост, по крайней мере логикой не обделен. Оседлав своего коня, он выдвинулся в сторону конюшни. Улицы были ему знакомы, но прошло так много времени, когда он был тут в последний раз. Столица жила полной жизнью, повсюду стояли торговые лавки. Появилось несколько новых зданий и даже церковь обновила свой фасад. Теперь ее стены украшал мрамор. Дарргон снова почувствовал себя юношей. Он знал, что если прямо сейчас свернет на узкую тропинку меж домов, то выйдет к площади с пабами и кабаками. А если проедет чуть дальше и завернет за угол, то непременно наткнется на самую лучшую кузницу во всех Ледяных вершинах. Вероятно, и тот старикан все еще трудится там. Здоровье у него богатырское. Воспоминаний здесь было много, как и памятных его сердцу мест. Он соврет, если скажет, что не хотел бы просто побродить по городу. Но у него есть задача первостепенной важности – доставить принца во дворец вовремя. Подогнав лошадь, он наконец взял более быстрый темп и не оборачиваясь, добрался до нужного места. На губах снова проступила легкая улыбка. Здесь он впервые оседлал своего Акорна. Последний подарок отца: вороной конь. Он постучал, но, как и ожидалось, дверь от малейшего стука сама распахнулась, словно приглашая путника пройти внутрь. Дарргон провел пятерней по волосам, смахивая остатки снега и вошел. Помещение встретило его прохладой, запахом дыма, он шел откуда-то снизу и стойлами с лошадьми. Три лошади, по виду все старые. Но никого из них он не узнал. Должно быть, теперь сюда свозят всех больных или просто утративших свою работоспособность. Он подошел к одной из лошадей и тихо присвистнул, привлекая ее внимание. Белогривая красавица мотнула головой и высунула ее сквозь окно, разрешая себя погладить. Воин провел кончиками пальцев по ее носу и достал из кармана кусочек моркови. Акорн обожал морковь. Лошадь с радостью приняла угощение и тут до слуха Дарргона донесся голос. Это был юношеский смех. Громкий и довольно яркий. Он сразу понял, что звук идет со двора. Он немедленно направился туда, осторожно толкнул дверцу и краем глаза увидел занимательную картину: тот самый принц, которого ищет большая часть королевской стражи валяется в снегу, держась руками за живот и смеется. А рядом с ним стоит какой-то пацан, с виду его ровесник и держит в руках разломанную на двое стрелу. - Это ж надо было так… - Левиар наконец принимает сидячее положение и шумно выдыхает, стараясь успокоиться. – Стрелы для того и делают длинными, чтобы они дальше и проще летели, а ты так безжалостно с ней обошелся. - Я надеялся, что так точно получится выстрелить, - Китте разочарованно вздохнул, бросая обломки на землю, и протянул руку. – Заболеете ведь. Если хотите, могу заварить вам хороший чай, нам его привезли откуда-то с юга. - Не, давай-ка лучше вот так сделаем, - и с этими словами, он ухватился за подол пальто мальчишки и уронил его в сугроб к себе, снова заливаясь смехом. Дарргон глядя на эту картину, уже в сотый раз пожалел о том, что является первым рыцарем. Перед ним не двадцатилетний юноша, а мальчишка лет десяти, не больше. Чует его сердце, что проблем он доставит куда больше, чем ему представлялось изначально. Громко хлопнув воротами, чтобы не напугать, он быстрым шагом двинулся к юношам. Кажется, его не заметили или приняли за кого-то другого. Потому что ни один, ни второй даже не подняли свой взгляд. - Вам стоило бы послушать этого юношу, мой принц. Валяние в снегу – опасное занятие, даже если вы закалены с самого детства, - Дар поравнялся с ними и присел на одно колено, склоняя голову в приветственном жесте. – Я явился за вами, мой принц. Пройдемте, нас ожидают во дворце, - две пары удивленных глаз уставились на него и если бы Дар умел, то он бы сейчас точно закатил глаза, выражая лицом свое недовольство в том, что его не слышат. – Не заставляйте меня тащить вас силой, ваш отец дал мне волю делать с вами все, что мне заблагорассудится, но доставить вас на ваш же праздник. А вот Левиар не скупился на проявление своих эмоций. Он закатил глаза и уже хотел было открыть свой рот, чтобы возразить, как его нагло и совершенно бесцеремонно подняли на руки и закинули на плечо как какой-то мешок. Он начал вырываться, ударяя ладошками по плащу. Но все попытки выбраться оказались тщетными. Дарргон лишь ущипнул его за ногу от чего во всем теле вспыхнула острая боль и он мигом замер, прекращая все попытки освободиться. - Да как ты смеешь? Я наследник Ледяных вершин, я твой будущий король, немедленно опусти меня на землю, – Левиар может и замер и физически никак не пытался больше сопротивляться. Но вот заткнуть его оказалось непосильной задачей.  - Вы, - коротко бросил Дар, открывая сквозную дверь и водружая принца на своего коня, тут же садясь сзади, чтобы тот не сбежал. - Что вы? – принц хотел было обернуться, но конь резво двинулся вперед и ему хватило ума вцепиться в седло. - К тому, кто берет тебя в плен принято обращаться вежливо, а значит правильнее будет задать вопрос «Да как Вы смеете?», но никак не тыкать, - Дарргон буквально чувствовал, как закипает Левиар изнутри. И его это радовало. Король действительно разрешил ему многое, в том числе и в физическом плане по отношению к своему сыну. И это условие, пожалуй, единственное, что смогло удержать его гнев в узде, когда он услышал, чем ему придется заниматься. Всю оставшуюся до дворца дорогу они преодолели молча. По пути они сделали лишь одну остановку возле нескольких членов королевской стражи. Дарргон приказал им отступить от поисков и возвращаться на свои места. А Левиар в это время пыхтел и что-то бормотал себе под нос. Кажется, это были угрозы. Выгрузив свою драгоценную ношу прямо перед воротами, Дарргон слез с лошади и отдал поводья подошедшему конюху. Левиар хотел воспользоваться возможностью и тут же сбежать, но рыцарь словно предугадывал каждое его действие. Он схватил Левиара за шиворот и пресек его попытку бегства. - Там во дворе уйма лишних глаз. Если хотите сохранить свое лицо перед дамами, советую идти спокойно. От меня вам не сбежать и не скрыться, - ледяной голос опалил слух, и принц поежился, дергая плечами, чтобы освободиться. Дальше он шел спокойно. Может быть чуть уныло, но главное, что проблем не возникало. Стоило им войти во дворец, как слуги тут же окружили их, забирая верхнюю одежду и подавая горячие полотенца, чтобы согреть руки. Левиар отмахнулся, двигаясь сразу к столовой. Он голоден и намеревается совершить набег на кухню, чтобы выбрать себе что-нибудь. Он искренне не понимал, почему все так всполошились. День рождения – не такой важный праздник. Куда лучше отметить день мертвых, еще желательно в тихом семейном кругу. Все эти балы и приемы сидят у него в печенках. О мыслях о печени во рту снова скопилась слюна и он ускорил шаг. Дарргон следовал за ним. Он здоровался с каждым, кто встречал его взглядом. Кому-то просто отвечал кратким кивком головы, а с кем-то перекидывался парой фраз. Чем больше у него здесь будет глаз и ушей, тем проще будет следить за принцем. А вежливость и учтивость – первое, что привлекает внимание. - Молодой господин, попробуйте, ваше любимое рагу сегодня удалось на славу, - повариха наложила целую тарелку и протянула ее Левиару. Тот охотно взял ее и уселся за небольшой столик, предназначенный для прислуги. В руках у него уже оказалась ложка, а несколько младших поваров поднесли ему хлеб, закуски и графин с водой. - Маргарет, ваша еда спасла мое разбитое сердце, - он широко улыбнулся ей в ответ и продолжил есть. Дарргон встал рядом, внимательно изучая обстановку на кухне. Все суетились, бегали, что-то приносили и уносили. Маргарет, очевидно, заправляла здесь всем. Главный повар и судя по короткому диалогу, принцу она очень нравится. Он вспомнил, когда в последний раз и сам ел. Кажется, это было ранним утром, как только он прибыл ко дворцу. Перед встречей с Королем его намыли, накормили и отмыли его костюм. Время близилось к четырем часам. Но на удивление голод его не мучал. Организм, живя на границе, привык к скудным приемам пищи, а потому не возмущался даже сейчас. Не поддавался искушению и приятным запахам. - Возьмите, вам тоже стоит перекусить. Вы ведь Дарргон Ноллис? Тот самый? – Маргарет вручила и ему тарелку с овощами, обильно сдобренную гуляшом из дикого мяса. Рыцарь кивнул и принял тарелку. - Все верно, сударыня. Командор элитного отряда, первый рыцарь. Но для вас просто Дарргон, - он широко улыбнулся и слегка качнул головой. Легкий