Силуэт

Голова адски болела. Рудольф не помнил у себя такой мигрени с момента становления вампиром. Раскрыв глаза, он огляделся и обнаружил, что лежит в сыром подвале. Окружащий мрак нарушала тонкая полоса солнечного света, которая вот-вот касалась его руки. Моментальная реакция отдала импульс движения в руку, но это не принесло никакого результата: обессилевшее, как и всё тело, запястье лишь вяло дёрнулось, как в слабой судороге, и кончик пальца задел смертоносный луч. Рудольф промычал, переходя на рык, гримаса боли омрачила его лицо. Не было сил даже пошевельнуться – чувствуя себя беспомощным куском мяса, он смиренно лежал на ледяном камне пола. Прошёл час, а может и два, может и сутки, Рудольф не знал. Собрав всю сво волю и остатки сил, он, превозмогая боль, попытался приподняться. Поднявшись над полом на пару сантиметров, он снова рухнул вниз. Спину пронзила резкая боль. Срывающийся крик вырвался из глотки. Тело заходилось мелкими судорогами, каппиляры в глазах лопнули. Что-то изнутри жгло, разрывало на части, одновременно лишало сознания и приводило в чувство, пульсировало, сжимало, изнуряло. В его спину вонзался осиновый кол. Своим остриём он будто бы, а может быть и на самом деле доставал до сердца. Перед глазами мелькали силуэты, ослепляли и тут же угасали яркие вспышки, и среди всей этой агонии не осталось никакой надежды на спасение. *** Тони зашёл в номер, приложив карту к табло рядом с дверью. Родители собирались на завтрак и, увидев вернувшегося сына, мама воскликнула: – Тони, где ты был? Мы за тебя очень переживали! Не подготовив великую объяснительную речь, парень замешкался. – Ээ, ну, я.. встал.. пораньше и.... решил прогуляться..? Мама юноши, миссис Дотти, с укором посмотрела на Тони. Конечно, она уже всё прекрасно поняла – смотря на грязные джинсы и немного порванную внизу и без того повидавшую виды толстовку всё было ясно, как в самый солнечный день. Вмешался отец: – Ладно, сын, но больше так не делай. "Сын" кивнул, и пошёл в соседнюю комнату. Плюхнувшись на кровать, он тут же провалился в сон. Проснулся от адского жжения на бедре. Время было где-то 2 часа дня. Достав из кармана джинс кулон, он тут же отбросил его, чуть не обжег свои ладони, и тот упал на белые простыни. Тони засунул руку в карман и, нащупав рукой, обнаружил, что теперь в кармане была дырка. Стянув с себя штаны, он взглянул на своё бедро – теперь там красовался серьёзный ожог замысловатой формы. В нём даже частично отпечатались узоры от рамки, обрамлявшей камень амулета. – Тони, мы ушли на завтрак! Ты скоро? – Д-да, да! Скоро приду! Дверь захлопнулась, а это значило, что Тони остался в номере один. Он тут же понёсся в ванную и приложил смоченное ледяной водой полотенце к пылающему следу – вздох облегчения сквозь зубы разнёсся по комнате. Вернувшись на кровать, он попробовал вновь притронуться к кулону, но тот, кажется, стал ещё горячее. "Какого хрена?.." – вопрос эхом раздался в голове, и внутренний голос ответил: "Зря ты его взял.." *** Анна поняла – с Рудольфом явно что-то случилось. Он не появлялся в доме уже второй день, а в его комнате витал запах человечины. Беспокоящаяся сестра поделилась своими опасениями с родителями, а те переполошили и поставили на ноги весь замок, опасаясь за сына. Ровно половина вампирского клана этой ночью должна была отправиться на его поиски. Девочка зашла в комнату брата, и открыла нижний ящичек прикроватной тумбочки своим ключиком: у них с Рудольфом и Грегори были дубликаты к тайникам друг друга. Открыв шкатулку, она с ужасом обнаружила – амулета-оберега там не было. После первых нападений людей на вампиров, последние поняли, что им нужно какое-то средство защиты в случае, если их пронзит осиновый кол, серебряная пуля или что похуже. И у них получилось – у каждого представителя их