Международная Старшая Школа «Чхондам»

      Феликс стоял, тяжело дыша, смотря вслед удаляющемуся мотоциклу. Ярость бурлила в нем изнутри, смешиваясь с обидой и растерянностью. Горечь захлестнула Феликса, но вместе с ней пришло и отрезвление. Он не мог понять, почему Хенджин так легко играл с его чувствами, почему его слова все еще имели такую власть над ним. Камень, брошенный в фару, был лишь жалкой попыткой вернуть себе контроль, доказать, что он не сломлен, что он может дать отпор. Но внутри все кричало об обратном. Он знал, что это был глупый, импульсивный поступок, но в тот момент это казалось единственным способом выплеснуть накопившееся раздражение. Он готов поклясться, что видел усмешку на лице Хенджина, когда тот уезжал. Феликс презирал эту его уверенность и надменность. Презирал и себя за то, что позволял им существовать. Ему нужно было уйти, спрятаться, пока ярость не захлестнула его окончательно. Он знал, на что способен в таком состоянии, и не хотел, чтобы этот город увидел его темную сторону, по крайней мере не сегодня. Повернувшись, он увидел, что пьяный тип все еще валяется на земле, стоная. Феликс презрительно фыркнул и пнул его ногой. Тот заскулил и попытался подняться, но, увидев злобный взгляд парня, передумал и снова уткнулся лицом в грязный асфальт. Ли сплюнул на землю. Феликс развернулся и пошел прочь, в голове шумело от обиды и злости. Дождь усилился, пронизывая одежду и заставляя дрожать. Он чувствовал себя так, словно его снова окунули в ту самую грязь, от которой он так отчаянно пытался отмыться. Каждый шаг отдавался гулкой болью в висках. Почему этот ублюдок так легко смог вывести его из себя? Он шел по узкой улочке, зажатой между высокими зданиями, дождь хлестал ему в лицо, словно пытаясь смыть с него грязь этого вечера. Впереди маячил его дом, но что-то заставило его замедлить шаг. Второй раз за этот проклятый день он услышал грохот. На этот раз он был глухим, тяжелым, будто что-то ударилось о землю с размахом. Сердце замерло, когда он обернулся. Там, на мокром асфальте, лежала девушка. Ее волосы раскинулись вокруг, словно черная лужа, смешиваясь с кровью, которая уже начала растекаться в стороны. Феликс застыл на месте, дыхание перехватило. Феликс замер, ноги буквально приросли к земле. Он поднял голову, и его взгляд устремился вверх. На краю крыши, в свете уличного фонаря, мелькнул силуэт. Длинные волосы, развевающиеся на ветру, но лица он не смог разглядеть. Тень исчезла так же быстро, как и появилась, будто она и не была там вовсе. Феликс почувствовал холод, который пробирался глубже, чем дождь. Не показалось ли ему? Кто это был? Почему она упала? Или… ее всё же столкнули? — Эй! Ты в порядке? — крикнул Феликс, бросаясь к ней. Его ноги подкашивались, дыхание сбилось. Парень опустился на колени, его руки дрожали, когда он попытался ее осмотреть. Кровь. Ее было слишком много. Лицо девушки было бледным, глаза закрыты. Его взгляд снова опустился на девушку. В ее руке, сжатой в кулак, что-то блеснуло. Феликс осторожно разжал ее пальцы и увидел ожерелье — серебряная цепочка с маленьким кулоном в форме сердца, усыпанного крошечными камнями, которые блестели даже в этой тьме. Он схватил его и сразу же бросил его в карман ветровки. — Скорая, нужно вызвать скорую.. — прошептал он, доставая телефон. Палец дрожал, когда он набирал номер. Голос диспетчера был спокойным, но Феликс едва мог говорить. — Девушка… она упала с крыши! Здесь много крови, — выдохнул он, глядя на безжизненное тело. Дождь лил сильнее, смывая кровь, но не ужас, который охватил его. Феликс встал, отошел на шаг. Его одежда была насквозь мокрой, тело дрожало, но это было не от холода. В кармане ожерелье казалось тяжелым, будто тянет его вниз. Он не знал, почему взял его. Но чувствовал, что это может быть чем-то важным. Что, блять, только что произошло?

***

— Шеф, вы слушаете? — Да-да, что с ней? Умерла? — Нет, она в больнице. Но шансов мало. — Камеру проверил? — Полиции я сказал что она не работает, и отдал приказ стереть все записи в течении 48 часов. Но.. — Но? — Вряд-ли она сама спрыгнула. — Она все-таки из социальной программы, так что больших проблем не будет. Пауза. — Сейчас нас больше заботит.. Не жертва, а нападавший. Пак взял в руки список с печатью, лежавший на столе, и продолжил: — Слушай внимательно, Юн. Никто ничего не должен узнать. Она, — он взял в руки ручку и уверенно перечеркнул чужое имя в конце списка, — не выдержала стресса из-за учебы. Вот что надо сказать. Мужчина отбросил ручку в сторону. — Школьников, которые сводят счеты с жизнью везде хватает. В новостях ее не покажут. Ты меня понял? — Но.. У нас есть небольшая проблема. — Свидетель? — он остановился на секунду, уголок его губ тронула улыбка, — нет, так даже лучше. Я сам разберусь.

