Персональная опасность ледяного принца

Главный зал был украшен под стать торжеству. Яркие гирлянды от известных мастеров и изысканные люстры со свечами, что повесили специально в честь дня рождения принца, возвышались над головами. В глазах рябило от всевозможных оттенков синего и голубого. Они разбавлялись местами белыми скатертями и теплым светом от свечей. Цветочные композиции, расставленные по углам, наполняли воздух нежным ароматом, а звуки веселой музыки дарили то самое ощущение праздника. Дарргон даже засомневался, цветы казались ему искусственными. В таких местах редко найдешь что-то цветущее, но нет, прикоснувшись к одному из букетов, он обнаружил в своих руках лепесток. Мягкий, тонкий, живой. Несмотря на весёлую суету и восторженные улыбки гостей, принц стоял в стороне, сдерживая лёгкую тоску в глазах, ее заметит не каждый. Для него этот праздник был скорее обязанностью, нежели радостью — он не желал находиться здесь, праздновать и пить в компании совершенно незнакомых ему людей. Но он держался, он обещал отцу, да и настойчивый темный взгляд не давал даже мыслям пробраться в голову о том, чтобы сбежать. Левиар улыбался, принимая подарки, учтиво кланялся каждый раз, когда за него поднимали тост. Он хотел бы расслабиться, но все никак не выходило. Поймав взгляд отца, он поднялся из-за стола и несколько раз постучал серебряной вилкой о край своего бокала. Музыка стихла и сотни глаз устремились на юного господина. - Благодарю за то, что в такой важный для всего Королевства и для меня в частности день, вы смогли прийти и порадовать нас своими улыбками. Но мой праздник, как и каждый год, не только мой. Я предлагаю выпить за тех, кого с нами больше нет, кажется, именно так поступают в день мертвых, - он чувствовал, как обжигающе смотрит на него отец. Он напряжен, но на губах его играет улыбка. Король готов вмешаться в любую секунду, но позволяет своему чаду высказаться. – В первую очередь за мою маму. За ту женщину, которая в этот день, ровно двадцать лет назад, подарила Ледяным Вершинам наследника, меня. Повисла секундная тишина, а после зал взорвался восторженными криками и перезвонами бокалов. Принц был доволен тем, что часть внимания сместилась с него самого. В его легкие снова хлынул кислород и наконец, впервые за вечер, он смог хотя бы немного взбодриться. И лишь тогда, когда все гости и Король двинулись во двор, чтобы взглянуть на цветной порох, привезенный с востока, Левиар воспользовался суматохой и юркнул в дальнюю часть дворца. Он отходил и шум голосов и оркестра оставался далеко позади. Несколько раз он оборачивался, проверяя, не следует ли кто-то за ним. Но позади него был пустой коридор. Улыбка на губах становилась шире, а шаг сам собой ускорялся. Будь его воля, он бежал бы в припрыжку. Свобода. Он выстоял и заслужил посвятить время своим любимым занятиям. Добравшись до второго этажа по служебной лестнице, он хотел было забежать в свои покои, как встретился с воином, стоявшим возле входа в спальню. В его спальню. - Далеко собрались, мой принц? – Дарргон был спокоен, не зол и не раздражен. А вот Левиара это приводило в настоящее бешенство. Он тяжело вздохнул, считая в уме до десяти. Хоть какие-то уроки наставника действительно пригождались в жизни. Умение держать себя в руках – залог успешного правления. - Планировал лечь спать. Много выпил, - бросил он так, словно это действительно было правдой. Дарргон приоткрыл дверь и пропустил принца первым. – Ты свободен, передай отцу, что на сегодня с меня достаточно, - но рыцарь все также остался стоять, по стойке смирно, не намереваясь покидать покои его высочества. – Свободен говорю, я хочу побыть один, - Левиар предпринял еще одну попытку вежливо выпроводить этого нахала из