Международная Старшая Школа «Чхондам»

      Дождь хлестал по окнам автобуса, когда Феликс въезжал в Сеул. Город огней, возможностей — и холодных, равнодушных улиц. Не зря говорят, что внешность обманчива. Тоже самое можно сказать и про самого него. Взглянув на него впервые, никто бы и не подумал обратить внимание на его выбитые в кровь костяшки пальцев и недовольное лицо. К сожалению, кроме внешнего вида, судьба его больше ни чем не наградила. Его пальцы сжали билет в один конец, будто пытаясь раздавить воспоминания: отец, громко хлопающий входной дверью перед лицом, мать, прячущая слёзы за мягкой улыбкой. «Ты сам всё испортил» — последние слова перед их отъездом. Но парень знал, что все повторится снова, как происходило всегда, раз за разом. Скандалы, угрозы развода, пьяные драки и разбитая посуда — все ведет к концу, но суровая реальность в дребезги рушит все надежды, мечтания Феликса о спокойной жизни. Он давно перестал мечтать, но надежда, как на зло, никак не уходит, затаиваясь, а затем ускользает, но в последний момент с шумом возвращается, руша парня изнутри. Он знал что мама все равно вернется к отцу, или же к его подобию. Знал что все давным-давно обречено на бесконечные терзания и метания между ненавистью и любовью, если это, конечно, можно так назвать. И дураку можно было понять что никакой любви между Чхве Су Ён и Ли Сынхуном, его родителями, давным-давно и нет. Была ли она когда-то? Вероятно, но последний раз Феликс чувствовал ее между ними в начальной школе, прежде чем все пошло на откос. Медленно, но решительно. Когда транспорт перестал качаться и резко притормозил, Феликс молча встал, дожидаясь пока куча людей, больше похожих на слизняков, которые пытаются протиснуться и побыстрее выйти из этого душного автобуса, в котором пахло старыми, застоявшимися духами старика, который помимо пенсии работает водителем. Как только все вышли, Ли наконец спустился по небольшим ступенькам вниз. Дождь хлестал по асфальту, когда Феликс выгрузил последний чемодан из потрёпанного автобуса. Сеул встретил его серым небом и холодным ветром, будто насмехаясь над наивными мечтами о новом начале. Он подошел к маме и помог ей спуститься, что бы она ненароком не упала. — Ты точно не передумаешь? — мать криво улыбнулась, поправляя воротник его куртки. — Нет. — Он резко одёрнулся. Новый район, крохотная, полу-пустая квартирка с запахом плесени. Феликс только с пятого раза смог дозвониться до арендатора по домофону, и то, с его удара по кнопке, так как аппарат подъезда упорно отказывался работать. Блондин открыл дверь подъезда маме, пропуская её вперед. Мигающая лампочка, запах сырости и холод. Он, таща чемодан за собой, начал подниматься по лестнице, как вдруг почувствовал что наступил на какую-то субстанцию. — Кошачьи какашки? Феликс измучено простонал, а затем поднял взгляд на маму, которая смотрела на него с улыбкой на лице. Чхве Су Ëн покачала головой. — Больше похожи на собачьи, — со смешком ответила мама, — Но то и к лучшему. Вот и нашелся повод помыть твои кроссовки. Они поднялись на 5 этаж, конечно же, без лифта, и мама вставила ключ во входную дверь, открывая её, что бы Феликс занес их вещи. Спустя час, всё было более-менее обустроено для жития. Мама легла спать, отмахнувшись что устала после дороги. Феликс же решил ознакомиться с окрестностями. Университет ждал позже, но сейчас он сбежал в библиотеку, отвлечься, — хоть там тишина не казалась такой гнетущей. Однако карта подвела: тёмный переулок вывел его к клубу, где музыка билась в висках, а пьяный тип с перегаром уже тянул руку к его плечу. — Эй, красавец, чего один бродишь? Блондин отмахнулся, сделав шаг в сторону, и приподнял одну бровь.       