***

      Добравшись до квартиры, Феликс обнаружил мать, сидящую на краю кровати и смотрящую в окно. В полумраке её лицо казалось ещё более усталым и печальным. Он молча разделся и повесил мокрую куртку на спинку стула. Ли смотрел на нее, и в сердце поднималась волна вины. Он обещал ей новую жизнь, а сам притащил за собой старые проблемы. Он тихонько проскользнул в ванную, включил холодную воду и плеснул ее в лицо. В зеркале отражался измученный взгляд, покрасневшие глаза и упрямо сжатые губы. — Надо было ему вместо фары – ебальник сломать, — пронеслось в голове, и Феликс с отвращением отвернулся от своего отражения. Он понимал, что драка не решит ничего, что она лишь усугубит ситуацию. Но как обуздать этот гнев, как вырвать из себя эту язву, которая разгорается с новой силой при каждом взгляде на Хенджина? Он не знал. И это пугало его больше всего — неизвестность. Если живя в Пусане, Феликс мог почасово описать то, как проходят дни один за другим, то тут, в Сеуле, его ждет то, чего он не ожидает и даже представить себе не может. Да даже сегодняшний день.. Он быстро высушил ладони об висящее на крючке полотенце и вышел из ванной, на что дверь неприятно скрипнула и Феликс слегка скривил лицо от звука, который мозолит слух. Мать уже спала, свернувшись калачиком на продавленном диване. Блондин укрыл ее пушистым пледом и закрыл окно, а затем пошел к себе в комнату, которую так и не успел обустроить до конца. В комнате царил хаос: коробки с книгами, разбросанные вещи, пыль, оседающая на старом деревянном столе. Ли встал, подошел к окну и распахнул его. Прохладный ночной воздух обжег его лицо, но это было лучше, чем душная комната, где стены, казалось, сжимаются вокруг него. Он закурил сигарету, хотя и ненавидел их запах. Это была привычка, которую он подхватил еще в родном городе, когда пытался казаться старше, умнее, жестче. За окном мерцали огни Сеула, но они казались ему чужими, холодными. Этот город никогда не станет его домом. Он знал это. Он закрыл глаза, но перед ним снова возник образ Хенджина — его холодный взгляд, в котором читалось что-то невысказанное, что-то, что заставляло Феликса чувствовать себя полным идиотом. Почему тот притворился, что их ничего не связывает? Почему разрубил их прошлое, как ниточку, одним движением? Он снова открыл глаза, приподнялся на локте и взглянул на часы. Полночь. Послезавтра утром его ждет первый день в новой школе — той школе, где он будет чужаком, человеком второго сорта, бедным парнем из другого города. Но он не боялся трудностей. Он боялся себя. Боялся того, что может сорваться, если вдруг снова увидит где-нибудь Хенджина. Насчет перевода в другую школу.. Это довольно не понятная тема даже для самого Феликса. Хоть какая-то польза от этого дня. Пусть и странно это все.. Феликс потушил сигарету и бросил в пепельницу, глубоко вздыхая и разминая руки. Он скинул книги на пол и лег на кровать, матрас которой проскрипел под весом Феликса, и укрывшись уставился в белый потолок, чувствуя что сон к нему совершенно не льнет, а мысли съедают все больше. Раньше он включал музыку в наушниках и засыпал, ускальзывая от демонов. Но теперь он отвык от этой привычки. Ведь понял, что теперь Демон — Он сам. Всë, что происходит в его голове — удел лишь его разума. Язва. Язва. Язва. Он закрыл глаза, пытаясь заглушить этот голос, но он звучал все громче, как эхо, которое не стихает. Феликс повернулся на бок, сжавшись в комок. Он не плакал. Он уже и забыл, какого это. Но внутри него что-то сломалось, что-то, что он не мог починить. Но он будет стараться на все ради своей мамы. Она — единственное за что ему осталось бороться. Ведь себя он уже давно проиграл.