своей спальни. - Вдруг вы захотите сбежать. Голову снесут не вам, а мне. Всего лишь перестраховка, мой принц, - терпение воина поражало. Левиар не стал ничего говорить. Он молча разделся, совершенно не стесняясь своей наготы, наоборот, вместо того, чтобы облачиться в привычную ночную рубаху, он прошелся до дальнего сундука, чтобы взять тонкий шелковый халат. Дарргон предприимчиво отвел взгляд в сторону, это не укрылось от принца. - А если я захочу удовлетворить себя или привести сюда девушку? Тоже будешь стоять тут как истукан? – накинув шелк, Левиар лег в постель и уставился на рыцаря. Костюм, что он ему выдал, подходил и сидел на нем идеально. Словно его специально шили для Дарргона. Принц не любил черное, этот цвет он всегда считал предвестником траура. Но глядя на воина, о том, с какой осанкой и каким видом он носит этот вынужденный подарок, Левиар волей не волей задумывался над тем, что не ощущает какой-то тревоги от цвета. Дарргон молчал. Довольно долго. Но как только принц задул свою свечу у постели, воин наконец подал голос. - Добрых снов, мой принц. Я буду снаружи. Он покинул комнату. Левиар не понял, что конкретно заставило Дарргона отступить, но разбираться в этом не хотелось совершенно. Принц планировал сбежать из замка сразу же и на всю ночь. Но сейчас понимал, что идея это не особо надежная. Гости наверняка останутся до часу, а то и двух. Отец ляжет спать только когда за последним человеком закроется дверь. А это значит, что несколько часов придется провести в комнате. И лучше всего потратить это время на сон, чтобы восполнить энергию. Левиар повернулся к тумбе и взял оттуда новую свечу. Он установил ее в золотом подсвечнике и отмерив два часовых деления, вставил толстую медную шпажку. Чиркнув кресалом, он поджег фитиль и наконец заполз под одеяло, погружаясь в недолгий, но бесконечно спокойный сон. Покинув спальню Левиара, воин направился прямиком в конюшню. Он понимал, что принц не успокоится. По его испуганному взгляду было ясно, что сон в его планы явно не входил. Дарргону оставалось лишь догадываться в какую неприятность намеревается попасть Левиар. Он дал понять принцу, что выходить из комнаты бесполезно. Но карнизы в замке спокойно позволяют выбраться и забраться обратно через них. А это значит, что юноша будет пытаться сбежать через окно. Дарргон осторожно вошел в затихшую конюшню. В углу на теплой соломе безмятежно дремал конюх, поглощённый остатками праздничных возлияний. Рыжеватый свет свечей мягко качался на стенах, и Дарргон решил не нарушать его сон. Седлать коней он умеет и сам. Первым делом он подошёл к стойлу, где нетерпеливо покачивалась голова его Акорна – черного жеребца с глазами, полными огня, привыкшего к бесконечным тренировкам и сражениям. Конь слегка вздрогнул и приветливо зашипел носом, встречая своего хозяина. Закончив с ним, Дарргон прошел дальше. Таблички с именами висели у каждого стойла. Лошадей было много. Видно некоторые гости изрядно перебрали, и Король велел уложить их в замке. В самом дальнем углу конюшни располагались два денника. Более просторные. В них лошади могли прилечь и проводили достаточно большое количество времени. Дарргон не раздумывая взглянул в начале на белого скакуна, тот стоял горделиво. Не сделал и шага навстречу, словно воин был недостойным. Рыцарь усмехнулся, это явно не конь, который мог бы принадлежать принцу. Вероятнее всего, этот жеребец Короля. Дарргон перевел взгляд на черного. Это был мерин. В Ледяных Вершинах процедуру кастрации делали с неохотой. Здесь ценились более резвые скакуны. Мерины же всегда отличались своей покорностью и спокойствием. В основном на таких учили ездить молодых. Легче привыкнуть к седлу, когда конь не норовит тебя скинуть. Взглянув