Темный вечер был пропитан запахом бензина и легкой дымкой от сигарет. Брюнет, облокотившись на свой мотоцикл, смотрел на городские огни, которые отражались зеркалом в его темных глазах. Рядом стояли его друзья, их смех и шутки разносились по улице. Внезапно его внимание привлек резкий голос со стороны. — Ты ебанулся что-ли, дядь? Парень нахмурил брови, пытаясь прислушаться откуда именно идёт звук. Но мешало кое-что. Точнее, Кое-кто. — Так вот! Он мне говорит что цены на картошку фри подорожали, а на деле ведь.. — Слушай, у тебя рот закрывается когда нибудь? Или только тогда, когда в него кляп вставляют? — шикнул на белкообразного брюнет, нахмурив брови. — Если хочешь, можем опробовать,.— пошевелил бровями шатен, но всё-таки замолчал, подняв руки в капитуляции, когда на него уставились 6 пар глаз — Ну не кипятись, куколка, пошли со мной. — Эй, — он бросил окурок на асфальт и подтолкнул одного друга локтем. — Пошлите, разберемся. Парень с фиолетовыми волосами, стоявший рядом, усмехнулся, поправляя кожаные перчатки. — Опять в рыцаря играешь, Хенджин? — но он уже шагал вместе с ним, как и остальные. — Не играю, — резко ответил брюнет, уже шагая в сторону шума.       Феликс стиснул зубы, но прежде чем он успел ответить кулаком, чья-то тень резко отделилась от стены. Удар — и мужчина рухнул, как мешок. — Многовато диких у нас тут развелось, однако, — голос незнакомца прозвучал ледяно. Феликс нахмурил брови в недоумении. Он поднял глаза и замер, встретившись с холодным взглядом и темными, как ночь глазами. Ли узнал его сразу. Хван Хенджин. Тот же острый подбородок, те же пухлые губы, что когда-то смеялись рядом с ним. Но глаза… Раньше в них горел огонь, сейчас — лишь пепел. На мгновение он потерял хватку, не понимал что происходит. Не видел ничего кроме этих бездонных глаз. Затем его брови нахмурились с новой силой, он кинул злобный взгляд на Хвана, а затем на остальных шестерых парней стоящих рядом, чьи лица он видел впервые, но не обращал особого внимания на них. — Наконец нашел кого-то, кто тебе по зубам? — Феликс оскалился, узнавая эти холодные глаза. Хенджин медленно вытер окровавленные костяшки пальцев о свою куртку. — Просто не люблю мусор под ногами. Они стояли так близко, что Феликс чувствовал запах табака и дорогого парфюма. Что-то тлело в этом взгляде — не детская обида, а опасная, взрослая игра. — Спасибо не скажешь? — Хенджин приподнял одну бровь, притворно удивился, играя в незнакомца. — Могли бы и не лезть, — Феликс оскалился, чувствуя, как гнев пульсирует в висках. — Или вам, гангстерам, скучно? Парень, на чьих перчатках было награвировано буквами «Бан Кристофер Чан» хмыкнул, а другой, как казалось ниже, но крепче всех, скрестил руки, оценивая дерзкого блондина. — О, этот еще и кусается, — прошипел шатен, чьи щеки больше напоминали беличьи, но Хенджин лишь усмехнулся, шагнув ближе — С гангестрами нас еще не сравнивали. — Может, научим его хорошим манерам? — Тот самый, который выглядит ниже, но при этом крепче всех, выступил вперед, сжав ладони и специально громко прохрустев пальцами. Их дыхание смешалось — мятный дым и ярость. Феликс не отступил, хоть сердце бешено колотилось. Предатель. — Чанбин, достаточно. Не нужно марать руки об что попало, — Хван вытянул руку в сторону, преграждая путь парню. Феликс чувствовал, как его сердце колотится в груди, словно барабан, отбивающий ритм его гнева. Его пальцы сжались в кулаки, ногти впивались в ладони, оставляя красные полумесяцы. Он смотрел на Хенджина, на его высокомерный взгляд, на эту едва уловимую ухмылку, которая, казалось, говорила, эхом раздаваясь повсюду: «Ты всё ещё никто, Феликс» — Ты думаешь, ты герой? — выпалил Феликс, его голос дрожал, но не от страха, а от ярости. — Ты просто пришёл, чтобы показать, какой ты крутой? Как всегда. Ты ведь по другому не умеешь. Хенджин медленно поднял бровь, его губы изогнулись в усмешке. Он шагнул ближе, и Феликс почувствовал, как воздух вокруг них стал гуще, словно их окружала невидимая стена. — А ты всё тот же, — произнес Хенджин, его голос был низким, почти шепотом, но каждое слово било по Феликсу, как удар кнута. — Вечно злой на весь мир. Вечно ведешь себя так, будто тебе должен весь мир. — Знакомы? — Юноша с яркими рыжими волосами и