***

      Хван Хенджин, восседая на своем мотоцикле, почувствовал внезапный удар и услышал звук разбивающегося стекла. Инстинктивно он глянул в зеркало заднего вида и увидел Феликса, стоящего посреди переулка, с ненавистью во взгляде. Усмехнувшись, он качнул головой. Язва, как всегда, не умеет сдерживать эмоции. Все еще чувствуя жгучий взгляд Феликса, Хенджин нажал на газ, и его Kawasaki взревел, вырываясь из ставшего, вдруг, узким переулка. Хван знал, что сорвался. Знал, что не стоило так близко подходить, ворошить прошлое. Ведь стоило им встретиться взглядами, как все старые раны открылись вновь, кровоточа и напоминая о том, что он так старательно пытался похоронить глубоко внутри на протяжении стольких лет. Его темные волосы растрепались от ветра, кожа лоснилась под светом уличных фонарей. В лице читалась усталость, но в глазах плясали черти. Он был все тем же Хван Хенджином, которого когда-то знал Феликс, но сломанным, израненным, словно осколки зеркала, в которых можно увидеть лишь искаженное отражение былого. Хотя и в этом Хван уже сомневается. Это все было давно, в другой жизни. Сейчас перед ним стоял не тот Феликс. Не тот наивный мальчишка, а взрослый, озлобленный парень, смотрящий на него с ненавистью. Ветер бил в лицо, но Хенджин лишь ускорился, чувствуя, как мокрый асфальт скользит под колёсами. Его руки крепко сжимали руль, а мысли вертелись вокруг того, кто только что стоял перед ним. Остальные ехали вместе с ним, их мотоциклы рычали, сливаясь в единый гул, который разрывал тишину ночного Сеула. Бан Чан был справа, его лицо как всегда непроницаемо, и глаза, видные в шлеме, внимательно следили за дороой. Минхо, слева, ухмылялся, как кот, который только что поймал мышку. Чанбин, державшийся сзади, ворчал себе под нос, явно недовольный тем, что Хенджин вмешался в его, так сказать, «воспитательный процесс». — Эй, Хенджин, ты уверен что все в порядке? — крикнул парень с лисьим взглядом, догоняя его на своём байке. — Айен, ты сомневаешься? — бросил Хенджин, не оборачиваясь. Чонин ухмыльнулся и слегка снизил скорость, вновь пропуская вперед Чана. — Кто это был? — спросил голубоволосый, сигналя Минхо, что бы он пропустил его, подъехав с другой стороны. Ветер свистел в ушах, заглушая шум города. Он чувствовал, как адреналин бурлит в крови, смешиваясь с ноющей болью в груди. Хван помедлил, подбирая нужное описание. — Сынмин, это старая история, — он глубоко выдохнул, — И такой же старый знакомый, — коротко ответил Хенджин, но в его голосе чувствовалось напряжение. — Старая, но не законченная история, — подметил Чан, его голос был спокоен. — Старый знакомый? — Саркастично спросил шатен с беличьими щеками, который ехал чуть позади, — С таким лицом? Ты уверен, что он не собирался тебе врезать? — Он бы попробовал. — А камень в фару? — Бан Чан, который обычно молчал, на этот раз не удержался, — Это уже перебор. Хван знал что Феликс до жути импульсивный. Он легко поддается эмоциям и внутренней буре, устраивая ее снаружи, как бы не пытался сдержаться. В нем всегда жил огонь, до невозможности яркий, каким обжигающим он бы ни был. — Он всегда был таким. Пусть выпустит пар, — Хенджин усмехнулся, но в его голосе прозвучала невеселая ностальгия. — Язва. На его последние слова, все шестеро в недоумении взглянули на него, одним глазом смотря на Хвана, другим, следя за дорогой перед собой. Главное косоглазие не получить.. — Язва? — Чан засмеялся, — Серьёзно? — Да. Мы знакомые, — он кинул быстрый взгляд и сразу же добавил, — Были. Когда-то. — Знакомые? — Чанбин фыркнул, — Похоже, он тебя ненавидит. — Это взаимно, — Хенджин пожал плечами, поворачивая в другую сторону, — Но ненависть — это тоже чувство. Они мчались по пустынным улицам, ветер бил в лица, смешиваясь с запахом бензина и ночной прохлады. Хенджин чувствовал, как адреналин пульсирует в венах, но мысли его были далеко. Феликс. Этот взгляд, полный ненависти и… чего-то еще. Чего-то, что он не мог назвать. Или боялся. — Поехали быстрее. У нас ещё много дел. Бросил он, прибавляя скорость. Мотоциклы взревели в ответ, и они устремилась в ночь, оставляя за собой лишь эхо и обещание новой встречи.