флирт всегда способствует приятной беседе. - Не ведитесь на его мордашку, - пробубнил Левиар с набитым ртом. Но вовремя понял свою оплошность и быстро все проглотив, продолжил, - Он тот еще подлец и нахал. Он не заслуживает даже разговаривать с такой прекрасной дамой, как вы. Маргарет засмеялась, поблагодарив принца за столь любезные слова и снова упорхнула раздавать указания. Время поджимало, а поросенок еще не был поставлен в печь. Дарргон быстро опустошил тарелку, стоя. И сунул ее в руки кого-то из поваров. Левиар тоже почти закончил с трапезой. Он похлопал себя по животу и поднялся из-за стола, планирую пройти в свои покои. - Король попросил вас зайти к нему, вам следует поговорить перед тем, как прибудут гости, - Ноллис пропустил принца вперед и двинулся за ним. Левиар шел неохотно, он не хотел встречаться с отцом, не сегодня. Ему хотелось, как можно дольше, оставаться незамеченным. Но выбора у него нет. Пока он только принц, он обязан подчиняться. Дойдя до покоев его величества, Дарргон встал возле двери, а Левиар вошел внутрь. Надо сказать – влетел. С небольшого тычка в спину, потому что застопорился у двери на добрых сорок секунд. Комната Короля выглядела роскошно. Вдоль стен широкие дощатые лавки, под ними сундуки с одеяниями и различными вещами. На стенах ткань в синих и белых оттенках, а над кроватью огромная голова оленя, первой добычи отца. Левиара всегда удивляло бесстрашие Короля. Ведь если такая махина ночью свалится, вряд ли он сможет уцелеть.  - Набегался? – Король отвлекся от чтения каких-то важных бумаг и взглянул на сына. – Уже познакомился с Дарргоном Ноллисом? - Нашел мне новую няньку? – сразу же выпалил принц, усаживаясь на край кровати. – Отец, зачем такому прославленному рыцарю возиться со мной? Чего ты хочешь добиться? – выражение его лица было вымученным. - Хочу, чтобы ты повзрослел, в твои годы я уже управлял страной. А ты все бегаешь не пойми куда и якшаешься не пойми с кем, - терпение Короля почти сошло на нет, но он держался. Понимал, что отчасти сам виноват в том, что упустил воспитание сына, когда умерла его жена. Трагедия, от которой невозможно оправиться. – Он присмотрит за тобой, потому что через год, когда тебе стукнет двадцать один, ты взойдешь на трон. И это не обсуждается. Я достаточно дал тебе времени порезвиться. - Это несправедливо, - Левиар сложил руки на груди, принимая поражение. – Убери его от меня, он меня раздражает. Сделаю все, что попросишь. - Нет. Он будет рядом, в качестве личной охраны. - Ты хотел сказать няньки. - Левиар Грей Талфир, - когда отец называл его полным именем, это означало, что лучше ему заткнуться и просто согласиться со всем, что он говорит. – А теперь вернись в свою комнату, надень подготовленный костюм и веди себя, как подобает моему наследнику. С днем рождения, сын, - от последнего Левиар скривился, точно ему сунули в рот целую дольку лимона. - Ты не сходил к ней, - уже стоя возле двери тихо проговорил Левиар. – Навести ее хотя бы перед тем, как выпьешь. Ты же знаешь, она не любила запах алкоголя от тебя, – он вышел из комнаты, оставляя своего отца одного. Грусть нависла над ним огромной серой тучей, а тело вдруг показалось ему таким уставшим, что он хотел было просто завалиться спать. Никуда не выходить, никого не видеть и не слышать. Но одного человека ему все же придется терпеть. Дарргон снова следовал за ним по пятам. Это начинало раздражать. Нет, когда к нему приставили двух здоровых амбалов из королевской стражи, он не возражал. Ими можно было командовать. Они исполняли любую его прихоть. А с этой грудой мышц ничего нельзя было сделать. Отец ясно дал понять, что Дарргон не позволит ему совершать глупые и опрометчивые поступки. Не то, чтобы он совершал их всегда. Ну подумаешь, сбегал иногда, чтобы поиграть с простыми мальчишками во дворах. Или обмазывался сажей и пугал важных гостей. Да, ему двадцать лет, сегодня вот стукнуло. Он взрослый и умеющий здраво мыслить парень. Ему не нужны няньки. Он спокойно сядет на этот трон и начнет управлять страной, раз уж такого его предназначение. И это его выбор как править. Ему хочется быть поближе к своему народу, знать его изнутри, чтобы понимать с чем можно будет столкнуться в будущем. В