Секрет моего начальника

      Утро. Сырое, прохладное, пахнет промытой грозой землёй и хвоей. Антон позвонил рано утром, велел надеть что-нибудь тёплое и удобное. Припарковавшись на краю всё той же лесной поляны, вампир выключил двигатель машины. Наступила густая, звенящая тишина, оглушительная после рёва мотора. Распахнув дверь, он вышел, не оглядываясь на Лёню, и сделал несколько чётких шагов к опушке, вдыхая влажный воздух полной грудью. Его движения были сдержанными, экономными, лишёнными всего лишнего. Выбравшись следом, Лёня потянулся, чувствуя во всём теле глухую, накопленную за ночь ломоту. В этот момент Антон обернулся. Не резко. Медленно, почти плавно. Его взгляд скользнул по Лёне – быстрый, сканирующий, оценивающий каждую деталь: осанку, готовность, малейшие признаки усталости. И наконец упёрся прямо в глаза. — Лёня... — его голос прозвучал низко, чуть хрипловато, будто не использовался с самого вечера. — Вчера ты посоветовал Анжелике решать конфликты дипломатически. Разговором. Но у меня возник вопрос. Ты сам когда-нибудь вообще дрался? — Нет, — тихо, но очень чётко, ответил Лёня. Слово вырвалось само собой, легко, как давно заученная и неприятная правда. Антон не пошевелился. Только его брови медленно и почти театрально поползли вверх. Во взгляде читалось самое что ни на есть искреннее, глубочайшее недоумение. Так смотрят на человека, который только что сообщил, что земля – плоская, а небо – это всего лишь синяя краска. — Серьёзно? – переспросил он, сделав полшага вперёд. Расстояние между ними внезапно сократилось, стало ощутимым, почти физическим. — Даже... в школе? — Слово «в школе» он произнёс с особой, почти интимной интонацией, словно это было само собой разумеющееся место для первой драки, первой крови. — Ни разу? Ни толчка, ни подножки, ни разборки из-за девчонки или тупого обзывательства? — Каждый его пример висел в воздухе как элементарный, прописной факт жизни, который Анжелика могла бы пересказать за обедом. Его взгляд впился в Лёню, требуя не столько ответа, сколько ключа к разгадке этой странной, почти невероятной аномалии. Внутренне отшатнувшись от этого напора, от внезапной близости, так ярко напоминающей о вчерашних границах, Лёня пожал плечами, пытаясь придать движению небрежность, но напряжение в шее и спине выдавало его с головой. — Ну... — голос слегка дрогнул. — Я не особо конфликтный был. — Сделав паузу и подбирая слова под пристальным, непонимающим взглядом хищника, он продолжил, — А если подумать... — его взгляд ускользнул от Антона, ушёл вглубь леса, к молчаливым соснам, — ...то и самым высоким в классе был. — Кивнув, будто это объясняло абсолютно всё, — Стоило только выпрямиться во весь рост – и все как-то сразу... успокаивались. Или находили себе кого-то пониже. — Горьковатая, кривая усмешка тронула его губы. — Экономия сил, наверное. Зачем лезть, если и так всё видно издалека? Проще обойти. Антон не отводил глаз. Его взгляд сканировал Лёню – не того прошлого, школьного, а этого, настоящего, стоящего на поляне. Сопоставляя образ высокого, но ссутулившегося парня, прячущегося за спины учителей, с этим – взрослым, но всё так же увёртливым, предпочитающим обойти, а не встретиться лицом к лицу, он молчал. Уголки его губ дрогнули. Не в усмешке. В чём-то более глубоком, похожем на печальное понимание. — Самый высокий... — тихо повторил он, обкатывая слова. Его голос потерял стальную твёрдость, стал почти задумчивым. — Волк редко лезет на лося. Знает – рогами отбросит или копытом размозжит. Если только не голоден до смерти — тогда рискнёт. Но чаще выберет ягнёнка. Помельче. Покороче. Который не ударит. — Вдруг ткнув пальцем в грудь Лёне, он заставил того почувствовать точечный холод сквозь ткань. — Ты был лосем. С рогами и ростом. Но без готовности бодаться. Без желания топтать. Волки это чуют. Они не боятся рогов, которые никогда не опустятся. Они боятся зубов и когтей. Даже у ягнёнка. — Оторвав палец и оставив ледяное пятно на коже, он продолжил, — А у тебя... ничего. Только рост. И надежда, что волк испугается одного вида. — Качнув головой, он устремил на Лёню тяжёлый, почти жалостливый взгляд. — Стратегия... чистая. Как стекло. И такая же хрупкая. Пока не встретишь того, кто голоден не на ягнёнка. А на лося. Кто любит вызов. Кто хочет проверить, упадут ли рога. — Отступив на шаг, он превратил дистанцию обратно в просто дистанцию. — Вопрос не в росте, Лёня. А в том, что у тебя внутри. Готово ли это – укусить? Хотя бы раз? Когда обойти уже нельзя. Тишина после вопроса повисла тяжёлым пологом. Выдержав паузу, давая словам въесться в сознание, Антон качнулся на пятках – лёгкое, почти небрежное движение, полное скрытой энергии, как у тигра перед прыжком. Его взгляд сфокусировался, стал острым, инструкторским. — Тогда начну с основ. — Голос потерял философскую глубину, стал чётким, рубящим. — Затылок. — Резко ткнув себя пальцем в основание черепа, он продолжил, — Уши. — Шлёпнув ладонью по мочке, перешёл к следующему, — Нос. — Коснулся переносицы. — Рот. — Провёл пальцем по губам. — Подбородок. — Указал на точку под нижней челюстью. — Шея – по центру, где кадык, — провёл ледяным пальцем по своей яремной впадине. — Солнечное сплетение. — Ткнул себе под грудину. — И пах. — Без тени смущения махнув рукой вниз, закончил, — Основные болезненные точки. Удар туда – не игрушки. Может выбить из колеи. Ошеломить. А может и... закончить бой. Запомнил? Кивнув, Лёня почувствовал, как голова двигается тяжело, словно налитая свинцом. Слова Антона врезались