***

      Все семеро припарковали свои мотоциклы и встали возле них, друг за другом, как домино, поднимая головы. — Сынмин, ты, вроде как, обещал что починишь этот фонарь. Ким лишь усмехнулся и вяло пожал плечами, когда на него все уставились. — Да зачем? Романтика. Парни вновь взглянули на фонарь, освечивающий вход в их логово, если так можно выразиться, который, как казалось скоро развалиться на части и упадет на проходящего мимо человека. Провода и кабеля висели, столб разрисован граффити, которые они оставили на память, а сам фонарь стоит покосившись, моргая. — Довольно романтично. Больше похоже на убежище какого-то нарика, — цокнул языком Айен, кивая. — Это оскорбление, — надул губы Хан, слегка нахмурив брови. — Комплимент, конченный. — Согласен, комплимент конченный, — даже не пытаясь подавить смешок, ответил Минхо. Чан, подпнув Лино под ноги, хлопнул его по плечу и первый пошел в сторону их «Второго дома», похлопав в ладоши. — Достаточно, пошлите внутрь пока задницы не отморозили себе Хан демонстративно закатил глаза, но пошел за Чаном, ворча себе под нос что-то про отсутствие всякого уважения к искусству. Остальные, переглянувшись, двинулись следом, на ходу перекидываясь шутками. Внутри было тепло и уютно, как всегда. Ребята расселись кто куда: Джисон, уже расположившийся на мягком диване, закинул ноги на стол и удовлетворенно ахнул, раскинув руки по сторонам и слегка пошевелил пальцами ног в кедах. Чан занял место на другом конце дивана, подложив себе под спину еще одну мягкую подушку, а Минхо сразу направился к холодильнику в поисках чего-нибудь съестного. Если такое, конечно возможно, с их аппетитом. Айен уселся на пол, доставая из рюкзака портативную колонку, и вскоре комнату наполнили громкие басы. В этой компании, в этом месте, они чувствовали себя в своей тарелке, защищенными от внешнего мира. Здесь они могли быть собой, без масок и притворства. Быть обычными людьми с чувствами и эмоциями, а не наследниками, которые родились с золотой пропускной картой в будущее. Несмотря на всю эту анархию и хаос, их связывала крепкая дружба, проверенная временем и трудностями. Они были семьей, объединенной общей страстью, свободой и друг другом. И этот покосившийся фонарь, освещающий их дом, был неким символом их единства, пусть и немного потрепанным и нуждающимся в ремонте. Все же лучше, чем ничего, правда? — Может, все-таки займемся фонарем? — предложил Чанбин, кладя шлем на тумбу у входа, — А то стыдно перед людьми. — Да ладно тебе, — отмахнулся Сынмин, устраиваясь в кресле, — Какой придурок тут вообще бродить будет? Только если он не закладки ищет, — Он взглянул на Хана, улыбнувшись, — Завтра вызову специалистов и починят. Сегодня у меня творческий кризис. В оправдание своих слов, Сынмин потянулся и размял плечи, а затем откинул голову на подголовник, закрыв глаза. — Творческий кризис выражается в лени, — проворчал Хенджин, направляясь к мини-холодильнику и доставая оттуда пару банок энергетических напитков, — А у тебя она постоянная, между прочим. — Не ворчи, хватит забирать мою работу, — улыбнулся Сынмин, проводя ладонью по своим голубым волосам. Чонин, подобрав песню под их настроение, присоединился к Минхо у холодильника. — Что там у нас? Опять одна лапша быстрого приготовления? — А ты что ожидал? — огрызнулся Минхо, выуживая из недр холодильника полупустую пачку кимчи. — На, держи, если так голоден. — Спасибо, обойдусь, — скривился Чонин, садясь на корточки и заглядывая в морозилку, — У нас такими темпами тут скоро мышь повесится от шока, — он закрыл дверцу с хлопком и встал, покачав головой. — Тараканы в панике, — со смехом заявил Чанбин с гостиной. — Этого бы не произошло, если бы кое-кто два дня назад не нажрался до такой степени, что начал видеть глюки, и нам бы не пришлось его откачивать, — Минхо злобно глянул на Джисона через дверной проем, нахмурившись. — Ну не кричи да любимый! — состроил ему глазки Хан, делая вид что не причем. — Да мы из-за тебя чуть кони не откинули от страха! — Ну как я мог устоять? Вот ты бы устоял перед целым ящиком, так еще и на халяву? — Смог устоять бы каждый, — отозвался Хенджин, громко открыв одну банку, — Кроме алкоголиков и тебя. Но ты подходишь по всем пунктам. — Джунджурик, вот ты скажи, — это Чан, если что, к Джисону обращается, — Как ты умудряешься разъежать на неоново-зеленой ауди, полностью украшенной драгоценными камнями, но при этом вестись на бухло с вечеринки, оправдывая это тем, что «на халяву»? — Пфф, да проще простого, — уверенно фыркнул Хан, — И моя маленькая тут не причем! Если захочу, она будет сиять не только камнями! Их разговор прервал Минхо, который с грохотом кинул продукты на стол. Он оттряхнул свои ладони и сдул с глаз фиолетовую прядь. — Пицца с плесенью, затвердевший сыр и пара бубликов. — Не густо, — объявил Сынмин. — Кто-то голоден? — спросил Лино, приподняв бровь. Молчание. — Вот и здорово, — он сгреб всë в руки и кинул в ближайший мусорный пакет, — Будет разгрузочный день, а кто хочет, тот у себя дома поест, — Минхо откинул пакет под стол и плюхнулся на диван рядом с Джисоном, перекинув руку через его