на табличку с именем, Дарргон слегка поежился. «Келпи». Имя имеет большое значение. Как для ребенка, так и для скакуна, от которого порой напрямую зависит твоя жизнь. Моряки часто любят говорить о том, что как корабль назовешь, так он и поплывет. И Дарргон всегда четко следовал этому. Он дал своему жеребцу имя Акорн, что означало "постоянство" и "преданность". Сила духа, сливающаяся с жесткостью характера и непоколебимостью перед препятствиями. Он не раз показывал свою сильную сторону. В то время как простые лошади пугались выстрелов из орудий, Акорн стоял спокойно и неподвижно. В его черных омутах читался азарт. Он был отражением самого Дарргона. И потому глядя сейчас на мощного мерина, носящего одно из проклятых в этих местах имен, воин хмурился. Он вывел его из стойла, тот повиновался, не издав ни звука. Пока его конь во всю переговаривался с другими лошадьми, Келпи был молчалив. Он не проронил даже тихого фырканья, пока рыцарь накидывал на него аммуницию. - Если вы седлаете его для принца, то вы выбрали не то седло, - раздался позади воина тихий хриплый голос внезапно очнувшегося конюха. Он подал Дарргону правильное. - Он довольно худощав, так что в этом меньше риск того, что он свалится. И осторожнее, Келпи любит усыплять бдительность своим показным спокойствием. Дарргон не успел даже поблагодарить, как конюх скрылся где-то за углом. Запрыгнув на Акорна, он взял поводья второго коня и в неспешном ритме двинулся в сторону замка. Завернув за угол, он принялся ждать. Шпажка со звоном ударилась о золотую чашу и Левиар распахнул глаза. Он никогда не любил ранние пробуждения, но сегодня иной случай. Выглянув в окно, он взглянул на одну из высоких часовых башен. Третий час ночи. В воздухе царила приятная тишина. Даже не было слышно привычного шума ветра. Он втянул носом холодный воздух, дав себе минутку на то, чтобы очнуться и прийти в себя окончательно. Потянувшись, он выудил из сундука излюбленный коричневый костюм, под низ которого натянул тонкий вязаный свитер. А сверху неизменно белую мантию. В королевстве, где каждый кусочек земли усыпан снежным покрывалом, белый цвет дарует возможность спрятаться от чужих глаз. Укутавшись, Левиар осторожно ступил на карниз, ловко цепляясь пальцами за створки окон. Он проделывал это сотни раз, а потому ловко спустился в самый низ и не сдержал тихого ликования, стоило ногам коснуться земли. Он свободен, по-настоящему свободен. Оглядевшись по сторонам, принц накинул на голову капюшон и осторожно стал продвигаться в сторону ворот. Он ступал так тихо, что даже снег под его ногами ни разу не скрипнул. Но стоило ему завернуть за угол, как легкие тут же сжало от страха. Дарргон сидел на коне и смотрел на него с улыбкой. С той самой зловещей улыбкой. С такой стражники смотрели на мальчшек, которых ловили с поличным за нарушение, предвкушая похвалу и щедрую награду за свою работу. Левиар замер на месте. Глаза предательски защипало, но он сделал несколько глубоких и медленных вдоха, намереваясь прийти в чувства. Его эмоциональность - его главный враг. Он огляделся по сторонам, пытаясь придумать альтернативный план. Пешком он коня не обгонит. Но если успеть добежать до сада, то вероятно ему удастся уйти через большие сугробы. Лошадям трудно пробираться сквозь рыхлый снег. Его размышления прервал голос. И только тогда Левиар обратил внимание на то, что рядом с Дарргоном стоит еще один конь. Отец подарил его ему на прошлый день рождения, надеясь, что мерин, которого было крайне трудно найти, сможет наконец заставить принца усесться в седло. - Вы рисковали разбиться, спускаясь вниз через окно, чтобы сейчас застыть на месте? - воин был доволен тем, что вновь предугадал действия принца. А у Левиара, чье настроение