точеными линиями лица, живое олицетворение лисы в человеческом виде для Феликса на первый взгляд, нахмурился. Хенджин рассмеялся, намеренно проводя пальцем по подбородку Феликса, видя как тот крепко стиснул зубы, пытаясь сдержаться. — Бывало. Феликс закусил губу, его глаза сверкали, как лезвие. Он хотел сказать что-то резкое, что-то, что заставит Хенджина почувствовать себя таким же маленьким, каким он чувствовал себя в тот день, когда его бросили. Но слова застряли в горле, не давая чувствам волю. От одной мысли о том самом дне становится тяжело внутри. Феликс был полностью уверен в том, что отпустил, забыл. До того момента, пока их глаза не встретились вновь. Бан Чан, стоявший чуть поодаль, перевёл взгляд с одного на другого, его лицо было непроницаемым. Он знал, что между ними что-то было, что-то, что не требовало слов. — Может, хватит? — Вмешался один из остальных. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась угроза. Он выделялся своими фиолетовыми волосами, цвет которых более походил на сирень и выразительными кошачьими чертами лица. На его перчатках тоже было выгравировано имя, но другое. «Ли Мин Хо» Феликс резко повернулся к нему, его глаза горели яркими искрами. — А ты кто такой, чтобы мне указывать? — выкрикнул он, его голос эхом разнесся по узкому переулку. Хенджин шагнул вперёд, его рука легла на плечо Феликса, слегка сжав, будто намеренно издеваясь, и тот почувствовал, как его тело напряглось. — Успокойся, — прошептал Хенджин, его губы были так близко к уху Феликса, что тот почувствовал тепло его дыхания. — Или ты хочешь, чтобы всё стало ещё хуже? Феликс замер, его сердце билось так сильно, что он боялся, что оно вырвется из груди. Он ненавидел это. Ненавидел, как Хенджин все еще мог влиять на него, как его голос всё ещё заставлял его слушаться. Нет, он его не боялся. Он с легкостью бы мог померяться с ним силой, физическими способностями, но дело здесь совсем не в этом. Это кроется намного глубже, чем хотелось бы. — Отвали, — прошипел он, но его голос уже не был таким уверенным. Хенджин улыбнулся, его рука медленно соскользнула с плеча Феликса, специально не спеша, оставляя после себя жгучий след. — Как скажешь, — произнёс он, его глаза блестели, словно он знал что-то, чего не знал Феликс. Феликс почувствовал, как его тело дрожит, но он не мог отвести взгляд от Хенджина. Что-то в его взгляде заставляло его сердце сжаться в комок, было такое чувство, что все органы выворачивало внутри, и он ненавидел себя за это. — Пойдём, — сказал Бан Чан, его голос был твёрдым, но в нём чувствовалось напряжение — А ты, — он кивнул Феликсу, — лучше обходи такие места стороной. Не самое безопасное соседство. Ребята начали уходить, но Хенджин задержался на мгновение, его глаза всё ещё были прикованы к Феликсу. — Увидимся, Язва — прошептал он, и его голос звучал как обещание. От этого «Язва» у Феликса внутри все рухнуло. Мосты, строившиеся годами внутри, разломились от маленького камня с виду, но на деле это был целый булыжник.

«Надеюсь мы больше никогда не увидимся, Язва»

Воспоминания сломили голову полностью и целиком, вновь пожирая. Ли проводил Хвана взглядом до самого конца. Хенджин же лишь ухмыльнулся, чувствуя спиной его пронзительный взгляд, который готов выжечь его сверху донизу. Он надел шлем и сел на свой мотоцикл, заводя мотор. Kawasaki Ninja H2R зарычал, осведомляя хозяина о том, что готов к поездке. Он в последний раз повернул голову в сторону Феликса, а затем отвернулся. Блондин же, поглощённый эмоциями, без оглядки подбежал, и прямо перед тем как Хван дал газу и уехал, кинул в его заднюю фару камень и попал точно в цель, разбив вдребезги. Стекло треснуло и упало как раз в тот момент, когда брюнет начал уезжать. Феликс с силой сжал кулаки, его ногти впились в ладони ещё сильнее, оставляя следы на бледной коже. Он знал, что это далеко не конец. Это только начало, как бы ему не хотелось это принимать. — Надо было ему вместо фары — ебальник сломать.