плечо, пока тот листал ленту в телефоне. — Слушай, Крис, заменишь фару? А то не очень, знаешь ли, слепым на один глаз разъезжать, — спросил Хван, откидываясь на спинку дивана. — Заменю, — Чан кивнул, проверяя время на смартфоне, — Запчасти на твоего ниндзю вроде остались. Завтра утром заедешь и заберешь. Надо посмотреть на состояние фары, если все не так плохо, то просто починю. При упоминании мотоцикла и разбившейся фары, Сынмин резко оживился, выпрямившись и закатав рукава на своей легкой ветровке. — Насчет фары. Тот блондин.. Ты не будешь просить у него возместить ущерб? Твоя куколка не дешевая, знаешь ли, что бы взять и забить. — Ты так говоришь, будто у кого-то из всех тут присутствующих хоть когда-то были траблы с деньгами, — Хенджин приподнял бровь, но все же ответил, вздохнув, — Нет, по крайней мере, не за этот случай. — Ты про что вообще? — Неважно, — отмахнулся Хван, — Я дал ему фору. Пусть побегает. Он потянулся за своей кожаной курткой, которую откинул где то в угол дивана, и достал из кармана бумажник. Достав оттуда несколько сотен купюр, Хенджин кинул их Чану через стол. — Остальное потом, — буркнул Хенджин, натягивая кожаную куртку на плечи. Он демонстративно не смотрел на Сынмина, чувствуя на себе его прожигающий взгляд. Вопрос о блондине повис в воздухе, но никто не решался его озвучить. — Это цена за три таких фары. Ты уверен, что тебе не нужна помощь психолога? Или хотя бы хорошего адвоката? Крис машинально пересчитал нужную сумму и отложил лишнее на стол с хлопком, протягивая их Хвану. — Оставь себе. Ты столько лет на всех нас силы тратишь. — Да ладно, не привыкать. Вы же мои лучшие клиенты. И худшие одновременно. — Дружок, ты какой-то странный, — Айен усмехнулся поведению Хвана. — Лабубу, — вдруг послышалось сбоку. — Что? Шесть пар глаз уставились на источник звука. Хан настойчиво пихал в лицо Минхо свой телефон, пытаясь что-то показать. — Ну что там опять у тебя? — слегка нахмурив брови поднял глаза со своего мобильного Лино. — Лабубу! — громче повторил Джисон, пихая ему экран. — Ла-ба.. Ла-ба-бу.. Что ты несешь? — Чанбин наклонил голову, пытаясь подглядеть. — Они выглядят как наглядный пример жертвы инцеста. — Не обзывай моих лабубят! — Хан всучил Сынмину подзатыльник. — Я не буду покупать тебе этих монстров, Джисон. Минхо приподнял одну бровь, посмотрев на Хана, пытаясь понять что его повело захотеть этих спидозных личинок. — Так-то, я тебя не просил. Я их и сам могу купить. — Так-то, знаю что попросишь, — повторил его манеру речи Лино, — Не просто так же показываешь их. — Ну пожалуйста! Я хочу зеленого Лабубу! Хенджин выдохнул и застегнул куртку наполовину, переводя взгляд на Чонина. Споры про монстров остались вне внимания. — А ты мне говоришь, что это я странный, — приподнял бровь Хенджин, — Ладно, увидимся завтра. Хван направился в сторону входной двери и прихватив свои ключи вышел из гаража, громко захлопнув дверью. — Завтра жду тебя утром! Постараюсь сделать все как можно быстрее, — крикнул ему вслед Крис. — И что это было? — наконец спросил Чанбин, переводя взгляд с двери на Чана. — Хенджин в своем репертуаре, — пожал плечами Чан, пересчитывая деньги, — Не бери в голову. Просто у него сейчас такой период. — Какой такой период? — не унимался Сынмин, — Период всепрощения и разбрасывания деньгами? Что-то я за ним такого раньше не замечал. — Не знал что у Хенджина есть месячные. Молчание. — Что? Что я сказал не так? — поднял брови Джисон. — У кого-то сейчас не месячные, а роды начнутся за такие слова, — грозно послышалось со стороны двери. Хенджин вернулся в помещение с более угрюмым выражением лица чем до этого. Только теперь его волосы и одежда были промокшие от вновь начавшегося дождя. Минхо лениво поднял глаза от телефона, когда Хенджин ткнул его носком ботинка в голень. — Довези меня сегодня до дома. Нет настроения водителя ждать. — Ага, — Минхо потянулся, обнажая полоску кожи под закатанной футболкой, — Только сначала Белку подкину до дома, — голос его звучал ровно, но уголок губ дрогнул, когда Джисон тут же привалился к его плечу, притворно зевая, — Мы мотоциклы тут оставляем сегодня. — Ой, правда? Как удобно, — Хан тут же изобразил из себя сонного котёнка, с улыбкой закрыв глаза и обвив руку Минхо. Хенджин скривился, наблюдая, как Джисон уткнулся носом в шею Минхо, а тот лишь недовольно вздохнул, но пальцы его непроизвольно сжали край кофты Хана. — Ой, всё, — засмеялся Чанбин, — Смотри, он уже мокрый от слюней. — Замолчи, — Хан, не открывая глаза пнул его кроссовкой, но промахнулся и чуть не свалился с дивана. Минхо поймал его за пояс джинс и подтянул обратно. — Без меня бы ты уже давно жил в коробке под мостом, — пошутил Минхо, хватая Джисона за руку, — Поехали. Трое парней вышли из гаража, махнув остальным рукой на прощание. На парковке Минхо открыл дверь своей машины, и Джисон тут же упал на сиденье, как будто это было его законное место. Лино шутливо щёлкнул его по лбу за попытку сесть на место водителя. — Джисон, ты серьёзно? — Минхо покачал головой, когда Хан вместо того, что бы обойти машину и сесть, перелез через панель управления, — Тебе