было напрочь испорчено, не было сил на споры, но вот привычная язвительность никуда не исчезла. - Доложишь папеньке? - принц вернул на свое лицо маску невозмутимости. - А этого ты зачем сюда приволок? Это мой конь. - он сделал акцент на слове "мой", словно пытаясь улечить воина в краже. Левиар сейчас был готов на все, лишь бы избавиться от этого нахального мужчины. - Все верно, мой принц. Вы хотели прогуляться, но ночь коварна, пешком вы не сможете скрыться, в случае угрозы. - слова Дарргона имели смысл. Принц недоверчиво покосился на животное. Келпи мотнул гривой, смахивая налипшие снежинки и впервые за ночь издал тихий рев. Он почуял хозяина, уловил его взгляд. - Я не расскажу Королю о том, что вы покидали покои, не беспокойтесь. - принц снова метнул в него недоверчивый взгляд, но на коня все же взобрался. Он не мог позволить себе ударить в грязь лицом, как и признаться в том, что на лошади он в последний раз сидел будучи подростком. - Поехали. И прекращай мне выкать, хотя бы сегодня. Я для того и выбираюсь на прогулки, чтобы не слышать этого... - тихо попросил Левиар и Дарргон на эту просьбу лишь кивнул. Он не понимал, не мог понимать, но хотя бы старался. И это, как бы принц не пытался отрицать, подкупало. Они выехали за пределы столицы, намереваясь совершить небольшой круг и после вернуться. Земля под копытами коня была промерзшей и твердой. Она пережила столько походов, что отныне не верит в приход весны. деревья вдоль пути стояли, как копья, воткнутые в туманную плоть утра, а воздух отдавал привычной морозной свежестью. Каждый выдох принца таял в воздухе паром, мужчина наблюдал за ним неторопливо. Юнец держался в седле, откровенно, плохо, как новобранец в тяжелой броне, впервые вставший в строй. Черный конь, чувствительный и настороженный, метался под ним, будто знал: его всадник не может взять над ним контроль. Руки юноши сжимали поводья, аккурат меч в первый день учений — слишком крепко, слишком судорожно, и вся его осанка выдавала не породу собственной крови, а испуг и напряжение. Левиар пытался строить из себя умелого всадника, но каждый раз выдавал себя, стоило Келпи самостоятельно чуть ускориться или же чуть сойти с тропинки. Рыцарь хмыкнул. Он ехал сбоку, на таком же черном жеребце, что двигался без напряжения, без суеты, как и положено боевому коню, не раз прорывавшему вражеский строй. Он сидел в седле как в броне — не отделяя себя от скакуна. Его движения были точны, как команды в строю, а лицо — полуоткрытое, суровое, — не выражало ни раздражения, ни жалости. - Ты держишься на лошади, как мальчишка на учениях, — рассмеялся он. Голос его нарушил степной ветер. — Ты должен быть как копье в руке всадника: прям, уверенно сжат, направлен вперед. Иначе ты будешь дрожать, а дрожь передастся твоему коню. А если дрожит конь — он годен лишь на упряжку, но не в бой. - он промолчал о том, что не взял бы такого даже в упряжку. Принц едва ощутимо вздрогнул. Слова попали в ту часть его тела, которую не укрывали плащи и меха. Он не ответил — сжал зубы, раздраженно ухватившись за поводья крепче. - В седле, как в бою, — продолжил рыцарь, — Нельзя думать о том, что под тобой что-то неуправляемое. Ты должен быть уверен в своих силах, а конь должен знать, что ты поведешь, а не убежишь. Для него ты такая же опора, как и он для тебя. Неделимое целое. Поднялся ветер, сорвав с деревьев сухой иней. Келпи дернулся в сторону и Левиар не смог с ним совладать. Рыцарь, не моргнув, протянул руку, ухватил поводья коня принца и, не силой, но тяжестью жеста, направил их обратно в линию тропы. Вот о чем его предупреждал конюх. Конь действительно с характером. Слишком остро ощущает чужую слабость итакже быстро на нее реагирует. - Я сын власти, а не меча. Мне