в сознание – чёткие, безжалостные, как инструкция по сборке смертоносного механизма. «Закончить бой». От этой фразы загудело в висках. — Хорошо. — расставив ноги на ширине плеч и скрестив руки на груди, Антон дышал расслабленной силой, абсолютной готовностью. — Теперь повтори. — Затылок... — глухо выдавил Лёня. — Громче, — тут же отрезал Антон. — Ты не на исповеди. — Затылок! — выдохнул Лёня, и голос прозвучал уже твёрже. — Уши... — Шлёпнув себя по мочкам, повторяя жест вампира, — Нос. Шея... — Чётче. Прямо по кадыку, — поправил Антон, не пропуская ни единой ошибки. Ткнув себя под грудину, Лёня непроизвольно согнулся от резкой, тупой боли. — Солнечное сплетение... — И последнее. — голос Антона стал тише, но приобрёл смертоносную весомость. Замёр на миг, Лёня затем резко, почти с отвращением, махнул рукой вниз. — Пах. — Приемлемо, — произнёс Антон. — Теория – это одно. Практика – другое. Точки есть. Но чтобы они работали, нужны сила. Скорость. И готовность причинить боль. Не ткнуть. Не испугать. А разбить. Вывести из строя. — Сделав шаг вперёд и сократив дистанцию до нуля, он обдал Лёню ледяным дыханием. — Твоей дипломатии не хватит даже против человека. А против кого-то вроде меня... — Лёня вздрогнул, кожу обожгло смертельным холодом. — ...это просто приглашение на ужин. Понял, лось? Без рогов, готовых опуститься... ты – просто большая мишень. С очень мягким животом. — В подтверждение ткнув ледяным пальцем ему в живот и заставив дёрнуться, он резко развернулся. — Теперь ударь меня. — Ткнув пальцем в собственное плечо, вампир бросил вызов, — Сюда. Сильно. Как только сможешь. Руки вдруг стали ватными, а в горле пересохло. Весь мир сузился до этой точки на плече вампира. Он видел, как мышцы под тонкой тканью рубашки лежали спокойно, не ожидая угрозы. Ударь. Слово гудело в такт сердцебиению. Но его тело, годами учившееся сжиматься, уступать, обходить, не слушалось. Оно предательски цепенело. — Я... — начал он, но голос сорвался. — Сильно, — повторил Антон безразлично, будто прося передать соль. — Или ты ждёшь письменного приглашения? Сглотнув, Лёня сжал кулак. Занёс руку – неуклюже, медленно, будто пробивался сквозь густой сироп. Удар оказался вялым, скользнул по плечу, не оставив и следа. Жалкая пародия на атаку. Антон даже не пошевелился. Только вздохнул – не разочарованно, а скорее устало. — Нет, — тихо сказал он. — Это не удар. Это просьба. Снова. Время спрессовалось, стало тягучим и плотным. Шум ветра в кронах отступил, превратившись в глухой фон. Пальцы предательски дрожали. Он сжал их в кулак — неумело, неправильно, большой палец внутри ладони. Антон слегка склонил голову, одна бровь поползла вверх. Без слов, но с вопрошающим, почти скучающим взглядом: Ну? И чего мы ждём? Этот взгляд стал последней каплей. Лёня резко, со свистом вдохнул, вобрал в себя всё напряжение – спины, ног, плеч – и рванул вперёд, вложив в движение весь свой вес. Удар пришёлся точно в цель. Но вместо ожидаемого сопротивления плоти или кости – ощущение сокрушительного, абсолютного препятствия. Точнее, полного его отсутствия. Будто он изо всех сил ударил по гранитной глыбе, лишь прикрытой тонким слоем резины. Глухая, оглушающая волна боли прокатилась от расквашенных костяшек вверх, по запястью, предплечью, впилась в локтевой сустав и плечо, отозвалась тупым гулом в ключице. Острая, обжигающая, костная. Сдавлено вскрикнув Лёня инстинктивно отшвырнул руку прочь, словно прикоснулся к раскалённому металлу. Антон не дрогнул. Не отклонился ни на миллиметр. Его плечо в месте удара даже не дёрнулось назад. Лишь ткань рубашки на мгновение смялась, чтобы тут же расправиться. Медленно опустив руку, которой указывал на цель, он заговорил. — Я сказал «ударь», — его голос был ровным, без единой ноты насмешки, но и без капли сочувствия. — Но не сказал, что тебе это понравится. — Сделав шаг назад и возвращая Лёне пространство, он продолжил, — Тело вампира плотнее. Мышцы, связки, кости – всё крепче. На порядки. — Его взгляд скользнул по Лёниной руке, на суставах которой проступала алая ссадина. — Ты почувствовал отдачу? Запомни это ощущение. Это – разница между нами. Теперь представь, каково будет, если кто-то вроде меня ударит по тебе всерьёз. Всегда учитывай это. — Слегка повёл плечом, будто проверяя сустав. Ни намёка на дискомфорт. — Ты можешь бить сильнее. Я же не фарфоровый. Давай, ещё раз. Сюда. — Палец вновь ткнул в ту же точку на дельте. Стиснув зубы, Лёня чувствовал, как боль в костяшках пульсирует, назойливо напоминая о предыдущем провале. «Сильнее?» — мелькнула у него мысль. Глубоко вдохнув, он пытаясь заглушить и боль, и сомнения, и вновь сосредоточился на цели. Резко рванувшись вперёд, он вложил в удар не только силу руки, но и мощный толчок ноги, и разворот корпуса. Кулак понёсся к цели по короткой прямой – быстрее и решительнее, чем в первый раз. Но Антон не стоял на месте. В последний миг, когда кулак Лёни был уже в сантиметре от его рубашки, вампир качнулся всем телом. Это не был шаг или прыжок – лишь плавный, стремительный разворот на подушечках ступней, точный и экономный, как движение танцора, уходящего от партнёра. Бесшумный и выверенный до миллиметра. Кулак со свистом рассекал лишь пустоту и холодный воздух. Инерция понесла Лёню вперёд с такой силой, что он полностью потерял равновесие. Его тело наклонилось, ноги запутались, и земля резко пошла навстречу.       