комнате его уже ожидали слуги. Еще пару часов назад, он бы с удовольствием с ними порезвился, позволил бы себе пофлиртовать и даже поцеловал бы одну из них. Просто так, потому что девчушка и впрямь хороша собой. Но сейчас ему не хочется этого, да и к тому же пара надоедливых глаз явно станет лишним свидетелем. Облачившись в белый костюм, обшитый голубыми камнями, гордостью этих земель, он поправил прическу и взглянул на себя в зеркало. Красив, с этим сложно спорить. Он оглянулся на Дарргона и тихо покачал головой. - Только не говори мне, что ты собираешься явиться на мой праздник в этом, - Левиар презрительно и нарочно медленно обвел мужчину взглядом, начиная от головы и уходя к ногам. – Шарли, милая, подбери ему что-то подходящее, - обратился он к одной из служанок. – Кажется, тот черный костюм, что привез лорд Франсуа из своей поездки ему подойдет. Он мне велик почти на три размера, ему должно прийти в пору. - Не стоит, мой принц. Я должен быть в форме, - Дарргона мысль о том, чтобы снять свои латы, приводила в ужас. Так что он старался действовать крайне учтиво. В том, чтобы ссориться со своим подопечным пока что не было острой необходимости. Ему, конечно, дали какую-то власть, но забываться тоже не стоит. Он будущий Король и мало ли что взбредет в эту юную голову после принятия короны. - Я спросил твое мнение? Нет. Ты достаточно испортил мне мой же день, так что, извини, - он улыбнулся. И Дарргон готов поклясться, что увидел в этой улыбке свою собственную кончину. Может быть не физическую, но душевную точно. Этот мальчишка… Было глупо недооценивать его и приравнивать к простым смертным. – Или вы, господин первый рыцарь, командор элитного отряда, ничего не представляете из себя без своей брони? – фраза резанула не слабо. Дарргон выпрямился в спине и, заведя руку за спину, щелкнул двумя застежками. Еще один плюс созданной им брони. Ее легко можно было надеть и снять самому, без посторонней помощи. Скорость всегда важна. Он скинул с себя все железные оковы, чтобы открыть взор на простой, достаточно тонкий вязаный свитер. Он не давал холоду пробраться внутрь, удерживал тепло внутри, но был достаточно тонким, чтобы в нем можно было находиться в помещении. Стянув с себя и этот элемент одежды, он явил взору юного принца свой оголенный торс. Множество шрамов, некоторые из них еще совсем свежие. Они тренировались без лат, оттачивая каждый удар до совершенства. Вот почему они носили звание элитного отряда. Каждый из его парней мог подавить восстание, имея в своих руках лишь тонкое лезвие ножа. Левиар снова окинул его взглядом, на сей раз более скучающим. Но скрыть явную заинтересованность он не смог. Уголки его губ едва заметно дрогнули, собираясь что-то спросить, но он резко отвернулся, снова поглядывая на себя в зеркало. - Значит отлично, снимите все остальное, Шарли сейчас поможет вам одеться. Я отойду, не переживайте, не сбегу. Я уже обещал отцу, что сегодня так и быть побуду его ручным и послушным псом, - хлопнула деревянная дверь. Дарргон хорошо понимал, что должен одеться быстрее и снова вернуть этого мальчишку в свое поле зрения. Пока его наряжали, он покорно стоял смирно и лишь когда последние узелки были заплетены, он окинул свой силуэт в зеркале. Сейчас он больше походил на какого-нибудь аристократа. Дорого, но на удивление одежда была комфортной. Она не сковывала движения и при желании легко растягивалась в разные стороны. Украшений было немного, лишь брошь ярко голубого оттенка намекала на то, сколько денег стоит этот костюм. Золотых десять, не меньше. Дарргон поморщился. Ему не хотелось находиться здесь. Ему бы сейчас меч в руки и сражаться до потери сознания. Рыцарь — человек битвы, крови, стали, мужественных дел, а ему в обязанность сунули холеного мальчишку, королевского ребенка, который наверняка даже меч в руках держать не умеет. Для настоящего воина это практически плевок в лицо. «Дожил… вместо заслуженного покоя — водить королевского любимца за ручку». Именно такие мысли лезли в его голову, стоило глазами снова увидеть свое отражение. Взяв ножны со своим излюбленным мечом, что когда-то он окрестил «Блэквейлом». Он вернул их на свое законное место, на пояс, прежде чем покинуть покои принца.