суждено править, а не сражаться на коне в бою. Мне нет нужды учиться управлению, всегда можно поехать на карете. Принц взглянул аккурат в темные глаза напротив. Он поправил осанку, попытался почувствовать тело коня под собой. В ледяных глазах блестело превосходство, рыцарь на это лишь усмехнулся. Он не сомневался в том, что у принца всегда найдется, что ему сказать. Но он слишком хорошо видел, что скрывается за напускной уверенностью. Мальчишка этого никогда не покажет, но и он не промах, чтобы не заметить. Ветер начинал подниматься все сильнее. Левиар поежился, словно впервые ощущая настолько холодные порывы. Дарргон остановился, натягивая поводья, принц скопировал его движения и тоже застопорился на месте. Келпи от такого резкого натяжения остался не очень довольным и в отместку резко наклонил голову вниз, заставляя Левиара почти что вывалиться из седла. - Осторожнее, - крепкие рука придержала его за меховой ворот и принц смог восстановить равновесие. - У него такой же характер, как и у тебя, - Дарргон честно пытался сказать это ровным голосом, но смешок, таящийся в этом выражении, не ускользнул от слуха юного принца. - Скажи честно, тебе так нравится быть таким? - Левиар смотрел на него с явным недовольством. Он пытался вывести воина хоть на какую-нибудь эмоцию, кроме этой чертовой улыбки. Но все бестолку. - Каким? - Дарргона этот вопрос, кажется, ничуть не смутил. - Невыносимый, - дернув поводья в сторону, он заставил Келпи развернуться и двинулся в обратном направлении. Он не сомневался, знал, что воин следует за ним неумолимой тенью. Он буквально ощущал на себе этот испепеляющий взгляд. Чтобы вернуться к воротам столицы, нужно было ехать прямо, но Левиар нарочно свернул налево и продолжил свой путь, слегка огибая город. Дарргон помнил, что несколько башен распологались по этому направлению, но все они должны быть заброшены. По крайней мере, он не слышал о том, чтобы эти башни снова попытались вернуть к жизни. С того самого дня... Слева поднимался невысокий вал, покрытый колючей щетиной черных мертвых трав, скрученных морозом. Справа — лес, затихший и неподвижный, замерзший под толстым слоем снега. Впереди высокая каменная башня с пробитой крышей. Стены ее давно проржавели и осыпались от времени, ведя к железным воротам, открытым нараспашку. Рыцарь резко натянул поводья, и конь, послушно чувствуя приказ, остановился с тяжестью. — Подожди, — произнес он. Принц опустил поводья и стал рядом. Его конь тихо фыркнул, описывая этим не только свои, но и эмоции принца. Однако идти далее не решился. Воздух стал гуще, а ветер ожил со своего безмолвия, поднимаясь в легкую бурю. Принц всмотрелся в мрак ворот — там зияла черная пустота, глубже самой зимней ночи. Они не так далеко от родных стен, может быть несколько километров отделяли их от столицы. Но воздух здесь был пропитан отчаянием. Безмолвным и холодным. - Ты бывал здесь раньше? — вдруг спросил принц, глядя на воина. Что-то в нем переменилось. Тяжесть дыхания или строгость самого взгляда. Левиар не понимал, но чувстовал. Это место не было простым, он слышал легенды и всякие байки, но сам никогда не выезжал за пределы города, не мог все подтвердить или опровергнуть. Рыцарь тяжело вздохнул и посмотрел на башню. - Я хоронил здесь своих товарищей. — его голос был спокойным. — Но ни одного тела не смог закопать. Мерзлая земля не принимает теплую кровь. Левиар стукнул сапогами по бокам Келпи и конь резво двинулся вперед. Любопытсво было сильнее страха. Они въехали внутрь, копыта коней глухо стучали по каменным плитам, покрытым тонким слоем льда. Все в округе было окутано инеем. Все выглядело заброшенным. Но в центре двора — старое костровище, явно недавно погасшее. Принц мигом затормозил. Вокруг