Внезапно его падение резко оборвалось. За шиворот, в складку куртки и футболки, впились стальные пальцы. Антон, не сдвинувшись с места, просто вытянул руку и схватил его, как котёнка, остановив падение за сантиметр до земли. Лёня повис в неловком, согнутом положении, чувствуя, как ткань давит на горло. — Не попал. — Спокойный, безразличный голос прозвучал прямо над ухом.       Пальцы разжались. Он грузно плюхнулся на вытянутые вперёд руки, которые инстинктивно выставил, чтобы смягчить удар. Ладони жжёт от удара о землю. Резко обернувшись, Лёня увидел, что Антон стоит в двух шагах, совершенно расслабленный. На его губах играла откровенная, почти насмешливая ухмылка. — Попробуй ещё раз, — снова ткнув пальцем в своё плечо и подчёркивая вызов, вампир добавил с лёгкой, язвительной ноткой, наблюдая, как Лёня инстинктивно потирает покрасневшие костяшки: — Или боль в руке мешает? Попытавшись ещё несколько раз, Лёня каждый раз видел, как Антон уворачивается с той же лёгкостью – будто читал его мысли. — Как думаешь, Лёнь, почему не получается? — наконец спросил Антон. Он замер неподвижно, всего в двух шагах, руки спокойно опущены вдоль тела. Его голос звучал деловито-спокойно, без тени злорадства или усталости – лишь холодный, анализирующий тон, словно он разбирал ошибку в сложном уравнении. — Т-ты уворачиваешься! — выпалил Лёня, с трудом переводя дух.       Он стоял, согнувшись, опираясь ладонями о колени. Грудь вздымалась от частого, сбитого дыхания. Пот стекал по вискам, смешиваясь с холодным ветром. Каждая новая попытка ударить после первой провальной атаки была только хуже: Антон уворачивался от его кулаков с пугающей лёгкостью, будто уклонялся от медленных движений под водой. Вампир просто сдвигался, отклонялся, скользил в сторону в последний миг, снова и снова оставляя Лёню бить по пустоте и терять равновесие. После пятой попытки в горле стоял ком, а в ушах звенело. — Неправильный ответ, — холодно отрезал Антон. Сделав небольшой шаг вперёд, не сокращая дистанцию агрессивно, но усиливая фокус своего внимания, — Думаешь, они будут просто стоять и ждать, когда ты их ударишь? Как мишень в тире? — Слово «они» он произнёс с особой, давящей тяжестью, подразумевая всех возможных врагов – голодных бродяг, вампиров из «Домов», любую угрозу, таящуюся в тени. — Станут ли они добросовестно подставлять тебе плечо? — Н-нет... — прошептал Лёня, с трудом выпрямляясь. Спина ныла от напряжения, ноги подкашивались. Он чувствовал себя не просто неудачником – законченным идиотом. Антон был прав. Его попытки были тупыми, прямолинейными, читаемыми как открытая книга. — Значит, — медленно подняв руку – не угрожающе, а скорее очерчивая в воздухе новую мысль, Антон снова ткнул пальцем в собственное плечо, но теперь это выглядело не как обозначение мишени, а как указание на тупик. — Тебе нужно найти способ. Как ударить меня. Несмотря на то, что я уворачиваюсь. — Замолчав, давая словам осесть в сознании, он устремил на Лёню выжидающий, испытующий взгляд. Это был не приказ, а вызов к мышлению. Покажи, что ты способен на большее, чем прямые удары в неподвижную цель. Возобновив атаку, Лёня перешёл от яростного штурма к холодному, напряжённому сосредоточению. Он помнил слова Антона: «Найти способ». Его удары больше не летели сплошным потоком. Став делать паузы – обманно взводил плечо, резко замирал на долю секунды, имитируя выпад, но не совершая его. Следом могли пойти короткие, резкие тычки в разные точки: не только в навязчивое плечо, но и в живот, в грудину, пытаясь сбить ритм и предугадать уклон. Он пытался подловить вампира на контратаке, поймать тот миг, когда тот смещён после финта. Войдя в азарт, Антон всем своим видом показывал это: его глаза бегали по телу Лёни, сканируя каждую мышцу, каждый перенос веса, каждый намёк на движение. Он читал его как открытую книгу, предвосхищая каждый финт ещё до его завершения. Улыбка то расплывалась, когда Лёня особенно неуклюже пытался его обмануть, то сжималась в тонкую полоску удовлетворения, когда он парировал резкий выпад. Ловя каждый стон, каждый тяжёлый вздох, каждый хруст перенапряжённых суставов, он, казалось, только подогревал своё игривое настроение. «Знаю...» — мысль пронеслась в голове Лёни со скоростью молнии. Адреналин заглушил боль в руке. Видел, как зрачки Антона сузились, следя за его лицом, готовые считать малейшую микромимику. «Он следит за мной. Весь. Значит...» Резко, почти гротескно, повернув голову вправо. Взгляд устремился куда-то за спину Антона, вглубь леса, с широко открытыми глазами и напряжёнными мышцами лица, изображая чистый, неподдельный шок и ужас. Словно он увидел там что-то невообразимое – медведя, падающий вертолёт, орду вампиров. Одно чёткое, отрепетированное в мыслях движение. Не заставив себя ждать, вампир дёрнулся головой в ту же сторону мгновенно, рефлекторно. Древний инстинкт гипербдительности, отточенный веками выживания в опасностях, сработал быстрее мысли. Голубые зрачки на долю секунды оторвались от Лёни, прочесывая указанное направление в поисках несуществующей угрозы. Самодовольная ухмылка сползла с его лица, сменившись мгновенной боевой концентрацией. Этого мига хватило. Не став бить кулаком — опухшая, ноющая рука ненадёжна, – Лёня всем весом тела, используя мощный толчок ног от земли, рванул вперёд. Не в сторону, а прямо на Антона. Его ладони, с размаху, с грубой силой отчаяния, обрушились на грудь вампира. Впившиеся в плотные, как стальной панцирь, мышцы, пальцы, казалось, не принесут результата. Но... Антон был застигнут врасплох. Он не ожидал такого прямого, почти животного напора. Его безупречное равновесие дрогнуло. Казалось бы, победа! В