дверь открывать не хочется? — Минхо, ты же знаешь, я экономлю энергию, — Джисон улыбнулся, но уже через минуту его голова склонилась на бок, словно он готов был уснуть. Хенджин уселся на заднее сиденье, откинув голову на подголовник, пока Минхо заводил двигатель. Джисон, как обычно, сидел на переднем сиденье, развалившись в кресле, будто это его личный лимузин с водителем, хотя с одной стороны это так и есть. — Ты бы хоть волосы убрал, — проворчал Хван, когда они тронулись. — А что, мешают? — Минхо нарочито медленно провёл рукой по своим фиолетовым прядям, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — Мешают, — вообще-то нет, Хенджину просто нужно достать кого-то. Минхо усмехнулся, резко прибавив газу. Мерседес рванул вперёд, заставляя Джисона вскрикнуть и схватиться за подголовник. — Осторожнее, — Хенджин нахмурил брови, — Или ты решил, что мне тоже нужно разгружать желудок сегодня? — Тебе? — Минхо фыркнул, нажав на кнопку на дисплее и включив плейлист, — Ты даже пьяный держишься, как скала. — Ты, случайно, не забыл, что я терпеть не могу этот трек? — Джисон скривился, когда из колонок полилась очередная композиция. Минхо, не отрывая взгляда от дороги, ответил с хитрой улыбкой. — А я забыл, что ты вообще имеешь право голоса в моей машине. — В твоей машине мне можно все, — Джисон широко улыбнулся, — Так что я включу свою музыку.. — Только не эту свою... — начал Минхо, но Джисон уже включил трек с громким басом, который заставил все окна дрожать. — Прекрасно, — пробормотал Хенджин, закрывая глаза и устало потерел переносицу. Минхо закатил глаза, но ничего не сказал, просто прибавил скорость, выезжая на ночную улицу. Хенджин прислонился к открытому окну, чувствуя, как ветер бьёт в лицо. К счастью дождь уже кончился. Запахи бензина, сигарет и чего-то сладкого от Джисона смешивались в лёгком головокружении. — Ты хоть помнишь, где живёшь? — Минхо бросил взгляд на Хана, наблюдая, как он клевал носом, раскинувшись, как кот на солнцепёке. — В сердце твоём, — буркнул тот, не открывая глаз. — Ой, блять, — Хенджин скривился, — Давайте без этого. Лабызайтесь сколько хотите, но только не в моем присутствии. Минхо лишь усмехнулся, резко сворачивая в переулок. Джисона отбросило к двери, и он недовольно застонал, кинув на старшего злобный взгляд. — Ты издеваешься? — Никак нет. Ну, только если отчасти. Минхо заглушил двигатель у дома Джисона, тишина мгновенно поглотила салон. — Ну, принцесса, ты дома, слезай, — Минхо обернулся, глядя на Джисона, который уже полулежал на заднем сиденье, а губы растянуты в улыбке. — Ты знаешь, что я не принцесса, — Джисон лениво потянулся, словно кот, — Я скорее король. — Король лени, — подхватил Хенджин, открывая дверь, чтобы выйти. — А ты кто тогда? — Джисон приподнялся, глядя на Хвана с вызовом. — Я тот, кто держит тебя в узде, — Хенджин усмехнулся, поправляя куртку. Минхо вышел из машины, подошел к дверце и открыл её. — Вставай, Белка, — он протянул руку, — Не заставляй меня тащить тебя. Джисон схватил его руку, но вместо того чтобы встать, потянул Минхо к себе, заставив того чуть не упасть на него. — Осторожнее, — Минхо ухмыльнулся, но не сопротивлялся, — Ты же знаешь, что я могу сделать, если будешь так играть. — Попробуй, — Джисон поднял бровь, но Минхо уже вытаскивал его из машины, держа за запястье. Джисон выкатился из машины, шатаясь, но тут же обернулся, упёршись руками в крышу. — А как же поцелуй на ночь? — Ты или сдохнешь от похмелья, или от моего удара. Выбирай. Лицо Джисона расплылось в улыбке довольного кота. — Минхо-о, — Джисон протянул слог, будто пробуя его на вкус, — Ты знаешь, что я тебя обожаю? — Знаю, — коротко ответил Минхо, подталкивая его к двери, — Но сейчас ты обожаешь кровать больше. Джисон уже был на пороге, размахивая рукой. — Спокойной ночи! — крикнул он, прежде чем исчезнуть в темноте. — Спокойной ночи, король, — Минхо шутливо поклонился, прежде чем Джисон закрыл за собой входную дверь. Минхо вернулся к машине, его взгляд встретился с Хенджином. Когда машина снова тронулась, Хенджин взглянул на своего друга: — Вы всегда так? — Так, это как? — Минхо приподнял бровь, сохраняя интригу. — Как будто вы только что вышли из ромкома. — А ты что, тоже хочешь? — Минхо посмотрел на него с ухмылкой. — Только если меня пригласят, — ответил Хенджин, откидываясь на сиденье, — но я вижу билет только для одного. Минхо засмеялся, но больше ничего не сказал. Теперь они ехали вдвоём. Минхо включил радио, но Хенджин тут же выключил его. — Не хочу музыки, — он откинулся на спинку сиденья, его пальцы нервно постукивали по ручке двери. — Ну и ладно, — Минхо вздохнул, — Но ты хотя бы скажи, что у тебя в голове, мы же видим. — У меня в голове ничего, — Хенджин резко отрезал, — Поезжай. — Как скажешь, — Лино решил больше не настаивать, знал, что бесполезно. Он добавил газу, и машина рванула вперёд, растворяясь в ночи. — Вези меня домой. Сегодня я уверенно и принципиально пропустил семейный ужин. Отец будет как всегда недоволен, — хмыкнул Хван, смотря в окно, пока они въезжают в частный район «Сан-Вандо», где расположен особняк семейства Хван.