костровища лежали кости. Он не был экспертом, но среди них находился человеческий череп. Такое не спутаешь, ни с чем и никогда. - Здесь кто-то был, - тихо прошептал принц. Он держался молодцом, понимая на уровне инстинктов, старался не издавать громких звуков. Рыцарь молчал, пристально глядя по сторонам. Он медленно слез с седла, рассматривая неизвестные следы. Тишина нарушилась скрипом. Это был скрежет чего-то металлического, что доносилось сверху. Он поднял голову и взглянул на разрушенную арку башни. там мелькнуло едва заметное движение. - Наверху. Вместе со словами, в ту же секунду он метнул свой кинжал. Бросок был точным и быстрым. Лезвие вонзилось в тень, и оттуда раздался вскрик. Так звучат раненые на поле боя. Этот крик - прощание с жизнью. - Один, — произнес рыцарь, поглаживая рукоять своего меча. Судя по следам их должно быть трое. В темноте ворот показался второй — с топором, лицо его скрывала ткань, а глаза блестели холодом. За спиной у принца он оказался за считанные мгновения. Он был так близко, что юнец не услышал, не увидел — лишь почувствовал, как внутри все сжалось от инстинкта, неподвластного разуму. Воин достал свой меч. Движения его были четкими и плавными. Незнакомец ударил, лезвие едва каснулось плоти принца, как рыцарь оказался рядом, его меч описал резкую, плавную дугу, хладную, как лезвие серпа при полнолунии. Незнакомец рухнул на землю, холодный и безжизненный. Сердце его тут же остановилось. Воцарилась тишина. Выжженную льдом землю окрашивала горячая кровь. Снег на мертвом лице начал таять от тепла, но холод быстро возвращался, превращая капли в лед. Мужчина вытер меч о мех мертвого и приблизился к принцу. - Ты не задет? - его пальцы тут же коснулись чужой скулы, вытирая капли брызнувшей крови. Едва заметный, багровый след остался, напоминая о случившемся. И это движение, этот жест оставил в груди юноши слишком болезненное ощущение теплоты. - Я… я в порядке, - Левиар был напуган и даже не пытался этого скрыть. Он доверчиво жался к Дарргону, принимая полностью его защиту. Снег медленно падал, мягко заполняя очертания. Зима пыталась стереть следы увиденного, заметая любое клеймо. Рыцарь подошел к ближайшему телу, вытащил из-за пояса убитого нож. Он пошел внутрь башни, не проронив «ступай за мной». Принц последовал без слов. - Следы говорят о том, что там было трое. Никто не знает, сколько их еще прячется в лесу, что рядом. Я пошлю Акорна, он передаст письмо стражникам, утром нас сопроводят обратно во дворец. - Почему мы не можем уехать сами? - Левиар искренне не понимал, ведь с ним Дарргон. Тот, кто только что убил двоих, не моргнув и глазом. Первый рыцарь, защитник Ледяных Вершин. Но столкнувшись с темным взглядом, принц тут же отвел свой, разглядывая серые стены. - Не смотри на меня так. Я понимаю, что ты не хочешь рисковать моей и своей жизнью, - Левиар поднес ладонь к горлу, припоминая вчерашний разговор. Но Дарргон на это ничего не ответил. Ночь в башне не заканчивалась внезапно. Утро просачивалось внутрь, медленно, практически незаметно, заполняя каждый уголок, каждую трещину, становясь частью самой стены, холодной и тяжелой. Воздух здесь был густым от влаги и пыли, запах сырости смешивался с давней гарью, оставшейся от костров, что некогда согревали здесь счастливых людей. Каждый вдох отдавался в груди металлической тяжестью. Напряжение в воздухе висело оглушительной тишиной. Дарргон по своей натуре не был особо разговорчив, а Левиар не знал с чего стоит начать. Рыцарь снял перчатки, обнажая пальцы, покрытые сетью тонких, незаметных шрамов, которые рассказывали о сражениях, шептали о ночах, проведенных в ожидании, в постоянном напряжении, когда каждое движение могло стать последним. Его руки