следующий миг ледяные клещи сомкнулись на запястьях. Не просто сильные пальцы – хватка смертельного холода, парализующая болью и пронизывающим до костей морозом. Рванув его вперёд, Антон не дал опомниться, использовав инерцию падения и всю мощь своих рук. Он не сопротивлялся движению, а усилил его, резко дёрнув мужщину на себя и вниз. Полетевший вперёд, переваливаясь через начавшее падать тело вампира, Лёня не успел осознать мимолётный успех. С болезненным глухим стуком спина ударилась о мёрзлую землю. Воздух с силой вырвался из его лёгких хриплым «Уааах!», оставив в оглушающей, безвоздушной пустоте. В глазах помутнело от боли и шока. Сверху обрушилась вся тяжесть вампира. Тело, казавшееся не таким уж массивным, придавило к земле со сковывающей, неприятной тяжестью. Грудь сжало, дышать стало невозможно. Ледяные клещи на запястьях не ослабевали. Антон прижал его руки к земле по бокам от головы, расплющив ладони. Хватка была абсолютной, словно стальные наручники. Дёрнувшись – бесполезно – суставы заныли от давящей силы. Оказавшись лицом к лицу с вампиром на расстоянии, не превышающем ладони, Лёня видел каждую деталь: неестественно бледную кожу, чуть расширившиеся от адреналина ноздри, горящие голубые глаза, в которых азарт теперь смешивался с торжеством победителя. А его губы растягивала улыбка – не прежняя игривая, а широкая, хищная, обнажающая острые клыки. Улыбка зверя, прижавшего добычу к земле. Глубоко дыша, он издавал звуки, совсем не похожие на хриплые, сбитые вздохи Лёни. Это были ровные, размеренные вдохи и выдохи, напоминавшие то ли шипение пара, то ли ветер в пещере. Грудь Антона поднималась и опускалась ритмично, а его дыхание было холодным и отдавало металлом. Оно обдавало лицо ледяными струйками, заставляя кожу покрываться мурашками. Он не был уставшим – он был возбуждён. Доволен перехватом. Зрелище одновременно пугало и завораживало своей искренней, дикой природой. И вдруг огонь в его глазах погас. Хищная улыбка сползла, сменившись мимолётной, но искренней растерянностью, даже стыдом. Отпустив запястья Лёни так же резко, как и схватил, словно они внезапно обожгли его, Антон оставил после себя лишь ноющую боль и тёмные следы от пальцев. Вампир буквально повалился на землю рядом, на спину, с глухим «Уфф», подняв маленькое облачко пыли. Это был грубый, неловкий жест, лишённый всей его вампирской грации – скорее движение человека, который слишком резко сорвался со стула. Лежа рядом и уставившись в небо, всё ещё ритмично вздымал грудь от недавнего возбуждения. Нарушив тишину наконец, его голос прозвучал неожиданно тихо, без прежней самоуверенности, с оттенком искреннего смущения: — Я, кажется, немного увлёкся... — Упёршись пальцами в переносицу и закрывая глаза, пытаясь стереть только что произошедшее, пробормотал, — Прости... — Затем раздался его смех – короткий, сдавленный, нервный. Смущённый, почти стыдливый. — Чёрт... Давно же я не дрался... Убрав руку с лица и повернув голову к Лёне, всё ещё лежащему рядом, он признал: — Но придумал ты хорошо, — кивнув, вложив в голос невольное уважение. — С головой. Я повёлся... как новичок на дешёвую приманку. — Его губы снова тронула улыбка, но на сей раз это была улыбка поражения, пусть и временного. — Запомни этот момент, Лёнь. В следующий раз... это не сработает. — В этих словах не было угрозы, вызов на будущее. Обещание, что игра только начинается. Поднявшись с земли и с преувеличенной тщательностью отряхивая дорогие брюки от пыли и приставших травинок, Антон двигался резковато, выдавливая неловкость и желание вернуть контроль над ситуацией. — Вот бы ты меня ещё в моё время видел... — его голос прозвучал ностальгически-игриво, попытка вернуть лёгкость после возникшего напряжения. — Давай вставай, — бросив взгляд на Лёню, всё ещё лежащего на земле, он добавил, — мы ещё не закончили. — В его тоне вновь появились нотки требовательности тренера. — Подожди... — наконец издав звук, хриплый и прерывистый, Лёня говорил слабым голосом, пропахшим болью и нехваткой воздуха. С трудом приподнявшись на локте, — ...я хочу ещё немного поваляться. — Признаться, что отбил себе все внутренности и едва дышит, не хотелось. — Что, уже устал? — усмехнулся вампир. Сделав шаг ближе и заглядывая в лицо Лёне, — Я думал, мы только разогрелись... — В его глазах мелькнул знакомый огонёк азарта, но на этот раз приглушённый — он помнил о недавнем перегибе. — Нет, не устал, — отрезал Лёня, стараясь вложить в голос твёрдость, которой не было в теле. Ложь была очевидна даже ему самому. Каждое слово давалось с усилием. — Я могу ещё. Просто... мне надо немного прийти в себя после такого... — Снова тяжело выдохнув, он превратил выдох в короткий, сдавленный стон. Грудь горела огнём, дыхание свистело на вдохе. — Да кому ты врёшь! — рассмеялся вампир ещё громче, смех был тёплым, почти дружеским, без прежней жёсткости. Присев на корточки рядом, он оказался на одном уровне. — Я же вижу, что ты уже на последнем издыхании. — Его взгляд скользнул по бледному, покрытому потом лицу Лёни, по судорожно вздымающейся груди. — И лицо белей моей рубашки. Внезапно став серьёзен, Антон позволил всей игривости и снисхождению испариться. Сузив глаза в задумчивости, отвел взгляд, размышляя о чём-то важном. — Надо с этим что-то делать... — пробормотал скорее себе под нос. Пальцы нервно постукивали по колену. — С вампирами всё же проще... — буркнул он, и в этом ворчании слышалось искреннее сожаление и досада на хрупкость человеческой природы. Последнее слово повисло в воздухе многозначительной точкой. С ними проще... тренироваться? Не ломать? Не чувствовать эту дурацкую ответственность за каждый синяк? — Ладно, валяйся, сколько влезет. На сегодня закончим, — выпрямившись вампир скользнул взглядом по распластавшемуся на земле Лёне, и в нём мелькнуло что-то похожее на досаду, — Видимо, рановато ещё для настоящих драк. Как спина? Всё ещё пытаясь отдышаться, Лёня лишь хрипло выдохнул в ответ, зажмуриваясь от ноющей боли между лопаток. Каждый вдох давался с трудом. — Слушай, — его голос потерял привычную насмешливую нотку, став почти деловым. — Ты неплохо придумал, с этим... — запнувшись и подбирая слова, — ...