***

      Феликс стоял перед зеркалом в своей комнате, в квартире, которая больше напоминала клетку. Его блондинистые волосы слегка растрепанные после сна, он пытался привести в порядок, но они всё равно выглядели так, словно он только что выбрался из урагана. Форма школы Чхондам — строгая, элегантная, идеально сидящая на теле — казалась ему чужой. Белоснежная рубашка с гербом школы на груди, темно-синий пиджак с золотыми пуговицами и брюки, которые он подтянул ремнем, чтобы они не спадали. Не хватало еще в первый же день своими трусами похвастаться, ага. Он чувствовал себя маскарадным клоуном, ряженным в чужую жизнь. Опаздывать нельзя. Первый день в новой школе, куда его затянуло по какой-то социальной программе для «одаренных, но необеспеченных». Какой еще одаренный? Он просто умел врать. Да и как Феликсу сказали, это заслуга некоторых... удачных событий. Феликс потрогал ткань, стиснув зубы. Милостыня. Он накинул на шею шарф и схватив портфель с кровати, поспешил в сторону двери, так как время до выхода уже поджимало. — Сынок, ты завтракать не будешь? Я уже всë приготовила, — вышла из кухни Су Ëн, вытирая руки об полотенце. — Я не голоден, мам, мне нужно спешить. — Смотри мне, аккуратней там, — она чмокнула его в щеку на прощание и завязала шарф на его шее, выпроваживая из квартиры. Утро встречало Феликса холодным ветром, который пробирался под тонкую куртку. Он шагал по мостовой, стараясь не обращать внимания на дорогие машины, проезжающие мимо. Но недовольную гримасу решил не скрывать. Его блондинистые волосы слегка взъерошились под порывами ветра, а руки он засунул в карманы, чтобы хоть как-то согреться. Феликс достал свой телефон и кликнул на первое попавшееся уведомление в панеле управления.

”Срочные Новости: Вчера вечером в районе Чхон-Су с крыши одного из корпусов Международной Старшей Школы «Чхондам» сбросилась ученица. Спасти девушку к сожалению не удалось. По словам очевидца, который застал момент смерти ученицы, возвращаясь домой, никого поблизости не было. Полиция расследовала это дело, и не нашла никаких следов умышленного убийства. Директор старшей школы согласился работать со следствием и рассказал о том, что умершая училась по специальной «социальной программе». Районный суд выявил заключение о том, что смерть девушки является самоубийством, а причина — стресс из-за учëбы.“

Феликса передернуло, когда он вспомнил воспоминания той ночи и решил сразу же кликнуть на кнопку «Не интересует», убрав телефон в сумку. Он шёл, засунув руки в карманы, мимо витрин бутиков, где манекены в шелках позировали сквозь стекло. Чем ближе к школе, тем больше вокруг появлялось дорогих машин — спорткары, лимузины, из которых выходили ухоженные парни и девушки с безупречными причёсками. Они смеялись, болтали на разных языках, с аристократической растяжкой гласных. — Ну, если так подумать, мне даже повезло.. Школа возвышалась перед ним, как дворец из какого-то сюрреалистичного сна. Белоснежные колонны, огромные витражи с изображениями драконов и фениксов, и идеально подстриженные кусты, которые, казалось, сами собой подчинялись законам симметрии. Ворота были из черного кованого железа, украшенные золотыми узорами. Феликс задержал дыхание, когда ступил на территорию школы. Рядом стоял охраник в идеально отглаженной форме, который с холодным взглядом проверял учеников. — Документы, — буркнул один из охранников. Видя что на нем нет бейджика с именем, он оценивающе оглянул его с ног до головы. Феликс молча протянул бумаги чувствуя, как его пальцы слегка дрожат. — Социальная программа, — хмыкнул охранник, и в его голосе прозвучало что-то между жалостью и презрением, — Проходите, — он указал рукой на открытые нараспашку ворота. Феликс с силой забрал обратно документы и фыркнул, кинув последний взгляд на мужчину с щетиной. — Вот же подонок. Его взгляд скользнул по табличке у входа, где золотыми буквами было выгравировано: «Чхондам — школа тех, кто создает будущее». Точнее, покупает, поправочка. Он вошел в здание школы. Полы здесь были из полированного мрамора, отражающие свет огромных хрустальных люстр. Вдоль стен висели портреты выпускников школы, их уверенные улыбки казались ему насмешкой. Феликс почувствовал, как его галстук душит его сильнее. Он двигался дальше, его