клана был свой особый амулет, в камне которого заключалась частичка души обладателя. Если вампир в опасности, его оберег, оказавшись на шее, вливался в грудь и делился своими силами. Рудольф был строптив и не носил кулон на постоянной основе, якобы тот мешает. И теперь, когда кулона не оказалось на отведённом ему месте, Анне и их семье оставалось лишь надеяться, что оберег сейчас на шее Рудольфа.. *** Вечность. Вечность прошла, с того момента, как Рудольф открыл глаза. Он пытался бороться, пытался, не оставляя попыток. Но теперь он распластался по полу и думал. Думал, когда же за ним придут, и вонзят следующий осиновый кол, но уже в сердце. На ум пришла его семья.. Анна, Грегори, мама с отцом. И почему-то ему вспомнился Энтони, тот человеческий парень, которого он оставил у себя в комнате. Интересно, он уже сбежал? "Разве я хочу сгинуть от руки жалкого человека? Нет, так не пойдёт.." Вспышка ярости охватила его. Каким-то чудом перевернувшись на живот, чего не удавалось сделать всё это время, истекающий черно-синей кровью вампир схватился за немного выступающий из позвоночника осиновый кол и выдернул его. В ушах зазвенело. Изнемождённая, изтончившаяся кожа рук теперь тоже кровоточила, но Рудольф старался не думать об этом. Схватившись за выступающий булыжник в каменной стене, он предпринял попытку вскарабкаться вверх к небольшому окошку у потолка, ломая и выдирая этим себе ногти пальцев. Больше не светило солнце, значит, уже поздний вечер. Ослабевшие мышцы рук и ног спазмировали, отчаянно кричали, не позволяя себя игнорировать, но Рудольф продолжал карабкаться навстречу лунному свету. Наконец достигнув заветной высоты, он вцепился в край оконного отверстия. Попытавшись подтянуться выше, чтобы пролезть наружу, узник темницы яро ощутил, как огромная открытая рана в спине расходится, рвётся и разрывается ещё сильнее. Из уже севшей глотки вырвался высходящий в писк и гарканье крик безумия. Отчаянно ухватившись за широкое решето в дыре, Рудольф, прикусив себе язык так сильно, что ещё немного и откусил бы его совсем, поставил правую ногу выше. Одна труба вертикальной решётки полетела на каменный пол, залитый кровью вампира. Вторая полетела за ней. На третью, последнюю, уже не хватало сил. Он вот-вот сорвётся вниз, обратно, и тогда его существование на этом свете обречено в прах. Просунув голову в получившееся расстояние между стеной и последним куском решётки, вампир посмотрел на Луну. Она была слишком красивой, чтобы умереть сегодня снова. Кровь текла по изрезанным рукам, что будто бились в конвульсиях, пытаясь выдрать железную арматуру из камня. Рудольф уже был готов вцепиться в неё зубами, как та покрошилась от старости и ржавчины. Он.. был свободен? Надолго ли? Уже второй раз он смог сбежать от кровожадных людей. Уже второй раз он умер и вновь воскрес. Получится ли в третий?.. Выползая из оконного отверстия, он благодарил звёзды и всех богов за своё спасение. Вновь. Как только ноги упали на траву, он распластался по земле и, казалось, теперь уже никогда не встанет. Перед глазами начало темнеть. Наверное, это конец?.. *** Снова ночь. Тони размышлял: вернуться ли в особняк, возвратить ли кулон хозяину? Может этот амулет ему очень дорог? Может, он достался ему от близкого вампира, которого уже нет на свете, и эта вещица – последнее, что осталось у Рудольфа в память о важном. Не зря же он хранит его в потайном ящичке. Хотя, это слишком опасно.. Что, если тот обозлится наглой краже, а так наверняка и будет, и прикончит человека? "Нет, хватит с меня приключений.." – подумал он, смотря на дремучий лес за окном. Теперь уже охладевший кулон лежал на столе. У Энтони так и не получилось достать камень из оправы, чтобы выяснить причину всей этой чертовщины. – Тони, сынок, ложись спать! – донеслось из соседней