«смотри-ка-сзади». Рискованно, но сработало. Проблема не в голове. Ты понял, что нужно делать. Проблема в теле. Оно не слушается. Не успевает. Займёмся выносливостью. Базовая физуха. Бег. Дыхание. Чтобы ты мог драться дольше двух минут. — Кашлянув и отвел взгляд, он добавил, — Да и заканчиваем мы не потому, что ты сдался, а потому что я перегнул палку. — Ну, может, совсем немного... — с трудом выдавил Лёня, имея в виду и свою усталость, и перебор Антона. Скривив губы в чём-то среднем между досадой и усмешкой, вампир после секундной паузы всё же протянул руку. Кивнув и делая вид, что боль уже отступает, Лёня попытался подняться самостоятельно, опираясь на локоть, но тело предательски дрогнуло. Подняв его с земли одним плавным и невероятно сильным движением, будто Лёня и вправду весил не больше пухового одеяла, Антон на мгновение оказался слишком близко, и шатен снова почувствовал ледяное дыхание с привкусом старой крови и хвои. Но теперь захват был не враждебным — просто надежным, как страховочный трос. — В порядке? Дойдёшь до машины? — спросил вампир, слегка ослабив хватку, но всё ещё придерживая, давая возможность опереться при необходимости. Сделав пробный шаг, спина отозвалась тупой болью, но идти было можно. — Нормально, — с усилием повёл плечами, игнорируя боль, он посмотрел Антону прямо в глаза, пытаясь вернуть себе крупицу достоинства. — Не фарфоровый... Дрогнув уголками губ в едва уловимой улыбке, вампир смотрел с чем-то новым – уважением к этой упрямой попытке сохранить лицо. — Ладно, поехали. Переоденешься, — коротко кивнув в сторону машины, Антон всё ещё придерживал Лёню под локоть. Медленно пойдя по влажной земле, шаг в шаг, они нарушали звенящую тишину леса приглушённым хрустом хвои под ногами. Мягко покачиваясь на ухабах лесной дороги, машина казалась островком спокойствия. Спина ныла от удара о землю, а костяшки пальцев всё ещё горели огненной болью от того единственного, бесполезного удара. — Вчерашний разговор с учительницей... как прошёл? — нарушил тишину Лёня. Ему и правда было интересно, как вампир-отец справился с этой сугубо человеческой задачей. — Нормально... вроде бы, — отозвался Антон, не отрывая глаз от дороги. — Завтра Анжелика должна извиниться за слишком сильный удар. — Откуда у неё вообще столько сил, чтобы ударить до крови? — вопрос сорвался сам собой, прежде чем Лёня успел его обдумать. — Эмм... — протянул Антон, и в его голосе послышалось редкое смущение. — Ну... — Стоооп, — приподняв руку в жесте остановки, хотя Антон и так не смотрел на него, — Подожди, только не говори, что подкармливаешь её своей кровью. Повисшая в салоне пауза стала густой и звонкой. — Совсем... немного? — неуклюже признался вампир, его пальцы чуть сжали руль. — Буквально пару капель... Просто чтобы у неё была сила. И у меня не было соблазна лишний раз во что-то вмешаться. — Вмешаться? — по спине пробежал холодок, не связанный с болью. — Да... — немного сжав руль, вампир стал отрешённым. — В её восприятие, мысли и желания... Даже если мне что-то не нравится, она растёт такой, какой получается. Хочу, чтобы её выбор был её выбором. Чтобы её сила была её силой. Пусть даже... полученной таким странным способом. Умолкнув, он оставил в тишине салона лишь гудение мотора и тяжёлую, откровенную правду, витавшую между ними. Смотря на профиль вампира, на напряжённую линию его скул, в голове крутится единственная мысль: Он даёт ей свою кровь. Свою. Вампирскую. Кровь. — А ты не боишься, что у неё может появиться зависимость? Или могут быть ещё какие-то последствия? — Лёня не отступал, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Этот вопрос я держу под контролем, — голос Антона стал ровнее, деловитее. — Не в каждой порции есть кровь. И ровно столько, чтобы убрать восприимчивость к гипнозу... и дать чуть больше, чем просто человеческая сила. Не больше. — Но она же совершенно не контролирует силу! Это тебя не волнует? — Вообще-то, в её защиту скажу, что у неё это получается куда лучше, чем у тебя, — холодная усмешка тронула губы вампира, и он коротко ухмыльнулся, бросив быстрый взгляд на Лёню. — Не забывай, что она ребёнок. И иногда её эмоции берут верх. Потому и случаются такие казусы, как разбитый нос. А так... в обычной жизни она очень аккуратна. Ничего не ломает. — Удручённо выдохнув, он вложил в тон лёгкую, почти бытовую жалобу. — И, к твоему сведению, мне до сих пор не починили дверную ручку в кабинете. Почувствовав знакомый укол совести, Лёня вспомнил, что ту самую дверную ручку он сломал, когда приходил извиняться, дрожа от нервов. Он и сам не раз убеждался — в гневе или страхе контролировать силу было невероятно сложно. — Я не специально... — Я знаю, — пожав плечами и не отрывая взгляда от дороги, ответил Антон. — Это нормально. Немного не контролировать силу. Особенно в начале. Но, честно, я надеялся, что ты справишься и без моей помощи. — На мгновение замолчав, он вложил в голос тень чего-то тёмного, давнего. — Хорошо, что ты не успел никому руку сломать... Поверь, этот крик ты никогда не забудешь. — Я был к этому близок... — вспомнив, как сжал запястье Вики, Лёня задал вопрос, возникший сам собой, — Ты... кому-то ломал руку? — Было дело... — кашлянул вампир, его пальцы слегка постучали по рулю. — Это было... — нахмурившись и отыскивая в памяти точную дату, — ...