шаги глухо отдавались в огромном холле, и каждый шаг напоминал ему, что он здесь — чужой. Но ему выпал такой шанс, и Феликс его точно не упустит. Он одновременно и терялся в толпе студентов, и выделялся. Парень остановился у стойки регистрации, где девушка в очках доброжелательно улыбнулась и поприветствовала нового ученика. Она протянула ему значок, на котором было написано его имя. «Ли Феликс». Он взял его, не сказав ни слова, и прикрепил к пиджаку. Ли хотел было пойти дальше, в центр, где на стене бросалась в глаза массивная мраморная рамка с разными именами, а сверху было подписано большими буквами: «Доска Почёта. Главные Спонсоры Школы», но его отвлек шум и движение в стороне лестницы. Поколебавшись, он решил сначала пойти в ту сторону. — Пожалуйста, Юль Хи, не делай этого! Я сделаю все, что ты мне скажешь! — прозвучал умоляющий женский голос. Феликс сделал несколько шагов вперед, ближе к лестничной подсобке, и голоса стали громче. — Правда? А что же ты будешь делать, если я все расскажу Со До Ону? — с ухмылкой произнесла Юль Хи, — В этом телефоне есть все доказательства, Хэ Ин, — она показательно повертела им у ее лица. — Клянусь, я больше не приближусь к нему, не говори ничего До Ону! — Хэ Ин схватилась за ее плечи, но Юль Хи сделала шаг назад, и она упала на колени. — С Уджином я сама разберусь. А если не хочешь, что бы До Он все узнал, — Юль Хи наклонилась и с угрозой ткнула пальцем в ее голову, — То тебе, тупой голове, лучше молчать и не портить помолвку. Феликс нахмурил брови и зашел в подсобное помещение, заставив девушку выпрямиться. — Что происходит? Феликс прошелся взглядом по девушке, которая повернулась лицом к нему. Она обладает привлекательной и выразительной внешностью. Ее темные волосы уложены в легкие волны. Глаза выразительные, но в данный момент внушают мало доверия. Его взор зацепил бейджик на ее пиджаке с надписью «Diamond», а ниже выгравировано имя «Min Yul-Hee» Юль Хи ухмыльнулась и подошла к Феликсу, мягко положив руку ему на плечо, и прошептала в ухо: — Не лезь, если не хочешь нажить себе проблем. Будет жалко избавляться от такого экспоната. И ушла. Парень брезгливо поправил свой пиджак от её прикосновения, и его взгляд вернулся к месту, где сидела другая студентка, но её будто след простыл. — Разве она не сидела минуту назад на полу? Он приподнял бровь и вышел из подсобки, снова проходясь взглядом по огромному, помпезному холлу. Пол был выложен мрамором, а на стенах висели портреты выпускников, которые теперь управляли корпорациями или были известными политиками. — Мне бы их власть и уверенность, я бы уже в президенты подался. Феликс выдохнул и поплел прямо к широкой лестнице, ведущей на этаж выше. Такое чувство, что пока он доберется до своего класса, скинет пару килограмм уж точно. Феликс лавировал в коридорах, стараясь не сталкиваться с другими учениками. Все вокруг казались надменными, уверенными в себе. Их дорогие сумки, отутюженные воротнички, безупречные прически — все кричало о принадлежности к высшей касте. Он чувствовал себя среди них как белая ворона. Внезапно его плеча коснулась чья-то рука. Феликс резко обернулся и столкнулся взглядом с темными, насмешливыми глазами. Один из семерки. На губах играла презрительная улыбка. — Новенький, — протянул Минхо, обводя Феликса взглядом с головы до ног. — Заблудился? Или просто любуешься нашей школой? Блондин нахмурил брови, видя знакомое ему лицо. Разве это не тот, кто был в тот вечер с Хваном? Если он тут, то значит и Хенджин.. Нет, Ли всем Богам будет молиться, лишь бы догадки подвели его и оказались неправильными. Феликс сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие. Он знал, что любое проявление слабости будет воспринято как приглашение к атаке. — Просто отъебись, — огрызнулся он. Минхо усмехнулся и отступил в сторону, пропуская Феликса. Минхо остановил его и прошептал на ухо: — Здесь тебе не рады. — Поверь, я сам не рад, — зашипел Феликс. Минхо улыбнулся, чувствуя веселье от сложившейся ситуации и провел рукой по своим фиолетовым волосам, прежде чем пройти мимо и бросить в след: — Хоть в чем-то наши мнения схожи. Феликс обернулся, видя как тот уходит дальше. Тот же самый значок с надписью «Diamond», как и у той девушки в подсобном помещении.. Что это может значить?