были твердыми, знакомыми с тяжестью оружия, горечью поражений и вкусом побед. Он все также молча развел огонь в углу башни, складывая сырые сучья с такой привычной ловкостью, будто это был ритуал. Пламя вспыхнуло резким, болезненным треском, первые языки огня зализали черные пятна на камне, дав начало слабому, но живому свету, который колыхался на стенах, отбрасывая мерцающие тени. Принц придвинулся ближе, он плотно закутался в меховую одежду, защищаясь от холода. Он не отрывал взгляда от пламени, словно пытался прочесть в его танце какие-то знаки или предсказания. Оно завораживало его сознание, он тянулся к нему, но тут же одергивал себя. Не хватает еще получить ожог. Дарргон сел рядом, позволяя уставшему от непривычной дороги телу, облакотиться на него. Но лишь немного, едва касаясь. Левиар старался держать дистанцию. Мужчина достал из под плаща металлическую флягу и сделал глоток, после передал ее принцу, который, ощутив на губах жгучую жидкость, непроизвольно поморщился. Но воин был непреклонен, он заставил Левиара сделать еще несколько глотков, прежде чем вернул ее в свои руки. Это должно было согреть его. - Расскажи мне... - голос Левиара прозвучал оглушительно громко, вопрос пригвоздил к месту. - Как было на той войне? Дальний север... Ты ведь был там? - Был, - Дарргон продолжил, отпив еще немного спиртного. - Я спал среди мертвых, под тонким слоем земли. С лицами, которые не отличал друг от друга. Не было больше ни врага, ни друга, лишь холод, который вбирает все — память, страх, боль — и не отпускает, держит в живых, чтобы принести больше боли. - Знаешь, порой меня посещает мысль, что те далекие чужеземные края, к покорению которых стремится королевство, не стоят ни единого человеческого сердца, - принц не был пацифистом. Нет, он прекрасно понимал, что война зачастую - необходимость. Но столкнувшись сегодня со смертью, услышав голос Дарргона. Стальной и жестокий. Без жалости. Левиар четко осозновал, что хочет мира. Для своего народа и для себя. Пламя мерцало, отражаясь в сонливых глазах Левиара, за стенами башни снова завыл ветер. Рыцарь вдруг посмотрел прямо на него, словно читая мысли и пресекая их ход. - Война — неизбежна. Только она может научить тебя видеть тьму, которая приходит не только снаружи, но и изнутри. Ты боишься проснуться слишком поздно, боишься забыть, зачем начал. Это — начало. Путь, на котором мало тех, кто дойдет. До конца. — Ты ужасно радикален… Наверное, именно поэтому и воин. Принц шептал, ощущая, как холод вновь проникает под кожу. В башне время растекалось медленно, он опустил голову, усталость тяжело оседала на его плечи, и, не в силах сопротивляться, он прислонился к рыцарю, позволяя себе некую вольность. Чужое плечо стало для него опорой — холодным и твердым, что медленно убаюкивало, уводя в зыбкий сон. Глаза юноши постепенно закрывались, дыхание стало ровнее, и вскоре усталость одолела его без остатка, забирая в царство снов. Он не знал сколько времени прошло с того момента, как он самозабвенно заснул. Но открыв глаза, увидел лишь погасшее пламя костра. Сверху на него было накинуто теплое одеяло и несколько шкур. Он и впрямь не замерз. Оглядевшись, он никого не увидел. Дарргона не было рядом и это заставляло немного нервничать. Левиар поднялся на ноги и осмотрел свою мантию. Кровь высохла, превратилась в бурые пятна. Он поморщился, вспоминая ночной инцидент. С улицы доносились голоса. Он медленным шагом подошел к окну и только увидев знакомые эмблемы спокойно вышел во двор. Его окружили стражники. Они задавали вопросы, выясняли детали. Одно только оставалось странным. Дарргона все еще нигде не было видно. - В котором часу вы покинули свои покои, мой принц? - стражник продолжал, словно не видел каким