очень давно, первый месяц с момента моего Обращения. Я тогда даже не думал, что могу быть настолько сильным. С тех пор старался быть аккуратней. И учился... не ломать. — Сделал небольшую паузу, — Тогда я и придумал этот способ... с яйцами. Тренировался, пока не научился брать, не раздавив скорлупу. Погрузившись в тишину, на этот раз более задумчивую, чем неловкую, салон автомобиля стал свидетелем того, как Лёня смотрел на проносящиеся за окном улицы, мысленно возвращаясь к сегодняшнему уроку, к той животной ярости в глазах Антона и его последующему раскаянию. Медленно обдумывая каждое слово, прежде чем задать вопрос, Лёня понимал, что, возможно, переходит границы, но любопытство брало верх. — Слушай, у меня есть вопрос... Может, слишком личный? Не отрывая взгляда от дороги и лишь слегка повернув голову, Антон разрешил: — Валяй. Ты и так увидел больше, чем положено. — Тот, кто тебя... обратил, — начал Лёня осторожно. — Разве он не должен был в таком случае научить тебя всему этому? Контролю, силе... всему, чему ты сейчас учишь меня? Чтобы не было таких... инцидентов. Замерший на секунду Антон чуть плотнее сжал руль. Пауза затянулась, прежде чем он наконец ответил низким, плоским голосом. — Скажем так, он не считал это нужным. Да и мыслью, сколько можно выпить, чтобы не убить, тоже не обременял себя. — Дрогнувший уголок губ вампира сложился в сухую, безрадостную усмешку. — Он был гедонистом. Наслаждаться жизнью, не думая о последствиях... Резко замолчав и поджав губы, Антон устремил остекленевший взгляд в пустоту за лобовым стеклом. Когда он снова заговорил, в голосе звучало окончательное решение. — Но давай не будем продолжать этот диалог. Я бы предпочёл вообще не говорить о своём прошлом. — Резко сменив тему и повернув голову к Лёне на долю секунды, он спросил, — Лучше расскажи, как там у тебя с Викой? — В его глазах читалось решительное нежелание копать глубже. — С Викой? При чём тут она? — совершенно опешив от неожиданного поворота, Лёня даже отшатнулся к дверце. — Ага. — Лёгко ухмыльнувшись и не скрывая едкой нотки в голосе, Антон парировал, — Извинился хоть за запястье? Смог объяснить, как ты так её сжал? — Ну... Я просто сказал, что сильнее, чем выгляжу... — растерянно пробормотал Лёня, глядя в окно. — Но она вроде как сторонится меня теперь... — Ну, не удивительно. — Фыркнув и возвращая взгляд на дорогу, Антон констатировал, — Тогда сделай что-нибудь. — И что мне сделать? — разведя руками и чувствуя себя всё более беспомощным, — Цветы подарить с запиской «Прости за случайную попытку сломать тебе руку»? — А мне откуда знать? — ответил Антон с откровенным сарказмом, бросая на Лёню язвительный взгляд. — Не я ведь у нас тут спец по дипломатии. Это вроде твоя фишка — всё разговорами решать. Вот и решай. Мне на работе нужен дружный коллектив. Остановившаяся у дома Лёни машина поставила точку, закрыла тему. Не смотря на него и всем видом показывая, что разговор окончен, Антон не только ушёл от неприятной темы, но и мастерски поставил Лёню на место, напомнив о его же нерешённых проблемах. — Лаадно, — выдавил шатен, — я подумаю над этим. Открыв дверь машины и завидев, что вампир даже не шелохнулся, Лёня продолжил: — Ты не пойдёшь со мной? — Зачем? — наконец повернув голову, вампир поинтересовался, — Подглядывать, как ты переодеваешься? — Да нет же! — Лёня был уверен, что его уши мгновенно покраснели, — Не будешь же ты меня на улице в машине ждать. — Ох... — обречённо вздохнув, Антон ответил: — Я не заболею, если подожду тебя в машине. Да и кота твоего не хочу лишний раз беспокоить. После короткой паузы Лёня сказал с вызовом: — Ну, раз ты так сильно болишься моего кота... Ладно. Как знаешь. Не замерзни там, а то придётся тебя отогревать. Я читал, что вампиры как переохлаждённая электроника – плохо включаются. Хлопнув дверью и направившись к подъезду, он старался идти ровно, хотя спина всё ещё напоминала о себе. — Не беспокойся о моей терморегуляции! — крикнул Антон ему вслед, — Лучше о своей... дипломатии! И побыстрее там! Машина осталась стоять на месте, а Антон – сидеть за рулём, его силуэт был виден в окне – неподвижный и задумчивый. Поднявшись на этаж, Лёня в прихожей был встречен котом. — Прости, мохнатый, но наклоняться к тебе я не буду, — вздохнул Лёня, осторожно переступая через питомца. В ответ Брауни призывно потерся своим боком о ноги, как будто намеренно проверяя его решимость не наклоняться. Оказавшись в своей комнате, Лёня начал спешно скидывать потрёпанную тренировочную одежду. Каждое движение давалось с трудом — мышцы ныли и протестовали. Потянувшись к шкафу, заметил на полке блокнот со своими пометками, и в голове непроизвольно всплыли строки из той самой кожаной книги, увиденные украдкой:

"Сегодня ночью я совершил ошибку... Позволил Зову взять верх..."

Подойдя к окну, Лёня увидел внизу одинокую фигуру вампира. Тот стоял, курил, и его поза казалась не такой уж уверенной. Его внимание было приковано к детским голосам, доносящимся со двора. В этом было что-то почти болезненное.

«Не хочу его убивать... Слишком наивен...»