комнаты. – Да, мам, – прикрикнул он в ответ, и невнятно пробурчал – пять минут.. – Никаких пяти минут! Сейчас же в кровать! Недовольно хмыкнув, парень плюхнулся в кровать. Одеяло накрыло его с головой, и в лицо засветил экран фотоаппарата-мыльницы. Тони листал снимки, сделанные в вампирском замке. Он пытался найти фотографию, на которой, вроде как, успел незаметно сфотографировать Рудольфа. Но всё тщетно – вампиры не отражаются в объективе камеры ровно так же, как не отражаются в зеркале. Шторы слегка колыхнулись. Через мгновение, окно разбилось к чертям, и в комнату, точно подстреленный ворон, влетел окровавленный вампир. По светлому ковру разлилось тёмно-пламенное пятно. – Эй, ты чего тут разлёгся? Тони подошёл к вампиру, и торкнул его в плечо. Посмотрев на свою руку, он с ужасом заметил, что она была в вампирской крови. Пахла чем-то сладким.. Сам не зная, зачем и почему, парень лизнул свою руку. На вкус кровь была кислая, словно чёрная смородина, и в то же время обжигала язык, словно была самым острым в мире перцем. – Рудольф?.. Энтони не знал, что спросить. Кровопийца попался охотникам на ему подобных? Оказался в ловушке? Жадным взглядом юноша пытался найти какую-то зацепку, что-то, что могло помочь понять о сложившейся ситуации. Ужасная, несовместимая с жизнью, рваная, длинная, во всю спину рана зияла. Спину смотрящего тоже будто прожгло пожаром – невольно он представил боль, что чувствовал вампир. На ногах и руках были сотни мелких ран, ногти пальцев рук были сломаны и практически содраны.... Тони отвернулся. Он не мог больше смотреть на этот кровавый ужас. Рудольфа было бесконечно жаль. Тони был очень эмпатичен к любым созданиям, даже если те ничего на самом деле не чувствуют. Но Рудольф имел сознание, он совершенно точно испытывал боль.. Пусть даже он мог с лёгкостью убить Тони. Вдруг, человек увидел, как кулон тянется к вампиру. Он медленно поднимался всё выше, левитируя в воздухе. Быстро смекнув, что к чему, он поднёс его к лежащему без сознания парню. Ничего не произошло, а амулет лишь продолжал тянуться. Приподняв голову вампира, уже совсем не брезгуя кровью, Тони одел амулет тому на шею. В ту же секунду он засветился, словно «вживляясь» в тело, становясь единым целым. Многочисленные повреждения начали удивительным образом затягиваться, когти медленно отросли снова, ноги больше не кровоточили, из оглушённых ранее ушей не шла кровь. Но лишь рана на спине почти не затягивалась. Исцеление было мучительно медленным. Красно-фиолетовые глаза распахнулись. Рудольф пришёл в сознание. Из горла тут же вылетел рваный стон боли. – Рудольф?.. Рудольф! Ты меня слышишь? – юноша аккуратно приблизился к вампиру. Раненый попытался перевернуться на бок, тут же взвыв от боли. Он задыхался, хрипел. Это было так унизительно.. Почему он прилетел именно сюда? Что-то его манило, что-то звало. И вот, он здесь, бьётся в конвульсиях на глазах человека. Судорожный вдох и выдох, вдох и выдох.. Успокоение медленно приходило к нему. Кулон на шее обезвреживал боль, а шок потихоньку спадал. Когда вампир смог пошевелиться, не испытав особой боли, он попытался встать, но потерпел неудачу. Благо, сидящий рядом Тони успел привстать и поймать его. Он взглянул в глаза Рудольфу. В них кипела боль, жалость, стыд и гнев. Свет включённого светильника отражался в зрачках холодным светом. – Зачем ты.. Кха-хгх... – вампир кашлял кровью, – зачем ты меня.... мх.... спасаешь? Просто убей.. Он стонал в лицо юноше, произнося такие унизительные для гордости целого вампира слова. – Тогда укуси меня. Ты же этого тогда не сделал. Вот и я не собираюсь тебя убивать. Брюнет молча отвернулся. Говорить уже не было сил. Почти не шевеля языком, он пробормотал: – Спасибо. Энтони ухмыльнулся. – Всегда пожалуйста. Но Рудольф уже заснул, лёжа на окровавленном ковре.