был взгляд его будущего Короля. Левиар махнул рукой в сторону, словно отгоняя назойлевую муху. - Дарргон Ноллис. Где он? - голос его стал строже, стальные нотки заставляли склонить голову вниз. А ледяной взгляд вгонял в неподдельный ужас. Он сын своего отца и это не изменить. - Мой принц... Он нарушил запрет Короля... Он отправлен в камеру. - Доставьте меня во дворец, немедленно. Всю дорогу до дома, Левиар молился только о том, чтобы успеть. Его отец славился быстрыми казнями. Дарргон сидел в камере, скованный цепями. Его броню сорвали, а меч кинули в ближайшую яму. Он понимал, что допустил оплошность, подверг наследника нешуточной опасности. Не смог удержать его в стенах замка. Оправдываться не было смысла. Он не выполнил условие договора. Ноллис прикрыл глаза, будучи уверенным, что в этой конуре проведет несколько суток, прежде чем Король придет по его душу. Но стоило расслабиться, как тяжелые двери распахнулись и внутрь вошел Король с человеком в черном одеянии. - Я доверил тебе своего сына, Ноллис. - Да, Ваше Величество, - Дарргон встал на одно колено и склонил голову вниз. - Ты подверг его жизнь опасности. Ты понимаешь, что ты сделал? - выдержав долгую паузу, он щелкнул пальцами и рядом стоящий стражник поднял голову Дарргона, чтобы тот взглянул в глаза Королю. - Ты чуть не лишил нас наследника. А меня сына. Он говорил еще несколько долгих минут, прежде чем окончательно вынести приговор. Его казнят через два с половиной часа. На главной площади при полном дворе. Дарргон не боялся смерти, но надеялся, что костлявая настигнет его в бою. Умереть с мечом в руках - вот настоящая честь для рыцаря. - Ты не посмеешь, отец, - Левиар буквально влетел в темницу, останавливаясь возле Короля. Он прибыл вовремя, он успел. Оставалось только остановить это безумие. - Он спас мне жизнь. Он убил, защищая меня, двоих людей. - Его задача была заставить тебя сидеть в своей комнате. - Как будто это возможно! - Левиар повысил тон. Но выглядело это достаточно грозно, чтобы Король взглянул на своего сына с удивлением и даже легким испугом. - Тебе не запереть меня в замке, отец. Пойми это, - поймав взгляд родителя, он продолжил. - А теперь просто представь, чтобы со мной случилось, если бы твоя нянька не догадалась поехать со мной. Король на секунду смолкает, а после велит отпустить Дарргона. Левиар стоит рядом, не отходит. Хочет убедиться, что воин в порядке и что отец не срубит ему голову с плеч. - Условия остаются прежними, Дарргон. Последнее слово осталось за Королем. Он скрылся за поворотом, ведущим в главную башню и лишь все еще заметный звук ткани, скребущейся по полу, отдавался в ушах. Мантия Его Величества была невероятной красоты. Сверху белая ткань была украшена натуральным мехом. А внутренняя подкладка была темно-синего оттенка. Точно бушующее пенное море. Он называл это домашним одеянием. В свет он любил выходить в усыпанной камнями и драгоценностями мантии. Дарргон размял запястья. Быстро вернув на место свои латы и меч. Он взглянул коротко на принца и склонился в поклоне. Небольшом, но значимом. Один - один. Он спас его от разбойников, а Левиар укрыл его собой от немилости Короля. Уже на улице, вдыхая морозный воздух, он услышал тихое, но твердое: - Научи. - М? - Дарргон не совсем понял смысл сказанной фразы. - Научи меня держать меч в руках и возможности защищать себя и, - он снова запнулся, но быстро сообразил. - И свой народ, разумеется. - Ты сын власти, а не меча, - вернул ему его же слова. - А власть должна быть жестокой. На это Дарргону нечего было возразить. Он кивнул. - Подъем в пять, в пять тридцать начинается тренировка, - Левиар повторил его движение головой и направился в свои покои, зная, что Дарргон неизменно последует за ним.