Воспринимая ту ночь как своё личное испытание на прочность, столкновение с монстром, Лёня даже не думал, что для Антона это было чем-то иным. Не охотой. Не игрой. А чередой ошибок. Провалом в собственном контроле. И последующей тревожной надеждой, что «всё обойдётся». Вдруг стало до боли жаль, что Антон до сих пор считает ту ночь провалом. Ошибкой. Жаль, что тот, вероятно, до сих пор корит себя за каждый испуганный взгляд, за каждый его вскрик. Смотря на вампира внизу – этого могущественного, древнего существа, которое сейчас выглядело почти... потерянным, – осенило: для него, Лёни, та ночь оказалась не ошибкой. Она была окном в мир, о котором он ничего не знал и вряд ли когда-нибудь узнал бы вообще. Она была страшной, болезненной, травмирующей – но она была началом. Началом пути, который привёл его сюда: к пониманию, к странной дружбе, к необходимости стать сильнее. Прошедшие несколько месяцев – месяцы, за которые он узнал о вампирах, о Домах, о существовании маленькой рыжей девочки, которая значит для этого монстра всё, – только сейчас, глядя на его одинокую фигуру, позволили Лёне по-настоящему начать понимать. Понимать, что холодность и сарказм Антона – это лишь щит. Через несколько минут, выйдя из подъезда уже не хромая и с прямой спиной, Лёня подошёл к пассажирской двери и открыл её. Повернувшись к нему, Антон встретил взгляд, в котором Лёня теперь видел не просто нетерпение или сарказм, а тень той самой усталой ответственности, о которой прочитал вчера в дневнике. — О, — сухо бросил Антон, заводя двигатель. — У нас сегодня какой-то дресс-код? — Нет, — сев на сиденье и пристегнувшись, Лёня ответил спокойно и твёрдо. — Просто прикинул, куда может свозить на завтрак такой костлявый сноб. Поехали? Я голоден.       Уголок губ вампира дёрнулся и он тихо фыркнул – короткий, хрипловатый звук, больше похожий на выдох, чем на смех. — Тогда говори куда едем. — Жестом показав на телефон, закрепленный на приборной панели, вампир дал команду. — Да, конечно. — Введя адрес, Лёня услышал, как механический голос навигатора огласил первый поворот. — Это где? — Отдалив карту и вглядываясь в переплетение улиц, Антон коротко спросил, и в его голосе прозвучала редкая нота неуверенности. — Я подскажу дорогу, — успокоил шатен, сдерживая улыбку. — Я, на самом деле, удивлён, что даже с навигатором ты можешь запутаться. — Моя небольшая особенность, — криво улыбнувшись вампир, плавно тронулся с места, — Я когда-то жил в этом городе, но сейчас он так изменился, что большую часть улиц не узнаю. Наверное, из-за этого я и начинаю теряться. Но мне нравится ездить к старым знакомым местам. Смотреть, что стало с домами, в которых бывал. — Это какие? — поинтересовался Лёня, внезапно поймав себя на мысли, как странно слушать рассказы о прошлом города от того, кто застал его совсем другим. — Может, я вырос в одном из таких? — он вдруг задумался. — Может, ты даже мог меня увидеть маленьким на площадке... — Это вряд ли, — так же задумчиво ответил вампир, ловко перестраиваясь в другой ряд. — Когда ты был маленьким, я жил в другом месте. Совсем в другом. — Умолкнув, он дал понять, что тема закрыта. Ехали они дальше, изредка прерываясь на короткие реплики Лёни, который подсказывал дорогу, замечая, как вампир начинает медлить на развязках. Наконец, припарковавшись у небольшого ресторанчика, они увидели место, похожее на то, где встречались в первый раз – тоже азиатский. Антураж разительно отличался от аниме-кафе: приглушённый свет, тёмное дерево, аутентичная керамика на полках. Кажется, Антон был в каком-то нетерпении. Он быстро взял меню, пробежался взглядом по иероглифам и описаниям, и его брови медленно поползли вверх. — Баоцзы? — прочёл он, прищурившись. — Мугу... — запнулся, пробуя звук. — Му гу... — Замолчав, Антон поднял глаза поверх меню на Лёню. Он явно был в замешательстве. — Му гу гай пан, — мягко поправил шатен. — Да, я прочитал, — поджал губы Антон. — Это что вообще? — Курица с грибами. — просвятил шатен вампира, прочитав описание. — А нельзя просто назвать это «курица с грибами»? — в его голосе прозвучало искреннее, почти детское недоумение. — Неееее, — протянул Лёня, сдерживая смех. — Пропадёт вся аутентичность. — Мммм. Понятно, — глубоко вздохнув, смиряясь с нелепой реальностью, вампир сдался, — Ладно. Я просто возьму то же, что и ты, как обычно. Избавь меня от этих гастрономических квестов. Отложив меню и откинувшись на спинку стула, он стал рассеянным, будто мысленно уже переключился на что-то другое. Лёня же, наоборот, с внезапным азартом принялся изучать меню. Каждый раз, когда он менял позу, мышцы напоминали о том, как его бросили на землю. И в этот момент мысль стала навязчивой: а что, если Антон всё-таки способен чувствовать? К примеру, острое – это не вкус, а лишь ощущение жжения во рту. Это будет его маленькой, безобидной местью. Не злой умысел – просто любопытство, приправленное лёгким желанием увидеть того, кто обычно так холодно уверен, в замешательстве. — Ладно, я, пожалуй, определился, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал максимально нейтральным, хотя спина всё ещё ныла от утреннего «урока» с вампиром. Когда подошёл официант, Лёня сделал вид, что заказывает два одинаковых блюда, просто назвав одно из самых острых в меню — «Хого с бульоном Мала». Он не стал уточнять детали или предупреждать о степени остроты, просто кивнул в сторону Антона: «И ему то же самое». Внутри всё ёкало от смеси азарта и предвкушения. Погружённый в свои мысли, Антон лишь коротко взглянул на официанта и кивнул в подтверждение, даже не вдаваясь в подробности заказа. Его пальцы лениво постукивали по столешнице, взгляд был рассеянным – казалось, он мысленно где-то далеко, возможно, снова перебирая в голове события дня или думая о дочери. — Надеюсь, твой выбор окажется удачным, — бросил он машинально, когда официант удалился, даже не глядя на Лёню. — О, будет интересно, — ответил Лёня, чувствуя, как по спине пробегают мурашки – на этот раз не от боли. Когда принесли два одинаковых котла с кипящим бульоном, от которого слезились глаза даже на расстоянии, Антон наконец вышел из своей задумчивости. Медленно повернувшись к столу, он позволил бровям поползти вверх по мере того, как едкий аромат перца достигал его ноздрей. — Это... то, что ты заказал? — спросил он, и в его голосе прозвучала лёгкая неуверенность. — Аутентичная китайская кухня, — невозмутимо ответил Лёня, уже с наслаждением помешивая свой бульон. — Ешь, и, эмм... приятного аппетита. — И тебе, — подхватил ложку вампир. Набрав хого в ложку, Антон, не дожидаясь, пока Лёня сделает то же самое, попробовал. Стоило только ложке скрыться за губами вампира, как тот остановился. Закашлявшись и зажмурив глаза, он непонимающим взглядом окинул Лёню и после уставился в тарелку. — Что это? — Антон открыл рот, глубоко и шумно вдыхая воздух, пытаясь потушить пожар внутри. Его обычно бледное лицо приобрело лёгкий розовый оттенок, а глаза слезились. Но выражение на его лице было не столько болезненным, сколько... ошеломлённым. Уставившись на тарелку с широко раскрытыми глазами, словно видя её впервые, он пробормотал: — Я... — качнув головой и снова кашлянув, но теперь уже скорее от изумления, чем от дискомфорта, признался, — Я чувствую это. Замерший Лёня чувствовал, как улыбка медленно сползает с его лица, уступая место недоумению. Он ожидал смятения, даже лёгкой ярости, но не этого — чистого, неподдельного изумления. — Я чувствую жжение. — прошептал Антон, поднося ладонь ко рту, проверяя, не горит ли он на самом деле. — Прямо... на языке. В нёбе. Это... — Подняв на Лёню взгляд, в котором смешались шок и какая-то детская любознательность, — Я не думал, что вообще способен это чувствовать. После Обращения... еда стала просто... Безвкусной массой. А это... — ткнув пальцем в направлении супа, — это что-то. Сделав ещё один глоток холодного чая, он задумчиво наблюдал, как холод гасит пожар. Его пальцы дрожали, когда он снова взял ложку – на этот раз более осторожно. Медленно покачав головой, Антон всё ещё не мог поверить в происходящее. В его глазах читалось нечто большее, чем просто удивление – это было похоже на пробуждение после долгого сна, на возвращение чувства, о котором он давно забыл. Молча наблюдая за этой метаморфозой, Лёня понимал, что его маленькая шутка обернулась чем-то гораздо более значительным. Он видел, как с лица вампира спала обычная маска холодности, открывая что-то уязвимое и почти человеческое. — Не самый приятный опыт, — наконец выдохнул Антон, и в его голосе прозвучала лёгкая, неуверенная усмешка. — Но, чёрт возьми... это ощущение. Я что, сейчас краснею? Наконец найдя голос, Лёня ответил: — Да... немного. У тебя щёки порозовели. Антон, я... я не знал, что ты... — Что острое можно ощутить? — закончил за него вампир. — Я и сам не знал. Не пробовал. — Снова посмотрев на миску с «Хого», теперь уже с видом первооткрывателя, смотрящего на неизведанный континент, он поинтересовался, — Думаешь, это работает со всем острым? Или только с этим... Мала? — Эмм... Не знаю. Мы можем... исследовать? Если хочешь. — Да! — Выкрикнув это громче, чем планировал, он сразу же прикрыл рот рукой, отодвигая миску. — Да, — повторил уже тише. — Но в другой раз. И не настолько острое. А сегодня... — вздохнув, но со странным огоньком в глазах, — сегодня я, пожалуй, ограничусь чаем. Очень холодным чаем. — Его грудь сотряс неуклюжий, сдавленный хохоток, больше похожий на отрывистый выдох. Вытерев слёзы с ресниц и откинувшись на спинку стула, он всё ещё изредка покашливал, но с новым, задумчивым выражением на лице. За весь вечер в ресторане он так и не оторвал свой взгляд от злополучной миски, пока полную тарелку не забрала официантка. Его взгляд провожал её, полный какого-то почти суеверного любопытства, смешанного с лёгким отвращением. — Неужели люди добровольно едят нечто подобное? — наконец произнёс он, обращаясь больше к себе, чем к Лёне. — Добровольно и... получают от этого удовольствие? — Покачав головой, он позволил губам дрогнуть в тени неуверенной улыбки. — Поразительно. Абсолютно иррационально и поразительно. Сделав ещё один глоток ледяного чая, он задержал жидкость во рту, прислушиваясь к тому, не вернётся ли призрачное жжение. — Это было... интенсивно, — подвёл вампир итог, и в его голосе прозвучало нечто вроде уважения к блюду, которое только что чуть не свело его с ума. Наблюдая, как Антон осторожно прикасается к своим губам кончиками пальцев, проверяя, не изменились ли они после встречи с острым, Лёня видел перед собой не могущественного вампира, а учёного, совершившего неожиданное открытие о самом себе. — Знаешь, — Антон отставил стакан с чаем, его пальцы слегка постукивали по столешнице. — Довольно неожиданно. За долгое время ни одна еда не могла меня... удивить. — Произнеся это с лёгкой усмешкой, будто признаваясь в чём-то почти неприличном, он не смотрел на Лёню, а разглядывал узор на столешнице, но в его позе не было привычной отстранённости. — Это был... интересный опыт, — наконец заключил он, и в этих словах было больше признательности, чем в любом прямом «спасибо». Кивнув, Лёня понимал, что для Антона такие слова — всё равно что страница из дневника, прочитанная вслух. Его попытка подшутить неожиданно открыла дверь в нечто важное – не только для вампира, но и для их странной, только начинающей формироваться дружбы.